5 Августа 1943 года первым салютом Родины были отмечены успехи наших войск освободивших города Орел и Белгород.

Только через сорок лет, в сороковую годовщину Курской битвы, 5 июля 1983 года, мне удалось посетить места памятных боев. Как все изменилось! Город Малоархангельск жил полнокровной мирной жизнью. Безымянная роща вновь зеленела и радовала земной листвой деревьев, а дети несли из рощи, полные корзиночки спелой малины.

На высоте 255,6 и прилегающей к ней местности зеленели хорошо ухоженные поля пшеницы и кукурузы. Кое-где были видны крыши домов вновь отстроенных деревень. Все говорило о мирном созидательном труде человека, только одинокие обелиски и надгробные плиты на братских могилах, напоминали о прошлом.

Б.А. Кошарин, бывший ком. взвода

управления 1 батареи 1

дивизиона

125ПАП 12АДРВГК

601510 Владимирская обл.

16.03.87г. Судогодский район, п. Головино

Рассказ №4

«На берегах Днепра»

Отгремели бои на «Курской дуге». Подразделение дивизии, в составе войск Белорусского фронта, продолжают движение на запад. То в одном, то в другом месте вспыхивают жаркие схватки с врагом. Гитлеровцы, пытаясь закрепиться на выгодных рубежах, оказывает упорное сопротивление. Освобождены города Брянск, Севск, Ковель и другие. «Совинформбюро» передает, что на Белорусском фронте идут бои местного значения. В период фронтового затишья, наиболее отличившимся солдатам и офицерам, вручаются ордена и медали. Мне вручают орден «красной звезды». Получаем пополнение в живой силе и технике.

В начале мая 1944 года, меня вызывают в штаб 125 ПАП, докладываю о прибытии начальнику штаба полка. Вижу, что кроме меня там уже находятся: ст. лейтенант Пугач И.П. и лейтенант Фурсов В.Г.(оба трагически погибшие в послевоенное время).

Нам сообщают, что мы переводимся в 469 ГАП 32-й ГАБр.

Доложив о нашем прибытии в штабе 469 ГАП., все трое получаем назначение в 1-ю батарею. Пугач - командир батареи, Фурсов - ст. офицер на батарее, Кошарин - ком. взвода управления.

Прибыв на место новой службы, знакомимся с обстановкой. Батарея, потеряв в боях большую часть личного состава. Получила необученное пополнение и практически не боеспособна. Несколько человек прибыли, как теперь говорят, «из мест не столь отдаленных». Они то и задавали свой тон в дисциплине. Солдаты Саша Малышев, Миша Гулемин (оба из Ленинграда) и другие обращаясь к офицерам, называли их не по званию, а всегда говорили, - «гражданин начальник». В батареи был всего один офицер, командир второго огневого взвода мл.л-т Двяков И.М.

Вскоре прибыл и командир первого огневого взвода мл. л-т Арефин Я.К. Таким образом, штатное расписание офицерского состава батареи укомплектовано полностью. Отдавая должное светлой памяти своих товарищей (троих из них уже нет в живых), считаю своим долгом остановиться на их кратких характеристиках.

Командир батареи ст. лейтенант Пугач И.П., несмотря на свою грозную фамилию, был грамотным, энергичным, требовательным и волевым офицером. Роскошный белокурый чуб всегда выглядывал из-под пилотки, что противоречило уставным требованиям. И когда однажды я шутя намекнул ему об этом, он сказал: «Я запорожский казак, а какой же казак, если у него нет чуба». В той же шутливой форме я сказал, что вы меня обманываете - « у Вас дед был казак, отец сын казачий, а вы…(дальше следуют непечатные слова) Пугач сначала удивлялся моей дерзости, а потом рассмеялся и инцидент был исчерпан. Он никогда не наказывал солдат и офицеров за допущенные промахи, а терпеливо разъяснял ошибки и требовал от подчиненных безусловного выполнения того или иного задания. На глазомерную подготовку данных для стрельбы Пугач затрачивал не более трех минут, а при так называемом «переносе огня от пристрелянной цели или ориентира» - полторы две минуты. Мечтал стать кадровым офицером Советской армии.

Ст. офицер на батарее Фурсов В.Г., русский украинец, из Запорожья, статный, красивый, скуповатый на разговоры, но всегда подтянутый и строгий. Отлично знал свое дело, этого же требовал и от подчиненных. Впоследствии добился полного автоматизма и взаимозаменяемости, среди расчетов орудий. При стрельбе довел до 4-х выстрелов в минуту. Ком. второго огневого взвода Дьяков И.М., родом с Кубани. По возрасту годился всем нам в отцы. Был единственным семейным человеком среди офицеров батареи. Думы о семье и возраст, накладывали свой отпечаток на его действия. Обращаясь к солдатам, вместо слова товарищи, говорил «ребятки» - надо сделать то, или надо сделать это. Обладая хорошей памятью и юмором, знал много анекдотов и небылиц. В минуты отдыха, можно было видеть как в тесном кругу обстреливших его солдат и офицеров, рассказывал о том, как запорожцы писали письмо турецкому султану, или как один незадачливый председатель колхоза проводил собрание. Кругом смех, хохот, забывались все невзгоды немецкой фронтовой жизни. Грамотный исполнительный офицер.

Ком. первого огневого взвода Арефин Я.К., уроженец Бренской области. Был самым молодым офицером батареи. За маленький рост мы нередко звали его «Яша-артиллерист», на что он никогда не обижался. Всегда торопился, но торопливость не всегда помощница в деле, были на этой почве промахи. Да и практики не доставало молодому офицеру. Но всегда его помню, как энергичного вездесущего офицера, хорошего организатора и исполнителя, хорошего товарища, друга.

Труднее писать о себе. Родом я из Ивановской области. Вырос в многодетной, трудовой крестьянской семье. С ранних лет , отец приучал меня к нелегкому крестьянскому труду. В 12 лет я уже мог косить, бороновать, стоговать сено, выполнять другие посильные работы. В период учебы в Вязниковском техникуме увлекался спортом, особенно легкой атлетикой.

Многообразие обязанностей ком. взвода управления батареи, накладывало свой отпечаток мною работу и поведение. Я всегда был требовательным и справедливым к подчиненным. Не любил, «захребетников», которые пытались отлынивать от службы за счет других. Критически оценивал ситуацию сложившуюся при выполнении задания, всегда старался избежать неоправданных потерь. Невзирая на смертельную усталость, требовал чтобы НП был оборудован - зарыт в землю, чтобы были укрытия для работы радистов и связистов. Трусость и предательство до сего времени считаю самым мерзкими пороками человека. Дружба и взаимовыручка были неписаным законом во взводе управления батареи. Думаю, что сержанты и солдаты меня уважали. Всю войну самым дорогим человеком для меня была мать, оставшаяся одна с пятерыми меньшими братьями и сестрами. Выслать аттестат на часть моего денежного довольствия для матери, я считал не правом, а своей обязанностью. К военной карьере не стремился, мне лучше нравилась гражданская жизнь.

Настойчивые тренировки и занятия с личным составом батареи, дали свои результаты. Прекратились случаи нарушения воинской дисциплины, каждый солдат, командиры отделений твердо знали свои обязанности, научились работать с приборами. Батарея уже через месяц стала единым боевым подразделением. При очередном марше батареи, была в голове колонны дивизиона, первым занимала боевой порядок. До конца войны наша батарея была «подручной», пристрелочной ком. дивизиона или командиром полка.

Помню, как при форсировании Днепра в районе м. Лоев, я со взводом управления оторвался от батареи и потерял ее. То ли в приказе на занятие боевых порядков было что-то напутано или изменилась обстановка на передовой, но батарея оказалась в другом месте. А когда мы ее разыскали, она быстро явилась как для киносъемок, в один ряд, вела интенсивный огонь по укреплениям гитлеровцев на правом берегу, помогала продвигаться пехоте, зацепившейся за правый берег.

Бесконечных смен огневых позиций и переездов наблюдательных пунктов требовала обстановка. Вот когда я понял, что мне повезло с переводом в другую часть. Гаубицы образца 1938 года перевозились тягачами «Студобеккер», мощный двигатель, хорошая проходимость, вместительный кузов, позволяли избегать длительных пеших переходов. Для всех находилось место на машинах. Боеприпасы, средства связи и наблюдения, были на этих же машинах.

То в одном, то в другом месте требовалась огневая поддержка, для нашей пехоты и танков. Однажды во время прорыва обороны немцев западнее г. Ковель, пехота залегла — не давал поднять головы немецкий пулемет. Мы с командиром батареи, разведчиками и связистами находились на КП командира стрелкового батальона. Все попытки батальона подняться в атаку ни к чему не привели. Артиллеристы, помогите, - просит комбат. Недолго раздумывая ком. батареи Пугач, я и телефонист ползем по редкой ржи, которая мешала нам корректировать - огонь.

Телефонист тянет связь, я телефонный аппарат, у комбата карта, бинокль. Рожь кончилась и в бинокль видно пулеметное гнездо и каски двух гитлеровцев, до цели всего метров 200. Быстро готовим данные для открытого огня и передаем их на огневую… Придел, угломер. Весь сосредоточенный… первому снаряд Огонь! Шуршание своего, низко летящего, свист осколков при разрыве, неприятно холодят спину. Даешь корректору на огневую, огонь, огонь! Захват цели в узкую вилку, корректируем прицел и батарея 2 снаряда, беглый огонь! Над головами с шелестом проносятся снаряды. Видим, как в вихре разрывов взлетел метров на пятнадцать пулемет, а за ним подпрыгнул в воздух один из гитлеровцев. Прямое попадание! И смех, и радость, - один из гитлеровцев, подброшенный взрывом, - сидит на бруствере своего окопа. Путь для «царицы полей», свободен!

Это только один маленький эпизод из жизни батареи. А сколько их было в дивизионе, полку, бригаде, дивизии? Мы тогда, сорок два года назад считали подобные действия обычным делом.

Однажды занимая наблюдательный пункт, я, ком. батареи, два разведчика и два радиста подверглись обстрелу из танковых и самоходных орудий врага, стоявших на опушке леса. Укрываемся в большой воронке от авиабомбы. По рации вызвали огонь батареи и заставили танки и самоходки отойти в лес и прекратить стрельбу. Но радио - не телефон, связь с батареей поддерживается через условные промежутки. И надо же было случиться, что в один из из таких перерывов связи из ближнего леса, что был, справа от нас, с автоматами наперевес бросились в атаку до роты гитлеровцев. Без выстрелов, приближаются к нам, стараясь охватить полукругом. Подпустив фашистов метров на 200, открываем огонь из автоматов, в цепи врага замешательство, залегли фрицы, а в это время заработала рация. Вызываем огонь батареи и когда радист доложил - «Батарея очередь», впятером бросимся на врага, расстреливая его в упор. И когда показалась наша машина с подкреплением, все уже было кончено, на земле валялось около 20 трупов врага, а пятнадцать фашистов подняли руки.

В этой связи вспоминаю еще один эпизод, связанный с операцией «Багратион». После прорыва эшелонированной обороны гитлеровцев в июле 1944 года под Гомелем и Речицей наш полк после продолжительного обходного марша, оказался западнее Минска. Гитлеровцы, опасаясь окружения, валом валили на запад, в надежде где-нибудь зацепится за выгодный рубеж или прорваться к своим в Польшу. Ни одного фашиста мы не пропустили, били из закрытых позиций, били прямой наводкой, а нередко в ход пускали автоматы и карабины.

Не случайно наше соединение получило благодарность. К неописуемой радости мы узнали из газет, что после освобождения Минска, 58 тысяч фашистов прошли по Красной площади Москвы, не как победители, а как военнопленные.

Поучительный урок истории для претендентов на мировое господство.

Мы никогда не ощущали недостатка в боеприпасах. Но с продовольствием случались заметные перебои. Как то в Белоруссии, около месяца, на завтрак, обед, ужин давали густой кисель из ржаной муки с американским маргарином, без соли и хлеба. Сейчас в это трудно поверить, а тогда принесут котелок этой «затерухи», как мы ее называли, две-три ложки, больше в рот не лезет. Но выход был найден. Разведчики у сгоревшей фермы нашли несколько кусков соли и поделились с кухней, решив тем самым казалось бы неразрешимую проблему. А ночью добавив в «затеруху» муки, в укромном месте от противника, прямо на железной печке пекли ржаные оладьи. К утру взвод был сыт. С тех пор мы никогда не расставались с солью, небольшой запас и был всегда в машине.

На почве голода были, к сожалению и аморальные проступки. В одной из Белорусских деревушек ко мне подходит женщина, из дома, где остановился взвод управления и говорит, что ваши солдаты украли у меня два хлеба. У меня трое малолетних детей, на эти «хлебы» истратила последний стакан муки. Посоветовавшись с ком. отделения разведки Толей Белозеровым, построили взвод в этом же доме.

Нетрудно было обнаружить в вещмешке одного из солдат украденный хлеб. Какой стыд! Какой позор!

К большой радости женщины, возвращаем ей «два хлеба» украденные солдатом.

Командиры отделений: разведки - Белозеров, Связь - Степанов, радист - Дмитриев, просят в один голос меня уйти, «мы сами накажем вора, говорили они». И я ушел, а вор с плащ-палаткой на голове, долго искал пятый угол, до тех пор пока не извинился пред взводом. После этого случая мародерства больше не наблюдалось.

Много километров еще пришлось пройти и проехать по фронтовым дорогам, до тех пор пока в одно летнее утро мы не очутились на крутом берегу Вислы. Но об этом в следующем рассказе.

Б.А. Кошарин, бывший ком. взвода

управления 1 батареи 1

дивизиона

125ПАП 12АДРВГК

601510 Владимирская обл.

20.03.87г. Судогодский район, п. Головино

Рассказ №5