§ 1. Образ русалки в балладе в.А. Жуковского «Рыбак» (от подлинника к переводу)

Русалка ̶ это мифический образ у восточных славян, особенно у жителей Украины и южных народов России. В образе русалки сочетались черты духов воды (речные русалки), плодородия (полевые русалки), "нечистых" покойников (утопленниц) и пр. Как правило, русалки представляли собой юных дев, с бледной кожей и длинными чёрными или зелёными волосами и иногда с рыбьим хвостом.²¹Можно предположить, что интерес к этому персонажу был вызван у поэтов романтиков вследствие двух причин.

Во-первых, на них повлияло увлечение античной мифологией, где изобиловали наяды, нимфы, ундины и сирены.

Во-вторых, русалки, утопленницы были излюбленными фольклорными образами, как в европейской литературной традиции, так и в русской.

Однако поэты отечественного романтизма, опираясь на традиции своих собратьев, создали свой романтический образ водяной девы и наделили её неземным голосом и невероятно красивыми волосами, сделав акцент на роковом сочетании внешней привлекательности и смертельной опасности. Именно такая русалка изображена в переводной балладе « Рыбак», написаной Жуковским в 1818г. В то время поэт особо увлекался творчеством Гете, Бюргера и Шиллера. Жуковского с Гете связывали не столько личные отношения, сколько литературное родство. Как отмечает исследователь И.П. Воронина в своей статье «Переводы В.А. Жуковского из Гёте»: «В восприятии Жуковского Гете – поэт мечтательно-элегических раздумий, философ, обладающий всеобъемлющим характером миропонимания, образец и символ жизни в искусстве, исток и идеал поэзии. Именно в этом ракурсе немецкий поэт оказался чрезвычайно созвучен мечтательно-созерцательной музе русского поэта». ²²

«Жуковский по-особому в мечтательно-элегических тонах обрабатывал тексты Гёте для переводов, усиливая и дополняя в его творчестве те стороны, которые можно было включить в собственный мир поэзии. Однако, считая себя свободным по отношению к переводимому оригиналу, передавая его с той мерой «точности» и близости, какая была ему необходима для решения собственных переводческих задач, обращая «чужое» в «своё», Жуковский на метафизическом уровне вторгался в переводное произведение, если оно давало повод выразить сходные ощущения, чаяния, надежды».²³ Поэт сам не раз говорил:

«Переводчик в прозе - раб, в стихах – соперник». Для Жуковского было важно выражение собственного мироощущения вопреки канонам переводческой деятельности.

Одним из наиболее ярких проявлений «борьбы» между своим художественным пространством и чужим, отразившейся на переводах поэта, стали литературные обработки баллад, в которых Жуковский, опираясь на западноевропейскую и русскую традиции, сумел синтезировать тематические, образные и языковые средства оригинала и собственного лирического мира.

Баллада «Рыбак» (у Гете «DerFisher») является примером, того, как поэт смог достичь единства подлинника и перевода, не изменяя собственному стилю. Жуковский создаёт иное художественное пространство, где образы и настроение героев подчиняются единому синтетическому целому текста. Классический сюжет соблазнения приобретает в переводе новый психологический подтекст, отличающий его от подлинника. Обращаясь к интерпретации Жуковского, хотелось бы обратить внимание на два фактора. Первый: как автор передаёт внутреннее состояние героя, и второй: каким образом данная интерпретация влияет на основной замысел произведения.

Для того чтобы проанализировать, как отразился художественный метод в передаче настроения героя Жуковского, обратимся к оригинальному тексту.

Так в первой строфе баллады «Der Fisher» находим:

Das Wasserrauscht’, das Wasserschwoll, ein Fischer saß daran, sah nachdem Angel ruhevoll, kühles ans Herz hinan.²⁴

Интересно обратить внимание на предложение: «Ein Fischer saß daran, nach dem Angel ruhevoll, kühles ans Herz hinan».

Если переводить дословно, то Гете изображал рыбака, спокойно сидящего со своей удочкой на берегу реки с «холодным сердцем». В известном смысле «сердце» и «душа», как средоточие нравственной духовной основы человека, родственные понятия. В Деяниях святых Апостолов сказано «одно сердце и одна душа» (Деян. 4:32). Есть, конечно, и смысловые нюансы. О чём может говорить такое словосочетание, как «холодное сердце»?

По толковому словарю символов и знаков: «Сердце – это символ чувства, олицетворение любви, воли, страсти, нравственного, духовного начала, противоположно рационалистическому началу»²⁵. Гете не случайно использует именно эту лексему, тем самым акцентируя внимание на эмоциях и настроении героя. Следуя принципам немецкого романтизма, автор наделил «рыбака» меланхоличным, холодным сердцем, чтобы передать его спокойное и немного безразличное отношение к происходящему.

В христианской традиции, которой следовал Жуковский, холодное сердце синонимично каменному, воплощению жестокости, равнодушия и уныния.²⁶ Несмотря на смысловое различие, Жуковский отвергает оригинальную лексему" холодного сердца" так как она противоречит

его собственным взглядам и убеждениям.

Тем самым видим:

Бежит волна, шумит волна! Задумчив, над рекой Сидит рыбак; душа полна Прохладной тишиной.²⁷

«Душа полна прохладной тишиной». В этом отрывке чётко прослеживается один из главных методов творчества Жуковского. Поэт заменяет лексему "сердце", лексемой "душа". По толковому словарю Даля «дух» или «душа» – это высшая искра божества, дарованная человеку; олицетворении ума, воли и стремления к небесному. Слова «душа» «образовано <…> от той же основы что и духъ»²⁸ и в высшем значении обозначает бессмертное в человеке, его вечное существо, которое нельзя убить (Исторический словарь). Известно, что категория души едва ли не главная в поэтическом мире художника. «Душа» для Жуковского - это путь к познанию человеческой истины. Жуковский первый открыл русской поэзии человеческую душу.

«Он видит в каждой индивидуальной душе отражения не части мира, а весь мир, всю действительность саму по себе».²⁹

«Душа» представляет себя из некий мост, соединяющий внутренний мир героя с реальным. По-другому автор видит и настроение героя. Если у Гете "рыбак" спокоен и холоден, то душа персонажа Жуковского полна прохладной "тишиной". Здесь важно отметить лексему «тишина». Почему именно это состояние избрал поэт для своего героя? Одним из толкований тишины является мир, покой, согласие и отсутствие тревоги.³⁰ Душа в таком состоянии готова к высокой и чистой любви. Жуковский создаёт совершенно новый образ, характеризующий внутреннее состояние героя: мирное спокойное, чего-то ждущее.

Таким образом, понятию «холодное сердце», противопоставляется словосочетание "прохладная тишина", что отличает настроение оригинального произведения с переводом.

Другой момент, который изображается у Жуковского по-особому – это сцена непосредственного контакта. Как уже отмечалось ранее, Русалка относится к числу наиболее популярных образов в русской литературе, причём «поэтические» русалки были также разнообразны и интересны, как и подлинно фольклорные. Эпоха, интересы, мировидение и художественные задачи сделали образ русалки индивидуальным для каждого автора.

Композиционно сюжеты, включающие подобный образ, состоят из трёх компонентов: появление, соблазнение, трагическая развязка, где ключевой частью является момент соблазнения.

Такая организация текста, вполне была свойственна балладе, как лиро-эпическому жанру, с элементами фантастики или мистики, а ключевым мотивом, связанным с образом русалки, является мотив опасной русалки, в поэзии он получил трактовку: «опасная поющая дева»³¹.

В оригинальном тексте Гете мотив соблазна ярко выражен в событийном форме. Русалка завлекает рыбака благодаря своим прелестям, рассказывая, как может быть прекрасен подводный мир, приводя такие доводы при которых рыбак не может отказаться:

Ach wüsstest du, wie's Fischlein ist

so wohlig auf dem Grund,

du stiegst herunter, wie du bist,

und würdest erst gesund.

Что дословно переводится, как: «Ах! Не знаешь ты, как рыбке живётся на морской глубине, не стал бы её ловить, если бы знал, как там хорошо!»

Или, например, фразу «Lockt dich der tiefe Himmel nicht, das feucht verklärte Blau?», которую можно перевести следующим образом: «Не купается ли небо в столь дивной синеве, не любуешься ли ты своим отражением, глядя на водную гладь».

Русалка поёт, она зачаровывает героя своим пением, поэтому "рыбак" не может совладать с собой, его сердце наполнено страстным вожделением «sein Herz wuchs ihm so sehn suchts voll». Для него встреча с русалкой гибель с одной стороны и страсть с другой. Гете не стремится красочно изобразить чувства героя, для него более важным было показать сам процесс соблазнения.

У Жуковского в переводе, мотив соблазнения, следуя сюжетной линии, показан в более узком, психологическом ключе.

Ах! если б знал, как рыбкой жить

Привольно в глубине,

Не стал бы ты себя томить

На знойной вышине.

Речь русалки не отличается от оригинала - Жуковский сохранил момент соблазна в первозданном виде, однако чувства героя прорисованы более тонко.

Бежит волна, шумит волна…

На берег вал плеснул!

В нём вся душа тоски полна,

Как будто друг шепнул!

Она поёт, она манит —

Знать, час его настал!

К нему она, он к ней бежит…

И след навек пропал.

Во-первых, необходимо обратить внимание, на фразу «душа тоски полна». Если в первой части «душа» рыбака была наполнена прохладной тишиной, и как мы выяснили, это свидетельствует об ожидании чего-то, даже любви, то второй части явно прослеживается готовность персонажа ощутить эту любовь на себе. Тоска лишь усиливает момент ожидания встречи с этим чувством.

Во-вторых, образ опасной девы представлен у Жуковского иначе. Если в оригинале русалка – это воплощение страсти любви, скорее физической, нежели духовной, то в переводе «русалка» – это друг, близкий по двух человек, который может утолить томления души героя. Жуковскому было важно показать, как мотив соблазна, может перерасти в дружескую долгожданную встречу между двумя одинокими созданиями. Поэтому, трагический финал прочитывается иначе: герой не противостоит соблазну, он обрести близкого по «душе» друга и возлюбленную. Русалка же предстаёт в роли спасителя, а не убийцы. Однако, не смотря на то, что Жуковский изобразил рыбака, слышащего в песне русалки «шепот друга», он соблазнен и обманут, но не ожиданием любовной страсти, а надеждами на обретение душевной тишины в неведомом пространстве дружеской любви.

Таким образом, акцентировав внимание именно на психологическом состоянии героя, раскрыв его внутренние переживания и томления, Жуковский не только смог изменить атмосферу художественного мира произведения, но и добавить в него новые смыслы. Чтобы добиться нужного эффекта, автор отошёл и от традиционных канонов романтической баллады. Усиливая лирический компонент, поэт ослабляет момент эпический, от чего оригинальный текст кажется менее эмоциональным, и скорее содержательным.

Если у Гете внимание сосредоточено непосредственно на процессе соблазнения, то у Жуковского – на чувствах героя.

Так автор незаметно подвергает переводимую им балладу эмоциональной стилизации. Жуковский стилизует стихотворение в тех элегических тонах, которые были ему свойственны и родственны его восприятию жизни и художественной практике, создавая новое художественное единство вполне цельное и жизнеспособное, а оригинал оказывается переключенным в другую систему стиля.

Вместе с тем семантика образа Русалки, как мистического существа, у Жуковского тоже особенная. В отличие от того же Пушкина, русалка Василия Андреевича не инфернальна. Она несет в себе черты сверхъестественного.

Обратим внимание на ту же внешность. В оригинале у Гёте, она изображена как «ein feuchtes Weib», что в дословном переводе означает «мокрая дева». По описанию исследователя Афанасьева, морские прекрасные девы, а русалка в переводе Жуковского изображена именно такой, изначально являлись представителями высших сил, так называемых «облачных дев».

Они олицетворяли явления природы в живых человеческих образах. Их ещё иначе называют небесными нимфами, которые льют на земли дождевые потоки. Облака и туманы, места обитания облачных дев, отличаются необыкновенно лёгкой подвижностью, беспрестанным изменением своих форм, что породило множество фантазий и басен об превращение обл. дев в других волшебных существ, чаще всего это были русалок и другие морские жители.

Афанасьев говорит о том, что облачных дев можно соотнести с девами водяными, так как, обитая в дождевых тучах, в свою очередь небесных источниках и морях, облачные нимфы получили иное название – морские девы. «Впоследствии, когда утратилось ясное понимание старинных метафор и когда поэтические сказания о небесных потоках были низведены на землю, эти девы покинули воздушные области и овладели земными водами, хотя и удержали при этом многие черты своего первоначального происхождения. Так в Греции явились наяды, нереиды, в Германии никсы, у славян и чехов русалки. Русалка означает водяную деву».³² Некоторые исследователи считают, что они живут группами на окраинах озёр прудов, другие же говорят о том, что изначально русалки – морские девы, следовательно, обитают в глубинах морей. «Как владелицы источников живой воды, всё вызывающей к бытию, всему дарующей красоту, молодость и силы, русалки вечно юны и также прелестны собой. Лицо русалки исполнено несказанной, пленительной красоты, всегда распущенные косы ниспадают по спине; но вместе с этим, как в существе стихийном, во всём её теле замечается что-то воздушное, прозрачное, бескровное и бледное. С человеческим образом русалок соединяются и те особенные признаки, какие присвоены водным нимфам у всех индоевропейских народов; в место ног им дают раздвоенный рыбий хвост, напоминающий греческих сирен. Как те очаровывали пением пловцов, рыбаков и увлекали их на глубину вод, так и по русским поверьям, всякий кто увидит русалку и услышит манящие звуки её голоса, поддаётся неодолимому влиянию её красоты, кидается в волны и тонет».³³

Изображение русалки в переводе Жуковского полностью соответствует замечанию Афанасьева.

Во-первых, она очень красива, хотя в тексте нет подробного описания внешности героини, слово «красавица» уже несёт под собой семантическую нагрузку и даёт понять читателю, как выглядит персонаж.

Во-вторых, русалка не выходит из воды полностью, следовательно, мы имеем дело с теми морскими жительницами, которые включают в себя черты, как человека, так и рыбы, схожие с сиренами: «И влажною всплыла главой…»

И, наконец, в-третьих, русалка заманивает рыбака не только своим чудесным пением, но и отношением к герою, заставив его уйти вместе с ней. Следовательно, основываясь на тех аспектах, которые были приведены выше, следует, что образ русалки в переводе Жуковского полностью соответствует описанию русалки в исследовательской работе А.Н. Афанасьева, где она выступает в обличии морского, «сверхъестественного» создания.