1. Государственный капитализм. 2. Система социалистической диктатуры.

3. Социализация (обобществление). 4. Национализация. 5. Муниципализация.

5. Другие формы обобществления.

Буржуазная политическая экономия «принципиально» аб­страгирует от историческо-социальных форм производственного процесса. Поэтому для нее совершенно «не важны» отношения господства, эксплуатации, классовой характеристики данной общественной формации и т, д. Немудрено, что такая «прин­ципиальность» есть возведение в «принцип» невероятной теоре­тической путаницы, практически весьма небезвыгодной для бур­жуазии. Эта путаница достигла своего высшего напряжения как раз за время войны и в послевоенный период. Она выразилась, прежде всего, в грубейшем смешении системы государственного капитализма с системой социалистической диктатуры пролета­риата.

Вернер Зомбарт во введении к «Grundlagen und Kritik des Sozialismus» *⁹⁴ определяет социализм таким образом: «Со­циализм есть практическая социальная рационалистика с анти­хрематистической тенденцией» («Sozialismus ist praktische Sozialrationalistik mit anti-chrematistischer Tendenz»). Это, с по­зволения сказать, «определение» имеет свои глубокие литератур­ные корни. Ибо существует старинная традиция, приобретшая прочность предрассудка, традиция, которая рабовладельческий «коммунизм» Платона ², прусско-юнкерский «государственный социализм» Родбертуса, финансово-капиталистический государст­венный капитализм эпохи войны и Марксов коммунизм берет за одну скобку на том достаточном основании, что во всех этих формах есть «социальная рационализация с антихрематисти­ческой тенденцией». Ясно, однако, что такая точка зрения ни­сколько не лучше тех варварски грубых одновременно и наивных, и хитрых определений, какие за время войны давались империа­лизму как внеисторической, а иногда даже всеобщей биологи­ческой функции *⁹⁵. Логически эта путаница связана с тем, что здесь прячется под спуд классовая характеристика государства, которое выступает под псевдонимом «общего», «целого», «общест­венного целого» и прочих прекрасных слов, а также специфический характер производственных отношений. Эти последние рассмат­-

риваются лишь под углом зрения того, что уничтожается анархия производства и связанная с ней денежная система. Но так как под эту формулу подойдут все и всяческие виды экономических структур, построенных на основе натурально-хозяйственных и в то же время планомерно регулируемых отношений, какую бы классовую или внеклассовую характеристику эти отношения ни носили, то понятно, что эта формула не годится как раз потому, что она слишком обща, что она обнимает прямо противополож­ные по своей классовой характеристике общественные струк­туры.

Если мы перейдем теперь к государственному капитализму, то увидим, что государственный капитализм есть совершенно специфическая и чисто историческая категория, несмотря на то что в нем есть и «социальная рационалистика», и «антихрема­тистическая тенденция». Ибо он есть в то же время один из видов — самый «совершенный» вид капитализма. Основным про­изводственным отношением капиталистического строя является отношение между капиталистом, владеющим средствами произ­водства, и рабочим, продающим капиталисту свою рабочую силу ³. При рассмотрении государственно-капиталистической структуры нельзя абсурдно выкидывать этот основной классовый признак. С точки зрения соотношения социальных сил государственный капитализм представляет из себя потенцированную (возведенную в степень) власть буржуазии, где господство капитала достигает своей высочайшей силы, поистине чудовищной величины *⁹⁶. Другими словами, государственный капитализм есть рацио­нализация производственного процесса на базе антагонистических социальных отношений при господстве капитала, получающем свое выражение в диктатуре буржуазии ⁴.

Так как государственный капитализм есть сращение буржуаз­ного государства с капиталистическими трестами ⁵, то очевидно, что не может быть и речи о каком бы то ни было «государственном капитализме» при диктатуре пролетариата, которая принципиаль­но исключает такого рода возможность *⁹⁷⁶,

Рассуждая «вообще», можно было бы поставить вопрос о воз­можности такой формы, когда пролетарское государство в самом начале своего существования регулирует деятельность капитали­стических трестов до «экспроприации экспроприаторов», «разумно подготовляя» эту экспроприацию так, чтобы сохранить в целости все «аппараты». Если бы такая система была возможна, то это не был бы государственный капитализм, ибо последний предпола­гает капиталистическое государство. Это было бы не высшее выражение капиталистического порядка, а некоторая промежуточ­ная ступень в развитии революции. Но такая форма невозможна ⁷, ибо допущение ее покоится на иллюзии — правда, чрезвычайно распространенной,— будто бы пролетариат может «овладеть» всеми капиталистическими аппаратами, не трогая их капитали­стической девственности, а господа капиталисты могут с удоволь­ствием подчиняться всем велениям пролетарской власти. Здесь, следовательно, предполагается состояние равновесия в таких усло­виях, которые заранее исключают всякое равновесие *⁹⁸.

Система социалистической диктатуры, которую можно было бы назвать государственным социализмом, если бы последний термин не был испорчен его обычным употреблением, есть диалек­тическое отрицание, противоположность государственного капи­тализма. Здесь в корне меняется тип производственных отношений, уничтожается верховная власть капитала в производстве, ибо меняется основа основ капиталистического строя — отношения собственности. И здесь есть «общественная рационализация с антихрематистической тенденцией», но эти черты даны на базе совершенно иного соотношения классов, что меняет целиком и весь характер производственного процесса. В системе государствен­ного капитализма хозяйствующим субъектом является капита­листическое государство, собирательный, коллективный капита­лист. При пролетарской диктатуре хозяйствующим субъектом ⁹ является пролетарское государство, коллективно-организованный рабочий класс, «пролетариат, организованный как государствен­ная власть». При государственном капитализме процесс произ­водства есть процесс производства прибавочной ценности, попада­ющей в руки класса капиталистов, с тенденцией превращения этой ценности в прибавочный продукт. При пролетарской дикта­туре процесс производства служит средством для планомерного удовлетворения общественных потребностей. Система государст­венного капитализма есть наиболее совершенная из всех форм эксплуатации масс кучкой олигархов. Система пролетарской дик­татуры делает немыслимой какую бы то ни было эксплуатацию вообще, ибо она превращает коллективно-капиталистическую соб­ственность и частнокапиталистическую форму ее в «собственность» коллективно-пролетарскую. Следовательно, несмотря на формаль­ный момент сходства, здесь дана диаметральная противополож­-

ность по существу *. Этой противоположностью определяется и противоположность всех функций рассматриваемых систем, хотя бы они были формально сходными. Так, всеобщая трудовая повинность в системе государственного капитализма есть закаба­ление рабочих масс; наоборот, в системе пролетарской диктатуры она есть не что иное, как трудовая самоорганизация масс ¹⁵; мобилизация промышленности в первом случае есть усиление власти буржуазии и укрепление капиталистического режима, тогда как во втором она есть укрепление социализма; все формы государ­ственного принуждения в государственно-капиталистической структуре есть пресс, который обеспечивает, расширяет и углуб­ляет процесс эксплуатации, в то время как государственное принуждение при пролетарской диктатуре есть метод строитель­ства коммунистического общества. Одним словом, функциональ­ная противоположность формально сходных явлений предопре­деляется здесь целиком функциональной противоположностью

* Довольно многочисленное количество «сочинений» о социализме, появив­шихся за последнее время за границей, обходит этот основной вопрос. Достаточно привести пример из работы Franz’a Eulenburg’a. Arten und Stufen der So­zialisierung. Ein Gutachten. München und Leipzig, Verlag von Duncker & Humblot, 1920. Ha c. 5 автор определяет социализм следующим образом: это — «Verge­sellschaftung der Produktionsmittel; dass schliesst die Leitung der Erzeugung und Verteilung für und durch die Volksgesamtheit ein»¹⁰. На с. 6 он различает в числе прочих такие «ступени»: под рубрикой II — «Überführung reifer Gewerbe in die Hände der Gesamtheit; Vollsozialisierung (Verstaatlichung)»; под руб­рикой III — «Beteiligung der Gesamtheit am Wirtschaftsleben überhaupt: gemischtwirtschaftliche Betriebe (Staatskapitalismus)»¹¹. Трудно «изловчиться», чтобы в столь малом количестве «ученых» строк написать столь много ерунды, как это сумел сделать почтенный немецкий исследователь. «Общественное целое» у него имеется и в лице государства «вообще», т. е. такого государства, которого на свете не бывает, и в лице явно капиталистического государства: с одной стороны, социализм — это «обобществление» — и только; с другой стороны, «Vollsozia­lisierung·» («полная социализация» (нем.).— Ред.) — это «Verstaatlichung» («огосударствление» (нем.).— Ред.); полная «социализация» отличается от непол­ной, по Зйленбургу, как социализация от государственного капитализма и т. д. И все это разнесено по ящикам, расклассифицировано и разграфлено! Ни капли понимания нет также и у Rudolf’a Goldschdd’a в книге, специально написанной на эту тему. См.; R. Goldscheid. Staatssoziaiismus oder Staatskapitalismus. Ein finanzsoziologischer Beitrag zur Lösung des Staatsschulden-Problems. 4. und 5 Auflage. Anzengruber-Verlag Brüder Suschitzky. Wien — Leipzig, 1917. В очень интересном докладе Otto Neurath'a («Wesen und Weg der Sozialisierung»)¹² автор всемерно старается уклониться от сути дела, заявляя, что его ие интересует вопрос о том, какие силовые средства необходимы для социализации. Однако он вплотную подходит к правильной постановке вопроса и стоит бесконечно выше ученого болтуна и кокета Зомбарта. Ср., например, такие строки: «Die Sozialisierung setzt voraus, dass ein Wirtschaftsplan durch irgend eine entscheidende Zentralstelle verwirklicht wird. Eine solche Verwaltungswirtschaft muss nicht sozialistischer Natur sein, sie kann z. B. einer bevorrechteten Menschengruppe günstigere Lebenslagen sichern; in Sparta sicherte eine Art Verwaltungswirtschaft den Spartiaten die Arbeitserträge der Heloten... Einen Sozialisten nennen wir den, der für eine Verwaltungswirtschaft mit sozialistischer Verteilung eintritt»¹³ (S. 4. Кур­сив автора). Однако элиминирование вопроса о «Machtmittel» («средствах гос­подства» (нем.).— Ред.), т. е. о классовой борьбе и о классах, делает всю постановку вопроса туманной и расплывчатой ¹⁴.

139

организационных систем, их противоположной классовой характе­ристикой *⁹⁹.

Коммунизм есть уже не форма переходного периода, а его завершение. Это структура бесклассовая, безгосударственная, вполне гармонично построенная во всех своих частях. Только здесь впервые появляется абсолютно единое организованное «целое». Диктатура пролетариата эволюционным путем «вызрева­ет» в коммунизм, отмирая вместе с государственной организацией общества.

Переход от капитализма к социализму совершается через кон­центрированную мощь пролетариата — рычаг пролетарской дик­татуры. Система мер, при помощи которых совершается этот переход, обычно обозначается термином «социализация» или «обобществление» *¹⁰⁰. Уже из предыдущего ясно, что это термин не совсем точный. Если говорить об обобществлении, понимая под этим то, что трудовой процесс в целом удовлетворяет обще­ственные потребности, т. е. потребности всего общества как систе­мы, то такое «обобществление» было и в пределах капитализма. Именно это разумел Марке, когда говорил об «обобществленном труде» ¹⁸. То же самое утверждал и Родбертус, когда выставлял свое положение, что сущностью общества является коммунизм. Однако ясно, что не об этом идет речь в данной связи. Здесь речь идет о таких мероприятиях, которые создавали бы новый тип производственных отношений на основе коренного изменения в отношениях собственности. Другими словами, «экспроприация экспроприаторов» и должна быть содержанием социализирующего процесса. Следовательно, под социализацией разумеется передача средств производства в руки общества. Однако здесь как раз и вскрывается некоторая неточность термина. Ибо в переходную эпоху между государственным капитализмом и коммунизмом соз­нательным хозяйствующим субъектом является не «все общество», а организованный рабочий класс, пролетариат ¹⁹. Тем не менее, поскольку мы рассматриваем весь процесс в целом, начиная с насильственной экспроприации вплоть до отмирания проле­тарской диктатуры, что есть также процесс, разница между проле­тариатом и всей совокупностью общественных работников стано­вится все меньше и меньше и, наконец, исчезает совершенно.

Тем самым дано оправдание и термину «социализация» *¹⁰¹²⁰. Если под социализацией мы разумеем переход средств произ­водства в руки организованного пролетариата как господствующе­го класса, то возникает вопрос о конкретных формах этого перехода. Мы уже по существу разбирали его в предыдущих главах. Здесь только необходимо отграничить друг от друга понятия, которые постоянно путаются противниками коммуни­стического переворота. Ясно, что, поскольку в переходный период хозяйствующим субъектом является конституировавшийся как государственная власть рабочий класс, постольку основной фор­мой социализации производства является его огосударствление, или национализация *¹⁰². Однако совершенно очевидно, что ого­сударствление (национализация) «вообще» скрывает в себе совер­шенно различное материально классовое содержание, в зависи­мости от классовой характеристики самого государства. Если не смотреть — как это делают представители буржуазной науки — на государственный аппарат как на организацию нейтрально­мистического свойства, то необходимо точно так же понять, что и все функции государства носят классовый характер. Отсюда следует, что необходимо строго различать буржуазную нацио­нализацию и национализацию пролетарскую²⁶. Буржуазная национализация приводит к системе государственного капита­лизма. Пролетарская национализация приводит к государственной формулировке социализма. Точно так же, как пролетарская диктатура есть отрицание, антипод буржуазной диктатуры,—

пролетарская национализация есть отрицание, полная противо­положность буржуазной национализации.

То же необходимо сказать и о различного вида «муниципа­лизациях», «коммунализациях» и т. д. Теоретически в высокой степени неправильно противопоставлять эти понятия понятию огосударствления. Ибо система так называемого «местного само­управления» во всяком классовом обществе (следовательно, в таком обществе, где существует государство) есть не что иное, как составная часть местных аппаратов государственной орга­низации господствующего класса *¹⁰³²⁷. Определенный классовый характер государственной власти создает такой же определенный классовый характер, местных органов этой власти. Поэтому проле­тарская муниципализация и буржуазная муниципализация должны различаться так же строго, как и разнородные «нацио­нализации».

Само собою разумеется, что, кроме этих основных форм, когда пролетариат, как целое, непосредственно овладевает произ­водственным процессом, есть ряд низших форм этого же процесса (в особенности по отношению к деревне). Здесь связь с проле­тарским государством менее тесна, но она все же есть. Ибо про­летарская диктатура является тем рычагом, который переверты­вает старый порядок и строит новый. В конечном счете процесс социализации во всех его формах есть, таким образом, функция пролетарского государства.