2.2. Религиозное просвещение через церковную проповедь. Актуальные вопросы в проповедях Тихона Задонского, Гавриила (Петрова) и Платона (Левшина).

Исторически религиозное просвещение в Православной Церкви складывалось на основе распространения христианского вероучения посредством устного слова или текста, как правило, библейского; литературы, посвященной его толкованию, церковной истории.

Наиболее распространенной и доступной для всех формой распространения православного вероучения была церковная проповедь. Ее содержание определялось уровнем духовного образования проповедника, последующим опытом, полученным им при служении в церкви.

В руководстве по пастырскому богословию, изданному впервые в Санкт-Петербурге в 1776 году под названием «Книга о должностях пресвитеров приходских», одна из важнейших задач священника заключалась в произнесении проповеди: «проповедывать слово Божие не упуская благовремяннаго случая, и тем прихожан своих приводить в познание веры, и к житию честному христианскому, по наставлению святаго апостола Павла: Проповедуй слово, настой благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли со всяким долготерпением и учением»¹⁷⁷.

На вторую половину XVIII века приходится расцвет церковной проповеди. Устная, а также изданная отдельно или в сборниках она распространялась по библиотекам университетов, духовных академий, семинарий, школ¹⁷⁸. Как правило, в начале XIX столетия, она появлялась в качестве собраний сочинений проповедника. Так в 1779-1807 годах в Москве были опубликованы 22 тома сочинений митрополита Платона (Левшина)¹⁷⁹.

Просветительские идеи создавали новые условия для осмысления православной веры: речь шла о новых, наиболее приемлемых формах духовного просвещения в обществе¹⁸⁰.

Просветительская деятельность духовенства выражалась через его образ жизни и участие в общественных мероприятиях и организациях. Духовенство активно принимало участие в некоторых научных обществах, гражданских издательствах, что значительно отразилось на содержательной линии церковной проповеди.

Среди подписчиков на журнал «Беседующий гражданин», издававшегося в Петербурге с января по декабрь 1789 года были и некоторые представители духовенства. Среди них: Дамаскин, епископ Нижегородский и Алатырский; Стефан, иеромонах Морского Шляхетского корпуса¹⁸¹. Издателем этого журнала был историк и публицист М. И. Антоновский, а консультантом в издательском деле был А. Н. Радищев.

В «Беседующем гражданине» каждый месяц публиковались рассуждения и поэзия на разные темы, среди которых была тема самопознания и нравственности. В журнале большое внимание уделялось общественным проблемам, поднимался вопрос о том, кого можно считать истинным гражданином. Развитие этой темы приписывалось А. Н. Радищеву. В журнале принимали участие историк и публицист М. И. Антоновский, поэты С. С. Бобров, П. П. Икосов, вице-губернатор Санкт-Петербурга С. Н. Завалиевский и другие ¹⁸².

Представители духовного сословия входил в состав светских научных обществ, находящихся при Московском университете: Вольного Российского собрания и Вольной Российской академии¹⁸³, а также в состав Дружеского ученого общества¹⁸⁴.

На открытии Дружеского ученого общества митрополит Платон (Левшин) публично объявил, что возьмет его под свое покровительство. Общее количество участников общества составляло около 50 человек: И. Г. Шварц, Н. И. Новиков, И. В. Лопухин, князья Ю. Н. и Н. Н. Трубецкие, Н. М. Карамзин и многие другие¹⁸⁵.

Дружеское ученое общество было образовано в 1779 году по инициативе профессоров Московского университета И. Г. Шварца и Н. И. Новикова. Оно было создано с целью распространения просветительских идей: издательства литературы, обсуждения вопросов воспитания и преподавания¹⁸⁶.

Современники рассматривали духовенство как часть образованной публики. Известный драматург и поэт А. П. Сумароков определял богослова наряду с «Естествословом, Астрономом, Ритором, Живописцем, Скульптором, Архитектором» ¹⁸⁷.

Серьезное влияние на проповедническую деятельность оказал круг чтения образованного духовенства, который включал произведения светской современной литературы, в том числе произведения французских просветителей. Священник Покровского собора в Москве Иван Герасимович Харламов (1746-1791) опубликовал свой перевод сочинений Жана д'Аламбера. Архимандрит ярославского Спасо-Преображенского монастыря Иоиль (Быковский) (1726-1798) включил в свои собрания выдержки из повестей «Кандид» и «Принцесса Вавилонская». Протоиерей Московского Архангельского собора Петр Алексеевич Алексеев (1731-1801) использовал произведения Монтескье и других зарубежных мыслителей при написании истории Церкви. Священник особенно стал известен своей работой над церковным словарем (полное название: «Церковный словарь, или Использования речений славенских древних, також иноязычных без перевода положенных в Священном Писании и других церковных книгах»). Он стал одним из источников при написании «Словаря Академии Российской» и считался энциклопедией.

Труды Георгия (Конисского), Гавриила (Петрова), Евгения (Болховитинова), Платона (Левшина), протоиерея Петра Алексеева и других представителей ученого духовенства внесли большой вклад в становление отечественной филологии, истории, педагогики и философии. Их письменные работы отразились значительным образом в устной проповеди.

Важное значение для ее развития принадлежало печати и распространению литературы, выход в свет которой финансировался митрополитом Платоном. Она несла в себе образец речи и тематики, характерной для церковной проповеди второй половины XVIII века.

Так стала действовать типография при Троицкой Лавре, где гражданским шрифтом могла печататься светская и духовная литература¹⁸⁸. «Православное учение веры» (1765) митрополита Платона было переведено на английский язык для использования в курсах лекций Оксфорда и университета в Глазго. Интересу к познанию православного христианства, а также истории Церкви способствовали его многочисленные письменные работы, среди которых наиболее известны «Катехизис, толкованный всенародно», «Краткая российская церковная история», «Увещание раскольникам», «Краткий катехизис для обучения малых детей Православному христианскому закону» и некоторые другие¹⁸⁹.

Большое количество подписчиков было на публикации проповедей митрополита Платона. Они также получили известность за рубежом. Одна из проповедей, произнесенная в 1770 году в честь победы русского флота при Чесме была переведена на французский язык для философа Вольтера. Позже он написал императрице, что речь Платона (Левшина), обращенная к основателю Петербурга и флота можно назвать знаменитым памятником¹⁹⁰.

В богословской мысли московского митрополита важное место занимал вопрос разумного обоснования веры, а также бытия Бога. Платон (Левшин) преподавал при дворе царевичу Павлу Закон Божий. В дневнике его занятий присутствовали некоторые аргументы: «Начал при Божией помощи изъяснить Его Высочеству закон надлежащим порядком, а именно, натуральными доказывая резонами бытие Божие, во-первых, от рассуждения мира сего, в котором как в книге начитываем Его создателя и правителя; также от рассуждения самого человека, который есть свидетель Божества»¹⁹¹.

Московского митрополита желали видеть очень известные и важные особы из-за границы, среди которых был не только Дидро, но и император Иосиф II. Известны не только публичные речи, но и частные диалоги Платона, среди которых примечателен диалог с Дидро, дошедший до нас в разных интерпретациях. Французский философ задавал вопрос Платону о том, знает ли он, о его убеждении, что Бога нет. На это митрополит ответил, что это было сказано раньше: «Давид сказал: рече безумец в сердце своем: несть Бог; а ты устами тоже произносишь»¹⁹².

Явление открытого сомнения в вере в русской культуре века Просвещения имело свои характерные черты. Показательно, что в журнале «Беседующий гражданин» необоснованное отсутствие веры приравнивалось к предрассудкам, которые не давали человеку думать самостоятельно. Как правило, критике поддавался особый рациональный способ познания, который представлялся рассеянным и безосновательным, когда мысли могли просто заимствоваться от других, не поддаваясь какой-либо критике¹⁹³.

Известна запись Д. И. Фонвизина со слов философа-энциклопедиста Г. Н. Теплова о споре его с неизвестным атеистом: «Отрицающий кричал: «Ничего пустяки молоть; а Бога нет!» Я вступился и спросил его: «Да кто тебе сказал, что Бога нет?» - Петр Петрович Чебышев вчера на Гостином дворе», - отвечал он. «Нашел и место!» - сказал я¹⁹⁴. Фонвизин в беседе с Тепловым по-своему изъяснил метод решения вопроса о бытии Божием: «Я начинаю, - отвечал я, - с рассмотрения, какие люди отвергают бытие Божие и стоят ли они какой-нибудь доверенности»¹⁹⁵.

И все же, в большинстве своем русские просветители не отрицали идею Бога. Более того, одной из важнейших целей российского просвещения можно назвать стремление понять замысел Творца посредством человеческого разума, с помощью науки. Религиозное просвещение современники оценивали с точки зрения воспитательной функции, формирования личности и культуры.

Богословие представлялось в XVIII веке как часть научного знания. Философ-просветитель Д. С. Аничков полагал, что «при возвышающемся познании человеческом о вещах возвышается купно и человеческое понятие о Боге», подчеркивая, что христианство было «сходно с натуральным разсуждением и самою строгостию Философии»¹⁹⁶.

Протоиерей П. А. Алексеев, который преподавал Закон Божий и катехизис в Московской университетской гимназии считал, что развитие богословской науки и преподавание богословия, является частью научного прогресса¹⁹⁷.

Литература, посвященная православному христианству, была актуальной в печати. В 1779—1789 гг. в типографии Московского университета Н. И. Новиковым было выпущено более 800 изданий, к числу которых относились книги по философии и богословию.

О важном месте богословия в системе научных знаний рассуждал выдающийся российский историк В. Н. Татищев. В «Духовной моему сыну» Татищев наставляет, что главнейшее в жизни есть вера, для познания которой нужно читать Библию и Катехизис, книги учителей Церкви, прежде всего, Иоанна Златоуста, Василия Великого¹⁹⁸.

О необходимости повышения уровня образования наравне с усвоением веры и ее морально-нравственных норм писала княгиня Екатерина Дашкова. В своих статьях о воспитании она отмечала, что «воспитание состоит не в приобретении только чужих языков, ниже в науках одних», но и в нравственном понимании, в «почтении к законам церковным и гражданским»¹⁹⁹.

Таким образом, под влиянием светской интеллектуальной культуры получил развитие диалог ученых и духовенства. Выстраивалась иерархия объектов познания и духовных ценностей, которые и религиозные просветители, и просветители-интеллектуалы доносили посредством разума и рассудительности.

Еще одной важной темой проповеди было обращение к императорской власти, к ее предназначению. Проповеди Платона произносились при императорском дворе, в московском кремле, в монастырях. В Чудов монастырь его стекались услышать представители разных сословий. «Речи, стихи, фейерверк, иллюминация, оды, встреча императрицы семинаристами в торжественной одежде, с венками на головах и пальмами в руках» - все это характеризовало стиль эпохи²⁰⁰.

В 1764 году в Царском Селе в присутствии Екатерины II Платон (Левшин) произнес проповедь, адресованную к императорской власти. Он говорил о «ключах Божиих», врученных государям, «не токмо ключах царства земного, но и царства небесного»²⁰¹.

В другой проповеди 1773 года в Петергофе он упоминал слова Христа апостолу Петру: «Паси овцы Моя». Она заканчивалась словами о государях: «первых пастырях коим верховный света Правитель поручил пасти овцы Своя»²⁰². При коронации Екатерины II эти слова применяются к ней от имени Христа: «Дщи моя! Любиши ли Мя! Взойди со Мною в сей завет, и на сем залоге прими порфиру и венец: паси овцы Моя». «Ты же, - продолжал Платон, - возженная к Нему благочестивою любовию, любящая же и вручаемый тебе народ со излиянием пред Ним души своей и усердных слез, рекла еси: «Ты, Господи, вся веси: Ты веси, яко люблю Тя, люблю и овцы Твоя»²⁰³. Фактически это были два важнейших текста, на которых основано учение о папской власти. Они же свидетельствали о представлении себя императрицей в качестве главы Церкви. Как известно, Екатерина II в своих письмах к Вольтеру называла себя «главой греческой церкви»²⁰⁴.

Правила хорошего проповеднического тона в общении с верховной властью сформулировал иеромонах Амвросий (Серебряков) в своем учебнике риторики, посвященном Платону. Он был известен как ректор Новгородской духовной семинарии с 1782 года, викарий Новгородской епархии с 1783 года, а позже стал архиепископом Екатеринославским и Херсонес-Таврическим²⁰⁵.

В своем учебнике он отмечал следующее: «похваляя государей живых, надлежит остерегаться: 1) чтобы им не приписать никаких свойств, или дел, которых или совсем нет в них, или противные им находятся, или которых они не любят; 2) не показываться излишне ласкательным, или до подлости раболепным, чего премногие писатели не наблюдают; но паче стараться наблюдать посредство между республиканскою вольностию и подданством раболепным»²⁰⁶.

Таким образом, еще одной важной темой для проповеди заключалась в отношении к императорской власти. Власть императрицы считалась священной, посланной от Бога. Екатерина II воспринималась как посланник на земле и должна была быть наставницей для своего народа.

В церковных проповедях большое место отводилось также теме морали и нравственности, как важнейшего критерия в жизни православного христианина.

В проповедях Платона Левшина нередко звучали напоминания о врожденных побуждениях человека, о совести и потребности в добродетели, что имело общие черты с одним из актуальных учений того времени - о естественном разуме. В зрелые годы митрополит спрашивал выпускников: «вы ведь прошли все школы; Христову то школу прошли ли?»²⁰⁷

В рабочем кабинете Платона стены были увешаны тезисами схоластических диспутов, имевших место в Академии, с соответствующими посвящениями митрополиту. Но, в сущности, митрополит был далек от схоластики: «Платон искал смысл в естестве человека и бытия, как искала его вся эпоха Просвещения»²⁰⁸. Он обращался к духовенству с просьбой о том, чтобы проповедь была простой и доступной для слушателей. Митрополит писал отдельные письма, в одном из которых наставлял одного проповедника, чтобы он « от догматических мыслей подалее себя вел, чтобы не заблудиться, а более держаться нравоучения»²⁰⁹.

Известный публицист М. М. Щербатов полагал, что «нравы», то есть общественная мораль, утратили свою опору и выродились в эгоистическую погоню за удовольствиями – в «сластолюбие». В проповедях митрополита Платона «сластолюбие», упомянутое в памфлете «О повреждении нравов», противопоставлялось «сладости» веры и добродетели. То есть, текст проповеди раскрывал специфику эпохи, прежде всего, своей манерой подачи и филологическими особенностями. Весь блеск светского мира, красота панорамы XVIII века в проповеди предстояла как «подобие театра» и декораций, как «зеркало», в котором можно было усмотреть истинную красоту и премудрость Создателя²¹⁰.

Переосмысление понятий о красоте, эстетических вкусов особенно было характерно для придворной проповеди Платона Левшина. Речь московского митрополита носила отпечаток придворного общества, но при этом она наполнялась христианским смыслом²¹¹.

Тема нравственности особенно получила свое развитие в церковной проповеди и письменных сочинениях епископа Тихона Задонского.

На страницах его текстов раскрывается его система взглядов, которую он называл «евангельской и христианской философией». Епископ Тихон представлял догматы веры в соотношении с нравственно-религиозными вопросами, обращаясь к действительности повседневной жизни²¹².

Первым письменным трудом святителя в Задонском монастыре было сочинение «Об истинном христианстве» (1770-1771 гг.), им было написано множество других сочинений ²¹³. Книга «Об истинном христианстве» была написана под тем же названием, что и у немецкого лютеранского теолога Иоганна Арндта (1555-1621), произведение которого хорошо знал и ценил святитель. Эта книга во второй половине XVIII века была популярна и в масонской среде²¹⁴.

Об Иоганне Арндте известно, что он, будучи пастором в Падеборне, был отстранен от должности за отказ исполнить распоряжение кальвинистского князя Иоганна Георга об упразднении священных изображений. Он был проповедником в церкви святого Мартина в Браунгшвейге и автором книги «Vom warehm Christentum». В его проповеди делался акцент на обновлении человека, связанном с покаянием и нравственным самосовершенствованием, на любви к Богу.

Об этом писал и Тихон Задонский: «многие, и беззаконно живя, право мудрствуют о вере, многие из них и проповедуют веру, но все таковые не имеют сердечной веры, которая человека обновляет, из злонравного в добронравного переменяет и истинным христианином делает»²¹⁵. Объектом полемики становились не только ложные истины, но и ложные христиане. Корень христианской жизни оба проповедника видели «страдательном» следовании Христу²¹⁶.

Проповедническая обращенность была одной из самых важных черт стиля произведений епископа Тихона²¹⁷. В некоторых его наставлениях встречалось обращение к просвещенной знати, которое можно было наблюдать у митрополита Платона. Тихон Задонский, затрагивая тему просвещения и учения, различал любознательность близкую к «любомудрию», и тщеславное отношение к знаниям²¹⁸. Не отвергая необходимость светского образования, Тихон Задонский духовное образование и умение жить по-христиански считал наиболее значимыми для общества. Об этом он писал в книге «Об истинном христианстве»: «иные стремятся знать, что делается в Америке, Африке, Азии и прочих дальних странах, а что близ себя и внутри себя, не хотят знать, - что с душою их делается…»²¹⁹

Таким образом, познание веры среди других знаний имело преобладающую ценность. При этом научные дисциплины могли способствовать углублению православной веры. В своих беседах о нравственности Тихон Задонский, подобно публицисту М. М. Щербатову, раскрывал пороки и привязанности своего времени, напоминая о бренности мира. На фоне открытости научным знаниям, просветительской мысли, по мнению епископа, важное место должно было отводиться «особому предназначению человека», которое выходило за рамки истории человечества.

Еще одна важная и дискуссионная тема, встречающаяся в проповедях и опубликованных во второй половине XVIII века книгах религиозного характера, касалась церковного раскола.

Эта проблема была важной составляющей публикаций митрополита санкт-петербургского и новгородского Гавриила (Петрова). Эта тема была поднята совместно с Платоном (Левшиным), который написал небольшую книгу, изданную в 1765 году под названием «Увещания во утверждение истины и в надежду действия любви евангельския». Книга была образцом для других наставлений²²⁰. В своей краткой истории Платон рассматривает церковный раскол как взгляды и действия, основанные на «одном невежестве и ревности к вере горячей, не по разуму», а отсюда следует вывод о решении этой проблемы современности путем раскрытия ошибочности самих этих убеждений и «увещания». Написав «Увещание», Платон становился одним из главных участников в формировании единоверия. В 1801 году в Москве была открыта первая единоверческая церковь²²¹.

Проблема раскола занимала важное место в просветительской деятельности новгородского и санкт-петербургского митрополита Гавриила (Петрова). Он особое внимание уделял характеру приходской жизни и ее организации в Новгородской епархии.

Преосвященным Гавриилом были разработаны особые инструкции для благочинных. В 1760-е годы Новгородской духовной консисторией было объявлено о проверке знаний будущих священнослужителей и церковнослужителей в чтении и пении²²², а также о чтении проповедей в церквях в воскресные и другие праздничные дни²²³. Священнослужителям, плохо разбирающимся в Священном Писании, с 1777 года предоставлялся полугодовой срок для его изучения²²⁴.

В помощь приходскому духовенству Синодом по приказу Екатерины II и под руководством Гавриила (Петрова) было составлено и издано его «Собрание разных поучений на все воскресные и праздничные дни»²²⁵. Известны также его «Церковные поучения», «Краткие поучения на каждый день года» и толкования на апостольские послания²²⁶.

В 1775 году, согласно указу Новгородской духовной консистории, приходскому духовенству в обязательном порядке предусматривалось изучение Закона Божия²²⁷. В 1777 году священникам, «плохо разбирающимся в Священном Писании», необходимо было пройти полугодовое обучение²²⁸.

По каждому приходу, согласно указу Новгородской духовной консистории, рассылался катехизис, «со взятием письменных обязательств со священнослужителей выучить его наизусть»²²⁹. Это были важные шаги в области базовой подготовки приходского духовенства, а именно, знаний библейского текста и церковной традиции.

Относительно характера формирования религиозного просвещения в России нужно сделать вывод о том, что на эту область особое влияние оказала деятельность епископов Тихона Задонского, Гавриила (Петрова) и Платона (Левшина).

Формированию церковной проповеди во многом способствовали духовное образование проповедника, пастырская практика, личный опыт веры. Просветительская деятельность духовенства выражалась через его образ жизни и участие в общественных мероприятиях и организациях, научных обществах.

Один из важнейших вопросов, затронутых в проповедях, заключался в разумном обосновании веры. Сохраняя традиционные основы религии, важно было передать вероучение доступно для разных слоев общества, не отделяясь от вопросов повседневности.

Особое место в церковной проповеди занимала проблема морали и нравственности, иерархии ценностных категорий. На первый план выходили не отвлеченные схоластические рассуждения, а психологические, нравственные.

Содержательная линия придворной проповеди затрагивала предназначение государственной власти, которая считалась священной, посланной свыше. Но, в то же время, делалась важная оговорка: не допустить крайностей и не обожествлять ее.

В проповедях и наставлениях рассматривалась проблема ложного христианства, и она тесно соприкасалась с темой суеверий и других форм проявления народного христианства. Затрагивалась проблема полемического характера - церковного раскола. Его распространение в 1770-80 годы показывало, насколько было необходимо в каждом православном приходе создавать основу для правильного и более глубокого понимания своего вероучения. Это направление выразилось в новой содержательной линии духовного образования, а также в развитии издательской деятельности, в распространении духовной литературы по отдельным приходам.

Отсюда вытекала еще одна актуальная тема проповеди второй половины XVIII века - о служении в церкви приходского духовенства, которое должно было стать примером для своей паствы.