«Переезд не до конца» как поиск компромисса между городом и селом vs сельско-городские сообщества

Для части переселенцев типична модель поведения, которую можно назвать «переезд не до конца». Прежний городской опыт жизни провоцирует постоянные сравнения между городом и деревней, и результаты этого сравнения неоднозначны. Многие переселенцы испытывают чувство неуверенности в правильности принятого решения о переселении в село, что удерживает их в состоянии «незавершенного переезда», когда делаются попытки вписаться в новую реальность, сохранив при этом городские практики.

Годы, прожитые в городе, не могут в одночасье превратиться в воспоминания, они остаются в настоящем в виде друзей, привычек, требований к комфорту и пр. Это касается проведения досуга, навыков использования банковских карт и интернета, посещения торговых центров и т.п. Слишком многое продолжает связывать переселенцев с городом, что отличает их от «коренных селян». Некоторые, фактически, живут на два дома, что создает впечатление временности нахождения в селе. Например, женщина-пенсионерка, которая очень долго выбирала землю, копила деньги, потом около года строила дом, живя при этом рядом в фургончике. И в целом её всё устраивает, ей нравится проводить время в огороде, общаться с местными жителями. Тем не менее, все её близкие живут в городе и переезжать не собираются. Часть ее жизни осталась в городе, что не позволяют ей «окончательно осесть» в новом месте.

Особенно сильно чувство временности сельской жизни у тех переселенцев, которых «выдавил» город безработицей, дороговизной, жилищными проблемами. Они живут с чувством, что село для них является временным пристанищем, и надеются на возвращение, продолжая держать руку на пульсе городской жизни.

Конечно, тесная связь с городом характерна для всех селян, - и «коренных», и недавних переселенцев. В городе покупаются стройматериалы, мебель, лекарства, рассада, корма для скота и многое другое, включая продукты питания, цены на которые непомерно высоки в сельских магазинах. В город ездят за медицинскими и нотариальными услугами, за административными разрешениями и согласованиями. Без города не решить вопрос вывоза мусора, подключения горячей воды, газа, настройки телефонного сообщения, Интернета и пр. В город сбывается продукция, фермеры сдают финансовую и налоговую отчётность и пр. Однако если «коренные» жители сел ездят в город как в иную реальность, испытывая при этом дискомфорт, раздражение и усталость, то недавние переселенцы ездят в город как в свой бывший дом, где им все привычно и знакомо. Это обстоятельство имеет далеко идущие последствия: переселенцы не ограничивают контакт с городом необходимым минимумом, предпочитают тратить деньги в городе, пользоваться городской инфраструктурой вместо того, чтобы приложить усилия к созданию сельской альтернативы. Порой интервью оставляли впечатление, что некоторые переселенцы не живут, а находятся в селе, не пытаясь обустроить это место под свои нужды и не стараясь наладить отношения с сельчанами.

В этом состоит явный контраст с западной реальностью, где переселенцы из города являются основными «строителями» недостающих на селе рынков (underdeveloped/fragmented markets and institutions) (Stockdale & MacLeod 2013). Многие российские переселенцы используют имеющиеся сельские ресурсы (будь то экологический чистый воздух, дешёвые дома, спокойствие, близость к природе, выгодный бизнес и т.п.) как способ решения личных проблем. Если же чего-то в селе не хватает для полноценной жизни и работы, то переселенцы получают это в городе, тратя там заработанные в селе деньги. Тем самым они консервируют неразвитость села, играя роль потребителей «тишины и экологии» и почти ничего не давая взамен своему новому дому. Сельская жизнь для них носит характер постоянной временности. Вопрос «вернуться или остаться?» остается актуальным долгие годы. Оставаться горожанином, живя в селе, вот суть ситуации «переезда не до конца».

Противоположной тенденцией, связанной с переселенцами, является формирование сообщества нового типа, которое Н.Е.Покровский назвал «сельско-городским» (Покровский 2013). В этом случае переселенцы выполняют роль двигателей прогресса, реформаторов села, поскольку они приехали «всерьез и надолго» и не намерены мириться с неудобствами сельской жизни. Городской опыт и привезенный капитал помогают бывшим горожанам видеть реальные потребности сельчан и инициировать изменения тогда, как сами сельчане предпочитают по привычке смириться с проблемой. В этом случае они являются инициаторами развития, объединяя вокруг себя сельское сообщество. Так, чтобы наладить фермерское хозяйство, проложить дорогу или же провести Интернет переселенцы вступают в отношения с сельскими жителями.

Например, один из респондентов (Денис) несколько лет совместно с жителями алтайского села пытается построить подъездную дорогу от основной трассы. Когда он ездил смотреть дом (дело было весной), то просто не мог подъехать к селу. Переехав жить в это село, Денис долго выяснял у городской администрации и местных жителей, почему никто не может построить дорогу. Ответ был очевидным – «денег нет». Тогда Денис стал писать письма в администрацию края, привлекая к делу соседей, которые сначала очень скептически относились к затее. Спустя год в районную администрацию поступили первые деньги, но их все равно было недостаточно. Тогда Денис вместе с сельчанами решил собственными силами прокладывать дорогу. По его словам, «это, конечно, нереально.. Качество не то. Выделенных денег хватает только на материалы. Не знаю.. сможем ли осилить.. Остается только верить и работать». Заметим, что инициатива принадлежала бывшему горожанину, но к дальнейшей работе подключились селяне.

Эта история является ярким примером того, какие положительные последствия может принести процесс обратной миграции. Не будем лукавить, таких историй успешного реформирования села по инициативе бывших горожан в наших интервью было немного. Однако важен сам факт таких инициатив.