4. Оппозиция провинции и города

Не последним по важности, но явно самым проработанным Гончаровым конфликтом является оппозиция провинции и города в «Обыкновенной истории».

Уловил это противопоставление, например, гончарововед О.Г. Постнов: «“— Василий! — сказал он. — Когда придет мой племянник, то не отказывай“. Адуев-младший превращается из “чужого“, постороннего “господина“ в “своего“, родного “племянника“, и тем самым полюса жизни получают возможность соприкосновения. В первой главе при помощи отражения в сознании Адуева-племянника всех сторон деревенской жизни и деревенских лиц складывается его образ; во второй точно так же очерчивается и противоположный ему образ дядюшки. Теперь оба главных персонажа “готовы“ и могут быть сведены друг с другом.» [17, c. 132]

Но если деревенские и городские взгляды на любовь и дружбу мы увидели в лице Александра и Петра Ивановича, то отношение к другим сторонам жизни показывают многочисленные второстепенные персонажи, которым Гончаров посвящает небольшие эпизоды, по которым читатель может судить об их жизненных позициях. Но, как и в случае с другими конфликтами, эта оппозиция тоже оказывается не совсем простой. Благодаря анализу романа, я понял, что деревенское присуще и городским жителям, а горожане оказываются менее интеллектуальны, чем обычный деревенский люд.

И самое яркое противопоставление Гончаров представляет читателю уже чуть ли не в самом начале романа, в первой и второй главах. А стоило героям только оказаться у окна или балкона. Вот как описывает писатель деревенский окружающий мир: «С балкона в комнату пахнуло свежестью. От дома на далёкое пространство раскидывался сад из старых лип <…> Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро, облитое к одной стороне золотыми лучами утреннего солнца и гладкое, как зеркало» [5, c. 10], — тем самым показывая, что духовный мир — это главное для жителей деревни, которые умеют восторгаться подобным пейзажем и ценить красоту — не только природную, но и человеческую, — которая находится перед глазами.

А в следующей главе мы узнаём про пейзаж городской: «Комната превесёленькая, — начал Пётр Иваныч, — окнами немного в стену приходится» [5, c. 31], — смех — да и только. В городе родная обитель человека превращается в саркофаг, из которого вампир выбирается для поиска жертвы, а в другую половину дня спит или наблюдает лишь окружающую его темноту из каменных стенок. Так и у Гончарова: петербуржцы выполняют роль энергетических вампиров, которым жизненно необходимы силы для выполнения однообразной работы в составе бюрократической машине, но после работы этих сил найти негде, ведь пейзажа нет, значит, нет и контакта с природой. Остаётся лишь питаться энергией друг друга, подпитывая ещё и собственные пороки. И в кого затем эти люди превращаются! «На улицах как будто этакие и не встречаются и не выходят на божий свет: тут, кажется, они родились, выросли, срослись с своими местами, тут и умрут.» [5, c. 53]

Если Анна Павловна устанавливает отношения через гостинцы с вареньецем и первоклассным полотном, то в городе они, отношения, зависят исключительно от денег: «Держи карман! Я его знаю: за ним пропадает моих 100 рублей <…> Ты скажи ему, что я прошу его вспомнить мой должок — отстанет! А к столоначальнику не ходи. Он картёжник. Посадит тебя с двумя такими же молодцами, как сам, а те стакнутся и оставят без гроша» [5, c. 55]; «Не брать денег, когда дают! — сказал Пётр Иваныч, пряча бумажник. — Это непостижимо!» [5, c. 139]

Для особой яркости конфликта, не только Гончаров противопоставляет город и деревню, но и его персонаж — всё тот же Евсей. Его уста подчёркивают то, что кажется провинциалу диким в жизни горожан и что не хочет укореняться в его голове. Но в этом нет ничего необычного, ведь деревня — это мир устоявшегося порядка, который не меняется веками. Александру повезло, что он был ещё совсем молодой, потому пережить конфликт нравов ему было относительно легко, но стоит вспомнить, сколько предрассудков засело в пожилой Анне Павловне — становится страшно за её гипотетическую жизнь в условном Петербурге. Удивительно ещё и то, что матушка Александра как раз таки терпеть не может ложных верований, о чём она заявляет в письме к Петру Ивановичу, но при этом просит его прислать книгу «о Предрассудках, соч. г-на Пузины» [5, c. 28], в которых только о них и рассказывается, например, о ходячих мертвецах³.

Но с другой стороны — не может же всё быть так плохо, каким-то образом петербуржцы должны снимать напряжение. Но, к сожалению, и тут их приёмы не идут ни в какое сравнение с деревенскими привычками: Пётр Иванович предлагает Александру рассеяться, съездив… «на завод» [5, c. 126], а Поспелов не может уделить другу Александру достаточно времени, так как для начала нужно бы закончить партию в карты, которые для местных жителей как вечные недуг.

Конфликт деревни и города выражается и в других вещах. Пусть в провинции живут прошлым, но там люди необычайно чувствительны, а потому могут будто бы предсказывать будущее. В то время, когда горожане, живущие настоящим и идущие вперёд, на самом деле будущего не имеют. «Маменька сердцем чуяла отдалённое горе, — думал он [Александр], — <…> Сколько сокровищ открыл я в душе своей: куда они делись? Я пустил их в размен по свету, я отдал искренность сердца, первую заветную страсть — и что получил? Горькое разочарование, узнал, что всё обман, всё непрочно, что нельзя надеяться ни на себя, ни на других — и стал бояться и других и себя…» [5, c. 202] Гончаров подмечает, что лишь душа бессмертна и что губить её при смертном теле — это всё равно что обречь себя на хрупкость перед ударами судьбы.

Но, как пишет Александр в своём письме из деревни к Лизавете Петровне, «люди, мимоходом замечу, и здесь те же, как в Петербурге, только пожестче, погрубее, посмешнее» [5, c. 255]. И с Гончаровым сложно не согласиться: люди везде одинаковы, а его роман лишний раз доказывает, что всё в жизни не так просто, как кажется на первый взгляд. Потому и горожане в определённых ситуациях у него не совсем горожане, а даже скорее деревенщина, а провинциалы так же полны пороков, как и какой-нибудь Костяков из Петербурга.

Вот, к примеру, гребцы, помогавшие Александру переплыть реку, чтобы встретиться с любимой Наденькой. У этих гребцов тоже есть любимая: она одна на всех, любима навсегда и разжигает чувства как никакая другая женщина. Это — водка. «Живее! — сказал он. — Полтинник на водку» [5, c. 76], — ради неё они сделают всё, что угодно. Они делают всё, что угодно, чтобы оказаться поближе к источнику всех своих чувств. — как и любой другой человек, несущийся на крыльях любви ко второй половине или трудящийся не покладая рук ради своего собственного блага. Потому благодаря этим «гребцам» в городе ещё сохраняется часть русской деревни и капля русского духа.

Среди прогрессивных горожан хватает и алчных и эгоистичных личностей — и это даже не чиновники, а вновь простой люд, который лишний раз ищет, где бы поживиться. Или на ком. Так чуть не поступили Марфа и дворник, воспользовавшись горем Александра, расставшегося с Наденькой. Эти двое являют собой образец деревенщины (ведь дворник ещё и пьющий), чей нрав ещё и извратил город. Достаточно им в голову было прийти мысли о деньгах (с чем у таких людей может ещё ассоциироваться несчастье и плач?), они тут же «начали с фонариком шарить по полу во всех углах» [5, c. 111]. Лишь бы унизиться, но получить заветную награду.

Но и хорошо хватает в прогрессивном Петербурге. Особенно того, что касается супружеских дел. Пётр Иванович показывает, что традиционному укладу семье уже не место в нашем мире и два человека должны жить под эгидой свободы: «Предоставь ей свободу действий в её сфере, но пусть за каждым её движением, вздохом, поступком наблюдают твой проницательный ум, чтоб каждое мгновенное волнение, вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но не дремлющий глаз мужа. Учреди постоянный контроль без всякой тирании <…>» [5, c. 122].

А Александр в свою очередь ведает о своей внешне красивой мечте: «Я бы потребовал первенства в её сердце. Любимая женщина не должна замечать, видеть других мужчин, кроме меня; все они должны казаться ей невыносимы.» [5, c. 132] Но затем показывает свою деревенскую, будто бы крестьянскую, натуру перед Юлией, когда он чуть ли не готов её ударить, когда ревность к остальным не просто мужчинам, а людям, никак не претендующих на роль супруга бедной девушки, бьёт через край.

Деревня означает вольность и безграничность души, но хорошо ли это влияет на физическое состояние, на возможность так же вольно презентовать себя перед обществом? На том же противопоставлении Петра Ивановича и Александра видно, что не совсем: «Редко кто умел войти с такой непринуждённостью и достоинством в гостиную, как Пётр Иванович. <…> Человек крепкой и здоровой натуры, с самоуверенностью в глазах и манерах. <…> В Александре, напротив, все показывало слабое и нежное сложение, и изменчивое выражение лица, и какая-то лень или медленность и неровность движений <…>» [5, c. 166] Возможно, именно это отсутствие решительности и и показывание всех своих чувств и мыслей на лице и в движениях лежит в основе приверженности провинциалов к традиционности. В чертах Петра Ивановича видно явное нежелание пресмыкаться перед другими — и здесь особенно стоит отдать должное мастерству Гончарова, который видит будущее в разумных и практичных людях, готовых трудиться уже не только на благо других, но и одновременно на благо своё.

А чего стоят персонажи Антона Иваныча и Костякова! Казалось бы, это те два персонажа, на которых должна быть сосредоточена вся сатира. Но в случае с характерами Гончарова всё обстоит несколько сложнее: Антон Иваныч — из деревни, но в то же время вроде как знает и городские нравы. Но его хватает только на то, чтобы по достоинству оценить дороговизну товаров в Петербурге. В остальных делах он не просто вечный жид, но и вечная деревенщина.

По-другому составлен характер Костякова: он пропитан пороками города, но, чтобы сделать персонажа нейтральным, Гончаров противопоставляет его Антону Иванычу и добавляет ему некую душевность: он, например, знает пользу бани, рыбалки, научил Александра «варит селянку и рубцы» [5, c. 204].

В итоге, никто не остаётся обделённым в произведении Гончарова «Обыкновенная история». Каждого персонажа он наделит характерной чертой и вложит в его уста яркую реплику, но он сделает это в той мере, чтобы каждый человек у него оставался, как уже было сказано, нейтральным. То есть не был бы ни хорошим, ни плохим, а чтобы был именно человеком: чувствующим, огорчающимся, влюбляющимся, радующимся и просто живущим.