Абстрактное прошлое

Итак, перед нами абстрактное время, время без содержания. Единственное что имеется, это его структура, т.е. его измерения: прошлое, настоящее и будущее. Центр времени для обыденного сознания – это настоящее, понимаемое как момент «теперь». Для расхожего мнения важно, что настоящее мгновенно, важна его временная протяженность. Для времени как оно рассматривается здесь, в настоящем важна не его мгновенность, а его устойчивость. И собственно мгновенность настоящего обусловлена на самом деле его устойчивостью как структурой. Мы имеем в виду, что «теперь» фиксируется как мгновенное именно благодаря тому, что его возможно удерживать. Здесь пока неизвестно кто или что его удерживает. Но удержание происходит, и возможно далее выяснится что причиной тому само соотношение измерений времени, а значит не нечто субъективное, но само устройство времени таково, что позволяет нам удерживать события. С другой стороны, различные «теперь» сменяют друг друга, но структура, сквозь которую они проходят, остается, это настоящее, и оно есть один из идеальных моментов времени. Очевидно однако, что эта структура настоящего столь же реальна, сколь и идеальна. Точнее: ее идеальность вовсе не находится в противоречии с ее реальностью, потому что структура эта необходима для прохождения различных «теперь», но она не является этими мгновениями. Мы называем в данной работе измерения времени идеальными, имея в виду под этим то, что мы рассматриваем их как структуры, в которых протекают события. Идеальность так же значит здесь, что измерения времени рассмотрены в их соотношении друг с другом, поскольку в самих себе они содержат связь со своим другим. Они тем самым нетленны и не подвержены изменению в отличие от того, что протекает в них как содержание.

Итак, для начала у нас имеется некое настоящее, сквозь которое проходят какие-то моменты. Точнее это не настоящее, оно является настоящим лишь для обыденного сознания. Если мы присмотримся пристальней, то поймем, что никакого настоящего пока что нет. Точнее, пока что вовсе не понятно как это настоящее есть, пока это только слово. Иными словами, для абстрактного времени фигура настоящего пока что излишня и вот почему. Настоящее здесь это только приход и уход некоторых моментов. Что здесь приходит, это пока совершенно не важно, возможно не приходит ничего, важна сама структура этого прихода. И важно осознать, что время есть лишь при единстве того что приходит и что уходит. Приходит будущее, уходит прошлое. Точнее говоря, прошлое уже ушло, но в этом уходе оно сохраняется, иначе мы не могли бы знать, что оно ушло. С другой стороны, то, что ушло, есть то же самое, что пришло. И здесь дело даже не в том, что без фиксации, без сохранения уходящего, мы не могли бы вообще схватить какое-либо нечто как момент в настоящем. Нет. Это сохранение есть, очевидно, благодаря самому единству прихода и ухода. Без прихода не было бы самого момента, но и без ухода момент был бы уже не моментом, а чем-то совершенно неизвестным. Таким образом, оба действия – приход и уход – есть на самом деле один акт явления или бытия некоего момента времени. Но тут же сразу видна основа этого акта, а именно, это сохранение чего-то тождественного. Причем сохранение это осуществляется в прошлом. Но прошлое и будущее здесь едины, без прихода не было бы ухода. Т.е. прошлое – это не уничтожение. Если бы прошлое уничтожалось, то приход нового момента не расценивался бы как таковой, тем не менее, прошлое должно стать негативным, чтобы пришли новые моменты. Эта отрицательность в прошлом есть его слияние с будущим, через эту отрицательность обыденное сознание считает, что то, что ушло в прошлое, ранее было тем же самым, но в будущем, оно лишь изменило свое место во времени. Так как время здесь абстрактно, то будущее есть в единстве с прошлым. Допустим, будущее это ничто, но прошлое является точно таким же. Если будущее не станет прошлым, то не будет никакого прихода, а если прошлое будет уже не тем что пришло, то время вообще распадется на несогласованные прошлое и будущее. Тогда очевидно, прийти может только то, что тут же и станет прошлым. Здесь напрашивается вывод, который мы пока не можем обосновать: будущее выступает как бытие, а прошлое – как определенность; вместе они составляют бытие какой-то определенности. Будущее как бы сразу проскальзывает в прошлое, минуя настоящее. Но на самом деле настоящее оно не минует, просто сам этот акт перехода будущего в прошлое и есть настоящее. При этом будущее обязано наступить, иначе оно отделится от прошлого. На лицо единство прошлого и будущего, но это единство еще скрывает их истинное различие. Скрывает, поскольку на данной стадии сознание различает моменты времени по содержанию, при этом само время для него абстрактно, из-за этого нивелируется различие прошлого и будущего как структур. Поэтому данное сознание не может соединить время с тем содержанием, которое в нем протекает, поэтому это содержание и его последовательность для сознания случайно. Не имело бы смысла говорить об абстрактном времени, если бы само сознание не отделяло конкретные события от времени, в котором они протекают. Но объединить это абстрактное время с конкретностью происходящего сознание пока не может, ибо структура соотношения измерений времени для него еще скрыта.

Сохранение некоего настоящего можно обеспечить двояко: либо просто сохранять наступившее, либо если приходить будет то же самое, что уже было. Если приходит постоянно одно и тоже, то как отличить это действие от сохранения? Но на абстрактной стадии нет даже этого «того же самого». Пожалуй, пока что мы достигли единства прошлого и будущего относительно содержания. Но могут ли эти два акта быть одним и тем же и по своей структуре? Ведь приходящее никогда не может быть одновременно и уходящим? Или может уходящее есть само приходящее? Но тогда будущего вовсе нет, есть лишь некое сохранение в уходе. То, что уходит при этом и сохраняется, а сохраняется оно благодаря новому приходу самого себя, т.е. будущее здесь работает именно как воспоминание. Иначе говоря: наступление есть лишь возвращение чего-то к самому себе, но до этого возвращения нет самого возвращающегося. Эта структура единства прихода-ухода не явлена для сознания находящегося на абстрактной стадии времени, но это единство обеспечивает сохранение самого этого сознания как тождественного.

Попробуем разобраться с определениями прошлого и будущего. Будущее будет, оно наступит. А прошлое прошло, оно было. Затруднение в понимании диалектичности этих определений состоит в том, что над ними витает призрак линейного времени: различие ухода и наступления мы по привычке представляем в виде разнонаправленного вектора или же линии в одну сторону. С другой стороны, почему мы настаиваем именно на единстве прошлого и будущего, ведь в их различии и состоит их сущность? Нужно сказать, что мы не отрицаем различия, наоборот, мы его и ищем. Но исконное различие прошлого и будущего нужно еще обосновать, и не исключено, что их различие проистекает из их единства, из такого единства, которое будет более очевидным, чем единство бытия и ничто в гегелевской логике.

Так что же такое «будет» и «было»? Определения эти казались нам такими очевидными, пока мы не вопрошали о них. Будет то, чего не было. Прошлое это то, что было. Но чтобы знать, что будет то чего не было, мы должны по крайней мере знать то, что было, чтобы отличить то, что будет, от того, чего не было. Что же значит было? Было, значит ли уже нет? Но что значит это «уже»? Раз необходимо иметь ввиду это «уже», чтобы само будущее открылось нам как то, чего не было, значит что-то «уже» необходимо должно быть до прихода будущего. Это означает, прежде всего, что не будущее приносит то, что уже было, иначе само будущее не смогло бы быть опознано как приходящее или как новое. Может бытие и есть это «уже», то которое есть до всякого спрашивания и вопрошания? А поскольку «уже» должно быть до прихода будущего, то эти определения являются независимыми друг от друга по своему бытию, но и предполагающими друг друга по своему понятию. Очевидно, чтобы пришло некое будущее, должно быть место куда оно приходит, это значит что уже должно быть какое-то прошлое. Такое положение вещей и дает нам возможность рассматривать измерения времени сами по себе, прошлое как прошлое и будущее как будущее.

Может ответить на вопрос об «уже» и «будет» нам поможет вопрос о том, почему будет? Может ли это «будет» быть без того, что уже есть? Не провалится ли оно в пустоту при своем наступлении, да и будет ли ему для чего наступать, если до него ничего нет? Ведь если будущее наступает для существующего, а не уходящего, то это существующее не даст будущему наступить. Значит бытие того, к чему будущее наступает, должно быть уходящим, чтобы принять это будущее. Однако, задавая эти вопросы, мы забегаем вперед, между тем как пока у нас имеются только чистые определения измерений времени. У будущего это определения небытия и неопределенности. У прошлого, как оказалось, есть определения бытия и неопределенности, потому что оно уже должно как-то быть, чтобы принять будущее. Поскольку на стадии абстракции никакого содержания нет, то между наступлением и уходом из наличия нет никакого настоящего, никакого отдельно взятого «теперь», а настоящее здесь это есть этот непосредственный акт наступления и ухода. Но как мы можем объединить совершенно разнонаправленные действия наступления и ухода? Даже если мы примем, что они идут в одном направлении линейного времени, то это вовсе еще не объясняет того, почему в этом переходе что-то вообще есть.

Будущее является как неопределенное, потому что на первой стадии прошлое абстрактно. Кстати, именно потому, что будущее неопределенно, возможно начать анализ времени с абстракции. Прошлое принимает в себя будущее, потому что это прошлое неопределенно. Но неопределенно оно, потому что оно ушло, т.е. благодаря определению прошедшести. Поэтому неопределенное будущее наступает. Но оно не восполняет недостаток некоторого отсутствия прошлого, скорее оно его поддерживает, ведь приходит ли некое будущее или не приходит ­- для того что уже стало и прошло это безразлично. Тем более это безразлично для прошлого, которое якобы просто исчезает. Значит будущее не безразлично именно для сохраняющегося прошлого. Другими словами, прошлое выглядит самостоятельным по определению, то, что будет в будущем никак не может на него повлиять, ведь оно уже сложилось раз и навсегда таким, каким сложилось. Будущее может определять другое прошлое, в которое оно постепенно переходит, но не то, которое уже стало.

Сказать, что прошлое и будущее это одно и то же, значит, собственно снять их в чем-то третьем, но это не значит отказаться от них обоих. Этого сделать мы не можем, поэтому мы должны лишь глубже осмыслить сами эти определения в их единстве.

Допустим, что будущее – это появление, но здесь еще совсем не заложено появится ли нечто новое или нет. Не заложено, потому что нет пока никакого нечто, которое могло бы быть новым или не новым, потому что нет собственно ставшего и успокоившегося прошлого, от которого бы это новое могло бы быть отлично, прошлое пока это чистый уход без уходящего, так же как будущее есть чистый приход без приходящего. Кстати, может быть, поэтому на заре философии, когда бытие было чистым у Парменида, господствовало цикличное представление о времени, еще не было необратимости. Необратимости не было, потому что бытие представляло собой чистый переход из будущего в прошлое, поскольку бытие у Парменида избегает конкретного различия и содержания.

Итак, будущее появляется. Но появление чего оно есть? Пока что это появление лишь того же, что исчезает в прошлом. Как бы мы ни пытались наделить будущее силой творения, как будто нечто приходит лишь из него, именно прошлое есть то, что вообще что-то творит из этого неопределенного будущего. В этом заключается первый парадокс творения: сотворенное оказывается таким, которое было еще до той пустоты, из которой оно якобы возникает. Но ведь и прошлое есть что-то, что есть лишь уходя. В будущем появляется, в прошлом уходит. Но так как здесь еще определения времени неопределенны, то само появление будущего может быть лишь появлением прошлого, уходящего. Тогда мы действительно достигли искомого исходного и истинного единства прошлого и будущего. Даже если будущее приносит лишь всегда новое, то ввиду неопределенности прошлого само это новое будет уже чем-то, что было, ведь до этого было так же новое. Итак, мы наконец-то свели прошлое и будущее к одному акту, к синтезу. И, исходя из этого синтеза, мы теперь можем сказать, что основой всего процесса является прошлое, принцип прошлого. И именно благодаря этому принципу прошлое и будущее как исходно одно разделяются на два кардинально различных акта. Прошлое при этом выступает как независимое от будущего и его возможного содержания, ибо приходящее не может повлиять на то, что уже стало и ушло, но сохраняется в своей идеальности. Будущее же зависит от прошлого, ибо если бы прошлого не было, то будущему некуда было бы приходить. Можно было бы упрекнуть Гегеля, как это делает Хайдеггер, в том, что бытие и ничто как тождество не приходят к становлению, если забыть, что Гегель начинает всё-таки с бытия, а не с ничто. Да, ничто сливается с бытием, но бытие всё-таки первично. Первично оно правда так, что тут же жертвует своей первичностью, так что бытие не переходит, а уже перешло в ничто, и ничто не переходит, а уже перешло в бытие. И здесь опять же важен принцип прошлого: не переходит, а уже перешло, уже стало своим другим, еще до того как мы спросили об этом. В этом смысле принцип прошлого продемонстрировал нам свою истинную диалектичность. Тем самым исходный синтез произошел, настоящее создано. Это настоящее есть сохраняющая способность прошлого. Прошлое на данной стадии доминирует в совокупности измерений времени, поскольку благодаря его уходу и сохранению вообще возможен приход будущего и весь процесс времени.

Напомним, что взять время абстрактно есть условие возможности отделить его от сущего и говорить собственно о времени.

Даже если будущее приносит распыление в уже сложившееся, то это распыление само творящее, утверждающее. С другой стороны, распыление, это же и принцип прошлого, распыление – это уничтожение чего-то, получается и при таком взгляде на время прошлое и будущее едины по смыслу совершающегося ими.

Итак, исходный акт, это возвращение того, что было. Приход уходящего прошлого к самому себе. В этом акте исходное единство прошлого и будущего. Но это такое единство, которое содержит в себе абсолютную разность и напряжение, благодаря этому единство распадается на прошлое и будущее. Так как уходящее заранее позиционирует себя как уже данное, то очевидно, что его определение это бытие. Поэтому, собственно говоря, у будущего появляется противоположное определение – ничто. Прошлое и будущее здесь нельзя разделить, но и нельзя отказаться от их двойственности. Уже само прошлое, если начать с него, содержит в себе будущее, содержит даже более очевидно, чем абстрактное бытие содержит ничто. Точнее говоря: это очевидности разного плана. Бытие и ничто сходятся благодаря своему содержательному определению неопределенности. Мы же выявили структурное и процессуальное единство прошлого и будущего. Начав с неистинного настоящего называемого «теперь», мы обнаружили, что исходными моментами времени являются прошлое и будущее, а не настоящее. Но когда прошлое и будущее были нами рассмотрены, то мы достигли истинного определения настоящего, как единства прошлого и будущего.

Остается вопрос относительно абстрактной стадии: по какому праву мы назвали прошлое бытием, а будущее – ничто? Ведь для настоящего и прошлое и будущее есть небытие, их нет. Совершенно абстрактное прошлое есть то, чего нет, будущего тоже нет. Прошлого уже нет, а будущего еще нет, и уже в этих «уже» и «еще» проскальзывает их разность, но она еще не развита. Прошлое прошло, будущее еще не наступило. В своем отсутствии прошлое и будущее определяются для неистинного настоящего одинаково: и то и другое – небытие. Однако почему тогда их два? Ведь при такой неопределенности и пустоте содержания можно было бы вполне обойтись одним из них, без возможности различения. Подобным вопросом, но относительно бытия и ничто, задается и М. Хайдеггер в письме к К. Ясперсу: «Прежде всего, я совершенно не понимаю, каким образом бытие и ничто, в гегелевском смысле, должны быть различными».¹

Мы привыкли считать, что прошлое и будущее относительно настоящего есть якобы небытие. Но как именно они есть бытие или небытие еще не ясно. Анализируя время из «теперь» мы пришли к тому, что бытие и ничто изначально как бы абсолютно смыкаются друг с другом. Отношение прошлого и будущего как абстрактных позволяет нам понять это. Гегель писал, что бытие не переходит, а перешло в ничто; ничто не переходит, а перешло в бытие. Через время мы можем понять это единство и различие. Ничто абсолютно смыкается с бытием в абстракции времени. Будущее принесло прошлое-бытие. На границе бытия-прошлого находится ничто. Т.е. на его границе ничего нет. Но это бытие-прошлое пришло из будущего. Будущее здесь имеет определение лишь того, из чего пришло бытие-прошлое. В этом смысле бытие действительно перешло в ничто, поскольку будущее здесь по своему определению не отличается от бытия-прошлого. Они есть одно и то же, то, что пришло и что ушло.

Важно отметить, что проводя диалектику времени, по крайней мере на начальном этапе, мы смотрим на время из настоящего. В этом смысле, исходная установка здесь пока субъективная. Но нужно отдавать себе отчет в этой позиции, это необходимое ограничение. Но то, что мы исходим из настоящего, вовсе не означает, что настоящее остается так же и целью и пунктом назначения. Нет. Скорее настоящее – это первый шаг к основанию времени, которое мы находим посредством настоящего.

Мы выяснили, что на абстрактной стадии, исходя из момента «теперь» именно прошлое и будущее составляют структуру времени и по сути производят то настоящее, о котором говорят «теперь». Соответственно, говорить мы должны именно об их соотношении, но говоря о них, мы говорим и о настоящем, ибо их соотношение и есть настоящее.

Бытие есть в себе ничто, потому что у него отсутствует всякое содержание и определенность. Это согласно онтологической логике. А бытие-прошлое есть в себе ничто-будущее, потому что это самое прошлое, которое мы конституируем в моменте «теперь» пришло из будущего. Иными словами, прошлое есть ограничение той пустоты, которая приходит из будущего в момент «теперь». Прошлое организует это неопределенное содержание будущего так, что оно вообще может стать чем-то определенным. Но чтобы появилась определенность должно быть сохранение, оно и обеспечивается прошлым. Бытие и ничто есть единство, но они различены. Прошлое есть будущее через свой негативный характер и через неопределенность.

Прошлое есть то, что пришло из будущего, а будущее должно стать прошлым. В обоюдной негативности им обоим не хватает момента наличия. Они стремятся к нему по природе своей отрицательности, чтобы в нем снять себя и стать его моментами. Иначе говоря, настоящее есть отрицание отрицательной природы прошлого и будущего. Но на самом деле, само отношение прошлого и будущего уже есть отрицание отрицания, потому что оба они отрицательны и ввиду своей неопределенности и ввиду своего отсутствия для настоящего. Первое отрицание – это прошлое, второе – будущее. Но прошлое отрицательно именно для будущего, и вне этой взаимосвязи прошлое было бы пребывающей положительностью, это было бы возможно, если бы положительное вообще было возможно без напряжения отрицательности. Можно поэтому сказать вслед за Ницше: «Эти пути противоречат один другому, они сталкиваются лбами, – и именно здесь, у этих ворот, они сходятся вместе. Название ворот написано вверху: “Мгновенье”».² Единство бытия и ничто есть становление, а единство прошлого и будущего – настоящее. Единство бытия и ничто тем самым проясняется лишь из последующего (из становления и создаваемого им наличного бытия), но они уже у себя должны содержать это последующее. И наиболее ясно это можно увидеть в диалектике прошлого и будущего. Непосредственность прошлого и будущего на данной стадии заключается еще и в том, что для них нет опосредствования, которым для них может выступить только настоящее. Прошлое и будущее до настоящего еще не вступили в стадию существования, поэтому они и абстрактны. Поэтому в начале, еще до настоящего, прошлое непосредственно, ибо опосредствуется оно только настоящим, которого здесь пока что нет как особого содержания.

Итак, это соотношение прошлого-бытия и будущего-ничто создает это движущееся «теперь», настоящее, которое есть чистое становление. Станосление-настоящее есть новое созданное бытием и ничто измерение. Но важно понимать, что при этом сами бытие-прошлое и ничто-будущее никуда не исчезли, они продолжают осуществлять в становлении-настоящем действие своих определений. Поэтому у этого становления-настоящего есть будущее как возникновение и прошлое как исчезновение. Если бы бытие и ничто не сохранялись в становлении, то не было бы его самого, и не было бы дальнейшего развития определений времени, а это значит, что о времени мы могли бы знать только то, что оно есть абстрактное движение «теперь». Из соотношения прошлого и будущего родилось настоящее-становление. Однако это еще становление без становящегося, это чистое становление, как переход из будущего в прошлое.

Теперь нужно рассмотреть как диалектически складывается это настоящее из взаимодействия двух отрицательностей прошлого и будущего. Это тот же самый процесс синтеза прошлого и будущего, но рассмотренный во взаимодействии и переходе друг в друга их онтологических определений.