Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Rossia_1_chast.doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
2 Мб
Скачать
☆

Ведущие российские учебные заведения для глухих (по состоянию на 1902 г.)

Наименование

заведения

Число

учащихся

Число

педа­

гогов

Число клас­сов и отде­лений

Годовой бюджет (в р.)

Апександро-Мариинское (С.-Петербург) училище ВУИМ

140

34

15

118 000

Варшавский институт глухонемых и слепых (Министерство народ­ного образования)

223

46

21

72 000

Арнольдо-Третьяковское училище (Москва)

175

42

25

73 500

Дабы осознать дистанцию между старейшими училищами и прочими, достаточно сравнить численность воспитанников и педа­гогов столичных школ с показателями заведений, следующих за ними. Новочеркасская школа в отчетный год имела 62 ученика и 5 педагогов, казанская — 61 ученика и 6 педагогов, их годовые бюджеты соответственно равнялись 7000 р. и 2200 р. Мы созна­тельно сопоставляем бюджеты, так как качество обучения в значи­тельной мере зависело от объемов финансирования, а оно, в свою очередь, измерялось щедростью учредителей и попечителей. Ины­ми словами, глухие дети, проживающие в разных территориях Российской империи, не могли надеяться (тем более претендо­вать) на равные условия обучения и содержания. Тем не менее очевидна динамика процесса развития сети специальных учрежде­ний, которые в известной мере управлялись и координировались Попечительством государыни императрицы Марии Федоровны о глухонемых.

Есть все основания полагать, что со временем Россия неминуе­мо пошла бы по европейскому пути создания государственных специальных учебных заведений. Число региональных отделений попечительства стремительно росло, ширились ряды состоящих в них активных членов, жертвователей на дело обучения неслыша­щих, появлялись школы нового типа, отвечающие духу либераль­ных реформ. Особого внимания заслуживает Мариинская Алек­сандровская школа-хутор (1903).

Оригинальная модель учебного заведения «школа-хутор» воз­никла вблизи города Александровска Екатеринославской губер­нии благодаря энергии и душевной щедрости небольшой группы подвижников. Школа-хутор (сегодня она определялась бы как учебно-производственный комплекс) занимала 11 гектаров пода­ренной и 40 гектаров арендуемой земли, где разместились учеб­ный, спальный и медицинский корпуса, церковь, хозяйственный блок с пекарней, баней и прачечной. Школа обустроила большое учебно-подсобное хозяйство, куда входили сады, огороды с парни­ками, пасека, молочная и свиная фермы, опытные поля и даже сельскохозяйственная метеорологическая станция, а кроме того, мастерские для обучения столярному, токарному, переплетному делу, вязанию и рукоделию.

Отчет учителя А. А. Мальцева о состоянии сельского хозяйства читается как гимн свободному фермерству, опирающемуся на агро­номическую науку. За сезон воспитанники-хуторяне под руководст­вом педагогов собирали со своих земель около 10 т озимой и 8,5 т яровой пшеницы, 1,5 т ячменя, выращивали арбузы, дыни, баклажа­ны, огурцы, капусту, зелень, обеспечивая себя и персонал хлебом, овощами и фруктами полностью. Имела школа и теплицу-оранже­рею, что позволило организовать цветоводство, выращивать на продажу розы. Рациональное землепользование осуществлялось с помощью Харьковского агрономического бюро, с которым школа заключила договор. Для обработки земли, сбора урожая хуторяне располагали самым современным инвентарем и достаточным тех­ническим парком.

Хозяйство держало много скота и птицы, до сотни свиней, 12 лошадей, столько же коров, обеспечивая себя полностью моло­ком и мясом. Ферма постоянно пополнялась животными элитных пород (коровы голландской и симментальской породы, свиньи йорк­ширской породы, плимутрокские и итальянские куры), вызывая зависть и интерес у местных жителей.

Со временем в целях экономии средств на ремонт одежды и обуви, а также ради обучения воспитанников ремеслу школа при­гласила профильных мастеров и придала им в помощь учащихся.

В 1908 г. усилиями регионального отдела попечительства, при активной поддержке уездного земства, училище получило неболь­шой участок земли на побережье Черного моря в Евпатории и орга­низовало там школу-санаторий на 30 мест.

Благодаря энергии, разумному ведению хозяйства, коммерческой жилке администрации и пожертвованиям жителей губернии за 5 лет школа увеличила свой капитал с 300 р. (1903) до 186 000 р. в Алексан­дровском и 173 000 р. в Евпаторийском отделениях (1908).

Активность и целеустремленность Александровского отдела попечительства и коллектива учебного комплекса вызывают вос­хищение, тем более что рождение и становление школы пришлись на драматический отрезок времени в отечественной истории. «В 1904 г. началась война с Японией, в 1905 г. пронеслись широ­кой волной народные волнения с забастовками и еврейскими по­громами, каковые бедствия, естественно, прежде всего самым пагубным образом отразились на благосостоянии всех благотвори­тельных учреждений вообще. <...> В особенности тяжелым годом явился 1906 г. <...> Школа в Александровске была временно с июня по 15 сентября закрыта, деятельность отдела приостанов­лена, и мало было вероятия на возрождение этого симпатичнейшего учреждения. Причиной явились последствия 1905 г.», — отмечено в отчете отделения, представленного в попечительство в 1908 г.

ВУИМ почти не помогал школе-хутору. Первоначально выде­лив пятитысячный кредит под процент, Попечительство пообеща­ло школе 80 000 р., но слово не сдержало. Пытаясь выбиться из долгов, отдел устраивал лотереи, распродажи, обращался за по­мощью к населению.

Заметим, рабочие Екатеринославской губернии обратились к собратьям с воззванием отчислить от своих заработков средства в пользу школы. Сумма отчислений составила 495 р.! Знакомство с финансовым отчетом (1907) позволяет понять, что школа-хутор выжила в трудные времена и продолжала крепнуть не только бла­годаря пожертвованиям, но и рачительному ведению хозяйства, грамотному использованию имеющейся недвижимости, земли, тех­ники, а также труду учащихся и педагогов.

Подведем некоторые итоги. Хронологическое сопоставление развития сети учебных заведений для глухих на Западе и в России окажется явно не в пользу последней. В 1907 г. в Российской им­перии действовало 61 заведение для глухонемых, в том числе 7 приютов. В 50 школах, училищах и 4 учреждениях смешанного типа (для призрения и обучения) насчитывалось чуть болёе 2200 учеников и примерно 350 педагогов.

Анализируя приведенные статические данные как реальный итог вековых (1806—1907) усилий соотечественников в деле орга­низации обучения глухих детей, доктор П. И. Якобий приходит к неутешительным выводам: «Положение дела образования глухо­немых продолжает оставаться очень печальным. 2200 учащихся и призреваемых составляют едва 6% по отношению к числу глухоне­мых школьного возраста». И правда, на фоне успехов за рубежом картина выглядела удручающей. К началу XX столетия ряд североевропейских стран (Нидерланды, Дания, Швеция, Норве­гия, Бельгия, Германия) сумел охватить школьным обучением бо­лее 85% глухих детей, проживающих на их территориях. На этом фоне российские 6% — показатель мизерный, казалось бы, не только у современника событий доктора П. И. Якобий, но и у нас, потом­ков, есть все основания для нелицеприятной критики пассивности властей. Вместе с тем картина выглядит неутешительной, если со­поставлять факты российской и западной жизни по хронологиче­скому принципу. Но стоит разместить те же факты на шкале перио­дизации, как мы увидим несколько иную картину. И упомянутые европейские страны, и Россия в конце XIX — начале XX в. пребывали в границах одного и того же третьего периода эволюции отноше­ния и соотносящегося с ним первого этапа строительства системы специального образования для глухих детей, однако проживали раз­ные его стадии. Страны Запада накануне Первой мировой войны уже завершали строительство национальных систем специального образования, тогда как Российская империя находилась в стадии активного созидания. Страна вошла в общеевропейский поток и не была в нем аутсайдером, если сопоставлять факты европейской и отечественной истории, соответствующие началу третьего периода эволюции. Более того, в России складывалась незнакомая Европе демократическая традиция в организации обучения глухих: ни пол ребенка, ни его сословная, религиозная или национальная принад­лежность не имели решающего значения при приеме в учебное за­ведение. Вынужденный опыт обрел черты традиции в конце XIX — начала XX в., возможно, потому, что уходила она своими корнями в исконные русские православные идеалы благочестия, жалости и сострадательного отношения к детям, обиженным судь­бой. То, что не допускалось при организации обучения здоровых де­тей, становится дозволенным и одобряемым в организации обуче­ния детей, страдающих не по своей воле.

При благополучном стечении исторических обстоя­тельств Россия эволюционным путем в относительно короткий срок, несомненно, смогла бы войти в число стран, задающих тон в деле обучения глухих, к тому были все предпосылки.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]