Продолжение

Перейдя ручей, оказываемся на приусадебных участках, небольшой аккуратной немецкой деревеньки, которая на карте значилась как м. Альтен – Грабов.

В одном из приусадебных сараев довольно приличный склад мясных консервов, вызываем старшину батареи Беликова В.Ф. с солдатами и передаем ему трофеи, а сами следуем дальше. Выйдя на улицу Альтен-Грабов видим идущего одинокого человека в полувоенной форме с карабином на ремне. Останавливаем его, спрашиваем кто такой, откуда, что делает. На ломаном украинско-русском языке задержанный объяснял, что он из лагеря военнопленных, чей по национальности, зовут его Штефан. Пригласив Штефана быть нашим гидом и переводчиком. Направляемся к лагерю, высокий забор которого был виден примерно в трехстах метрах от нас. По дороге к лагерю, от нашего нового узнаем, что в лагере содержится более 12 000 человек работающих на химическом заводе. Условия жизни узников очень плохие, получали одно питание, тяжелая и вредная работа, издевательства лагерного начальства приводили людей к летальному исходу. С подходом наших войск и войск союзников лагерное начальство разбежалось, народ в лагере четвертый день живет без воды, без пищи. Вчера рассказывает Штефан, приезжали на машинах американцы и вывели своих и англичан.

За разговором не замечаем как подошли к воротам лагеря, они распахнуты настежь. У ворот нас встречает большая разнородная толпа изможденных, измученных людей. Знакомимся. Штефан говорит показывая на нас, что пришли русские и немцы никогда больше не вернутся в лагерь, в толпе замечаю заметное оживление. Оказывается в лагере собрана вся Европа, русские и украинцы, чехи, словаки, югославы и поляки, бельгийцы и французы и даже итальянцы. Как можем, объясняем им, что Гитлеру «капут» и что все они скоро будут отправлены домой.

Входим в лагерь. С левой стороны, среди множества одноэтажных бараков, выделяется один, своим убогим видом, наполовину вросший в землю. Штефан объясняет, что это женская больница.

Войдя в барак-больницу, мы многое повидавшие за 4 года войны, были поражены и шокированы увиденным. Возле стен по периметру барака были устроены сплошные нары покрытые соломой и разным тряпьем. На этом ложе, одна возле другой лежали женщины, а вернее живые трупы женщин.

После минутного замешательства, я поздоровался по русскому обычаю, на русском, польском и немецком языках. Некоторые из женщин в ответ на приветствие пытались подняться, но у них не было сил. Солнце светившее в широкие окна барака, насквозь просвечивало эти скелеты, обтянутые человеческой кожей. Настолько они были истощены, что видны были все косточки вытянутых рук. Одежда женщин – черные полуистлевшие халаты, одетые на голое тело.

Осмотрев весь барак, громко спрашиваю: «А русские здесь есть»? Есть, - отвечает одна молодая женщина, - я русская. Спрашиваю ее: «Откуда она»? «Из г. Шуи Ивановской области» - был ответ на мой вопрос. Ответ привел меня в недоумение, Шуя находилась далеко от линии фронта и не была оккупирована фашистами, как же человек оказался в лагере?

Оказывается, Шура – так звали женщину, перед войной училась в Риге или Вильнюсе, в начале войны была мобилизована как медсестра и попала в плен к немцам. Боясь какой либо провокации (все бывает) спрашиваю, есть ли в Шуе река, как она называется, какое в Шуе самое высокое здание и т.д., убеждаюсь в правдивости слов женщины. Спросив ее место рождения, узнаю совхоз «Ильич», д. Обобурово, Шуйского района, окончательно убеждаюсь, что передо мной землячка, я из соседнего района, а в Совхозе «Ильич» перед войной был по служебным делам. Вот такая встреча произошла у меня на фронтовой дороге!

В разговоре Шура доверительно сообщила мне(боялась, что возвратятся немцы), что женщины доведены до такого состояния постоянным недоеданием, тяжелой работой и издевательствами коменданта. Что четыре дня они совсем не получают пищу и даже воды. Что за этим и другими бараками ведет надзор русский капитан – комендант, который довел их до такого состояния.

В отличие от других узников лагеря, русские подвергались издевательствам, выполняли всю грязную, опасную и вредную работу и всем этим руководил русский комендант.

После этого разговора с землячкой, я попросил чеха по имени Штефан вызвать коменданта. Через несколько минут перед нами предстал человек выше среднего роста, брюнет, с холеной мордой и солидным брюхом. Советская форма на нем была полностью сохранена, тщательно выглажена и выстирана, на ногах новенькие немецкие сапоги стучали коваными каблуками по деревянному полу барака. Нас очень удивило и то, что в петлицах у коменданта была «шпала» (прямоугольник) и чаша со змеей, означавшая его принадлежность к медицине. Мы хорошо знали, что гитлеровцы только за особые «услуги» разрешали носить форму и знаки различия Советским военнопленным.

Щелкнув на немецкий манер каблуками, комендант промямлил о своем прибытии, но увидев на наших плечах погоны и не зная новых знаков различия замялся. Я приказал капитану немедленно накормить несчастных женщин. Минут через пять этот капитан от медицины, принес большую коробку с продуктами, в коробке были галеты, печенье, сыр, масло и еще какие то консервы в банках. Землячка стала раздавать продукты женщинам, а мы с содроганием смотрели как из женских глаз невольно катились слезы благодарности.

Вскоре нас разыскал посыльный и передал приказ срочно явиться в расположение дивизиона. Много лет прошло после этой встречи в м. Алтен-Грабов, но все что мы увидели, не забывается и не забудется.

С выходом передовых частей Советской армии на Эльбу, Берлин оказался полностью окруженным, надежда Гитлера на прибытие западных армий рухнула. Дивизион походной колонной следует к Эльбе. Новые ОП располагаются на опушке большого леса, километрах в 6-7 от Эльбы. Впереди большое открытое поле, за полем опять лес, за лесом должны располагаться наши наблюдательные пункты.

От штаба полка получаем схему огней по объектам перед Эльбой и за Эльбой. Приказа на занятие наблюдательных пунктов почему то нет.

Воспользовавшись свободной автомашиной, едем проселочной дорогой, через лес в сторону Эльбы. Лес кончился, впереди перед рекой открытое ровное пространство. Останавливаемся и наблюдаем с машины в бинокли – впереди река за рекой очертания зданий большого города, справа взорванный мост, видим как на этом берегу за мостом, ходит американский часовой. Возвращаемся обратно в расположение ОП дивизиона, так закончилось наше свидание с Эльбой 7 мая 1945 года.

К вечеру пошел мелкий моросящий дождь, продолжался всю ночь, следующий день. Проверив состояние и наличие имущества взвода управления, от безделья решил отдохнуть под тентом в кузове автомашины.

Под шум дождя моментально засыпаю. Не знаю сколько бы я проспал, наверстывая упущенное за время фронтовых бессонных ночей, если бы не разбудили меня на построение дивизиона. Все было очень просто, буднично. Построили дивизион и под громогласное ура, зачитали приказ о капитуляции Германии. Произвели салют из орудий и личного оружия, «подогреть» торжественное настроение было нечем т.к. зимняя надбавка к пищевому довольствию была отменена.От растерянности и избытка чувств, беру лист бумаги и пишу очень коротенькое письмо матери: «мама здравствуй! Война кончилась, я жив и здоров. Подробности опишу в следующем письме». Началась мирная послевоенная жизнь.

Конец