Заключение. Основные выводы Основные выводы, касающиеся объекта исследования

1. О «старообрядческих общинах» в России нельзя говорить как о некотором едином социальном объекте, обладающем внутренней однородностью и общими социальными характеристиками для всех общин. Городские общины сильно отличаются от сельских, а те в свою очередь от «хуторских» или «скитовских» (сельские общины закрытого типа в отдаленных местах). Практика самоуправления разительно отличается в общинах разного толка (согласия), прежде всего, налицо отличия поповских и беспоповских общин. В этих условиях любые обобщения по поводу «самоуправления в старообрядческих общинах вообще» грешат условностью и должны сопровождаться обязательным описанием конкретного изучаемого объекта (конкретных общин с их спецификой), на базе которого сформированы соответствующие выводы. Приводимые в настоящем отчете выводы сделаны на базе экспресс-исследования старообрядческих общин разных согласий, существующих в довольно открытых и социально развитых сельских поселениях Алтая и Урала (исключение – г. Верещагино) с соответствующими ограничениями на распространение этих выводов на общины другого типа.

2. Само понятие «община» оказалось довольно размытым и зачастую не обладающим четкими критериями отнесения того или иного индивида к «членам общины» (или выведения его за пределы данного сообщества). Существует большая разница в толковании общины поповцами и беспоповцами. Вполне допустимы три подхода к идентификации индивида как члена общины: 1) формальная регистрация, когда членство в общине определяется на основе формального включения в реестр членов общины, в обязательном порядке, ведущемся для формально зарегистрированных религиозных общин; 2) идентификация через внешнее признание, когда индивид считается членом общины на основании того, что таковым его признает либо актив общины (председатель общины, уставщик, наставник для беспоповцев, священник и т.п.) либо вообще внешнее окружение, 3) самоидентификация, когда индивид сам причисляет себя к общине на основе личного ощущения принадлежности к ней. Все три способа имеют распространение, и ясно, что они дают разные результаты. Формальное членство не всегда сопровождается внешним признанием, внешнее признание необязательно согласуется с самоидентификацией, самоидентификация индивида себя как члена общины не всегда подтверждается формальной регистрацией. Следует также заметить, что для некоторых староверческих согласий всякая госрегистрация общины практически невозможна (в том смысле, что на нее налагается общинный запрет).

3. Таким образом, границы общин весьма размыты, и зачастую невозможно даже точно сказать, каков численный состав общины в конкретном селении. Безусловно, можно выделить ядро общины (индивиды, обладающие всеми перечисленными выше тремя признаками, хотя для беспоповцев более важную роль играет соблюдение формальной процедуры, а уже потом внешнее признание), но периферия порой в разы превышает по численности ядро и не имеет четких границ. В селениях, которые входили в объект представляемого исследования, численность ядра общины составляла, как правило, от 10 до 20 человек (селяне, регулярно собирающиеся для совместной молитвы и признаваемые наставником или священником как члены общины), а в периферию (прихожане храмов/моленных домов по праздникам, с известной осторожностью считающие себя «староверами» и т.п.) входило до 70-80 человек в зависимости от величины населенного пункта.