2.2. Толкование сомнений в виновности в пользу обвиняемого

Правило о толковании сомнений в пользу обвиняемого (In dubio pro reo) на законодательном уровне впервые установлено в ч. 3 ст. 49 Конституции РФ. УПК РФ также закрепляет данное правило (ч. 3 ст. 14). Обращает на себя внимание некоторое расхождение между указанными статьями. Если в ч. 3 ст. 49 Конституции РФ речь идет о «неустранимых сомнениях», то в ч. 3 ст. 14 УПК РФ употреблен оборот «все сомнения, которые не могут быть устранены». Думается, что это расхождение носит лишь лингвистический характер, хотя, на мой взгляд, вряд ли может быть оправдано.

Это правило нельзя понимать таким образом, что при возникновении на предварительном расследовании или на судебном разбирательстве любого сомнения, его сейчас же надо истолковывать в пользу обвиняемого. При расследовании многих дел сомнения у следователя, прокурора и судей неизбежны: различные доказательства, различные факты могут вызывать сомнения в своей достоверности. Если такое сомнение возникает, следователь, дознаватель, прокурор и суд обязаны принять все меры к тому, чтобы проверить вызвавшие сомнения обстоятельства и устранить сомнения.

Обычный путь расследования на предварительном и судебном следствии - от сомнений к несомненному, от вероятного - к достоверному, истинному. В основу же обвинения может быть положено только несомненно достоверное.

Безусловно, процесс доказывания должен длиться до тех пор, пока имеются какие-либо возможности для получения дополнительных доказательств и ликвидации возникающих в процессе предварительного или судебного следствия сомнений. Однако правило о толковании сомнений рассчитано не на эти, а на другие случаи, когда возникшие сомнения оказались неустранимыми, несмотря на все принятые меры. Именно такие ситуации имеют место, когда следователь прекращает дело, а суд выносит оправдательный приговор в связи с тем, что обвинение не подтверждено достаточными доказательствами³⁵.

Сущность рассматриваемого правила заключается в следующем: если доказательства по делу спорны и противоречивы, если у суда не складывается убеждения в доказанности виновности обвиняемого, если тот или иной факт допускает различные истолкования, если то или иное доказательство оказывается спорным, сомнительным, следует принимать то решение, которое благоприятствует обвиняемому, говорит в его пользу.

Если тщательная, всесторонняя профессиональная оценка собранных по делу доказательств порождает у следователя или суда неуверенность относительно виновности обвиняемого, а все возможности пополнения необходимой доказательственной информации исчерпаны, их юридическая обязанность и нравственный долг заключаются в том, чтобы обвиняемого полностью реабилитировать. Следователь выполняет эту обязанность путем прекращения уголовного дела по соответствующему основанию, а суд – путем вынесения оправдательного приговора.

Но ограждение лица от опасности вынесения в отношении его обвинительного приговора, основанного на недостоверных доказательствах, - лишь один аспект проблемы толкования сомнений в пользу подсудимого. Задача справедливого наказания виновного и интересы борьбы с преступностью требуют, чтобы виновный не ушел от ответственности (после истолкования всех сомнений в пользу подсудимого) за то преступление, виновность лица в котором несомненна.

Анализируемое правило не позволяет признать человека виновным в совершении преступления на основании недостаточно проверенных данных вероятного знания, анонимных сигналов, слухов, а также сведений, полученных с нарушением установленного порядка доказывания.

Иначе говоря, предложения, мнения, умозаключения, догадки, сколь бы вескими они ни были и кому бы они ни принадлежали, при решении по уголовному делу основного вопроса - о виновности - вообще не принимаются во внимание. Значение этой «информации к размышлению» в качестве доказательства юридически ничтожно. Так, если после ухода одного из двух находившихся в помещении людей другой тут же обнаружил пропажу денег или вещей, отнюдь не лишенный логики и здравого смысла обыденный вывод «больше некому», сам по себе не может служить основанием ни для признания первого виновным в краже, ни для предъявления обвинения, ареста или задержания по подозрению в преступлении. Это - всего лишь основание для версии.

Осуждение того, чья виновность не доказана, на основании одних лишь подозрений, предположений и догадок представляет трагическую ошибку в виде наказания невиновного. Такую ошибку по своим последствиям принято сравнивать с «общественным бедствием, разъедающим гражданское правосознание и подрывающим общественные опоры правопорядка».

Относительно характера сомнений, которые должны толковаться в пользу обвиняемого в теории уголовного процесса высказаны разные суждения.

Одни авторы считают, что таковыми являются «все сомнения», другие - «всякие сомнения», третьи - «разумные сомнения» четвертые - «неразрешимые сомнения», пятые - «непреодоленные сомнения», шестые - «неустранимые сомнения»³⁶.

Относительно позиции о «разумных» сомнениях: её истоки коренятся в английском уголовном процессе, где «разумное сомнение» (proved beyond reasonable doubts) исключает доказанность вины. Вообще говоря, всякое сомнение, возникающее у дознавателя, следователя, прокурора и судьи, есть разумное сомнение, если иметь в виду, что оно всегда опосредовано интеллектом, разумом. В этом смысле неразумных сомнений нет и быть не может. Однако в понятие «разумного сомнения» вкладывают совсем другой смысл.

Под «разумным» понимается такое сомнение, которое учитывает обычный порядок вещей, противостоит сомнению абстрактному, отвлеченному от реальных условий.

Так как нет общепринятого критерия, то каждый (будь то следователь, дознаватель, прокурор или судья) станет, руководствуясь своими личными соображениями, определять, можно считать возникшее сомнение «разумным» или нет. И если он посчитает, что сомнение «не разумно», то будет основывать на нем обвинение (приговор). В результате в ряде случаев обвинение и приговор будут опираться на сомнительные доказательства, то есть на предположения, что недопустимо для уголовного процесса, основанного на презумпции невиновности.

Думается, более точным словом, определяющим характер сомнений, является слово «неустранимые». Именно им оперирует закон (ч. 3 ст. 49 Конституции РФ).

Неустранимость сомнений означает, что если какой-то факт не удалось достоверно ни подтвердить, ни опровергнуть, он считается существующим в пользу обвиняемого, и не имевшим места, если свидетельствует против него.

Данное правило действует в тех случаях, когда достоверное знание оказывается недостижимым, именно на эти случаи оно и рассчитано.

Неустранимые сомнения в существовании доказываемого обстоятельства - это такие, которые остались, несмотря на использование всех средств и способов доказывания, которое было возможно по данному делу. Именно правило о толковании сомнений в пользу обвиняемого дает ответ на вопрос, как следует поступать, если от сомнений не удалось освободиться и они не позволяют считать обвинение несомненным и доказанным³⁷.

Если обвинение сомнительно, не доказано, значит лицо невиновно и должен быть вынесен оправдательный приговор. Если в результате всех добросовестных попыток устранить сомнение оно осталось неустраненным, реальным, явственным, - его следует истолковать в пользу обвиняемого (подсудимого). Другими словами, сомнение толкуется в пользу обвиняемого только в том случае, если оно является неустранимым³⁸.

Таким образом, когда говорят о толковании неустранимых сомнений в пользу обвиняемого, то имеют в виду не вообще все сомнения, а только те, которые в сложившейся ситуации невозможно разрешить, выяснить, преодолеть.

Как отмечалось в постановлении Конституционного Суда РФ от 20 апреля 1999 г. № 7-П «По делу о проверке конституционности положений пунктов 1 и 3 ч. 1 ст. 232, ч. 4 ст. 248 и ч. 1 ст. 258 УПК РСФСР»³⁹ в связи с запросами Иркутского районного суда Иркутской области и Советского районного суда города Нижний Новгород, о неустранимом сомнении в доказанности обвинения следует говорить не только в тех случаях, когда объективно отсутствуют какие бы то ни было новые доказательства виновности или невиновности обвиняемого, но и когда при возможном существовании таких доказательств органы расследования, прокурор и потерпевший не принимают мер к их получению, а суд, в силу невозможности исполнения им обвинительной функции, не может по собственной инициативе восполнять недостатки в доказывании обвинения.

Так, Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 19.11.2013 № 24-П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 10 УК РФ, ч. 2 ст. 24, ч. 2 ст. 27, ч. 4 ст. 133 и ст. 212 УПК РФ в связи с жалобами граждан С.А. Боровкова и Н.И. Морозова»⁴⁰ отметил, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ч. 1 ст. 49), обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, а неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (чч. 2, 3 ст. 49), никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением, а если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон (ч. 2 ст. 54).

Смысл рассматриваемого правила заключается в том, что обвинение должно основываться только на несомненных фактах, что все сомнительное, недостоверное должно быть устранено из оснований, на которые опирается обвинение, что вывод о виновности обвиняемого может быть сделан лишь тогда, когда виновность доказана с полной несомненностью.

Именно те сомнения, которые при расследовании и разбирательстве дела оказались неустраненными и неустранимыми, должны быть истолкованы в пользу обвиняемого, так как иначе выводы следствия и суда основывались бы на сомнительных, недостоверных фактах.

Наличие неустранимого сомнения в доказанности факта влечет исключение его из обвинения. Если обвинение не основывается на бесспорных доказательствах, вызывает сомнения, подсудимый не может быть признан виновным, так как вывод о вине носит только предположительный характер.

В процессе расследования и судебного разбирательства сомнения могут относиться как к основному вопросу уголовного дела - о виновности обвиняемого, так и к отдельному доказательству. На это обратил внимание Пленум Верховного Суда РФ. В Постановлении № 1 от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре»⁴¹ отмечается, что «по смыслу закона в пользу подсудимого толкуются не только неустранимые сомнения в его виновности в целом, но и неустранимые сомнения, касающиеся отдельных эпизодов предъявленного обвинения, формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств».

Правило о толковании сомнений может касаться лишь фактической стороны уголовного дела: уголовно-релевантных признаков деяния (способ совершения, мотив, цель, размер ущерба и т. д.); свойств личности обвиняемого; допустимости и достоверности отдельных доказательств, с помощью которых устанавливаются событие преступления и виновность конкретного лица в его совершении.

Сомнение в виновности обвиняемого может возникнуть, если какое- либо фактическое обстоятельство, составляющее основу обвинения, недостаточно подтверждено собранными по уголовному делу доказательствами. Так, вследствие недостаточности доказательственного материала может возникнуть сомнение в том, имело ли место событие преступления, явилось ли преступление результатом действий обвиняемого, действовал ли обвиняемый умышленно или неосторожно и т. д.

Могут оказаться сомнительными (вследствие недоказанности) и те фактические данные, на основе которых устанавливаются обстоятельства, составляющие конечную цель доказывания.

Таким образом, сомнение в виновности обвиняемого может возникнуть, если остался недоказанным какой-либо факт, являющийся необходимым элементом в системе оснований обвинительного тезиса, будь то отдельное доказательство (прямое или косвенное), доказательственный факт, выведенный из ряда обосновывающих его доказательств, либо фактическое обстоятельство, составляющее конечную цель доказывания.

Вполне очевидно, что фактические обстоятельства, составляющие основу обвинения, должны быть доказаны с несомненностью, а фактические данные, вызывающие сомнение, исключаются из совокупности доказательств.

Поэтому говорить о необходимости толкования сомнений в пользу обвиняемого можно только в тот момент, когда исчерпаны все возможности по доказыванию.

Если совокупность имеющихся в деле доказательств дает основание хотя бы с какой-то сотой или тысячной долей вероятности предположить, что обвиняемый не совершал преступления, то возникшее в этой связи сомнение должно быть истолковано в пользу обвиняемого, хотя бы данное сомнение на первый взгляд представлялось не вполне разумным. Разумеется, сомнение не должно придумываться искусственно.

Имеются некоторые особенности в толковании сомнений относительно обвинительных и оправдательных доказательств. Они, думается, состоят в следующем.

Применительно к обвинительным доказательствам такое сомнение может относиться к отдельному факту в цепочке доказательств, в целом подтверждающем вину обвиняемого. Толкование сомнения в пользу обвиняемого означает отбрасывание сомнительного доказательства из общей цепочки. «Сомнительное доказательство» есть недоказанное утверждение. Такие утверждения всегда исключаются (отбрасываются) из процесса доказывания.

Если сомнительным остается обстоятельство, уличающее обвиняемого, значит оно не доказано с полной несомненностью и, следовательно, на нем нельзя основываться, нельзя его принимать в расчет при решении вопроса о виновности и степени ответственности, его следует отбросить, устранить.

Логическая основа применения правила о толковании сомнений в пользу обвиняемого в отношении оправдательных доказательств меняется. Сомнение в обвинительных доказательствах ведет к их устранению из обоснования обвинения. Сомнение в оправдывающих обвиняемого доказательствах, если оно не может быть устранено, указывает на возможность существования таких обстоятельств, которые оправдывают обвиняемого полностью или по какому-то из моментов обвинения. Значит, обвинение в той части, в которой ему противостоит сомнительное оправдывающее обстоятельство, не может быть признано доказанным с несомненностью. Ни у следователя, ни у суда в такой ситуации не может быть полной уверенности в том, что оправдывающего обвиняемого обстоятельства не существует. В силу правила о толковании сомнений в пользу обвиняемого орган судопроизводства должен учесть оправдывающее обвиняемого доказательство в своих выводах, несмотря на наличие неустранимых сомнений в нем, а противостоящий этому доказательству обвинительный тезис отвергнуть⁴².

Обвинение до тех пор нельзя считать доказанным, пока лица, на которых возложена обязанность доказывания, - дознаватель, следователь, прокурор - не опровергнут факт, оправдывающие обвиняемого. Так, алиби, заявленное обвиняемым, сохраняет свое доказательственное значение до тех пор, пока оно не окажется безусловно опровергнутым другими собранными по делу доказательствами.

Если, например, факт совершения изнасилования не обвиняемым, а другим указанным потерпевшей лицом, или любой другой факт, оправдывающий обвиняемого, несмотря на все принятые меры по собиранию, проверке и оценке доказательств, оказался не до конца опровергнутым, сомнительным, не вполне выясненным, то это означает, что и обвинение не подтверждено достаточными доказательствами, что оно сомнительно и поэтому обвиняемый в силу презумпции невиновности должен быть по суду оправдан. Следовательно, сомнение в факте, оправдывающем обвиняемого и одновременно опровергающем обвинение, при отсутствии возможности преодолеть его на основе имеющихся и дополнительно собранных доказательств толкуется в пользу обвиняемого.

Правило о толковании сомнений в пользу обвиняемого тесно связано с проблемой вероятности и достоверности в уголовном процессе.

Фактическое обстоятельство, вызывающее сомнение у следователя и суда, всегда вероятно, предположительно, поэтому оно само по себе не может служить достаточным основанием для вывода о виновности или иных элементах предмета доказывания по уголовному делу.

Так, при пользовании косвенными доказательствами каждое из этих доказательств, взятое в отдельности, дает основание лишь для предположения о наличии подлежащего доказыванию обстоятельства. По мере накопления согласующихся между собой косвенных доказательств вероятность существования доказываемого обстоятельства возрастает и, наконец, в процессе доказывания наступает такой момент, когда совокупность косвенных доказательств оказывается достаточной для достоверного вывода о наличии искомого обстоятельства.

Гносеологическая сторона перехода («скачка») от вероятности к достоверности при накоплении косвенных доказательств еще недостаточно изучена. Во всяком случае ни логически, ни математически этот переход в полной мере не объяснен. Что же касается психологической стороны данного перехода, то она выражается в том, что на каком-то этапе процесса доказывания сомнения в доказанности тех или иных обстоятельств, испытываемые всяким добросовестным следователем и судьей, уступают место твердой убежденности в доказанности этих обстоятельств.

Психологически переход от сомнений и колебаний к твердому убеждению не есть какой-то мистический процесс, оторванный от объективных оснований и потому не поддающийся постороннему контролю. Объективно этому процессу соответствует процесс накопления доказательственного материала до тех пор, пока его не окажется достаточно для достоверного вывода о доказываемом обстоятельстве.

Тонкий проницательный ум следователя и судьи, вобравший в себя многогранные знания, правильность которых подтверждена общественной практикой, является пока лучшим инструментом для учета всего своеобразия данной конкретной ситуации и решения вопроса о достаточности собранных по уголовному делу доказательств для достоверного вывода о виновности⁴³.

В дальнейшем же не исключено, что по мере развитая математики, кибернетики, математической логики и других наук станет возможным моделирование сложного процесса следственно-судейского мышления, что даст возможность на строго научной основе определять в каждом конкретном случае, дают ли собранные по делу доказательства основание для достоверного вывода об искомом факте или этот факт устанавливается лишь с определенной степенью вероятности. Тогда и правило о толковании сомнений изживет себя, так как оно уступит место математическому подсчету вероятностей, выведению достоверного результата из ряда величин, каждая из которых сама по себе есть лишь вероятность.

Позиция процессуалистов, призывающих учитывать при оценке доказательства только «разумное сомнение», ориентирует на допустимость таких выводов суда, которые основываются на вероятном, а не на достоверном знании.

Разграничение возможного в процессе доказывания сомнения на «разумное» и «абстрактно-теоретическое» размывает переход от вероятного к достоверному в процессе познания по уголовному делу и в конечном счете приводит отнюдь не к абстрактному, а к практическому признанию возможным осуждения на основе вероятности. При этом упускается из виду, что процесс накопления доказательств и оценка их совокупности на определенном этапе доказывания реально обеспечивают перерастание вероятного знания в достоверное. Деление сомнений на те, которые должны учитываться как разумные, и те, которые можно и нужно просто отбросить в ходе доказывания, не способствует активизации деятельности по доказыванию, противоречит презумпции невиновности, может позволить следователю и суду «досрочно» сложить с себя обязанность доказывания, ссылаясь на то, что нет оснований для «разумного» сомнения.

Точка зрения о разумном сомнении не может быть принята не потому, что. вероятность, приближающаяся к достоверности, лишена какого бы то ни было практического значения (развитие технических наук свидетельствует как раз об обратном), а потому, что пока не существует точных и надежных критериев определения степени вероятности при доказывании по уголовным делам и ее превращения в достоверность.

Применение правила о толковании сомнений в пользу обвиняемого, как мы видим, неразрывно связано с принципом оценки доказательств по внутреннему убеждению (ч. 1 ст. 17 УПК РФ). Оценка доказательств по внутреннему убеждению следователя, прокурора и суда служит, таким образом, средством обнаружения сомнительных, то есть недостаточно установленных обстоятельств дела, а равно способом преодоления возникших сомнений либо условием признания того, что сомнение является непреодолимым. В этом последнем случае сомнение толкуется в пользу обвиняемого.

На применение этого правила не может влиять ни личность обвиняемого, ни его общественное и служебное положение, ни его поведение на следствии и в суде (например, так называемые «улики поведения», отказ давать показания, дача ложных показаний, заявление неосновательных отводов и ходатайств и т. д.).

Презумпция невиновности при правильном ее понимании и применении исключает предвзятость, односторонний обвинительный подход при расследовании и разрешении уголовных дел, она не допускает скороспелых, произвольных решений о привлечении граждан в качестве обвиняемых по простому подозрению, впечатлению, предвзятому мнению. Она требует бережного отношения к живому человеку, ограждает его от привлечения по случайному стечению обстоятельств, ложному оговору, непроверенному подозрению.

Конечно, без презумпции невиновности, с нарушением презумпции невиновности работникам дознания, следствия, прокурорского надзора, а иногда и судьям может казаться работать легче, проще, быстрее, но это либо «обман зрения», либо то, что именуется профессиональной деформацией: потеря живого чувства действительности в ее многообразных проявлениях, привычка к штампу, трафарету, безразличное отношение к судьбе человека, зависящей от исхода уголовного дела и т. д. - вообще когда уголовные дела и привлекаемые к ответственности лица кажутся похожими друг на друга, не замечаются их индивидуальные, неповторимые свойства.

Невозможно не признать, что обвинительный уклон настолько укоренился в сознании многих российских судей, что принятие нового уголовно-процессуального законодательства вряд ли окажется способным полностью искоренить эту негативную психологическую установку. Прочность обвинительного уклона во многом объясняется тем, что он формировался десятилетиями, имеет глубокие корни в общественном сознании, происхождение его тесно связано с историей нашего государства, он является результатом воспитательного воздействия тоталитарного режима.

Таким образом, неустранимость сомнений означает, что если какой-либо факт не удалось ни достоверно подтвердить, ни опровергнуть, он считается существующим в пользу обвиняемого, и не имевшим места, если свидетельствует против него.

Неустранимость сомнений имеет место только тогда, когда в сложившейся ситуации их невозможно выяснить, разрешить, преодолеть.

Чтобы избежать двойственности в толковании нового для российского уголовного судопроизводства основания прекращения уголовного преследования и оправдательного приговора - «непричастность подозреваемого, обвиняемого, подсудимого к совершенному преступлению, необходимо дополнить ст. 49 Конституции частью 4, а ст. 14 УПК РФ частью 5 следующего содержания: «Недоказанная виновность равнозначна доказанной невиновности.