- •Ответы по сравнительной политологии.
- •26. Идеология как индикатор сравнения партий. Типы политических партий.
- •27. Политические переменные и сравнительный анализ партий.
- •28. Кризис политических партий.
- •29. Заинтересованные группы как объект сравнения.
- •30. Институциональное выражение политического участия. Типология политического участия.
- •31. Избирательный процесс и избиратель. Селекция кандидатов в избранники.
- •32. Классификация, функция и структура парламента.
- •1. Селекция национальная – селекция локальная.
- •2. Селекция открытая и закрытая.
- •33. Организация работы, правило деятельности и контрольные функции парламента.
- •34. Западная политическая динамика. Предварительные условия для возникновения государства.
- •35. Западная политическая динамика. Формирование современных режимов.
- •36. Западная политическая динамика. Утверждение плюрализма.
- •37. Незападная политическая динамика. Политическое обязательство.
- •38. Незападная политическая динамика. Организация политики и дестабилизирующая динамика.
- •39. «Сиротская» политическая динамика.
- •40. Классификация, функции и организационная структура парламентов.
- •41. Дефиниция и типология исполнительной власти.
- •42.Структура администрации в Западных странах.
- •43. Публичная служба и профессиональная подготовка чиновников.
- •44. Понятие «надзираемое политическое выражение».
- •45. Правительство. Определение и назначение министров. Правительственная иерархия.
- •46. Авторитарная институционализация политического выражения.
- •47. Внесистемное политическое выражение: социальные движения и народные выступления.
- •48. Государственный переворот как противосистемное политическое выражение.
- •49. Революция как внесистемное политическое выражение.
- •50. Протест и оппозиция при диктатурах.
- •51. Проблема перехода к демократии в странах Латинской Америки.
- •52. Социальные движения как способ внесистемного политического выражения.
50. Протест и оппозиция при диктатурах.
Группы интересов, а также поколения или страны окружения авторитарной власти могут занимать оппозиционную по отношению к диктатуре позицию. Они могут даже вступать в противоборство с нею. Однако оппозиция и протест при господстве той или иной диктатуры не могут иметь однозначного толкования.
Недовольство существующим политическим порядком в режимах, в которых не осуществляется жесткая диктатура, нередко проявляется в виде критической иронии в похвалах режиму, которые официально излагаются, например, в средствах массовой информации. Это проявляется в работах журналистов, которые вынужденно овладевают искусством писать между строк, используют терминологию и метафоры двойного смысла, с помощью чего удается обходить цензуру. Является ли это протестом? Не является ли это его заменителем в условиях, когда существование оппозиции просто невозможно? А может быть, такие действия является формой сговора с властью, которая приемлет такую форму политического выражения по двум соображениям: прежде всего в силу того, что она не поддается контролю, кроме как «психической» интерпретации; а во-вторых, она не находит своего структурированного выражения.
Протест может становиться ресурсом периодического подтверждения господства тиранов. Китай демонстрирует это уже на протяжении более чем половины столетия. Протест там стимулируется периодически: движение «Ста цветов» (1956), потом «Культурная революция» (1965—1969), «Инциденты 5 апреля» (1976), «Пекинская весна» (1978 — 1979), а далее студенческие выступления в апреле —мае 1989 г. Эти «взрывы», изначально разрешенные властями, служат своеобразным выхлопным клапаном ослабления фрустрации, ощущаемой населением. Искусство власти заключается в этом случае в том, чтобы дать ход такого рода действиям, когда еще не сложились условия для формирования организации процесса и на основе этого — реальной оппозиции режиму. Такого рода протест служит элементом для подрыва позиций потенциально оппозиционных элементов.
Он позволяет также не только предпринимать превентивные действия в отношении сторонников такого протеста, но и демонстрировать обществу насколько опасны такого рода неорганизованные выступления.
Понятие оппозиции связано с другой логикой, в частности, со способностью социальной ткани общества вырабатывать и сохранять выражение несогласия с правлением. Эта логика фундаментально отличается в системах, где политическое выражение является открытым и конкурентным, от систем, где оно таковым не является. Во втором случае, если рассматривать только формальный аспект, оппозиция может быть легальной или нелегальной в зависимости от природы режима или периодов их исторической динамики. При этом нелегальная оппозиция может быть публичной или подпольной. Так, во франкистской Испании коммунистическая партия находилась в подполье, тогда как рабочие комиссии или группы христианских демократов могли действовать открыто в 1965—1976 гг., хотя по закону их положение было таким же, как и у компартии. В Польше в 50-е гг. демократы могли действовать только в подполье, тогда как Солидарность сформировалась как официальная оппозиция в 80-е гг.
Третье различие между соглашательской и несоглашательской оппозицией по отношению к власти состоит в следующем. Власть не нуждается ни в каких комментариях. И потому диктаторские режимы обрушивают всю силу своей репрессивной мощи в отношении оппозиции. И тогда оппозиция неизбежно становится нелегальной, подпольной и несоглашательской. В авторитарных режимах некоторые формы оппозиционности допускаются. В этом случае формируется полуоппозиционная партия, обслуживающая режим, как это делала мексиканская Институционно-революционная партия в 60 — 90 гг. прошлого века, или рабочие фронты старых народных демократий в Восточной Европе. Это могут быть толерантные, официозные сети, группы или структуры, «принимаемые» режимом в силу того, что они не были раздавлены по национальным или интернациональным соображениям (диссиденты в СССР или балтийские автономисты при Горбачеве, а также, например, исламисты в Алжире). Во всех такого рода случаях оппозиция, добровольно или нет, вносит свой вклад в существование режима.