Совершенно секретно.

Чичиков Павел Иванович - с детства был человеком думающим, а посему и предприимчивым. Последовав совету своего отца копить копейку, он преуспел настолько, на сколько его описал господин Гоголь. Но дело, разумеется, не в том умел ли Чичиков копить копейку, и насколько он преуспел, а в том, что думают и что подумают о нем «люди»... А «люди» из провинциального городка NN, куда волею судьбы попал господин Чичиков, были в некотором замешательстве, ломая голову об истинном визите Павла Ивановича в тихий, спокойный городок. Но как говориться: «в тихом омуте черти водятся».

Узнав о странных покупках Чичикова, обитатели известного города стали усиленно анализировать сложившуюся ситуацию, и вычислять, кто же на самом деле есть Чичиков: «...один говорил, что Чичиков делатель государственных ассигнаций, и потом сам же прибавлял: «а может быть, и не делатель»; другой утверждал, что он чиновник генерал-губернаторской канцелярии, и тут же присовокуплял: «а впрочем, черт его знает, на лбу ведь не прочтешь». Против догадки, не переодетый ли разбойник, вооружились все; нашли, что сверх наружности, которая сама по себе была уже благонамеренна, в разговорах его ничего не было такого, которое показало бы человека с буйными поступками».

Так размышляли о Чичикове жители города NN. И не найдя здравого объяснения, прибегли к более простому способу, анализировать сложившую ситуацию, а именно прислушаться к мнению людей более или менее знавших господина Чичикова, авось что-то да выплывет...

А выплыло следующее: «Прежде всего, отнеслись к Коробочке, но тут почерпнули немного: купил-де за пятнадцать рублей и птичьи перья тоже покупает, и много всего обещался накупить, в казну сало тоже ставит, и потому, наверное, плут, ибо уж был один такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу надул более чем на сто рублей. Все, что ни говорила она далее, было повторение одного и того же, и чиновники увидели только, что Коробочка была просто глупая старуха».

«Манилов отвечал, что за Павла Ивановича всегда готов он ручаться, как за самого себя, что он бы пожертвовал всем своим имением, чтобы иметь сотую долю качеств Павла Ивановича».

«Собакевич отвечал, что Чичиков, по его мнению, человек хороший, а что крестьян он ему продал на выбор и народ во всех отношениях живой...».

«От Петрушки услышали только запах жилого покоя, а от Селифана, что сполнял службу государскую да служил прежде на таможне, и ничего более».

И далее господин Гоголь пишет:

«Все поиски, произведенные чиновниками, открыли им только то, что они, наверное, никак не знают, что такое Чичиков, а что, однако же, Чичиков что-нибудь да должен быть непременно».

Говоря иначе, расследования чиновников о Чичикове, не дали желаемого результата, и благородные господа решились на крайние меры, они решили расспросить самого Ноздрева, даже несмотря на его подмоченную, в вине и лжи репутацию.

И вот здесь то, Федор Михайлович, и кроется ключик, к разгадке множества секретов, одной тайны...

Все в той же десятой главе, поэмы «Мертвые души», где многоуважаемые господа, восстали вопросом о Чичикове, Николай Васильевич пишет:

«Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя верить ни в одном слове, ни в самой безделице, а между тем прибегнули к нему».

И далее:

«Поди ты сладь с человеком! не верит в бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростию простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и ему оно понравится, и он станет кричать: «вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!».

А сердце тайны, находится во фразе: «пропустит мимо создание поэта, ясное как день, все проникнутое согласием и высокою мудростию простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, изломает, выворотит природу...».

Господа, чиновники уездного города NN, выслушали мнение практически всех, кто был более или менее знаком с Павлом Ивановичем Чичиковым, ничего странного не обнаружили, и пошли на крайние меры расспросить пьяницу и дебошира Ноздрева. При этом пропустили «ясное как день создание поэта» Пушкина, «проникнутое высокою мудростию простоты», «Сказку о царе Салтане...», где речь идет о незаконнорожденном императоре Павле, и о «Суках императорского Дуба».

А это означает, что многоуважаемые господа чиновники, искали ответ на тайну, кто такой Чичиков? не в том направлении, а потому то, ответ их не удовлетворял. Ответ на вопрос: кто такой Чичиков, находится в сказке господина Пушкина, «Сказка о царе Салтане...». Секрет, разумеется, в том, что Павел Иванович и есть не кто иной, как незаконнорожденный император Павел. То есть: Павел и есть Павел. Вернее сказать, Чичикова неслучайно звали Павлом (Ивановичем), а с расчетом, на выполняемую им роль незаконнорожденного императора Павла (как считает господин Пушкин). А из этого следует, что Гоголь, несколько «возмущен» своими персонажами, что они обратились к дебоширу, лгуну, и пьянице Ноздреву, при этом упустили, «ясное как день» произведение поэта Пушкина, в котором и находился ответ, кто такой Чичиков Павел Иванович.

Как дополнение к выше сказанному, вспомним биографию Павла Ивановича, как описывает ее Николай Васильевич:

«Темно и скромно происхождение нашего героя. Родители были дворяне, но столбовые или личные - бог ведает. Лицом он на них не походил: по крайней мере, родственница, бывшая при его рождении, низенькая, коротенькая женщина, которых обычно называют пигалицами, взявши в руки ребенка, вскрикнула: «совсем ты не такой как я думала! Ему бы следовало пойти в бабку с материной стороны, что было бы и лучше, а он родился просто, как говорит пословица: ни в мать ни в отца, а в проезжего молодца».

Другими словами, сходства мотивов появления на свет божий, двух загадочных персонажей, царевича Гвидона, из сказки поэта (по прототипу император России Павел) и Павла Ивановича Чичикова налицо: «ни в мать ни в отца, а в проезжего молодца...».

- Вы так... вольготно рассуждаете, Александр Александрович, будто бы и не служите в тайной полиции, и речь не идет о членах царской династии, - пользуясь небольшой паузой, сказал писатель.

- На данный момент, я следователь... и должен забыть о моей службе, и на время преобразиться в Пушкина, и мыслить как мыслил он, на некоторое время преобразиться в Гоголя, и мыслить так, как мыслил он... Ибо я следователь... не более того.

- Преобразиться в меня, и мыслить, как я... да вы и не человек вовсе, господин Познаньский.

- В том то и проблема что я такой же грешный человек, как все мы, просто я делаю свою работу.

Но вы, Федор Михайлович, как-то невольно, коснулись той темы, которую следует расследовать особо, ибо тема таинственная. Эта тема, как следствие, возникает из вопросов: все ли мы знаем о Чичикове? все стороны его души проанализированы и раскрыты? и вообще человек ли Чичиков?

Как уже было замечено выше, что Павел Иванович Чичиков, прототип пушкинского царевича Гвидона, который, в свою очередь, является закодированным, историческим персонажем - императором России Павлом. Из этого следует, что господин Гоголь сконструировал свой персонаж, по типу тройственного наслоения характерных особенностей. А это означает, что Чичиков, как персонаж, также имеет скажем условно, три «лица». Первое: Чичиков Павел Иванович, как собственно персонаж сюжетного действия, второе «лицо» историческое - император России Павел, и третье «лицо» - тайна... которую необходимо разгадать!

Тайна о третьем «лице» Чичикова, начинает раскрываться уже в начале десятой главы, тома первого, в той самой главе, где жители провинциального городка, были возбуждены вопросом о происхождении господина Чичикова и появлении его в городе. А в начале десятой главы речь идет о собрании у полицмейстера, отца и благодетеля города N, где все чиновники имели случай заметить друг другу, что они очень похудели от переживаний и размышлений:

«Все подалось: и председатель похудел, и инспектор врачебной управы похудел, и прокурор похудел; и какой-то Семен Иванович, никогда не называвшийся по фамилии, носивший на указательном пальце перстень, который давал рассматривать дамам, даже и тот похудел».

Таинственность данного отрывка некоим образом не связана с похудением чиновников, сколь связана с перстнем на указательном пальце Семена Ивановича. Интерес к перстню на пальце, привлекает внимание уже потому, что буквально на следующей странице, этой же десятой главы, есть текст, который связан с этим перстнем:

«один говорил, что Чичиков делатель государственных ассигнаций, и потом сам же прибавлял: «а может быть, и не делатель»; другой утверждал, что он чиновник генерал-губернаторской канцелярии, и тут же присовокуплял: «а впрочем, черт его знает, на лбу ведь не прочтешь».

Из всего вышеприведенного отрывка, рассуждения о Чичикове, меня заинтересовала фраза: «а впрочем, черт его знает, на лбу ведь не прочтешь».

А ведь именно на лбу Чичикова и написано кто он есть!

Возникает закономерный вопрос, какая логическая связь между перстнем на указательном пальце Семена Ивановича и лбом Чичикова?

Ответ мы найдем в той же десятой главе в повести о капитане Копейкине, где речь шла об одном пророке, который утверждал:

«Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром».

И далее в поэме Гоголя сказано:

«Пророк за предсказание попал, как следует, в острог, но, тем не менее, дело свое сделал и смутил совершенно купцов. Долго еще, во время даже самых прибыточных сделок, купцы, отправляясь в трактир запивать их чаем, поговаривали об антихристе. Многие из чиновников и благородного дворянства тоже невольно подумывали об этом и, зараженные мистицизмом, который, как известно, был тогда в большой моде, видели в каждой букве, из которых было составлено слово «Наполеон», какое-то особенное значение; многие даже открыли в нем апокалипсические цифры».

Логическое мышление господина Гоголя некоторым образом подобно непринужденному полету мухи, которую видишь, слышишь ее жужжание, но очень тяжело поймать, и тем не менее поймать можно.

И в данном отрывке с пророком и напуганными антихристом купцам, есть тонкий, еле уловимый, логико-математический расчет Николая Васильевича.

А именно: пророк утверждал, что Наполеон «держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями...», и далее; «многие из чиновников... подумывали об этом...», и «видели в каждой букве, из которых было составлено слово «Наполеон», какое-то особенное значение; многие даже открыли в нем апокалипсические цифры».

Собрав вместе: жужжание купцов в трактире, об антихристе, и расчетливых чиновников, рассчитывавших по буквам слово Наполеон; обратим внимание, что, намек сделан на библейское Откровение от Иоанна Богослова, и тринадцатую главу, где говорится о диаволе, его слугах, и о тайне трех шестерок.

А из сего следует, что пророк неслучайно сказал, что антихрист Наполеон, держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, ибо если сложить 6 (стен) и 7 (морей), то получим число 13 (6 + 7 = 13).

То бишь, получим указание на тринадцатую главу Откровения от Иоанна Богослова, где речь и идет об апокалипсических цифрах 666, как число человеческое.

А в тринадцатой главе Откровения, как нам уже известно, речь идет о двух зверях, служителях диавола: звере с семью головами и десятью рогами, вышедшего из моря, и звере о двух рогах вышедшего из земли.

О звере, имеющем два рога, и вышедшем из земли сказано следующее:

«12 Он действует пред ним со всею властию первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелена;

13 И творит великие знамения так, что и огонь низводит с неба на землю пред людьми.

14 И чудесами, которые дано было ему творить пред зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имел рану от меча и жив».

И далее в стихах 16, 17, 18, тринадцатой главы Откровения сказано:

«16 И он сделает то, что всем малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам - положено будет начертание на правую руку их или на чело их,

17 И что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание или имя зверя, или число имени его.

18 Здесь мудрость. Кто имеет ум, сочти число зверя, ибо это число человеческое; шестьсот шестьдесят шесть».

Таким образом, пророк утверждал, что в тринадцатой главе Откровения мы обнаружим информацию об антихристе и о тайне трех шестерок, которые необходимо сосчитать, и не обманул... Но! прочитав стихи из данной главы, мы также обнаруживаем то, что искали. А искали мы, собственно информацию о связи перстня на пальце похудевшего Семена Ивановича и лбом Чичикова, на котором, якобы, должно было что-то написано... и, перечитав внимательно еще раз, приведенные в пример стихи, находим ответ в шестнадцатом стихе Откровения:

«16 И он сделает то, что всем малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам - положено будет начертание на правую руку их или на чело их...».

Говоря иначе, Семену Ивановичу было «положено» начертание на правую руку, равно, как и на лоб Павла Ивановича Чичикова. Означая, тем самым, что он отмечен антихристом, как поверивший в образ зверя, а значит, продавшему душу свою диаволу, как подчинившийся образу зверя. Именно поэтому, тот «другой», рассуждавший о Чичикове, и высказал мысль: «а впрочем, черт его знает, на лбу ведь не прочтешь».

Из чего собственно и следует, что черт, как раз и знает, что Чичиков имеет начертание на лбу его. А из сего, в свою очередь вытекает, что Павел Иванович имеет позволение диавола торговать душами людскими. Имеет позволение покупать и продавать души человеческие, как сказано об этом в стихе 17, главы 13, Откровения от Иоанна Богослова:

«17 И что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание или имя зверя, или число имени его».

Именно с негласного разрешения диавола, Чичиков и покупал мертвые души, ибо имел начертание на лбу его, а посему, тот «другой» и не ошибся, высказав мнение, что «черт его знает», ибо черт действительно знает Чичикова.

Но, о том, что Чичиков черт, вернее сказать, представитель черта, «догадывались» и сослуживцы, и начальство таможни, где волею судьбы ему довелось служить. Гоголь описывает мнение о Чичикове его начальства, следующим образом:

«Даже начальство изъяснялось, что это был черт, а не человек: он отыскивал в колесах, дышлах, лошадиных ушах и невесть в каких местах, куда бы никакому автору не пришло в мысль забраться и куда позволяется забираться только одним таможенным чиновникам».

То бишь, мнение сослуживцев и начальства таможни, а равно, и пострадавших от «талантливого» таможенника контрабандистов, что Чичиков – черт. А из всего вышесказанного можно заключить, что и фамилия Чичиков имеет две буквы Ч, как логическая связь со словом чертом, который тоже имеет в своем слове букву Ч.

Таким тонким, воздушно-интуитивным, логическим расчетом Николай Васильевич Гоголь подводит читателя к мысли, что Чичиков имеет «начертание» на лбу его уже потому, что имеет фамилию Чичиков, и потому, что имеет условно-логическое разрешение на торговлю подобного типа товаром, как мертвые души.

Но, портрет Павла Ивановича Чичикова, будет неполным, если не привести в пример еще один очень колоритный фрагмент, из его жизни.

Дело в том, что все на той же злополучной таможне, пытаясь сделать себе карьеру, и таким образом, накопить «капиталу»... Чичиков соблазняет к себе в компаньоны другого чиновника, чтобы разделить с ним «тяготы» таможенной службы. «Тот», естественно, соблазняется... Не прошло и «трех или четырех бараньих походов», как сообщники уже имели приличную сумму «капиталу»... Но вдруг! как пишет Гоголь:

«Бог знает, до какой бы громадной цифры не возросли благодатные суммы, если бы какой-то нелегкий зверь не перебежал поперек всему. Черт сбил с толку обоих чиновников: чиновники, говоря попросту, перебесились и поссорились ни за что». Что читается «буквально»: «черт сбил с толку...» и компаньоны перебесились и поссорились ни за что...

Гоголь красноречиво описывает тот момент использования диаволом людей, как «инструмент», для своих грязных дел, несмотря на то, что эти люди продали свою душу, чтобы служить ему, после чего он их также уничтожит, как уничтожал людей ему не поклонившихся.

И вот он... финал и ответ на вопрос, кто же на самом деле Чичиков: человек или черт? Ответ на этот увлекательный вопрос, найдем в одиннадцатой главе, поэмы Николая Васильевича, «Мертвые души». В главе, где господин Гоголь рассуждает о страстях человеческих:

«Бесчисленны, как морские пески, человеческие страсти...».

и далее:

«Блажен, избравший себе из всех прекраснейшую страсть; растет и десятирится с каждым часом и каждой минутой безмерное его блаженство, и входит он глубже и глубже в бесконечный рай своей души».

И далее Гоголь пишет интересную мысль:

«Но есть страсти, которых избранье не от человека. Уже родились они с ними в минуту рожденья его в свет, и не дано ему сил отклонится от них. Высшими начертаньями они ведутся, и есть в них что-то вечно зовущее, неумолкающее во всю его жизнь».

Рассуждая о страстях человеческих, писатель плавно подводит читателя к страстям Чичикова, дабы объяснить суть-тайну его:

«И, может быть, в сем же самом Чичикове страсть, его влекущая, уже не от него, и в холодном его существовании заключено то, что потом повергнет в прах и на колени человека пред мудростью небес. И еще тайна, почему сей образ предстал в ныне являющейся на свет поэме».

Попросту говоря, Гоголь объясняет, что Чичиков уже родился с «начертанием» (на лбу), со своей страстью, которая его влечет и манит, и под этой страстью подразумевается библейский соблазн диавола. А посему, подчиняясь своим соблазнам, своим страстям, он подчиняется диаволу. Говоря другими словами, Чичиков - человек, но с душой овладевшей его страсти, с душой полной соблазнов, которые манят его своими сладкими грезами.

Столь премудрые объяснения о сути персонажа Чичикова, было крайне необходимо, чтобы раскрыть тайну, как говорит Гоголь: «почему сей образ предстал в ныне являющейся на свет поэме». Сей образ предстал в данной поэме, по трем причинам: первая причина; что «сей образ» (Чичикова), является собственно персонажем романа, и несет на себе сюжетную часть образа, вторая причина; он является носителем характерных черт исторической линии поэмы, и является прототипом императора Павла (незаконнорожденного, как считает господин Пушкин, императора России), и тайна третьей причины, заключается в библейской линии, где писатель, интуитивно-логически выстраивает загадку о третьем «лице» Чичикова, как выполняющего волю диавола.

Таким образом, Николай Васильевич Гоголь, сочинив свою поэму «Мертвые души», объясняет читателю, что таинственный господин Чичиков имеет три «лица», ибо принципиальная схема построения персонажа позаимствована из сказки господина Пушкина «Сказка о царе Салтане...». Где главный герой сказки, царевич Гвидон являлся «выразителем» характерных особенностей сразу нескольких императоров России: императора Петра I, императрицы Елизаветы, и императора Павла.

Учитывая все вышеприведенные доводы, касающиеся характерных особенностей господина Чичикова, Павла Ивановича, становятся понятными некоторые детали оформления поэмы Гоголя «Мертвые души», которые художественно дополняют картину тройственного образа Чичикова.

А именно: в главе третьей, тома первого, поэмы «Мертвые души», где Павел Иванович, наносит якобы не планированный, визит помещице Коробочке, есть описание деталей, подтверждающие тайну персонажа Чичикова.

Уговаривая «глупую старуху» Коробочку продать ей мертвые души, Павел Иванович решил схитрить, и пообещал ей, что будет в дальнейшем покупать у нее крупы и другую всячину, на что Коробочка согласилась:

«Только смотри, отец мой, на счет подрядов-то: если случиться муки брать ржаной, или гречневой, или круп, или скотины битой, так уж, пожалуйста, не обидь меня».

На что Чичиков, благовоспитанно ответил:

« - Нет, матушка, не обижу, - говорил он, а между тем отирал рукою пот, который в три ручья катился по лицу его».

То бишь именно «в три ручья» и должен литься пот, у человека с тремя «лицами». Использую русское народное выражение: «пот в три ручья», Гоголь применил для объяснения художественного оформления, тройственности одного лица, в котором, интуитивно-логически завуалированы три «лица» в одновременье.

Или, в другом случае, все с той же «глупой старухой» Коробочкой, когда хозяйка дома решила подмаслить будущего покупателя «круп и скотины битой», и предложила ему:

« - А блинков? - сказала хозяйка».

И естественно:

«В ответ на это Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это три раза, он попросил хозяйку заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши в то же время принести еще горячих блинов».

Уж и кушал Павел Иванович как-то тройственно, не обижая ни одного из своих завуалированных «лиц». Что также художественно дополняет картину личности господина Чичикова Павла Ивановича.

- И уж если речь пошла о тройственности... структуры персонажей, - продолжал рассуждать следователь, - то не замедлим отметить тот факт, что собравшиеся у полицмейстера, благородные чиновники, с тонким, изысканным вкусом приложились к вину, которым угощал их хозяин:

«Полицмейстер, кажется, не любил жалеть вина; тостам не было числа».

Здесь, Николай Васильевич Гоголь несколько слукавил, сказав, что «тостам не было числа», ибо далее, он делает акцент на количество сделанных тостов, и их, значимость.

То есть: «Первый тост был выпит, как читатели, может быть, и сами догадаются, за здоровье нового херсонского помещика, потом за благоденствие крестьян его и счастливое их переселение, потом за здоровье будущей жены его красавицы, что сорвало приятную улыбку с уст нашего героя».

Попросту говоря, сделан акцент, на количество сказанных тостов Чичикову, на три сделанных тоста. И далее, буквально перевернув лист книги, поэмы «Мертвые души», Гоголь пишет: «Чичиков перечокался со всеми. «Нет, нет, еще!» - говорили те, которые были позадорнее, и вновь перечокались; потом полезли в третий раз чокаться, перечокались и в третий раз».

Закономерно возникает вопрос; зачем необходимо было подчеркивать, что «они все перечокались» три раза?

Ответ как всегда намного проще, чем его доказательства... Вернее сказать, секрет заключается в том, что не только Павел Иванович Чичиков имел три «лица», но и каждый из персонажей, собравшихся у полицмейстера имели по три «лица».

Вы, Федор Михайлович, конечно спросите почему? - спросил следователь.

- Нет... я вас внимательно слушаю...

- Доказательство тройственной структуры персонажа Чичикова, это только предисловие, к той огромной тайне, которая заключена в поэме «Мертвые души».

Тайна состоит в том, что все главные персонажи поэмы, прямо или косвенно, участвующие в торговом процессе купли-продажи мертвых душ, это не кто иные, как завуалированные цари и царицы Российской империи.

- Смелое заявление... господин Познаньский, интересно, чтобы сказал по этому поводу Николай Васильевич?

- Я думаю, что он бы просто недоверчиво ухмыльнулся, как это сделали вы, Федор Михайлович, когда я вам заявил о раскрытии вашей тайны. Но чтобы развеять, «недоверчивую улыбку» господина Гоголя, приведу ряд доказательств, интуитивно-логического присутствия персон царской династии России, в поэме «Мертвые души».