Часть 3 «Демиург» привязана к третьей теме спецкурса «формирование концептуальной власти» и рекомендована к прочтению перед прослушиванием цикла лекций по теме.
Роберт Николаевич Иванов,
кандидат культурологи, доцент
Вместо введения
Главная и первостепенная беда всех писателей в том, что они отнимают жизнь сами у себя. Они смотрят на мир сразу миллионами пар глаз, словно пауки плетут паутину, расставляя сети прячущимся в тумане действительности сюжетам. Если «влюблённый» писатель способен трезво и живо говорить и писать о своих чувствах, то любовь его подобна раздетой Венере на приёме у гинеколога: в ней нет ничего тайного, запретного, неотрефлексированного. Это суть плата Манновскому чёрту (лит. 8, 9, 10) за полученные особые привилегии в теме социального конструирования реальности.
Все вы задумывались хоть раз о том, почему это гениальные произведения, иногда коренным образом переменяя нашу собственную жизнь, оставляют тьму вопросов, отбирая у нас ответы даже там, где они раньше были? Каждому из вас очевидно, что процесс обучения не связан так непосредственно с чтением. Вы можете прочитать хоть всего Достоевского и не приобрести ни грамма спасительной морали.
Также, каждому из обращающихся к данному курсу должно быть очевидно и отсутствие всякого смысла жизни, находящегося вне жизни или над жизнью. Мы рассматриваем человеческое существо как биосоциокультурное1 (лит. 15, 24), что приводит к определённым фундаментальным выводам. Жизнь развивается ради самой себя. Всё поведение живой материи сводится к её продолжению в измерениях Вселенной. Законы человеческого сообщества, пусть даже на самой высокой стадии развития сводятся к сексу, еде и доминированию по горизонтали и любви и борьбе по вертикали. Таким образом, мы возвращаемся к некоей «нейтральности» жизни, её давно описанной диалектике: во имя качественного роста ставится под удар количественный рост. Все изменения Вселенной, чем более сложны, тем более концентрированы в пространственных измерениях. Качественный скачёк человечества в целом нами даже не будет рассматриваться, поскольку едва ли это имеет практический смысл в нашей теме.
Реально мы видим другое: постоянную реализацию тысячелетних программ в неизменном виде. Вы можете изобрести самолет, чтобы уподобиться птицам и ангелам, вы можете сказать, что дали человеку крылья, но он снарядит ваш самолёт бомбами и полетит убивать. Все, пусть даже самые космополитические воззрения мира по существу национальны, глубже – народны и даже узко территориально зависимы. Есть сильные народы, есть слабые. И всё2. Маленький пример: многие советские люди оставили на всю жизнь представление о китайцах, как о людях, едящих жуков и траву, при этом бесконечно и нелепо трудящихся над отливанием чего-нибудь типа домашней стали. Почему так? Потому что это представление людей, родившихся в сильном СССР. Оба наших государства переживали периоды доходящего до каннибализма голода (когда даже семья ела одного из детей, чтобы остальные выжили), периоды неумных правительственных приказов и тяжелейших испытаний. Разница лишь в том, что Китаю потребовалось больше времени, чтобы заслужить право забыть это.
Из положений о силе и слабости, гибели и выживании появляется и ещё одна бинарная оппозиция: свой – чужой. Оппозиция, описывающая все межкультурные взаимодействия. Разница культур, в самом деле, различима только при межкультурной коммуникации, когда сформированные в веках понятия о силе и слабости контактирующих культур, а также давление среды (на чьей территории происходит коммуникация) приводят в действие механизм «свой – чужой», принуждая нас к построению иерархии ценностей, всегда отличной от другой культуры.
То есть, что мы должны усвоить для работы с данной темой? Обыватель, участвуя в межкультурной коммуникации, неминуемо поддастся властвующей над ним, унаследованной из царства зверей оппозиции «свой – чужой». Мы же, дабы стать истинными хозяевами положения, усвоим, что НЕ ВОЙНЫ ПРОИСХОДЯТ ОТ МЕЖКУЛЬТУРНЫХ РАЗЛИЧИЙ, НО МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ ПРОИСХОДЯТ ОТ ОБОЮДНОГО ЖЕЛАНИЯ ВОЙНЫ. Желание войны же происходит из ещё первобытного страха.
Таким образом, мы видим перед собой, в большинстве случаев, просто обезьян, вооружившихся патриотическими и гуманистическими лозунгами. И опасно пытаться «исправить» их. Ведь их разговоры о всемирном единении ещё более нелепы: большинство современных людей готовы быть космополитами только в таком варианте, где их ночами мастерски ублажают филлипинки и китаянки, а утро они проводят, кушая русскую икру, попивая мартини и читая «New-York Times», пока негр стрижёт им ногти на ногах. Чуть только в этой космополитической идиллии появляется трещина, – и всякая мысль о всемирном единении пропадает.
Итак, мы рассматриваем честно и без страха особенности социального конструирования реальности для того, чтобы узнать правду, которая нас освободит и для того, чтобы взять в собственные руки бразды правления собственными жизнями. А также и жизнями других, ибо, как мы усвоили из предыдущей части – осознанная жизнь заключает в себе власть распоряжаться неосознанными жизнями и по своему усмотрению расходовать их время и силы. Понимая, что внешние перемены общественной жизни прикрывают собой неизменность тысячелетних глубинных, «застоявшихся» образцов, из века в век воспроизводящих и грубые ошибки, мы начинаем хотеть настоящего жизненного опыта, способного по-настоящему нас чему-то научить.
Чтобы жизнь приносила опыт, она должна быть направлена по пути к избавлению от совершения ошибок.
В данной работе мы будем постепенно приходить к понятию «Демиург» и его роли в нашей теме. Отдельные разделы, будет казаться, не вполне связаны между собой и представляют данные различных наук и времён, однако они являются необходимыми для адекватного понимания темы.