«За слезы наших матерей»

В начале весны 1943г. наш 125ПАП из района Тербуны-Темирязевка походной колонной выступил в северном направлении. Был длительный, многодневный марш с мелкими остановками и привалами. Днем ласково грело солнце, ночью оттаявшая за день дорога покрывалась ледяным панцирем, и часто наш ЧТЗ-65 с восьмитонной пушкой на прицепе не могли преодолеть многочисленные подъемы и овраги на нашем пути. Часто подъемы преодолевали двойной тягой, два трактора втаскивали на подъем одну пушку, затем возвращались за второй. Но иногда они были бессильны, тогда в ход пускали топоры, кирки, ломы - рубили во льду и мерзлой земле ступени для тракторных гусениц и с трудом, но подъем преодолевали.

Как и прежде все имущество батареи (за исключением противогазов и личного оружия) умещалась на станинах орудий, аккуратно укрытое и притороченное подручными средствами.

В район города Малоархангельска прибыли без потерь, к назначенному сроку. Сходу заняли боевые порядки, оборудовали огневые позиции и наблюдательные пункты (НП). Хорошо помню, что наши НП находились на опушке рощи Безымянная, что юго-западнее 2-3 км. от г. Малоархангельска.

Немцы часто делали артиллерийские и минометные налеты по роще, чем немало причиняли нам хлопот. Одним из таких налетов был тяжело ранен н-к разведки дивизиона, ст. л-т Крутов, последовала перестановка офицерского состава, меня назначают командиром взвода управления 1-й батареи. Так закончилась моя служба во взводе боепитания.

На войне время идет быстро. Утром просыпаемся чуть свет, вечером долго не можем заснуть, планируем, что надо сделать завтра, какую работу выполнить, чтобы связь была надежной, а наблюдение за противником беспрерывным. Иногда составить и уточнить схему ориентиров, оформить и отослать данные разведки в штаб дивизиона, ночью проверить посты. Но ко всему привыкаем, как и привыкаем и к тому, что у тебя впереди коварный и сильный противник, что где-то разорвалась мина или снаряд, или пролетела шальная пуля.

Ночью получаем приказ сняться с наблюдательных пунктов, смотать связь. Дивизион выстраивается в походную колонну, делаем небольшой марш-бросок, сходу занимаем огневые позиции 2-3 км южнее г. Малоархангельска в редком кустарнике. Наблюдательные пункты выдвигаются на высоту 255,6. Сразу же устанавливаем телефонную связь с огневыми позициями.

Утром с наступлением рассвета уточняем обстановку. Высота 255,6 господствует над окружающей местностью, обзор хороший, но плохо просматривается передовая наша и противника в пойме реки Ока. Но туда можно выдвинуть в случае необходимости, передовые наблюдательные пункты (ПНП).

Вечером займемся инженерным оборудованием наблюдательных пунктов, днем нельзя, противник может заметить наши работы.

Но стало тесно на высоте 255,6 от батарейных и дивизионных наблюдательных пунктов, одно удачное попадание снаряда или мины может привести к большим потерям, нарушению управления огнем. Принимается решение – рассредоточиться. Наблюдательный пункт нашей батареи расположился на западном склоне высоты. Обзор сектора наблюдения и разведки хороший. Можно приступать к инженерному оборудованию.

С наступлением темноты солдаты несут ячейки для наблюдения, ходы сообщения, телефонный кабель закапывают в землю, чтоб уберечь от повреждения. Днем отдыхаем, ведем визуальную разведку, готовим материал для перекрытия блиндажей.

За неделю наш наблюдательный пункт оборудован, пристрелена часть ориентиров, противник нас не тревожит, батарея так же не проявляет себя, соблюдаем лимит на снаряды. Ведь один наш выстрел равноценен для страны хромовым сапогам, или колхозной корове.

Хорош наш новый НП, все сделано добротно, даже санузел есть, есть и ход сообщения в тыл, питание в термусах доставляется регулярно, связь с огневой позиции двойная, от нас прямо и через КП дивизиона. Но справа, начиная от ст. Глазуновка, которая была у противника, через парк Парашинского с-х техникума, к деревне Сабурово, шла сплошная полоса леса. А что за ним? По ночам там часто слышался шум моторов, короткие вспышки света, и еще какая-то возня.

С согласия ком. дивизиона майора Лавриненко (погиб в г. Познань) и ком. батареи Трифонова (ранен под г. Орлом) оборудуем боковой Наблюдательный пункт на краю широкого оврага западнее д. Сабурово. Сам веду наблюдение, связисты дежурят у телефона. Правый, невидимый с основного НП край леса, хорошо просматривается по всей его длине. В одном месте, посадка, идущая вдоль ж/д дороги к ст. Глазуновка отсутствует, и вот в этом то промежутке время от времени мелькают ж/д вагоны немцев, тепловоз их куда то двигают то вперед, то назад, видимо производят маневры на стрелках. От ст. Глазуновка к парку Парашинского с-х техникума идет хорошо накатанная грунтовая дорога, по которой время от времени, поднимая пыль, проезжали машины противника.

По телефону прошу ком. Батареи разрешения открыть огонь по тепловозу и вагонам, но получаю отказ со ссылкой на лимит снарядов. На всякий случай тщательно готовлю данные для стрельбы, координаты известны (топографы постарались), ст. Глазуновка и линия ж/д дороги обозначены на карте, доворот вправо и известен прицел, угломер и т.д. Записываю все на бумаге. Маневры тепловоза на ж/д дороге время от времени возобновляются ежедневно, в разное время.

На третий день моя мольба дошла до «бога». Разрешают шестью снарядами открыть огонь по вагонам…

Но вагонов нет, утащил их куда-то тепловоз. Напряженно наблюдаю в бинокль и про себя ругаю начальство. Но вот один, второй, пятый, а вот и тепловоз, командую: батареи по местам, угломер, прицел…первому зарядить – жду когда поезд покажется в разрыве посадки. Огонь! Перелет – корректирую угломер и прицел. Огонь! – недолет; Вилка! Даю после корректировки еще снаряд — недолет, разрыв рядом с целью, командую: три снаряда беглый огонь! Мгновение, и вижу разрывы своих снарядов, один из которых угодил в стену вагона, летят щепки, пыль, дым…

Больше мотовоз с вагонами не появлялся.

А мы ведем наблюдение. На четвертый или пятый день с утра замечаю усиленное движение по дороге от ст. Глазуновка к парку Парашинского с-х техникума. С утра это были единичные машины, преимущественно легковые, а к полудню движение усилилось, появились автобусы, машины под тентами, всего более 60 машин. Около 14 часов движение стихло. Что за «сабантуй» затеяли немцы, непонятно? Обо всем докладываю на КП дивизиона.

И вдруг: «пятнадцатого - к телефону (пятнадцатый это я), говорит сорок пятый, командир полка, наблюдайте за парком Парашинского с-х техникума» И где-то далеко, далеко, чуть слышно: «полк 6 снарядов, зарядить, натянуть шнуры…Огонь!» Небо от залпа многих орудий раскололось на две половины, над парком прошелся огненный смерч и стало тихо. Так тихо, что было слышно щебетание кузнечиков в траве. А потом на дороге появились машины с красными крестами на бортах, что они возили из поредевшей роты до самого вечера, до тех пор пока на истерзанную землю не опустилась глубокая ночь, неизвестно…Единственный раз за всю войну, я видел как полк вел огонь по одной цели, зрелище незабываемое. Впереди назревали большие события, события на «Огненной дуге», пришлось вернуться на основной наблюдательный пункт.

Выбрав время, пишу письмо матери, в ответ на ее письмо, в котором она сообщила, что на отца пришла «похоронка». В конце были такие строки: «Мама, не плачь, за твои слезы я с фашистами рассчитался»

Б.А. Кошарин, бывший ком. взвода управления 1 батареи 1 дивизиона

125ПАП 12АДРВГК

601510 Владимирская обл. 20.03.87г. Судогодский район, п. Головино

Рассказ №3