Глава IV

ОБЩИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ КОММУНИСТИЧЕСКОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

1. Тип производственных отношений в процессе капиталистического краха. 2. Кри­терий «зрелости» производственных отношений. 3. Экономическое истощение и разложение капитализма и коммунистическое строительство. 4. Строительство коммунизма как историческая эпоха. 5. Этапы революционного процесса. 6. Об­щие принципы новой общественной организации.

В предыдущей главе мы видели, насколько наивно представле­ние о переходе «старого аппарата» целиком и непосредственно на новые рельсы. Анализ той части переходного периода, которую можно характеризовать как крах капиталистической системы, привел нас к тому положению, что иерархическая технико-произ­водственная система, которая в то же время есть выражение со­циально-классовых отношений и отношений производства, неиз­бежно распадается на составные элементы. Как ни мал может (конкретно-исторически) оказаться этот промежуточный момент производственной революционней «анархии», тем не менее он является необходимым моментом в общей цепи развития.

Однако здесь необходимо отметить, что распадаются не все социально-технические связки, а связки иерархического типа. И во

время разложения капиталистической системы, и во время ее рево­люционного краха рвутся связи между рабочим классом, с одной стороны, технической интеллигенцией, бюрократией, буржуа­зией — с другой. Но производственные отношения, которые выра­жают отношение рабочего к рабочему, инженера к инженеру, бур­жуа к буржуа, не рвутся; другими словами, генеральное размеже­вание социальных пластов и разрыв людского организационно- технического аппарата происходит прежде всего по этой линии. Следовательно, в общем и целом не разрывается связь внутри пролетариата. А эта связь и образует основной момент обобщест­вленного в недрах капитализма труда *³⁵.

Новое общество не может появиться, как deus ex machina. Его элементы вырастают в старом. А так как здесь речь идет о явлениях экономического порядка, т. е. затрагиваются вопросы экономиче­ской структуры, производственных отношений, то необходимо искать элементов нового общества в производственных отноше­ниях старого. Другими словами, вопрос необходимо поставить таким образом: какой вид производственных отношений капита­листического общества в общем может лечь в основу новой произ­водственной структуры? ¹

Ясно, что разрешением этого вопроса решается и вопрос о так называемой «зрелости» капиталистического общества для перехо­да его через фазу пролетарской диктатуры в общество коммуни­стическое. Раньше вопрос ставился в очень общей и несколько примитивной формулировке. А именно, основным критерием «зре­лости», поскольку речь идет об «объективных» предпосылках ком­мунистической общественной структуры, считались степень кон­центрации и централизации капитала, наличность определенного совокупного «аппарата», вся совокупность производственных от­ношений, затянутых в один узел капиталистическим развитием. Однако такой постановки вопроса, как видно из всего предыдуще­го анализа, недостаточно. Ибо как раз этот централизованный «аппарат» и распадается в процессе революции, а следовательно, он in toto*³⁶ не может служить основой нового общества *³⁷.

97

В известном 7-м § 24-й главы I тома «Капитала» («Историче­ская тенденция капиталистического накопления») Маркс выдви­гает два основных момента: централизацию средств производства и обобществление труда, которые расцвели вместе с капиталисти­ческим способом производства и внутри него *³⁸⁸. Эти два момента и образуют основу нового способа производства, который вырос в недрах старого.

Рассмотрим оба эти момента. Они составляют части «аппара­та», части новой организации. Вообще говоря, всякая обществен­ная система представляется как организация вещей и людей. При этом «вещи» здесь являются не просто кусками внешней при­роды, а имеют сами своеобразное общественное бытие. Машина не есть машина вне человеческого общества. Она становится маши­ной лишь в системе общественного труда. С этой точки зрения общество, как система, есть одновременно «личный и веществен­ный аппарат» *³⁹.

Вещественный аппарат есть материально-техническая основа общества. Он не входит в понятие производственных отношений, а относится к производительным силам. И в процессе революцион­ного разрыва производственных связок этот аппарат может отно­сительно сохраниться. Его распад вовсе не обязателен. Машины, аппараты, фабричные здания и пр., конечно, страдают во время социальных потрясений. Но основа разрухи лежит вовсе не здесь. Поскольку происходит разрушение вещественного аппарата, оно является главным образом следствием распада людского аппара­та и прекращением непрерывности трудового процесса. Следова­тельно, проблема лежит в анализе второго момента, а именно в

«обобществленном труде». Людской «аппарат», который обнимает собой совокупность трудовых отношений, включает те социаль­ные пласты, о которых мы говорили выше. Но основной формой, типичным и решающим является концентрация пролетариата. «Кооперативная форма труда», о которой говорит Маркс, вопло­щается в решающем моменте, в специфических отношениях между рабочими. Именно здесь и лежит центр тяжести нового общества.

Совокупная рабочая сила общества — в чисто капиталистиче­ском обществе пролетариат — есть, с одной стороны, одно из двух слагаемых понятия производительных сил (ибо производительные силы суть не что иное, как совокупность наличных средств произ­водства и рабочих сил); при этом рабочая сила есть, как неодно­кратно подчеркивалось еще старыми экономистами, самая важная производительная сила. С другой стороны, соотношение между рабочими есть основная часть трудового людского аппарата. Сле­довательно, как раз здесь и следует искать основные элементы новой производственной структуры.

Именно так смотрел на дело и Маркс, когда в рабочем классе, «вышколенном, объединенном и организованном самим механиз­мом капиталистического производственного процесса» ¹⁰, он видел остов будущих отношений производства и одновременно силу, ко­торая эти отношения реализует *⁴⁰.

Это положение чрезвычайно существенно. «Вызревание» ком­мунистических производственных отношений в пределах капитали­стического общества есть та система сотрудничества, которая воплощается в производственных отношениях между рабочими, которая в то же время сплачивает человеческие атомы в револю­ционный класс, пролетариат.

Критерием «зрелости», следовательно, является именно этот момент, который, конечно, есть функция развития производитель­ных сил, но который выдвигается на первый план с точки зрения общественно-организационной техники.

С этой общественно-организационной точки зрения совершенно ясна «зрелость» капиталистического общества, и все рассуждения на эту тему, «опровергающие» ее, являются метафизическим вздором апологетов капитализма. Существование планомерной организации внутри капиталистических стран, раздираемых капи­талистической конкуренцией; существование в определенный пе­риод системы государственного капитализма есть эмпирическое доказательство «возможности» коммунистического строительства. В самом деле, отвлечемся на момент от конкретно-исторической скорлупы производственного процесса и взглянем на него исклю­чительно с точки зрения внутренней абстрактной производствен­ной логики. Здесь может быть два, и только два случая: либо обобществление труда позволяет технически ввести планомерную организацию в какой бы то ни было конкретной социальной фор­мулировке, либо процесс обобществления труда настолько слаб, труд настолько «расщеплен» («zersplittert», как выражался Маркс), что вообще технически невозможна рационализация об­щественно-трудового процесса. В первом случае дана «зрелость», во втором она отсутствует. Эта постановка вопроса есть общая постановка вопроса для любой формулировки сознательного и формального «обобществления». А отсюда следует, что если капи­тализм «созрел» для государственного капитализма, то он созрел и для эпохи коммунистического строительства *^{41 15}.

Специфическая проблема коммунистического строительства состоит не в том, что нет основы общественного труда, а в новом сочетании разорвавшихся общественных пластов, в первую оче­редь во включении в новую систему технической интеллигенции. Но это тема другого порядка, которую мы разберем ниже ¹⁷.

Гигантское потрясение всей капиталистической системы, кото­рую мы оцениваем как ее крах, ряд ученых и неученых сикофан­тов ¹⁸ quasi-марксистского толка считают за аргумент против со­циализма *⁴². Этот взгляд логически основан на полнейшем непо­нимании диалектического, в противоречиях развивающегося про­цесса. Мировая война, начало революционной эры и т. д. есть как раз выражение той объективной «зрелости», о которой идет речь. Ибо здесь величайшей напряженности конфликт был след­ствием максимально расширенного антагонизма, который¹ по­стоянно воспроизводился и рос в недрах капиталистической систе­мы. Его потрясающая сила есть довольно точный показатель сту­пени капиталистического развития и трагическое выражение пол-

­нейшей несовместимости дальнейшего роста производительных сил под оболочкой капиталистических производственных отношений ²¹. Это и есть тот самый Zusammenbruch, который неоднократно предсказывался творцами научного коммунизма. Они оказались правы: жалкой реформистской иллюзией является представление о переходе к социализму вне краха, вне нарушения общественного равновесия, вне кровавой борьбы *⁴³.

Раз реально дан распад капиталистических производственных отношений и раз доказана теоретически невозможность их восста­новления, то возникает вопрос о решении дилеммы: «гибель куль­туры» или социализм. В основном этот вопрос решается предыду­щим анализом. В самом деле, мы видели, что эпоха разрыва произ­водственно-технически-социальных пластов сохраняет в общем единство пролетариата, который воплощает прежде и раньше всего материальную основу будущего общества. Этот решающий и основной элемент в ходе революции лишь отчасти распадается. С другой стороны, он необычайно сплачивается, перевоспитывает­ся, организуется. Эмпирическое доказательство этого дает рус­ская революция с ее относительно слабым пролетариатом, кото­рый тем не менее оказался поистине неистощимым резервуаром организационной энергии.

«Математическая вероятность» социализма при таких условиях превращается в «практическую достоверность» ²⁴.

Но при этом нужно совершенно отказаться от мысли, что непре­менное условие сохранения и развития новой системы — прогресс производительных сил,— условие, которое субъективно является классовой задачей пролетариата, начнет реализовываться с само­го начала переворота. Социализм придется строить. Наличные ве­щественные и личные ресурсы являются лишь отправным пунктом развития, которое обнимает собой целую громадную эпоху ²⁵.

В эпоху распада капитализма, как мы видели в предыдущей главе, капитализм нельзя спасти потому, что основная произво­дительная сила общества, рабочий класс, отказывается выполнять

свою капиталистическую, капиталообразующую функцию. Основ­ной предпосылкой социалистического строительства является трансформация этой капиталообразующей функции в обществен­но-трудовую. Это возможно лишь при господствующем положении пролетариата, т. е. при его диктатуре *⁴⁴²⁶. Только при превращении пролетариата из класса эксплуатируемого в класс господствую­щий возможно восстановление трудового процесса, т. е. общест­венное воспроизводство.

В этих рамках и на этой основе задачи, стоящие перед про­летариатом, в общем и целом, формально, т. е. независимо от социального содержания процесса, те же, что и для буржуазии при расширенном отрицательном воспроизводстве ²⁹: экономизация всех ресурсов, планомерное их использование, максимум возмож­ной централизации. Истощение, явившееся результатом войны и нарушения непрерывности производственного процесса в период распада, требует с точки зрения общественно-организационной техники как раз перехода к социалистическим производственным отношениям. Стоит только поставить общий вопрос, как возможна система хотя бы относительного равновесия или, вернее, как воз­можно создание условий движения к такому равновесию, чтобы понять категорическую обязательность централизованного и фор­мально обобществленного хозяйства ³⁰. Мы видели выше, что со­кращение производственных ресурсов было одним из важнейших условий, уже в рамках капитализма толкавших в сторону плано­мерного, регулируемого, организованного хозяйства. В этом за­ключается внутренняя экономическая логика, которая отнюдь не исчезает, а, наоборот, еще сильнее дает себя знать при некапита­листической формулировке производственных отношений. Процесс труда не может продолжаться при господстве буржуазии. Круп­ное производство не может не быть экспроприировано и национа­лизировано при господстве пролетариата. Наконец, экономиче­ское истощение толкает еще сильнее к методам рационализации общественно-хозяйственного процесса *⁴⁵. Совокупность этих усло­-

вий требует одного, и только одного решения вопроса: трансфор­мации капитализма в социализм через диктатуру рабочего класса.

Мы видели, что то, что для всего общества представляется условием его дальнейшего существования, для пролетариата пред­ставляет организационную проблему, которую ему нужно прак­тически разрешить. Пролетариату приходится в этот период актив­но строить социализм и в то же время в процессе этой стройки перевоспитывать самого себя. Эта задача может быть решена толь­ко специфическими методами, методами организованной работы. Но эти методы подготовлены уже капиталистическим развитием.

Когда буржуазия свергала феодалов и капиталистический спо­соб производства, базой которого в дни его юности была частнохо­зяйственная ячейка, прокладывал себе пути, экономический про­цесс шел почти абсолютно стихийно; ибо действовал не организо­ванный коллектив, не классовый субъект, а распыленные, но в высшей степени активные «индивидуумы». И немудрено, что ло­зунгом той эпохи был лозунг: «laissez faire, laissez passer» ³³. Ка­питализма не строили, а он строился. Социализм как организован­ную систему пролетариат строит как организованный коллектив­ный субъект. Если процесс создания капитализма был стихийным, то процесс строительства коммунизма является в значительной степени сознательным, т. е. организованным, процессом. Ибо его творит класс, который вырос в недрах капитализма в ту самую «revolutinäre Assoziation» *⁴⁶, о которой говорил Маркс. Эпоха ком­мунистического строительства будет поэтому неизбежно эпохой планомерной и организованной работы; пролетариат будет решать свою задачу как общественно-техническую задачу постройки ново­го общества, которую сознательно ставят и сознательно решают. Вместе с крахом капитализма лопается товарный фетишизм и его полумистические категории *⁴⁷. «Социалистическая революция вы­двинет социалистические методы (отнюдь не весь социализм сра­зу), как более совершенный (чем государственный капитализм) способ предотвратить крах общества, сохранить хозяйственный базис — и даже расширить его. Государственный капитализм спа­сал капиталистическое... государство путем активного и сознатель­ного вмешательства в отношения производства. Социалистические методы будут продолжением этого активного организационного процесса, но только ради спасения и развития свободного обще­-

ства. На первых порах они дадут только новую экономию средств производства и потребления, непосредственно спасут общество; далее, они начнут восстановление производительных сил; потом приведут их к новому, более высокому расцвету. И по дороге будет строиться камень за камнем, звено за звеном — социализм и как крупное мощное производство, и как система ясных, простых, сво­бодных общественных отношений» *⁴⁸.

Какова «фазеология» революционного процесса? На этот во­прос нужно дать ответ. Ибо непониманием закономерной смены различных фаз и объясняется целый ряд нелепейших представ­лений.

Немецкий инженер Herman Beck *⁴⁹ «опровергает» Маркса, утверждая, что «социальные катастрофы (революции) не обуслов­лены необходимо экономически», ибо, как показал пример «анти­милитаристических» революций, здесь «смена отношений господ­ства (Machtverschiebung), которая должна была бы стоять в конце цепи событий (Entwickelungsreihe), стоит в самом ее начале». Не­трудно, однако, видеть основную закономерность революционного процесса. Историческим prius *⁵⁰ является конфликт между произ­водительными силами и производственными отношениями; этот конфликт получает свое субъективно-классовое выражение в «воз­мущении пролетариата», т. е. определенным образом детермини­рует классовую волю. Толчок идет из сферы экономической, вер­нее, из столкновения между производительными силами и экономи­ческой скорлупой. Дальше начинается катастрофически быстрое «обратное влияние», от идеологической сферы к производитель­ным силам, причем во время этого процесса создаются условия равновесия на новой основе. Этот диалектический процесс прохо­дит такие фазы *⁵¹;

1. Революция идеологическая. Экономические условия разру­шают идеологию гражданского мира. Рабочий класс осознает себя как класс, долженствующий стать хозяином. Идеологическая си­стема «рабочего империализма» разбивается на куски. На ее место становится идеология коммунистической революции, «рабо­чий план» грядущих выступлений.

2. Революция политическая. Идеологическая революция пре­вращается в действие, в гражданскую войну, в борьбу за полити­-

ческую власть. Здесь разрушается политический аппарат буржуа­зии, вся громадная организация государственной машины. Ее сменяет новая система, система пролетарской диктатуры, Совет­ская республика.

3. Революция экономическая. Пролетарская диктатура, кон­центрированная мощь рабочего класса, организованного как госу­дарственная власть, служит могучим рычагом экономического переворота. Разбиваются капиталистические производственные отношения. Старая экономическая структура перестает существо­вать. Уцелевшие связи насильственно разрубаются («экспроприа­торы экспроприируются»). Элементы старой системы берутся в но­вых сочетаниях, в долгом и мучительном процессе возникает новый тип производственных отношений. Закладывается фундамент со­циалистического общества.

4. Революция техническая. Относительное общественное рав­новесие, достигнутое структурной реорганизацией общества, обес­печивает возможность правильного функционирования произво­дительных сил хотя бы первоначально на суженном базисе. Сле­дующей ступенью является революция технических методов, т. е. нарастание производительных сил, изменение и быстрое улуч­шение общественной рационализированной техники.

Само собою разумеется, что когда мы говорим об этих этапах революционного развития, то речь идет о центре тяжести каждого исторического этапа, о преобладающей его характеристике, о ти­пичных чертах данной фазы. В этих пределах такого рода законо­мерность, выведенная дедуктивным путем, опять-таки получила на опыте русской пролетарской революции свое первое опытное подтверждение. Непонимание этой смены периодов приводит к за­ключениям поистине чудовищным и теоретически неприличным *⁵².

Нам необходимо теперь рассмотреть общие принципы комму­нистического строительства. Совершенно ясно, что ближайшей эпохой должна быть эпоха диктатуры пролетариата, которая бу­дет иметь формальное сходство с эпохой диктатуры буржуазии,

т. е. быть государственным капитализмом наизнанку, его диалек­тическим превращением в свою собственную противоположность.

Рассмотрим прежде всего самые общие условия равновесия на новом базисе. В наличности имеется сильно потрепанный мате­риально-технический остов производства (централизованные сред­ства производства, отчасти разрушенные процессом отрицательно­го расширенного воспроизводства во время империалистской, за­тем гражданской войны, а также расстроенные в силу распада людского технического аппарата). Но это относится к производи­тельным силам. В области производственных отношений имеются распавшиеся звенья-пласты иерархической технико-социальной лестницы. Период краха, как мы видели, не означает здесь уничто­жения элементов; он означает уничтожение связи между ними. Элементы, как таковые, тоже отчасти гибнут (от гражданской войны, истощения, преждевременного снашивания, недоедания и т. д.), но не это составляет основной момент периода краха. Точ­но так же можно сказать, что более или менее сохраняются внутри­групповые связи (между рабочими, в отношениях внутри класса; между инженерами, техниками, т. е. членами «нового среднего сословия», и т. д.). Они, как мы указывали выше, в известном отношении даже возрастают и уплотняются в среде пролетариата. Пролетариат, как класс, воспитывается, сплачивается, организует­ся в этот период с чрезвычайной интенсивностью и быстротой. Следовательно, пролетариат, как совокупность отношений произ­водства, составляет остов всего здания. Но проблема общественно-­производственной организации заключается в новом сочетании старых элементов. Каких именно?

Нетрудно видеть, что та, в сущности, надпроизводственная верхушка капиталистического общества, производственное поло­жение которой выражалось в том, что она была вне производства (всевозможные виды рантье, лиц, стригших купоны) *⁵³, оказывает­ся непригодной для строительства: она либо гибнет, либо должна быть всосана другими группами. Ex-буржуазия организаторского типа и ниже ее стоящая техническая интеллигенция — материал, явно необходимый для строительного периода: это социальный сгусток организационного и техническо-научного опыта. Совер­шенно очевидно, что обе эти категории должны быть размещены по-иному. Как и при каких условиях это возможно?

Прежде всего, заметим, что структурно это есть решающий, можно сказать, самый основной вопрос. И совершенно не случайно в зрелый период русской социалистической революции проблема «специалистов» играла такую важную роль.

Мы знаем, что социальные связи прежнего типа живут в виде идеологического и психологического сгустка в головах людей этой категории. «Здоровый капитализм» маячит перед ними с упорством навязчивой идеи. Следовательно, предварительным условием са­-

мой возможности нового общественно-производственного сочета­ния должно быть распадение связей прежнего типа в головах этой технической интеллигенции.

Процесс этого «выветривания» крайне мучителен и болезнен. Он сопровождается частичным разрушением технической интел­лигенции. Последняя ведет ожесточенную борьбу за прежний тип распадающейся и насильственно разрубаемой связи. Она про­тивится новому типу сочетания социально-производственных пла­стов, ибо здесь главенствующее место занимает пролетариат. Функциональная техническая роль интеллигенции срослась с ее монопольной позицией как социально-классовой группы, по­зицией, которая может быть монопольной à la longue *⁵⁴ только при господстве капитала. Поэтому сопротивление этого слоя неизбеж­но, и в преодолении этого сопротивления — основная внутренняя проблема строительного фазиса революции. При решающем зна­чении производственных отношений внутри рабочего класса, ко­торый непрерывно перевоспитывает себя и продолжает процесс «Bildung der revolutionären Assoziation» *⁵⁵, вся работа взвалива­ется на плечи рабочего класса и его собственной, пролетарской интеллигенции, воспитанной всем ходом революционной борьбы. Новое сочетание, т. е. соподчинение технической интеллигенции пролетариату, проводится неизбежно путем принудительной силы пролетариата, при саботаже этой интеллигенции. Относительная устойчивость системы получается лишь по мере выветривания ак­кумулированных связей старого типа и медленного усвоения новых отношений и нового типа связи в головах этой социальной кате­гории.

Здесь прежде всего необходимо теоретически анализировать совокупность новых складывающихся отношений производства. Ибо возникает такой кардинальной важности вопрос: как вообще возможно иное сочетание людских технико-производственных эле­ментов, раз сама логика производственного процесса требует со­вершенно определенного типа связи? Ведь не может инженер или техник не отдавать приказания рабочим, а следовательно, он дол­жен стоять над ними. Точно так же не может бывший офицер в Красной Армии не стоять над рядовым солдатом этой армии. И тут и там есть внутренняя, чисто техническая, деловая логика, которая должна быть сохранена при каком угодно строе. Как ре­шается это противоречие?

Здесь нужно обратить внимание на целый ряд обстоятельств, к рассмотрению которых мы и переходим.

Прежде всего, при государственной власти пролетариата и про­летарской национализации производства исчезает процесс созда­ния прибавочной ценности как специфической категории буржуаз­ного общества. Техническая интеллигенция в капиталистическом

обществе, выполняя организаторские функции в процессе произ­водства, в то же самое время социально была передаточным меха­низмом выжимания прибавочной ценности как особой капитали­стической категории дохода. Иначе и не могло быть: ибо процесс капиталистического производства есть в то же время и прежде все­го процесс производства прибавочной ценности. Техническая ин­теллигенция была, следовательно, средством в руках капитали­стической буржуазии и выполняла общие ее задания. Ее про­странственно определенное место в общественно-трудовой иерар­хии совпадало с ее функцией орудия по выжиманию прибавочной ценности. С диалектическим превращением буржуазной диктатуры в диктатуру пролетарскую техническая функция интеллигенции из капиталистической превращается в общественно-трудовую, а со­здание прибавочной ценности превращается в создание (при усло­вии расширенного воспроизводства) прибавочного продукта, иду­щего на расширение фонда воспроизводства. Параллельно этому меняется основной тип связи, хотя и в иерархической схеме интел­лигенция сохраняет то же «среднее» место. Ибо высшая государ­ственно-экономическая власть *⁵⁶ представляет из себя концентри­рованную социальную мощь пролетариата. Здесь, с одной стороны, техническая интеллигенция стоит над огромными частями рабочего класса, но, с другой стороны, она в конечном счете подчиняется его коллективной воле, находящей свое выражение в государствен­но-экономической организации пролетариата. Превращение про­цесса создания прибавочной ценности в процесс планомерного удовлетворения общественных потребностей находит свое выраже­ние в перегруппировке производственных отношений, несмотря на формальное сохранение того же места в производственно-иерар­хической системе, которая в ее целом носит принципиально иной характер, характер диалектического отрицания капиталистической структуры *⁵⁷, и которая, поскольку она разрушает социально-ка­стовый характер иерархии, ведет к уничтожению иерархии вообще ³⁹.

Во-вторых, относительно устойчивое сосуществование господ­ствующего пролетариата и технической интеллигенции происходит после ее временного фактического выпадения из производствен­ного процесса. Прочно она возвращается лишь по мере выветри­вания из ее коллективной головы старых аккумулированных свя­зей. Следовательно, в новое общественно-техническое здание входит интеллигенция, внутренне перерожденная, по всем прави­лам Гераклита Темного ⁴⁰. Ее возвращение есть не повторение пройденного, а диалектический процесс *⁵⁸.

В-третьих, поскольку создается новая система людских аппара­тов, то — как явствует из всего предыдущего анализа — такие аппараты должны быть основаны на созревших в лоне капитализ­ма и в шуме классовых битв организациях рабочего класса: Сове­ты, профессиональные союзы, партия рабочего класса, стоящая у власти, фабрично-заводские комитеты, специальные, созданные после захвата власти экономические организации, с многочис­ленным относительно кадром организационно-технически-квали­фицированных рабочих. Это — основная сеть всеобщей «revolu­tionäre Assoziation», которая поднялась теперь снизу наверх. Но в то же время это есть среда, в порах которой должна функциони­ровать техническая интеллигенция. Раньше техническая интелли­генция и крупные буржуазные организаторы составляли основную ткань производственных отношений высшего порядка, системы экономического администрирования (синдикаты, картели, тресты, органы государственно-капиталистического управления). При пролетарской диктатуре основную ткань образуют различные ком­бинации поднявшихся снизу и вновь образованных пролетарских организаций.

Наконец, в-четвертых, в такой системе техническая интеллиген­ция начинает терять свой социально-кастовый характер, поскольку из среды пролетариата поднимаются все новые и новые слои, ко­торые постепенно становятся рядом со «старой» технической ин­теллигенцией.

Таким путем устанавливается вновь равновесие общества. Гос­подство пролетариата, сопровождающееся его самовоспитанием и самодисциплиной, обеспечивает возможность трудового процесса,

несмотря на колоссальные объективные затруднения. Структур­ное равновесие достигается новым сочетанием социально-произ­водственных людских элементов и подчинением интеллигенции верховному руководству пролетарского государства.

Остановимся теперь несколько на общем вопросе о структуре административно-экономических и административно-технических аппаратов государственной власти пролетариата. При государ­ственно-капиталистических производственных отношениях все организации буржуазии (синдикаты, тресты, картели и пр.) сопод­чиняются государственной власти и сливаются с ней. При разру­шении буржуазной и при организации пролетарской диктатуры разрушаются и эти административные аппараты. Организации трестов, государственных регулирующих органов старого общест­ва и т. д. распадаются. Как правило (теоретически мы доказали это в предыдущей главе), они не могут быть взяты в качестве «це­лых аппаратов». Но это не значит, что они не сыграли своей исто­рической роли. Ибо весь сложнейший совокупный ряд этих иногда весьма тонких организаций, своими щупальцами охватывавших всю общественно-экономическую жизнь, играл объективно роль винта, усиливавшего и ускорявшего процесс централизации средств производства и централизации пролетариата. С другой стороны, при распаде этих аппаратов остается их материально- технический, вещественный остов. И точно так же, как, рассматри­вая дело в его общем масштабе, пролетариат берет прежде всего централизованные средства производства, т. е. материально-тех­нический остов капиталистического производства, который выра­жается главным образом в системе машин и, как говорил Маркс, в «сосудистой системе» аппаратов, так здесь пролетариат овладе­вает не людской, а вещественной частью старой административной системы (зданиями, конторами, канцеляриями, пишущими машин­ками, всем вообще инвентарем; книгами, по которым можно легче ориентироваться, и, наконец, всевозможными материально-симво­лическими приспособлениями, как диаграммы, модели и т. д.) *⁵⁹. Овладев этим, в числе прочих «централизованных средств произ­водства», он строит свой аппарат, основу которому дают рабочие организации.

В наличии у рабочего класса имеются следующие организа­ции: Советы рабочих депутатов, превращающиеся из орудия борь­бы за власть в орудия власти; партия коммунистического перево­-

рота, spiritus rector *⁶⁰ пролетарского действия; профессиональные союзы, из орудий борьбы с предпринимателями превращающиеся в один из органов по управлению производством; кооперативы, трансформирующиеся из орудия борьбы с торговым посредниче­ством в одну из организаций общераспределительного государ­ственного аппарата; фабрично-заводские комитеты или им подоб­ные организации («Betriebsräte» в Германии, «workers commit­tees» и «shop stewards committees» в Англии), которые из органов борьбы рабочих с предпринимателями на месте делаются подсоб­ными ячейками общепроизводственного администрирования.

Сеть этих, а также специально создаваемых на их основе со­вершенно новых организаций и составляет организационный хребет нового аппарата *⁶¹.

В данных условиях перед нами имеется, прежде всего, диалек­тическое изменение функций рабочих организаций. Совершенно ясно, что с перестановкой отношений господства иначе быть не мо­жет, ибо рабочий класс, взявший в свои руки государственную власть, неизбежно должен стать и силой, выступающей как органи­затор производства *⁶²⁴⁶.

Мы теперь должны поставить вопрос об общем принципе орга­низационной системы пролетарского аппарата, т. е. о соотноше-­

ниях между различными видами пролетарских организаций. Со­вершенно ясно, что формально для рабочего класса здесь необ­ходим тот же метод, что и для буржуазии в эпоху государствен­ного капитализма. Этот организационный метод состоит в соподчи­нении всех пролетарских организаций наиболее всеобъемлющей организации, т. е. государственной организации рабочего класса, советскому государству пролетариата. «Огосударствление» про­фессиональных союзов и фактическое огосударствление всех мас­совых организаций пролетариата вытекает из самой внутренней логики трансформационного процесса. Мельчайшие ячейки рабо­чего аппарата должны превратиться в носителей общеорганиза­ционного процесса, планомерно направляемого и руководимого коллективным разумом рабочего класса, получающим свое мате­риальное воплощение в высшей и всеобъемлющей организации, его государственном аппарате *⁶³. Так система государственного капитализма диалектически превращается в свою собственную противоположность, в государственную формулировку рабочего социализма.

Никакая новая структура не может родиться прежде, чем она стала объективной необходимостью. Капиталистическое развитие и крах капитализма завели общество в тупик, прекратили произ­водственный процесс, самую основу существования общества. Во­зобновление производственного процесса стало возможным только при господстве пролетариата, и потому его диктатура есть объек­тивная необходимость.

Устойчивость рождающегося нового общества может быть до­стигнута лишь при максимальном соединении, контакте, совокуп­ном действии всех организующих сил. И потому точно так же необходима та общая форма всерабочего аппарата, о которой мы говорили выше. Из кровавого чада войны, из хаоса и обломков, из нищеты и разорения растет здание нового гармоничного об­щества.