Vocabulary

to bankrupt – привести к банкротству, обанкротить; a bankrupt - банкрот; to go bankrupt – обанкротитьсч; bankruptcy - банкротство; to drive into bankruptcy – довести до банкротства

treasurer - казначей

savings and loan institution – ссудно-сберегательное учреждение

real estate – недвижимость; realtor – риэлтер: специалист по покупке и продаже недвижимости

to regulate – регулировать; regulator – регулирующий орган, орган надзора; regulatory authority – регулирующий орган

managerial oversight, monitoring and reporting – надзор, контроль и отчетность менеджмента

Exercises

1. Explain in English the meaning of the following:

trader, unauthorized trading, to regulate something out of existence, a rogue, to bring an organization to the brink of extinction, an underling, to reign in county governments

2. Give the antonyms to the following:

profitable, interest rates dropped, to increase services, competence, to lend money, predictable.

What’s our life? – The game!

Крах банка Barings потряс мировые финансовые рынки

Дмитрий Гришанков, Светлана Локоткова, Андрей Шмаров

Если хочешь потерять сразу все – поиграй на фьючерсах. (Из опыта американских брокеров)

Основанный в 1762 году банк Baring Brothers (Barings) – часть Barings Group – основной хранитель денег британской элиты, в том числе и самой королевы. В прошлом веке члены семьи Бэрингов получили пять дворянских званий – больше чем какая-либо другая семья со времен средневековья. Один из членов семьи был участником переговоров о покупке Америкой у Франции штата Луизиана. В 1818 году герцог де Ришелье назвал Бэрингов шестой по значению силой в Европе (после Англии,Франции, России, Австрии и Пруссии.)

В начале восьмидесятых годов управляющий Кристофер Хит вовлек Barings в операции с японскими акциями и преуспел настолько, что за счет получаемых бонусов стал самым высокооплачиваемым человеком в Британии. Возгордившись, он попробовал расширить инвестиции банка в игру на рискованных производных бумагах, но вошел по этому поводу в конфронтацию с не желающим таких вложений советом директоров банка, и с ним расстались. (Ирония судьбы состоит в том, что крах Barings напрямую связан как раз с подобными операциями – с фьючерсами на токийский биржевой индекс.)

Точно воспроизвести события, предшествовавшие краху банка Barings, сейчас сложно, однако в первом приближении дело было так.

Ник Лисон (Nick Leeson), генеральный директор Baring Futures (подразделение банка Baring Brothers, или просто Barings, в Сингапуре), специализировался на высокорискованных операциях с фьючерсными контрактами. Молодой менеджер здорово овладел приемами фьючерсной торговли, о чем свидетельствуют и его не по годам высокое положение в иерархии банка, и отзывы участников рынка. Один из дилеров, например, в интервью агентству Reuter сказал, что его считали наиболее выдающимся трейдером. Казалось даже, что он управляет рынком – брокеры постоянно отслеживали его действия и ориентировались на него.

Другое свидетельство успешной деятельности менеджера – полученные им вознаграждения: по различным оценкам, за 1994 год он получил премиальные в размере $1,4-4,1 млн (помимо основной зарплаты в $316500 в год). Во многом благодаря деятельности молодого менеджера банк в октябре прошлого года получил рекордную для него полугодовую прибыль - $90 млн.

Однако никуда не деться от банальной истины: за высокие прибыли приходится платить высоким уровнем риска. За выигрышем рано или поздно приходит проигрыш. Так получилось и с Лисоном. По имеющимся сведениям, он начал (когда – точно не известно) игру на повышение японского фондового индекса Nikkei-225.

Лисон купил от 18 до 20 тысяч фьючерсных контрактов (стоимость каждого – около $200 тыс.) в ожидании роста их стоимости. Однако расчет не оправдался, и котировки стали падать. Каждый день приносил банку астрономические убытки. Судя по всему, Лисон не торопился сообщить эту неприятную новость в лондонскую штаб-квартиру и продолжал упорствовать в своей игре на повышение. К двадцатым числам февраля стало ясно, чтокатастрофа неминуема, и в четверг, 23 февраля, супружеская чета Лисонов перешла на нелегальное положение. (По иронии судьбы 25 февраля Нику как раз исполнилось 28 лет – хорош подарочек он себе устроил.) А в воскресенье крупный проигрыш стал наконец достоянием гласности. Была названа его суммарная величина - $800 млн; днем позже оценка потерь выросла до $1 млрд. Окончательные итоги будут подведены не ранее, чем через несколько недель.

Первые вопросы, которые приходят в голову после дежурного “ух ты…”: как менеджеру удалось достичь столь потрясающего результата и какими мотивами он руководствовался?

Признаться, вопрос “как?”до сих пор остается без ответа. Дело в том, что все банкиры (наши), с которыми поговорил кореспондент “Ъ”, в один голос говорят о том, что любой менеджер имеет лимит открытой позиции. Иными словами, он не может истратить денег больше, чем ему выделено. Контроль за этим, как правило, осуществляется при помощи компьютерной системы, которая автоматически блокирует сделки, выходящие за лимит. Возможно, конечно, Лисон не только финансовый, но и компьютерный гений, способный взламывать сложнейший банковский софт...

Но банковский контроль – это не единственная преграда. Биржа также осуществляет ежедневный контроль за открытыми позициями брокеров. В случае неблагоприятного изменения цен торговец обязан довнести средства для поддержания открытых позиций или закрыть их. Но и этого не было сделано. Почему?

Техническая версия

Наша версия выглядит следующим образом.

Ник Лисон благодаря своей предыдущей успешной деятельности пользовался довольно большой самостоятельностью и подвергался контролю из лондонской штаб-квартиры лишь от случая к случаю. Для начала своей игры ему, скорее всего, потребовались довольно скромные средства. Ведь при покупке фьючерсного контракта вносится не его полная стоимость, а лишь залоговая сумма – несколько процентов от объема открываемых позиций. Причем известна практика, когда для крупных трейдеров, имеющих хорошую репутацию, биржы идут на уступки, снижая для них сумму залоговых средств. Таким образом, для начала игры Лисону могло потребоваться всего $10-20 млн, и эта сделка могла ничем не выделяться на фоне остальных.

Затем, как уже говорилось, прогноз не оправдался. Индекс Nikkei стремительно падал, цены фьючерсов соответственно тоже, причем опережающими темпами. Здесь Лисону самое время бы сознаться и разделить ответственность с высшими менеджерами банка. Однако он не сделал этого. Возможно потому, что, по слухам, он инвестировал в игру на фьючерсах средства королевской семьи, а это клиент особый. Менеджер просто побоялся неприятностей. Один из лондонских банкиров сказал: «Похоже на то, что он исчерпал свои лимиты, запаниковал, залез в долги еще глубже и затем попытался сыграть ва-банк, чтобы покрыть все убытки.»

А что же биржа? Скорее всего Лисон благодаря своему авторитету добился отсрочки платежей. Трудно сказать, как сингапурцам, а россиянам этот маневр хорошо известен: осенью 1994 года руководство “Биржевой палаты”, осуществлявшей клиринговые расчеты фьючерсных торгов МЦФБ, допустило игру “под честное слово”, которая, как известно, закончилась крахом торговой площадки. Если руководители SIMEX оказали подобное доверие Лисону, то это приведет еще к серии финансовых скандалов, центром которых станет уже не Barings, а биржа.

Наконец, когда стало ясно, что отыгрыш не удался и с долгами раплатиться уже нельзя, Лисон собрал свои пожитки и ударился в бега. Которые, впрочем, продолжались недолго – в прошлый четверг Лисон был вместе с женой задержан немецкой полицией во Франкфурте-на-Майне.

Представители Barings выдвинули иную версию. По их мнению, Лисон мог войти в сговор с конкурентами и сыграть против родного банка. Позиции намеренно были открыты так, чтобы Barings, обнаружив свои убытки, уже не смог устоять и оказался бы попросту неплатежеспособным, вызвав обвальное падение рынка. Сам же Лисон с компаньонами сыграл на понижение и сейчас имеет прибыль, соизмеримую с потерями Barings.

По-видимому, по версии Barings, катастрофическое падение фьючерсов отчасти спровоцировано скандалом, после которого контракты несколько вырастут в цене. Поэтому позиции, открытыеЛисоном, до сих пор не закрыты.

Макроэкономическая версия

Получается, что один молодой способный брокер разорил авторитетнейший банк с многовековой историей и традициями. Но так ли это? Более глубокий анализ приводит к выводу, что роль Лисона вовсе не столь велика, как кажется на первый взгляд. Скандал должен был произойти – не с Лисоном, так с другим менеджером, не в Сингапуре, так в Аргентине, не с Barings, так с другим банком.Условия для этого давно созрели. И главные из них – это изменение конъюнктуры фондового рынка и несовершенство нормативной базы. Рассмотрим их более пристально.

Сначала экономика. 1994 год был на редкость неудачным для всего мирового рынка. Индекс Доу-Джонса то падал, то топтался на месте, и лишь к концу года наметился более или менее заметный его рост. Значит, если ситуация с акциями развитых стран не вызывает оптимизма, то капиталы должны перетечь в другие регионы. Тем более, что предпосылки к этому были: 1993 год принес огромные прибыли инвестиционным фондам, работавшим в Латинской Америке, Юго-Восточной Азии, Японии, Восточной Европе, против прибыли в США и Европе.

Однако этого не произошло. Дело в том, что рост наиболее прибыльных рынков в течение последних лет носил искусственный характер. Собственный инвестиционный потенциал развивающихся стран крайне невысок, поэтому основная часть инвестиций – как проектных, так и (в гораздо большей мере) портфельных – поступала из-за рубежа. Сначала это были отдельные высокорискованные вложения. Несмотря на их небольшой по мировым масштабам объем, для стран, в которых они осуществлялись, они были довольно ощутимыми и вызвали рост цен на акции. Рост рынка стимулировал дальнейшие инвестиции, которые вызвали очередной всплеск роста – и далее как снежный ком. В результате динамика фиктивного капитала отрывалась от экономических реалий страны и финансовых результатов деятельности предприятий-эмитентов.

По мнению ряда аналитиков, именно такая ситуация сложилась в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии. Цены на фонды выросли выше всяких разумных пределов. Многие это понимали, но игра на повышение продолжалась. Рынок становится неустойчивым, а раз так, то для краха достаточно малейшего толчка. Так, например, произошло в Мексике. Рост акций приостановился на несколько дней, и этого было достаточно для того, чтобы наиболее осторожные инвесторы начали закрывать свои позиции. Цены, соответственно, упали. Ну а дальше ситуация стала неуправляемой, и снежный ком покатился в обратную сторону.

После мексиканских событий инвесторы стали более осторожно относиться к растущим рынкам развивающихся стран. Дабы не потерпеть убытков в резельтате очередного краха, они потихоньку изымали свои капиталы. Начался отток капиталов с рискованных рынков. Именно в эту волну попал Barings, по-прежнему продолжавший бычью игру – правда, не на развивающемся рынке, а на тоже очень рискованном (из-за большого количества венчурных фирм, а теперь – и из-за землетрясения) японском индексе. И, скорее всего, не он один.

Теперь о втором факторе – несовершенстве нормативной базы. Хотя фьючерсами торгуют довольно давно (рисовые фьючерсы появились в Японии еще несколько веков назад), эта деятельность крайне слабо регламентирована. Вся власть над рынком сосредоточена у руководства биржи – оно и казнит, и милует. А это, как известно, к добру не приводит. Контроль же банков и инвестиционных фондов за собственными средствами крайне затруднен. И вовсе не из-за географической разобщенности торговых площадок, на что сейчас сетуют руководители Barings, а из-за трудностей оценки и учета финансовых рисков. Как уже говорилось, проигрыш на фьючерсном рынке может многократно превышать инвестированные средства. И ответственность за возможные последствия принимаемых решений полностью ложится на рядовых менеджеров. К чему это приводит – см. выше.

Определенные сдвиги в решении указанных проблем произойдут после введения в действие так называемой Директивы ЕС об адекватности капитала (Capital Adequacy Directive), которая должна перейти на утверждение европейских правительств с 1 января 1996 года. Директива будет затрагивать биржевые торги производными ценными бумагами (фьючерсами, опционами и т.д.) и установит общие требования по консолидированному надзору за рынком.

“Коммерсант” №8, 7 марта 1995 года

Don’t just read the news, understand it

The Injury from Insider Trading

Mergers become far more costly

In terms of sheer opportunity, those with private information who hope to make a big score in the stock market have never had it so good. So far this year, the nation’s mergers-and-acquisitions boom has already clocked an eye-popping $781 billion worth of deals. And the Securities and Exchange Commission continues to unveil cases of alleged insider trading.

While no one knows its extent, the prevailing of such trading in merger deals has sparked a lively economic debate. Worried that overzealous regulation could impede the flow of news to the market, some experts claim that the harmful effects of illegal trading are exaggerated. Such transactions provide early information to investors, they say, and don’t really drive up the final price paid for acquired companies.

In a new study in European Finance Review, Harvard Business School economist Lisa K. Meulbroek and consultant Carolyn Hart of Ernst & Young conclude that such views are mistaken on a key issue. It’s well known that stock prices of targets in takeovers tend to rise as early as a month before a tender offer is announced. In recent decades, shares of acquired companies have appreciated by 30% to 40% on average by the time a deal is done, with a third or more of the rise occurring before a bid is unveiled.

Such pre-bid run-ups don’t necessarily reflect insider activity. Prices may rise because of news leaks or because a prospective bidder is acquiring shares, or brokers are pushing likely merger candidates. So Meulbroek and Hart analyzed 112 acquisitions from 1974 to 1989 in which illegal trading was detected to see whether their takeover premiums differed from those in the similar group of deals ( matched by industry, year, and size) with no detected illegal trading.

The results were striking. After controlling for such merger factors as number of bidders, payment form, and hostile or friendly bid, the researchers found that takeovers with illegal trading wound up with final premiums averaging 48%, vs. only 33% for the control group. Further, an analysis of daily activity of both pre-bid and post-bid periods revealed that price increases were 10 times as large on days that insider trading was detected as on other days.

Thus, illegal trading appears to cost shareholders of merger-minded companies a bundle. And that, notes Meulbroek, raises the ominous possibility that its impact on acquisition premiums may also derail many otherwise economically efficient mergers.

By Gene Koretz, ”Business Week”

Notes

1. insider dealing (insider trading) – the buying or selling of securities by people who have more knowledge than others of the company involved because they are connected with it some way

2. target in a takeover – компания-объект поглощения или слияния с другой компанией

3. hostile takeover – враждебное поглощение: попытка овладеть контролем над компанией путем скупки ее акций на рынке (т.е. против воли руководства или ведущих акционеров). Прямо противоположное значение имеет термин friendly takeover – дружественное поглощение