1.1 Мужская и женская речь в японском языке

Говорящий сообразно своему полу, в меньшей или большей степени, употребляет набор синтаксических, лексических, морфологических, фонетических единиц, либо предпочитает использовать некоторые одни единицы. Таким образом он пытается соответствовать своей роли в обществе, на которую оказывает влияние пол. Перед тем, как перейти к выявлению причин появления подобного разделения, необходимо разобраться в терминологии. В работах, где разбираются проблемы женской и мужской речи, данные понятия обозначаются по-разному – разновидность языка, стиль языка, вариант языка. В «Большой энциклопедии языкознания» говорится, что: «Стиль: разновидность языка, закреплена в данном обществе традицией за одной из наиболее общих сфер социальной жизни и частично отличающиеся от других разновидностей того же языка по всем основным параметрам лексики, грамматики, фонетики. То же, что стиль языка. Выделяются: нейтральный; более высокий - книжный; более низкий- разговорный [см. Большая энциклопедия языкознания, 1998; 494]». Согласно этому определению, чтобы разновидность языка могла быть названа стилем, она должна иметь связь с какой-то общей сферой социальной жизни, а о женской и мужской речи этого сказать нельзя. Женская и мужская речь в основном зависит от меняющихся факторов, к примеру, индивидуальные предпочтения и определённая ситуация. Женская и мужская речь не представляют собой гомогенных систем. Пол является только одним из нескольких факторов, влияющих на выбор нужной языковой формы. Строгие правила, влияющие на выбор определенной формы высказывания, не могут быть сформулированы. К примеру, женская речь в японском языке считается в отличие от мужской более вежливой. Но в зависимости от поколения вежливая речь женщин сильно отличается. Речь мужчин, чей возраст составляет приблизительно 30 – 50 лет, является более вежливой чем речь учениц школ и студенток университетов. Необходимо иметь в виду, что женская и мужская речь не являются замкнутыми языковыми системами, это постоянно взаимодействующие разновидности одного языка. Другими словами, мужчина, использующий женские языковые формы, будет прав с грамматической точки зрения, но окружающие люди могут неправильно его понять. Говорящий также может намеренно использовать неприсущие его полу языковые формы для достижения какого-нибудь желаемого эффекта или впечатления. В японском языке женская и мужская речь проявляет свои особенности главным образом в разговорном стиле. Таким образом, становится возможным определить речь мужчин и женщин как разновидности языка, в рамках которых происходит различие единиц языка в зависимости от пола.

Возникает вопрос и вероятных причинах появления подобного разделения языка по половой принадлежности. Д. Шерцер предполагал, что «в теории возможно существование общества где женщины и мужчина общались бы на разных языках. Но для этого им необходимо было бы жить отдельно друг от друга и четко следовать общественным ролям [см. Shibamoto, 1985; 30]». Другими словами, разделение общественных ролей влияет и на разделение языка. «Женские и мужские варианты языковых форм видимо являются самым древним типом дифференциации языка. Возможно предположить, что она существовала уже на ранних этапах развития человечества, будучи связанной с разделением труда между полами [см. Алпатов, Крючкова, 1980; 58]». Женщины и мужчины использовали разные выражения, термины, связанные с их жизнью и работой. Некоторые слова по религиозным причинам считались неприемлемыми для употребления их женщинами, подобные слова превращались в слова-табу. Женщинам приходилось избегать их или использовать другие подобные слова. К примеру, жрицам синтоистского храма Исэ было запрещено употреблять слово 仏 hotoke, которое переводится как Будда.

Следующим важным фактором, помимо религиозного и разделения труда, является социальный статус. Так как женщина занимает подчиненную роль в японском обществе, то и язык её должен быть не таким категоричным. Мужская речь считается нормой языка, в то время как женская, наоборот, рассматривается как отступление от нормы. В этой связи, подобное необычное отклонение представляет большой интерес для изучения.

Теория “немой” группы и модель доминантности является близкой по своей сути к концепции подчиненности. Согласно первой, «возможности языка в определённой культурной среде не используются всеми носителями данного языка в одинаковой степени, так как носители в процессах изменения и создания языка участвуют неравносильно [см. Kramarae, 1981; 30]». К примеру, у женщин нет такой возможности, как у мужчин, сказать то, что они хотят. Дело в том, что те языковые формы, которыми они пользуются, были созданы мужчинами, иначе говоря, доминантной общественной группой. Из-за своего подчиненного положения в обществе, женщины смотрят на жизнь по-другому, их видение мира отличается от мужской точки зрения. Поэтому женщины становятся в обществе “немой” группой. Согласно C. Крамараэ, «женщинам не разрешено было принимать участие в создание новых слов или более или менее официальной лексики. Несмотря на то, что свои выводы она делала не на основе японского языка, а английского, многие исследователи считают верным эту теорию и по отношению к японскому языку [Kramarae, 1981]». Также считается, что «женщины менее активно участвуют в создание грамматических норм и совсем не участвуют в процессе словообразования [см. Ватанабэ, 1989; 36, Китридж, 1900; 51]». Данная теория объясняет высокую степень вежливости женской речи и меньшую категоричность высказываний, но она не объясняет причин использования различных модально-экспрессивных частиц. Кроме того, после окончания второй мировой войны, женщины, в особенности японские студентки и школьницы, стали основными творцами новой лексики. Нельзя забывать о том, что различия между женской и мужской речью становятся менее существенными при официальной речи. Основные различия хорошо видны на примере неформальной, разговорной речи.

Доминирующие положение мужчин в японском обществе отражается и в доминантности в языке. Женщины в общение с мужчинами используют язык с позиции слабого члена общества. Поэтому им приходится использовать языковые формы, которые были бы близки к нормам стандартного языка для повышения своего статуса. Такую тенденцию речи женщин П. Траджил называет “гипокоррекция” [см. Trudgill, 1972; 33]. Однако этому можно противопоставить следующее: в японском языке женщины заметно чаще мужчин, изменяют стандартную структуру предложений, например, опускают подлежащее в предложениях или падежные показатели. Дело в том, что женщины сильнее ощущают свой статус, так как общество ставит высокие требования перед ними. Поэтому женщины стараются повысить свой социальный статус через использование языковых норм. У мужчин нет подобной необходимости. Они вне зависимости от своего положения в конкретной ситуации, чаще прерывают своего собеседника. Что касается женщин, даже обладая высоким статусом, они редко выражают свою доминантность в языке. Исключением могут составлять женщины до 40 лет, занимающие высокие посты в компаниях или на общественных должностях, в разговоре со своими подчинёнными. Данное высказывание подтверждаются результатами исследований М. Усами [см. Усами, 1994; 74]. Был проанализирован диалог между двумя собеседниками. Одним из которых являлся мужчина – молодой журналист и женщина старшего поколения, занимающая более высокое положение в обществе. Тем не менее, в разговоре четко проявились все упомянутые тенденции. Женщина предоставляла больше свободы собеседнику, её предложения были по большей части неоконченными, тем самым она уменьшала категоричность своих высказываний

Модель “культурной разницы” учитывает большее количество факторов. Согласно этой модели, различия в использовании языковых форм связаны с культурными различиями. Женщины и мужчины, принадлежащие одной культуре, создают собственные субкультуры, в том числе и языковые. Они, являясь членами одной общественной группы, употребляют определенные языковые формы для подчеркивания принадлежности к этой группе, формирования чувства солидарности. В данной модели можно выделить три фактора, которые влияют на ощущение солидарности. Первым фактором является общественный статус. Далее, поддержка со стороны религии, системы образования, средств массовой информации, государственной политики, то есть со стороны общественных институтов. Последнее составляют демографические особенности, например, национальный состав, численность населения, территория. Число факторов, влияющих на процесс формирования подсистем мужской и женской речи велико. Поэтому в каждом обществе появляются определенные субкультуры, в рамках которых и действуют их члены. Хотя мужчины и женщины не изолированы друг от друга территориально или другими возможными препятствиями, они создают свои языковые нормы из-за общения внутри определенных коммуникативных сетей. Таким образом данная модель объясняет не только возникновение женской и мужской речи, но и других разновидностей языка – жаргоны, диалекты. Коммуникативные сети мужчин и женщин отличаются. Считается что у женщин они менее крепкие, чем у мужчин. У женщин это семья, друзья, а у мужчин рабочий коллектив. В подобных сетях языковые нормы более устойчивы.

Различие речи женщин и мужчин больше отражает их приверженность к своим языковым нормам, а не их социальное положение. Модель “культурной разницы” помогает понять языковые особенности определенного человека или маленькой группы внутри субкультур, а также помогает выяснить причины возникновения подсистем женской и мужской речи. Отдельный мужчина или женщина как индивидуум являются частью определенной субкультуры, но в личностном общение они могут следовать индивидуальной стратегии для достижения определенного впечатления или результата. К примеру, говорящий может требовать одобрения от собеседника или желает быть воспринятым, как человек принадлежащий к той же группе, что и собеседник или наоборот, как представитель другой группы. Женщина, использующая модально – экспрессивную частицу わ (wa), даёт понять собеседнику, что она ожидает одобрения. Таким образом, внутри коммуникативных сетей или субкультур происходит индивидуальная настройка речи и переход одной разновидности языка в другую в зависимости от целей коммуникации и конкретных обстоятельств.