Нейроны
Человеческий мозг – это сеть примерно ста миллиардов нейронов. Различные ощущения формируют нервные связи, воспроизводящие различные эмоции. В зависимости от стимуляции нейронов, одни связи становятся прочнее и эффективнее, а другие слабеют. Это называется «нейропластичность». Тот, кто обучается музыке, создаёт более сильные связи между полушариями мозга, чтобы развивать музыкальное творчество. Через обучение можно развить практически любой талант или навык. Станислав Минаков, выпускник 2012 года, считал себя очень отстающим по математике и не справлялся даже с простейшими задачами. Однако упорная ежедневная тренировка математических способностей, в конце концов, сделала Станислава известным в этом кругу и дала репутацию «человеческого калькулятора», способного в уме производить сложнейшие вычисления.
Рациональность и эмоциональная устойчивость работают точно также. Нервные связи можно укрепить. Когда вы чем-либо занимаетесь, вы физически меняете свой мозг, чтобы достигать лучших результатов. Так как это главный и основной механизм мозга, самосознание может значительно обогатить нас, наш жизненный опыт.
Особые нейроны и нейромедиаторы, такие как норэпинефрин, запускают защитные механизмы, когда мы чувствуем, что наши мысли необходимо защитить от опасностей «извне». Если наше мнение не совпадает с мнением собеседника в диалоге, в наш мозг поступают те же вещества, что обеспечивают наше выживание в опасных для жизни ситуациях. В этом защитном состоянии более примитивная часть мозга вмешивается в рациональное мышление и лимбическая система может блокировать нашу рабочую память, физически вызывая ограниченность мышления. Это можно видеть при запугивании или игре в покер, или когда кто-то проявляет упрямство в споре. Какой бы ценной ни была поступающая извне идея, в таком состоянии мозг физически не способен её обработать. На нейронном уровне он воспринимает её как угрозу, даже если это безобидные мнения или факты, с которыми мы в ином случае могли бы согласиться.
Но когда мы выражаем себя и наши взгляды ценятся, уровень защитных веществ в мозгу снижается, и передача дофамина активирует «нейроны поощрения», в результате чего мы ощущаем свою силу и уверенность. Наши убеждения существенно влияют на химию нашего тела. Именно на этом основан эффект плацебо. Самооценка и уверенность в себе связаны с нейромедиатором серотонином. Сильная его нехватка приводит к депрессии, девиантному и саморазрушительному поведению и даже суициду. Когда общество нас ценит и принимает наши идеи и взгляды, уровень дофамина и серотонина в мозгу повышается, что позволяет нам избавиться от эмоциональной фиксации и повысить уровень самосознания.
Социальная психология часто обращается к базовой потребности человека найти своё место и называет это «нормативное социальное влияние» (ист. 2, 15). По мере взросления наш моральный и этический «компас» почти полностью формируется внешней средой, благодаря чему наши действия зачастую зависят от того, как нас оценивает общество. Но новые данные в области нейрологии дают нам более чёткое понимание культуры и индивидуальности.
Новые нейрологические исследования подтвердили существование эмпатических зеркальных нейронов. Когда мы испытываем определённые эмоции или совершаем действия, срабатывают определённые нейроны. Но когда мы видим, как это делает кто-то другой или представляем себе действие, срабатывают многие из тех же нейронов, словно мы делаем это сами. Эти эмпатические нейроны связывают нас с другими людьми и позволяют чувствовать то, что другие чувствуют. Так как эти же нейроны отвечают за наше воображение, мы получаем от них эмоциональную отдачу, так же, как от другого человека. Эта система даёт нам возможность самоанализа с одной стороны, и приводит к риску неверного восприятия действительности с другой. Люди часто сталкиваются с тем, что их партнёры вдруг совершенно перестают их понимать или выражают, казалось бы, несвойственные им реакции. Зачастую это означает лишь то, что в порыве длительно оторванного от социальной действительности мыслительного анализа человек пришёл к состоянию, когда адекватный эмоциональный отклик в нём вызывают образы собеседников, придуманные им самим. А несоотвтествие желаемого образа и действительного вызывает когнитивный диссонанс, приводит к конфликту.
Зеркальные нейроны не делают различий между собой и другими, поэтому мы так зависим от оценки окружающих. Мы всё время подвержены двойственности восприятия, как мы видим себя и как нас видят другие. Это может мешать нашей индивидуальности и самооценке. Снимки мозга показывают, что мы испытываем эти отрицательные эмоции ещё до того как их осознаём. Но когда мы обладаем самосознанием, мы можем преодолеть неправильные эмоции, потому что мы можем контролировать свои мысли, которые их вызывают. Это нейрохимическое следствие ослабевания воспоминаний и их восстановления через синтез белка.
Самоанализ сильно влияет на то, как работает мозг. Он активизирует неокортикальные области саморегуляции, которые позволяют нам чётко контролировать собственные чувства. Всякий раз как мы это делаем, наша рациональность и эмоциональная стабильность усиливаются.
Без самоконтроля большинство наших мыслей и действий импульсивны, и то, что мы реагируем случайно и не делаем сознательного выбора, инстинктивно раздражает нас. Чтобы устранить это, мозг стремится оправдать наше поведение и физически переписывает воспоминания через реконсолидацию памяти, заставляя нас верить, что мы контролировали свои действия. Это называется «ретроспективная рационализация», которая оставляет большинство наших отрицательных эмоций нерешёнными и они могут вспыхнуть в любое время. Они питают внутренний дискомфорт, в то время как мозг продолжает оправдывать наше иррациональное поведение.
Всё это сложное и почти шизофреническое поведение подсознания есть результат работы обширных параллельно распределённых систем в нашем мозге. Сознание не имеет определённого центра, а видимое единство – следствие того, что каждая конкретная цепь активизируется и проявляет себя в конкретный момент времени. Наш опыт постоянно меняет наши нервные связи, физически меняя параллельную систему нашего сознания. Прямое вмешательство в это может иметь сюрреалистические эффекты, что поднимает вопрос о том, что такое сознание и где оно расположено.
Если левое полушарие мозга отделить от правого (как в случае с реальными пациентами, перенёсшими разделение мозга), вы сохраните способность говорить и думать с помощью левого полушария, в то время как познавательные способности правого полушария будут сильно ограничены. Левое полушарие не будет страдать от отсутствия правого, хотя это серьёзно изменит ваше восприятие. Например, вы не сможете описать правую сторону чьего-либо лица, хотя вы и не заметите этого, не увидите в этом проблему, не поймете, что что-то изменилось. Так как это затрагивает не только ваше восприятие реального мира, но и ваши мысленные образы, это не просто проблема восприятия, но фундаментальное изменение сознания.
Каждый нейрон имеет электрическое напряжение, которое меняется, когда ионы проникают в клетку или покидают её. Когда напряжение достигает определённого уровня, нейрон посылает сигнал в другие клетки, где процесс повторяется. Когда многие нейроны испускают сигнал одновременно, мы можем измерить это в виде волны. Мозговые волны отвечают практически за всё, что происходит в нашем мозгу, включая память, внимание и даже интеллект. Колебания различной частоты классифицируются как альфа, бета и гамма волны. Каждый тип волн связан с различными задачами.
Волны позволяют клеткам мозга настроиться на частоту, соответствующую задаче, игнорируя посторонние сигналы, также как радиоприёмник настраивается на волну радиостанции. Передача информации между нейронами становится оптимальной, когда их деятельность синхронизирована, вот почему мы испытываем когнитивный диссонанс – раздражение, вызванное двумя несовместимыми идеями.
Воля – это стремление уменьшит диссонанс между каждой из активных нейронных цепей. Эволюция может рассматриваться как такой же процесс, где природа пытается адаптироваться, то есть резонировать с окружающей средой, так как она развивалась до уровня, где обрела самосознание и начала задумываться о собственном существовании. Когда человек сталкивается с парадоксом движения и мыслью, что существование бессмысленно, происходит когнитивный диссонанс. Поэтому многие люди в такие моменты обращаются к проблемам духовности и религии, полностью отвергая при этом науку, которая не способна дать ответы на экзистенциальные вопросы: «кто я?» и «зачем я?».
Левое полушарие во многом отвечает за создание стройной системы убеждений, что поддерживает чувство непрерывности нашей жизни. Новый опыт сравнивается с существующей системой убеждений и, если не вписывается в неё, то просто отвергается. Балансом выступает правое полушарие мозга, играющее противоположную роль. В то время как левое полушарие постоянно стремится к сохранению модели, правое непрерывно подвергает сомнению статус-кво. Если расхождения слишком велики, правое полушарие заставляет пересмотреть наше мировоззрение. Но если наши убеждения слишком сильны, правое полушарие может не преодолеть нашего «отказа». Это может создать слишком большие сложности при отражении других.
Когда нервные связи, отвечающие за наши убеждения неразвиты или неактивны, наше сознание – единство всех активных цепей – заполняется деятельностью зеркальных нейронов. Также как когда мы голодны, наше сознание заполнено нейронными процессами, связанными с питанием. Это не результат центрального «Я», отдающего команды различным областям мозга. Все части мозга могут быть активными и неактивными и взаимодействовать без центрального ядра.
Также как пиксели на экране могут сложиться в узнаваемый образ, группа нейронных взаимодействий может выразить себя как сознание. В любой момент мы представляем собой другой образ: когда мы отражаем других, когда мы голодны, когда мы читаем этот текст. Каждую секунду мы становимся другим человеком, проходя через разные состояния.
Когда мы смотрим на себя через зеркальные нейроны, мы создаём идею индивидуальности. Но когда мы делаем это с научным пониманием, мы видим нечто совершенно иное. Нейроны взаимодействия, создающие наше сознание, выходят далеко за пределы наших нейронов. Мы – результат электрохимических взаимодействий между полушариями мозга и нашими чувствами, связывающими наши нейроны с другими нейронами, находящимися в окружающей среде. Нет ничего внешнего. Это не гипотетическая философия, это основное свойство зеркальных нейронов, которое позволяет нам понять самих себя через других. Считать эту нейронную деятельность своей собственной, исключая окружение, было бы неправильно.
Эволюции также отражает наши стороны сверхорганизма, где наше выживание, как приматов, зависело от коллективных способностей. Со временем развились неокортикальные области, позволяющие менять инстинкты и подавлять гедонистические импульсы ради блага группы. Наши гены стали развивать взаимное социальное поведение в структурах сверхорганизма, тем самым отказавшись от идеи «выживания сильнейшего».
Мозг действует наиболее эффективно, когда нет диссонанса между продвинутыми областями мозга и более старыми и примитивными. То, что мы называем «эгоистичными наклонностями» – лишь ограниченное толкование эгоистичного поведения, когда характеристики человека воспринимаются через неверную парадигму индивидуальности, вместо научного взгляда на то, кто мы есть – мгновенный вечно меняющийся образ единого целого, не имеющего центра.
Психологическим следствием этой системы убеждений является самосознание без привязки к мнимому «Я», что приводит к повышению ясности ума, общественной сознательности, самоконтроля и того, что часто называется «быть здесь и сейчас». Бытует мнение, что нам необходима история, хронологический взгляд на нашу жизнь, чтобы формировать моральные ценности.
Но наше современное понимание эмпатической и социальной природы мозга показывает, что чисто научный взгляд, без привязки к индивидуальности и «истории», даёт гораздо более точную, конструктивную этичную систему понятий, чем наши разрозненные ценности. Это логично, потому что наша обычная склонность определять себя как воображаемую индивидуальную константу толкает мозг к когнитивным расстройствам, таким, как навязчивые стереотипы и потребность возлагать ожидания.
Стремление классифицировать лежит в основе всех наших форм взаимодействия. Но классифицируя эго как внутреннее, а среду – как внешнее, мы ограничиваем собственные нейрохимические процессы и испытываем мнимое чувство разобщённости.
Личностный рост и его побочные эффекты, такие как счастье и удовлетворение, стимулируются, когда мы не подвержены стереотипам в нашем взаимодействии.
Мы можем иметь различные взгляды и не соглашаться друг с другом, но взаимодействия, которые принимают нас такими, как есть, без осуждения, становятся нейропсихологическими катализаторами, которые стимулируют мозг принимать других и принимать рационально доказуемые системы убеждений без когнитивного диссонанса.
Стимуляция этой нейронной деятельности и взаимодействия освобождает от нужды в отвлекающих факторах и развлечениях и создаёт циклы конструктивного поведения в нашей среде. Социологи обнаружили, что такие явления, как курение и переедание, эмоции и идеи распространяются в обществе так же, как передаются электрические сигналы нейронов, когда их деятельность синхронизирована.
Мы – глобальная сеть нейрохимических реакций. Саморазвивающийся цикл оценки и признания, поддерживаемый ежедневными решениями – это цепная реакция, которая в конечном итоге определяет нашу коллективную способность преодолеть мнимые разногласия и взглянуть на жизнь в её вселенской структуре.