11 Февраля, 2015 год
Разминка перед спектаклем «GAUDEAMUS»
До моего входа в репетиционный зал у актеров была оркестровая разминка, так как в этом спектакле все играют на музыкальных инструментах. Когда она закончилась, мне позволили войти.
Артисты в тренировочной одежде, их 16 человек, присутствует весь состав спектакля. В этом театре заслуженные артисты приходят на разминку наряду со стажёрами. В комнате вместе с артистами заведующий музыкальной частью театра, педагог-репетитор Малого драматического театра Михаил Александров и профессор, заведующий кафедрой сценической речи Санкт-Петербургской Академии театрального искусства, педагог-репетитор в Малом драматическом театре Валерий Николаевич Галендеев.
Артисты делают вольные физические упражнения, в которые входят шпагаты (артистка Даша Румянцева разминается в пуантах), и одновременно распеваются (до «ля» второй октавы). Что характерно – Валерий Николаевич Галендеев тоже распевается, сидя на стуле. Вокалист отошел от фортепиано, все встали в круг (артистка Даша Румянцева к этому времени как-то незаметно сняла пуанты) и начали спеваться без аккомпанемента. Исполняли молитву, многоголосие. После исполнения Михаил Александров обратился к артистам: «Ребята, у меня вопрос, который к пению не имеет отношения: почему в прошлый раз кровать на сцене остановилась?» Артисты объяснили причину, и разминка пошла дальше своим чередом. Меня удивило, что вокалиста этого театра интересуют какие-то вещи помимо пения. Спели гимн студентов на латыни. Артист Филипп Могильницкий сыграл на фортепиано произведение, которое должен был исполнить в спектакле, при этом все продолжали разогрев тела. Вышел В. Н. Галендеев, встали в круг, нужно отметить, в том числе и педагог по вокалу. Началась речевая разминка, впрочем, нельзя сказать, что она началась, она как-то вытекла сама собой:
Врумстлу – врюмстлю – вромстло – врёмстлё – врамстла – врямстля – врэмстлэ – времстле – врымстлы – вримстли
Сфулфуру – сбулбуру, сфолфоро – сболборо, сфалфара – сбалбара –сфэлфэрэ – сбэлбэрэ, сфилфири – сбилбири, сфылфыры – сбылбыры
Чубчикпырчубчубчупур – чобчикпырчобчобчопор – чабчикпырчабчабчапар – чебчикпырчебчебчепер – чибчикпырчибчибчипир
Уровень сложности и длина звукосочетаний разительно отличались от тех, что брали студенты академии. Тут всё происходило по безмолвному сговору. Никто не режиссировал, не дирижировал, не организовывал. Всё текло и перетекало из движения в музыку, из музыки в пение, из пения в речь, и снова движение, снова музыка, как какая-то магия. Все очень сосредоточены, собраны, но в тоже время расслаблены, не было лишнего напряжения в теле, голосе. Не было напряжения в комнате. В конце разминки В. Н. Галендеев как-то по-отечески, пожелал всем удачи и как-то не формально артисты отозвались на это, затем разошлись по гримёрным. Но дух партнерства, дух честного творчества уже зародился и томился в ожидании действа.
Я благодарна судьбе за возможность наблюдать за уникальностью, неповторимостью, неуловимостью педагогической работы Валерия Николаевича Галендеева.
Как-то педагога спросили: какие из ваших совместных работ с Додиным привели к открытиям? И он ответил: «Абсолютно все. Если мы делаем общее дело, то любой поворот или зигзаг, который совершает Додин как режиссер, отражается и на моей работе. Интересный пример – «Бесы», спектакль-долгожитель, с разными актерскими составами. Роль Верховенского играл Сергей Бехтерев, позже на нее ввелся Олег Дмитриев, человек другого поколения, И сразу стало заметно, что нынешние молодые ближе к людям Достоевского, чем, скажем, Бехтерев и Семак – просто по исторической ситуации, по социальной атмосфере! В спектакле ничего не менялось – ни мизансцены, ни текст. Но Дмитриев вдруг принес в «Бесов» совершенно иную конкретность. Он обнажил скелет мышления Верховенского, гораздо более понятный нынешней молодежи, причем сделал это через речь. Он не стеснялся сочетать текст Достоевского и современную, почти сленговую интонацию (что вообще-то в нашем театре не очень приветствуется, но у Олега безукоризненная речевая техника, он может себе это позволить). В результате аудитория начала шумно реагировать, выражать свое отношение к Верховенскому: « О, наш пришел!» Зрители восприняли его как «нашего». А «наш» оказался трагическим монстром. Но это наш монстр, наше порождение». (Журнал 'Креатив&creativity' № 19. 2005г. Статья «Повелитель слов») Елена Строгалева
Другое поколение, другое восприятие, поэтому естественно, что работа одного курса не похожа на работу другого.
И Галендеев, и Додин – люди своего времени. В современной театральной школе они на своём месте. Голоса их воспитанников достойно звучат в залах разной величины. В соединении актёрского мастерства и сценической речи оба считают себя вечными учениками. Последователи Станиславского, они ежедневно учатся сами, оставаясь, по Додину, студентами и ежедневно помогают своим актёрам жить в постоянном процессе саморазвития и познания себя как личности. По Додину, «становление артиста – это обнаружение в себе того, чего он сам про себя не знал» (7 Международная летняя школа).