Глава IV Зрение и память

О восприятии впечатления посредством зрения. Главное условие — приучение глаза к получению ясных и отчетливых впечатлений. Важность этого условия в повседневной и деловой жизни. Важность его при воспитании памяти. Большинство людей смотрит, но не видит предмета. Примеры и пояснения того, как эта способность была развита у лиц, посвятив­ших свое внимание предмету. Главные правила воспи­тания и развития этой способности ума.

Говорят, что глаза — окна души. Во всяком случае верно, что через эти окна ум получает наибольшее ко­личество впечатлений самого высокого качества. Заме­чено, что для воспитания памяти необходимо приучать ум обращать на зрительные впечатления бОльшее вни­мание, чем на все другие. Мы едва ли сможем вполне убедить нашего читателя в насущной важности воспи­тания глаза для ясного и точного восприятия впечатле­ний.

Такое воспитание и происходящее от него развитие приносит несомненную пользу, как мужчин, так и жен­щин на всяком поприще жизни, во всякой профессии, деле или ремесле. Не только художник или скульптор нуждается в правильно развитом зрении, но каждый ре­месленник, делец, занимающийся каким-либо про­- фессиональным трудом все терпит ежедневно от небрежного отношения к этой способности. Художник не может воспроизводить без правильного наблюдения; писатель не может описывать сцены, лица, характеры если он не обладает изощренной наблюдательностью ремесленнику нечего напоминать о необходимости правильно видеть предметы. Нет профессии, которая не выигрывала бы от развития наблюдательности. Эта способность обогащает сведениями и дает много радос­тей собственным развитием. В путешествиях, напри­мер, многие люди упускают из виду целый ряд прекрас­ных пейзажей, много в высшей степени интересных предметов, потому что не умеют воспринимать их. Воз­вращаясь из путешествия, они прочитывают описания тех же местностей у других путешественников и удив­ляются, как мало они видели из того, что можно было видеть при большей внимательности. Вследствие по­верхностного чтения у многих пропадают лучшие части книги.

Индеец и местный охотник замечают сломанную ветвь, повернутый лист, след ноги там, где неопытный наблюдатель не видит ничего необыкновенного.

Нам припоминается, что мы где-то читали про тор­говца, над которым смеялись, потому что он держал у себя в приказчиках глупого человека. Торговец отве­тил, что, действительно, приказчик складывает слова хуже Джона Биллинга, и что его грамматика могла бы заставить перевернуться в гробу Линдлея Муррэя, и что он никогда не читал ни одного из сочинений известных авторов, — но зато он умел видеть вещи. Он покупал ежегодно для торговца на тысячи долларов товаров, и торговец не мог припомнить ни одного случая, чтобы приказчик когда-либо ошибся или упустил из виду ка­кой-нибудь недостаток товара, или, вообще, купил что-либо такое, чего не следовало покупать. Этот чело­век упражнялся в способности правильно видеть вещи и пользовался ей.

Очень немногие из нас замечают подробности обыкновенных предметов. Многие ли из вас знают, на­ходятся ли уши коровы выше, ниже, спереди или сзади ее рогов? Многие ли могут сказать, как сползает с дере­ва кошка: головою или хвостом, вперед или назад? Сколько людей знают, встают ли коровы и лошади сперва передними или задними ногами и встают ли оба животных одинаковым образом? Сколько людей зна­ют, как выглядит число «четыре» на циферблате кар­манных часов.

Выдающийся ученый, Агассис, в воспитании наб­людательности у своих учеников достигал удивитель­ных результатов. Превосходно развитая способность наблюдательности его учеников, несомненно, много содействовала житейскому успеху большинства из них, прекрасно потом устроивших свою жизнь и даже соз­давших себе имя. Рассказывают, что однажды люби­мый ученик Агассиса попросил его продолжать обуче­ние в том же направлении. Агассис передал ему сосуд с рыбами и попросил тщательно исследовать его, а затем сообщить ему, что он заметит в рыбах. Ученик уже пре­жде видел эту породу рыб и не мог понять, почему про­фессор задал ему такую легкую задачу. Осмотрев рыбу, он не нашел в ней ничего интересного и хотел заявить об этом учителю. К большой своей досаде он не застал его и должен был провести еще несколько скучных ча­сов с рыбами. Чтобы развлечься, он вынул одну рыбу из сосуда и начал ее срисовывать. Когда он дошел до вы­рисовывания подробностей, то сделал интересное от­крытие, что у рыбки не было ресниц, а вместо них она обладала интересными точками, о существовании ко­торых он до сих пор ничего не знал. Возвратившись, Агассис был, казалось, очень огорчен, что ученик мог сообщить ему так мало относительно рыбы и предло­жил ему заняться ей еще несколько часов. Ученик, ви­дя, что нет возможности отделаться от этой задачи, принялся серьезно за работу с карандашом в руках по совету Агассиса, сказавшего, что «карандаш — лучшее подспорье глаз». Находя все больше новых мелочей, он, наконец, сам заинтересовался рыбами и увлекся своей задачей. Профессор время от времени подходил к нему, выслушивал его сообщения о новых открытиях, но молчал или говорил очень коротко.

Он продержал таким образом ученика за работой над рыбами три дня, и последний был очень удивлен, что он прежде мог так мало видеть там, где было так много материала для наблюдений.

Через много лет, когда ученик создал себе большое имя, он очень любил рассказывать эту историю. При этом всегда замечал, что полученный при изучении рыб урок побудил его основательно разбирать подробности при каждом дальнейшем исследовании, и что опыт, приобретенный таким способом, оказался бесконечно ценным для него. Об Агассисе рассказывают, что он мог читать популярную лекцию о насекомом, вроде кузнечика, и так интересно, что аудитория увлекалась ей, как театральной пьесой.

В Лондоне, говорят, существуют места, где молодые воришки обучаются искусству быстрого и зоркого наб­людения. «Профессор», преподающий маленьким без­дельникам, берет в руку кучу мелких вещей, как, напр., ключ, пуговицу, монету, кольцо и т.п. На минуту он по­казывает ученикам руку с этой коллекцией и затем тре­бует, чтобы они не только назвали все предметы, но и описали их Затем некоторые предметы заменяются другими, и мальчики должны сейчас же назвать этот новый предмет. Учеников по окончании курса рассы­лают бродить под видом нищих. Они стараются загля­нуть в конторы, дома и т.д. По получении сведений в главной квартире, составляется план и если он окажет­ся удачным, устраивается кража со взломом.

Вышеизложенное напоминает метод обучения, опи­санный в «Киме», о котором мы говорили в предыду­щей главе.

Читатели увлекательных рассказов о «Шерлоке Гольмсе» Конана Дойля помнят об удивительной наб­людательной способности этого шпиона-любителя и о достигнутых им результатах. Картежники — тонкие наблюдатели, они часто могут назвать карты своего партнера на основании только одного выражения его лица, причем тот и не замечает, что выдает себя.

У итальянцев есть игра, так называемая «морра», очень любимая мальчиками. При правильной игре в нее у ребят развивается внимательность как у лисиц. Эта игра ведется между двумя мальчиками и состоит в том, что оба одновременно выставляют несколько пальцев, причем каждый игрок выкрикивает как мож­но скорее число пальцев, показываемых другим. Мы наблюдали одну из вариаций этой игры. Ею забавля­лись итальянские разносчики газет в ожидании новых номеров. Один из мальчиков выжидает до тех пор, пока не привлечет внимание другого, затем внезапно вытя­гивает перед ним свой кулак с одним или несколькими торчащими пальцами и кричит «морра». Другой маль­чик должен немедленно назвать число пальцев, иначе он получит от первого удар по голове связкой газет.

Котюр, великий учитель рисования, учил своих уче­ников сначала наблюдать несколько минут прохожих и затем пытаться нарисовать их. После некоторого уп­ражнения цель достигалась вполне. Сперва воспроиз­водилась отдельно только шляпа или рука, или нога, но через короткое время переносилась на бумагу вся фигу­ра во всех ее деталях. В С.-Петербургской рисовальной школе заставляют учеников сначала присмотреться к предмету в продолжение десяти минут и затем, по уда­лении предмета наблюдения, они приступают к рисо­ванию его. Знаменитый учитель Варнэй ставил изобра­жаемый предмет в одну комнату, а работавших над ним учеников помещал в другую, позволяя, однако, им вре­мя от времени взглянуть на модель.

Гарбиелли, французский художник, написал очень похожий портрет Джэмса Гордона Беннета, виденного им только один раз, когда тот быстро проезжал мимо в коляске. Один из самых удачных портретов Линкольна, когда-либо виденных нами, был нарисован талантли­вым, но совершенно неизвестным художником из Нью-Джерси, восторженным поклонником президен­та которого он видел всего только один раз. Художник был охвачен таким глубоким чувством, когда узнал об убийстве обожаемого им президента, что искал утеше­ния у своего холста, рисуя по памяти черты лица убито­го президента. Много лет тому назад, приблизительно около 1845 г., была уничтожена пожаром старая Акаде­мия Изящных Искусств в Филадельфии, и наряду с другими ценными картинами погибла и «Дочь Римля­нина» Мурильо. Спустя почти 35 лет Сартэн восстано­вил картину по памяти. В 1805 г. французские войска унесли с собой шедевр Рубенса, картину на алтаре цер­кви Св. Петра Кёльне. Местный художник, большой поклонник этой картины, изготовил по памяти копию с картины, которая оказалась неподражаемой по изоб­ражению деталей и свежести красок. Оригинал был позднее возвращен, и когда с ним сравнили копию, то самое тщательное исследование не могло обнаружить заметного различия между обеими картинами.

А вот служитель в большом отеле, принимающий от гостей шляпы при входе в столовую. Он достиг того, что без малейшей ошибки узнает собственников несколь­ких сот шляп благодаря установленной им ассоциации между лицом человека и его шляпой и восстановлению последней в своем уме посредством зрительной памя­ти. «Я мысленно представляю под шляпой лицо и после этого узнаю кому она принадлежит», — говорит он. И, действительно, каждый гость покидает столовую в сво­ей собственной шляпе. Многие владельцы отелей запо­минают имена тысяч гостей.

О Стивенсе, прежнем полицейском чиновнике Нью-Йорка, рассказывают случай, показывающий, как он мог установить личность человека, жившего в комнате, и которую не впускался никто посторонний. Однажды Стивене постучался в дверь, которая раскрылась мгновение на ширину дюйма, острый глаз Стивенса обозрел в этот момент всю обстановку комнаты. Он увидел, что там висели принадлежности всякого рода костюмов, среди которых он узнал платье, уже из­вестное ему и виденное им на одном «нужном» челове­ке.

Вслед за этим последовал арест, и арестованный оказался известным преступником, которого искала полиция. Знаменитый полицейский агент в Лондоне дает вновь поступающим служащим своего ведомства инструкцию смотреть в обе стороны, когда они прохо­дят по людным улицам, так как он заметил, что средний человек главным образом смотрит направо.

Глаз, конечно, передает мозгу каждый луч, проника­ющий в него, и нужно думать, что все эти впечатления слегка отмечаются. Но ум может с успехом сберегать и потом восстанавливать только те впечатления, которые являются результатом бОльшего или меньшего интере­са или внимания к ним. Мы должны воспитывать наше зрение так, чтобы бОльшая часть поступающих через него впечатлений была воспринята ясно и отчетливо, чтобы эти впечатления стоили того труда, который дол­жен затратить ум на тщательное собирание и сбереже­ние их, и чтобы, наконец, вследствие их негодности они не были отброшены в общую кучу, откуда трудно будет когда-либо вызвать их на свет.

Очень немногие люди — тонкие наблюдатели. Сред­ний человек помнит вещь в общих чертах, но подроб­ности для него отсутствуют. Однако, интересной вещи посвящают больше внимания, и о ней сохраняется бо­лее ясное и полное впечатление. В этом отношении ил­люстрацией деятельного проявления интереса может служить пример мужчины и женщины, мирно и спо­койно идущих вдоль улицы. Мимо проходит другая женщина, одетая в костюм, бросающийся в глаза. Ее замечают оба. Мужчина помнит только факт, что «на ней было что-то синее», и что «рукава ее расширялись у кисти руки и что на ней была надета огромная шляпа». Если он так много запомнит, это будет хорошо. Многие мужчины не заметили бы рукавов, и все прочее пред­ставлялось бы им в тумане. Но женщина будет в состоя­нии указать, что именно было одето на этой даме, как была охвачена талия, она опишет фасон рукавов до ма­лейших подробностей, как была скроена юбка и из ка­кой материи, определить ее качество и, вероятно, цену, шляпу и ее перья, шелк и бархат, и все прочие мельчай­шие подробности всего костюма. Она в состоянии опи­сать знакомой даме все замеченное, и ее подруга смо­жет все это представить себе «духовным оком». Оба, мужчина и женщина, имели одинаково хорошие глаза, оба получили фотографическое впечатление от прохо­дящей дамы и ее туалета — и, все-таки, заметьте! — ка­кая разница в восприятиях обоих людей! Чем же обус­ловливается такая разница? Просто тем, что интерес женщины был обращен на платье и что она воспитала свое внимание так, что оно привыкло включать подоб­ные вещи в сферу своего зрения. У мужчины не было к этому ни интереса, ни внимания. И все-таки мужчина, наверное, помнил, что у проходящей женщины были

лучистые голубые глаза и мягкие, золотистые волосы ­т.е., помнил, если он был молод.

Но качество интереса тоже может быть воспитано так же, как и качество внимания.

Вы, конечно, прекрасно понимаете, что не самый глаз нуждается в воспитании — каждый здоровый глаз хорошо выполняет свою работу. Здесь идет речь о той части ума, которая видит посредством глаза. Глаз это камера, ум — чувствительная к свету пластинка. Вы хо­тите развить способность наблюдения. Ваше желание дает вам интерес к предмету и подробности плана изу­чения, и вы посвящаете этому ваше внимание. Важней­шие деятели — интерес и внимание — не забывайте о них. Но ум был ленив и нужно время, терпение и уп­ражнение, чтобы приучить его к серьезной работе.

Чтобы отчетливо припомнить предметы, нужно прежде всего отчетливо видеть их. Ум должен получить о них ясное впечатление и старательно хранить послед­нее, как нечто ценное. И единственное средство напра­вить ум к тому, чтобы он это делал, заключается в вос­питании его наблюдательных способностей. Предме­ты, которые должны произвести впечатление на ум нужно наблюдать тщательно и вдумчиво. Это воспита­ние способности наблюдения вознаградит ученика за затраченное на это время и труд. Да и сам этот труд не так утомителен или скучен , так как успех его сопровож­дается поразительным развитием такого приятного свойства, что ученик почти забывает, что это труд, и принимает его за ряд интересных опытов.

В следующей главе мы сообщим ряд упражнений, предназначенных для того, чтобы развить наблюда­тельность с целью помочь вам «видеть» вещи ясно и тщательно. Эти упражнения не только полезны для воспитания памяти, но они дадут также вам способ­ность острого наблюдения, так что вы сделаетесь более чем когда-либо полезной и ценной личностью для себя и других. Это будет для вас благородным воспитанием на новых началах

.ГЛАВА V