Глава VIII.

СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА ПРИ ДИКТАТУРЕ ПРОЛЕТАРИАТА

1. Классовый характер государства и методы, управления. 2. Пролетарское управле­ние промышленностью в период разрушения капиталистической системы. 3. Проле­тарское управление промышленностью в критические периоды («милитаризация»).

4. Управление и обучение управлению в разные фазы трансформационного процесса. 5. Вероятный ход развития.

Производство при господстве капитала есть производство прибавочной ценности, производство ради прибыли. Производство при господстве пролетариата есть производство для покрытия общественных потребностей ¹. Различное функциональное значе­ние всего производственного процесса дано различием в отноше­ниях собственности и в классовой характеристике государственной

власти» *¹⁰⁴. Теоретически совершенно неправильно представление, что определенный класс связан единственной, в деталях своих не­изменной формой управления. Любой общественный класс может находиться в различных условиях, к которым должны быть при­способлены методы и формы управления. Эти последние опреде­ляются нормами технической целесообразности, причем разные формы имеют одно и то же классовое содержание, поскольку даны определенные отношения собственности и определенный классовый характер государственной власти.

Лучшим примером может служить практика буржуазии. От форм «широкой демократии» буржуазия в эпоху империализма перешла к ограничению прав парламента, к системе «малых каби­нетов», усилению роли президента и т. д. Но было ли ограничение «прав парламента» и «кризис парламентаризма» ограничением прав буржуазии и кризисом ее господства? Не было ни на йоту. Наоборот, эти явления знаменовали собой усиление господства буржуазии, централизацию и милитаризацию ее власти, что было в эпоху империализма категорической необходимостью как раз с точки зрения буржуазии.

Если Спенсер ³ полагал, что «индустриальное государство» должно быть антимилитарным по существу, потому что военщина есть специфическое свойство феодального режима, то он глубоко заблуждался, ибо превращал особенности одной фазы капитали­стического развития в универсальную форму. Конкурентная мировая борьба, поставившая все развитие под знак войны, заставила буржуазию изменить форму своего господства. Но только вульгарные умы могут в этом видеть ограбление прав буржуазии в пользу несуществующей величины. Даже так назы­ваемый «личный режим» отнюдь не правильно противопоставлять классовому господству. Наоборот, при определенном сочетании условий господство класса может находить себе наиболее адекват­ное выражение как раз в личном режиме ⁴. Таково, например, гос­подство помещиков, выражавшееся в самодержавии. Такова бур­жуазная диктатура в эпоху гражданских войн, когда она находит свою наиболее совершенную (т. е. приспособленную к условиям момента) формулировку в диктатуре «честной шпаги». Изменение формы управления может найти себе место и в сфере управления промышленностью, в зависимости от технической целесообраз­ности.

Но если эти положения правильны вообще, то они правильны и для эпохи пролетарской диктатуры.

Отсюда ясно, что различные системы управления промышлен­ностью в процессе общественной трансформации следует рас­сматривать в строгой зависимости от конкретной фазы развития. Только при таком методе рассмотрения можно понять необходи­мую смену форм, неизбежные вариации различных систем управ-­

ления, в пределах постоянной классовой «сущности» данной системы.

Первоначальная фаза развития есть период разложения и раз­рыва капиталистических отношений производства и в то же время период овладевания пролетариатом стратегическими узлами эко­номики. Этот период, вообще говоря, начинается раньше «перехо­да» политической власти к пролетариату, потому что этапы рево­люции (идеологическая, политическая, экономическая, техни­ческая ступени ее) не отграничены резкой гранью друг от друга, и один период «захлестывается» другим. Борьба за социализацию производства, т. е. за пролетарскую фабрику, идет по всей линии снизу, параллельно с нарастанием революционной волны. Она выражается в том, что в старую систему клином врезываются и раскалывают ее окончательно такие организации, как революцион­ные «фабрично-заводские комитеты» (Россия), «производствен­ные советы» («Betriebsräte» в Германии) или другие аналогичные представительные и иногда широко коллегиальные органы спла­чивающегося в ходе борьбы рабочего класса. Эту фазу развития необходимо анализировать в первую очередь.

В рассматриваемый период общество находится в состоянии максимальной неустойчивости. Соотношение социальных сил та­ково, что никакое равновесие на старой основе абсолютно невоз­можно. Капиталистическая буржуазия и техническая интеллиген­ция, идущая, как общее правило, в этот период вместе с капита­листической буржуазией, не имеют особого интереса «налаживать производство». Их внимание сосредоточивается на том, чтобы предупредить победу рабочего класса. Фабрики и заводы все более и более остаются «без хозяина». Первой попыткой поставить ново­го «хозяина» — рабочий класс — и являются вышеназванные организации пролетариата. Является ли эта система широкой коллегиальности, фабричных советов технически наиболее совер­шенной? Конечно, нет. Но вовсе не в этом состоит ее функцио­нальная роль. В рассматриваемый период речь идет о первых шагах к установлению нового равновесия, без которых немыслимо какое бы то ни было строительство действительно более совер­шенных форм. Даже в «нормальное» капиталистическое время буржуазные организаторы производства считали одной из самых крупных проблем управления проблему соотношения между орга­нами капиталиста и рабочими *¹⁰⁵. Здесь эта проблема не может быть решена вовсе. Дело идет лишь о нащупывании новой системы равновесия. Следовательно, на данной ступени развития «совер­шенное техническое управление» нельзя вовсе и ставить как оче­редную задачу. Решение такой задачи предполагает некоторую устойчивость элементов производства, не только вещественно-­материальных, но и людских. А в рассматриваемый период как раз нет и не может быть такой предпосылки. Однако в некотором смыс­ле все же и здесь можно говорить о шаге вперед.

В самом деле, выше мы видели, что людские технически трудо­вые отношения суть в то же время отношения социальные. Поэтому с точки зрения сравнивания с абсолютной дезорганизацией хозяй­ственного аппарата, когда в предприятии нет никакого орга­низующего начала, «захват власти» на фабрике рабочими ячейка­ми представляет плюс даже с точки зрения логики «чистого произ­водства». Неизмеримо существеннее представляется он с точки зрения его роли в общеисторическом процессе. Ибо только таким путем и может произойти внедрение рабочего класса как орга­низующего начала в производственный процесс. По сути дела, здесь задача экономически боевая: укрепить рабочий класс как класс господствующий во всех порах экономической жизни ⁶. Тех­нически такая система, сопровождающаяся неизбежно широчай­шей коллегиальностью, принципом абсолютной выборности (при­чем эта выборность идет под политическим флагом, а не под флагом технического стажа), частой сменяемостью и — в силу ши­рокой коллегиальности — децентрализацией и распылением ответ­ственности, весьма далека от совершенства *¹⁰⁶. Но только так рабочий класс может укрепить свои позиции в экономической жизни, создавая низовые ячейки своего аппарата управления, ячейки, которые быстро связываются между собой, срастаются с вызревшими еще в «лоне капитализма» организациями рабочего класса и таким путем образуют новую ткань пролетарского эко­номического аппарата. Разложение старого, грубый набросок но­вого — вот что представляет собой разбираемый тип производ­ственного администрирования.

Здесь уместно будет привести аналогию с тем процессом, который происходит в армии ⁷. На смену строжайшей империа­листской субординации выдвигается принцип широкой выбор­ности: создаются бесчисленные комитеты во всех звеньях ар­мейского аппарата; вопросы армии становятся предметом широ­чайшего обсуждения и дискуссий; «старая власть» в армии окон­чательно дискредитируется и подрывается; реальными узлами власти становятся новые органы и через них новые классы. Каков объективный смысл этого процесса? Первое и самое главное: разложение, разрушение старой империалистской армии. Второе: воспитание, подготовка активных организующих сил будущей пролетарской армии, воспитание, покупаемое ценой разрушения старого. Никто не станет утверждать, что полковые комитеты делают армию боеспособной. Но объективная задача ведь и не состоит в том, чтобы поддержать боеспособность старой армии. Наоборот, она состоит в ее разрушении и подготовке сил для иного аппарата.

Однако, несмотря на все сходство процесса там и тут, есть все же одно крупное различие. В производстве сохраняется боль­шая непрерывность всего процесса. Это происходит потому, что в недрах капиталистической системы уже была дана основа произ­водственного аппарата будущего ⁸, в первую очередь профессио­нальные союзы. Соответствующих же военных организаций не было и не могло быть. Поэтому в военной сфере развитие идет большими скачками, весь процесс выражен более резко, грубо, если угодно, более революционно ⁹.

Резко отличается от разбираемого случая тип пролетарски милитаризованного производства. «Милитарный» тип любой ор­ганизации выступает на сцену тогда, когда данная система нахо­дится в критическом положении. На войне налицо постоянная угроза гибели как отдельных частей борющегося аппарата (ар­мии), так и «целого». Поэтому здесь требуется самими условиями существования этой организации совершенно определенный тип ее: величайшая точность, безусловная и беспрекословная исполни­тельность, быстрота решений, единство воли и поэтому минимум обсуждения и говорения, минимум коллегий, максимум единоли­чия. С другой стороны, поскольку элементы этой организации не являются спаянными внутренне, не выполняют всех решений сами, постольку армия опирается на систему репрессий, которые именно в этой области достигают своего максимума и находят как раз здесь свое наиболее яркое выражение.

Последний элемент должен быть особенно силен тогда, когда армия вербуется из элементов, которые сами не заинтересованы в войне, когда война ведется против их интересов. Такова империа­листская война. Но и при господстве пролетариата элемент при­нуждения и репрессии играет большую роль, тем большую, чем больше процент не чисто пролетарских элементов, с одной сто­роны, и несознательных или полусознательных элементов среди самого пролетариата — с другой *¹⁰⁷. В таком случае «милитари­зация» *¹⁰⁸ населения — в армейской организации прежде всего — является методом самоорганизации рабочего класса и органи­зации им крестьянства ¹¹.

Поскольку пролетарская диктатура и ее классический тип — советская система государства — находится в критическом поло­жении, постольку совершенно ясно, что она должна приобрести

характер военно-пролетарской диктатуры. Это значит, что деловые аппараты управления сжимаются, широкие коллегии сменяются узкими, все наличные организаторы и администраторы из рабочих распределяются наиболее экономным образом.

Это же явление — в усиленном виде — необходимо возникает при опасности хозяйственной катастрофы. Опасность эта дана хозяйственным истощением за время империалистской войны и войны гражданской. Поскольку центр тяжести пролетарских задач переносится в область хозяйственного строительства, где основ­ная ткань хозяйственных аппаратов уже пропитана рабочими- администраторами, где рабочие организации уже стали основой, стержнем этих аппаратов, там с абсолютной неизбежностью наме­чается реорганизация их, идущая по линии сокращения коллеги­альности, а в некоторых случаях (на отдельных заводах, фабриках и т. д.) к введению единоличного управления. Это последнее не есть ни уменьшение прав класса, ни уменьшение роли его органи­заций. Это есть сжатая, уплотненная форма пролетарского управ­ления промышленностью, форма, приспособленная к условиям быстрой работы, ее «военного» темпа. Технически эта форма гораздо более совершенна, ибо ее значение не в том, чтобы раз­рушать старое или только обеспечить господство новым отно­шениям или воспитывать массы; центр тяжести лежит здесь как раз в конструкции делового аппарата, в плавном и точном ходе работы. Эту задачу революция решает после того, как создана основа пролетарского административного аппарата вообще. Здесь уже не приходится центр внимания сосредоточивать на проблеме укрепления классовых позиций пролетариата — это вопрос в ос­новном решенный: здесь центр тяжести лежит не в принципиаль­ном изменении производственных отношений, а в подыскании такой формы управления, которая обеспечивает максимальную деловитость. Принцип широкой выборности снизу (обычно даже рабочими по фабрикам) заменяется принципом тщательного под­бора в связи с техническим и административным стажем, компе­тентностью, твердостью кандидатов. Во главе правлений заводов становятся ответственные лица — рабочие или специалисты-инже­неры. Но они подбираются и назначаются хозяйственными органа­ми пролетарской диктатуры; их выставляют и предлагают тоже ра­бочие организации. В порах такой системы любой инженер не может выполнять никакой другой функции, кроме той, которая требуется от него пролетариатом.

Этот тип пролетарского управления промышленностью возмо­жен и целесообразен лишь при определенных условиях; прежде всего, он предполагает прочность уже сложившейся Советской власти, некоторое уже установившееся социальное равновесие на новом базисе. Такая система была бы невозможна и нецеле­сообразна в первую фазу переворота; фазу разрушения старых связей и овладевания производственными пунктами. Это нужно подчеркнуть со всей решительностью *¹⁰⁹.

Здесь нужно поставить еще один вопрос, стоящий в связи с уже разобранными, а именно вопрос о соотношении методов управления с методами обучения управлению. Одной из важней­ших задач советской системы вообще является привлечение самых широких масс к непосредственному управлению. Точно так же обстоит дело, поскольку мы говорим о хозяйственных организаци­ях государственного аппарата. В первый период функция обучения сливается с функцией самого управления. Иначе и не может быть. Буржуазные организаторы производства, техническая интел­лигенция, идут тогда против пролетариата, рабочие еще не имеют административного опыта, но на их. плечи ложится все. При таком положении дела пролетарии-передовики управляют, обучаясь, и обучаются, управляя. Другого выхода на первой ступени строи­тельства социализма нет. Но для выполнения этих целей как раз и пригодна форма широко проведенной системы коллегиаль­ности. Это есть не столько управление, сколько школа управления. Однако совершенно очевидно, что из нужды не следует делать доб­родетели. В дальнейших фазах развития, поскольку укрепились позиции рабочего класса как класса господствующего и поскольку создается твердый остов компетентного управления промышлен­ностью, базой которого служит уже слой выделившихся рабочих- администраторов; поскольку, с другой стороны, техническая интел­лигенция возвращается, подобно блудному сыну, в производствен­ный процесс,— постольку функция управления отделяется от функции обучения этому управлению. Обучение управлению уже не покупается ценой постоянных ошибок в самом управлении. Мас­сы, все более широкие, заинтересовываются и обучаются промыш­ленному администрированию в особых учреждениях, особыми методами и приемами, гораздо более систематично, чем это было возможно в предыдущую фазу *¹¹⁰.

Каков вероятный ход дальнейшего развития на пути к ком­мунизму? Поскольку острота хозяйственного кризиса (кризиса истощения) будет проходить и поскольку будут накапливаться все большие ресурсы человеческого материала, который может управлять и умеет управлять, постольку не будет надобности в резко выраженном милитарном типе управления. При всех своих безусловных преимуществах он имеет и некоторые крупные недос­татки, вытекающие из типа принудительной дисциплины. Он кате­горически необходим при таких условиях, когда нужно действовать решительно и быстро: тогда его недостатки тонут в его досто­инствах. Раз, однако, он выполнил свое назначение, на смену ему приходит новая фаза «развернутой» системы управления, которая отнюдь не является простым повторением уже пройденной ступени, а синтезом двух предыдущих. Тогда, говоря языком Гегеля, первая фаза представится как тезис, вторая — как анти­тезис, а третья — как их объединение в некотором высшем един­стве. Развитие, конечно, не остановится на этом. По мере отмира­ния государственной власти и всякой принудительной нормировки человеческих отношений коммунистическое человечество создаст наивысший тип «управления над вещами», где исчезнет и самая проблема коллегиальности или единоличия в какой бы то ни было формулировке, ибо люди будущего будут добровольно делать то, что будут требовать сухие выкладки статистического подсчета. Управление над людьми исчезнет навсегда.