Глава 7 философия аристотеля

Аристотель является одним из тех мыслителей, труды которого определили развитие философии на протяжении её дальнейшей истории. Как писал П.Л. Лавров - «…чтобы уяснить значение Аристотеля, надо писать не историю одной науки, не историю одной группы наук, даже не историю вообще, а историю раз­вития человечества» (Отечест­венные за­писки. 1870. №1. С.125).

По мнению, к примеру, И. Киреевского и Н. Бердяева, Аристотель был «Гегелем» гре­ческой философии, с чем нельзя согласиться. Это, на мой взгляд, принижение его зна­чения для философии. И если проводить аналогию его с каким-либо мыслителем Но­вого времени, то он может интерпретиро­ваться как «Спенсер» греческой философии, ибо Аристотель был больше склонен к феномена­лизму и к созда­нию единой кон­цепции природы на базе не априорных конструкций, а на базе естественнонаучных исследова­ний, прежде всего в биологии. Спенсер и Аристотель во этом схожи, Спенсера так и на­зывали современ­ники - «английский Аристотель».

Труды, которые дошли до нас благодаря греческому ученому Андронику Родосскому (I и. До н.э.), представляют из себя довольно разнородное собрание остатков трудов Ари­стотеля и Тео­фраста, записей лекций их учениками. Может в этом и состоит при­чина длительного интереса к этим записям. Дело в том, что противоречивость и разнород­ность их создает возможность мно­гочисленных интерпретаций в довольно широком диапазоне, именно это и поддерживает тра­дицию аристотелизма на протяжении исто­рии. Однозначное и систематичное философствова­ние не часто остав­ляет после себя традицию, ибо исключает возможность интерпретации. Все написанное в определен­ное время и четко отражающее реальность мира как «здесь и теперь» не может стать традицией, оно умирает вместе с этим «здесь и теперь». Вполне вероятно, тут еще при­бавляется не только разрозненность трудов Аристотеля, но и ис­ходный проблематизм его мысли. Аристотель ставит проблему, рассматривает мнения различных философов, сам часто и не давая четкого решения проблемы, которую он сам поставил. Это роднит его с Сократом.

С именем Аристотеля связана длительная традиция средневековой философии, философии Но­вого времени и современности. Со средневековья сложилось мнение об Аристотеле как о систе­матическом мыслителе, но на самом деле, как было сказано ра­нее, мысль Аристотеля проблемна по своей сути, что подчеркивают многие из современных исследователей творчества Аристотеля.

Родился Аристотель в 384\383 гг. до н.э. в Стагире во Фракии. Отец его был врачом у маке­дон­ского царя Аминта, отца Филиппа. Некоторое время он жил при дворе в Пелле. Став сиротой в восем­на­дцать лет, Аристотель прибывает в Афины, где поступает в Академию Пла­тона. В ней он пре­бывает двадцать лет, вплоть до смерти Платона в 347 году. Не ужив­шись с Спевсиппом (вну­ком Платона), он отправляется вместе с Ксенократом в Малую Азию. Там, они основывают свою школу под покро­вительством Гермия, тирана города Атарнео в Азии. Довольно выгодно женившись на некоей Пи­фиаде, он уезжает затем в Митилену на о. Лесбос. В Митилене, совме­стно с верным ему другом Тео­фрастом он проводит обширный естественнонаучные исследования. С 343\342 г он был приглашен ко двору Филиппа Македонского для обучения своего сына Алексан­дра. Оставался он в качестве учителя до тех пор, пока Александр не взо­шел в 336 году на престол. В 335\334 году Аристотель вернулся в Афины, но возможностью опять войти в Академию, ибо тогда главой Академии был избран его друг Ксенократ, не воспользо­вался, а взял в наем несколько зданий вблизи храма в честь Аполлона Ликейского под собст­венную школу, откуда и пошло название его школы – Ликей. Свои лекции Аристотель читал, прогуливаясь по аллеям сада, потому и школа стала называть «перипатос» – от греческого - прогулка. Когда в 323 году умер Александр, то это вызвало мощную анти­македонскую реакцию в Афинах, что затронуло и Аристотеля - его учителя. Аристотель был вынужден бе­жать в Халкиду, где он имел по­местье, оставив управление Лицеем на Теофраста. После не­скольких ме­сяцев ссылки он умер на острове Евбея в 322 г. до н.э. от хронической болезни желудка, которой страдал всю жизнь.

«Теофраст, умирая, вся недвижимость оставил перипатетикам, но библиотек, содержавшую не­опуб­ликованные сочинения Аристотеля, оставил на попечение Нелею. Последний отвез их в Малую Азию, где наследники Нелея прятали рукописи в подвале, чтобы они не попали в руки царя Атталэ, который собирал библиотеку в Пергамо. Так они и отвались в тайнике, пока биб­лиофил по имени Апелликон не обнаружил их и не переправил снова в Афины. В 86 г. до н.э. они были конфискованы силой и отправлены в Рим, где грамматику Тиранниону была поручена их транскрипция. Здесь было подго­товлено первое систематическое издание этих ру­кописей Андроником Родосским во второй по­ловине 1 века дон .э. Можно сказать, что без из­дания Андроником Родосским «Корпуса Аристотеликум», философия не была бы такой, какова она есть сейчас»

ВВЕДЕНИЕ: РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ПЛАТОНОМ И АРИСТОТЕЛЕМ

Г. Гейне поэтично описал это различие в своей работе «К истории религии и философии в Гер­мании» (его слова потом послужили вступлением в известную работу К.Г. Юнга «Психологи­ческие типы»): «Платон и Аристотель! Это не только две системы, но и типы двух различных человеческой натуры, с незапамятных времен, во всех костюмах, более или менее враждебно противостоящие друг другу. На протяже­нии всего средневековья вплоть до нынешнего дня тя­нулась их вражда, представляя собою существеннейшее содержание истории христианской церкви. Под какими угодно именами, но речь всегда идет о Платоне и Аристотеле. Мечтатель­ные, мистические, платоновские натуры создают христианские идеи и соответствующие сим­волы. Натуры практические, упорядочивающие, ари­стотелевские строят из этих идей и симво­лов прочную систему, догматику и культ» (Гейне Г. Собрание сочинений в 10-ти томах. Т.6. Госиздат. 1958. С.63-64)

1. ПОЭТИЧЕСКОЕ И ПРОЗАИЧЕСКОЕ

Наиболее существенные расхождения с Платоном у Аристотеля лежат во многом не только в сути по­нимания философии, а в не согласии с тем мистико - поэтическим эле­ментом философствования Платона, который присутствует в его диалогах и к невниманию Платона к эмпирическим эле­ментам и фактам. Как правильно писал В. Виндельбанд: «Его произведения – создания поэтической фантазии, в которых политико-религиозные идеалы и научные идеи принимают живые образы и выступают перед нами в качестве высшей, облагороженной дейст­вительности» (Виндельбанд В. Избранное: Дух и история. М., Юрист, 1995 с.391) Н.Н. Трубников, анализируя взгляды Аристотеля на проблему времени правильно, отмечал: «Аристотель не везде одинаково понятен. Ход его рассуждений не всегда прозрачен. Многие звенья, по-видимому, как само собой разумеющиеся для его современников, опускаются им. Построения его не обладают литературным совершенством, как построения платоновских про­изведений. Но они раскрывают какую-то иную, более строгую красоту мысли, духовного труда – не игры, не ученого досуга, какими бы увлекательными те ни были. И его «темнота», которая может быть в известной мере и темнотой нашего сегодняшнего непонимания, скорее есть тем­нота предмета, каким он предстает перед Аристотелем. Не его мышления, которое и он, навер­ное, хотел видеть ясным и отчетливым, но темнота той полуосвещенной знанием реальности, которая постоянно присутствует в его анализе. С ней он соотносит всякое, даже самое отвлеченное свое положение. С природой, с «есте­ством». И для нас поистине трогательно и по-человечески понятно звучат его прокравшиеся в текст с чисто личной интонацией слова о том, что «некоторые рассуждают прекрасно, но не очень согласуясь с природой» (О небе, III,II,1)» (Трубников Н.Н. Время человеческого бытия. М.: Наука, 1987 с.56) Аристотель вообще отли­чался резко не только от Платона, но и от всех своих предшественников. Он вы­ступает как профессор, как профессиональный ученый, а не как «пророк» или «поэт». Б. Рассел характери­зует метафизику Аристотеля как «разбавленные здравым смыслом взгляды Платона» (с.196). лично я его характеризую как первого представителя пози­тивизма, по крайней мере, его так можно характеризовать по дошедшим до нас текстам его работ.

Или как правильно подчеркнул в свое время наш отечественный философ И.В.Киреевский «система Аристотеля разорвала целостность умственного самосозна­ния и перенесла корень внутренних убеждений человека, вне нравственного и эстетического смысла, в отвлеченное сознание рассуждающего разума» (Киреевский И.В. Сочинения в двух томах. Том 1. 1911.с.237)

Аристотель отошел от полемической формы диалога, но каждый мыслитель со своей концепцией занял свое место, стал элементом исходной драматургии его мысли. Сама история философии до него – это тоже драма поиска, но все, в конечном счете, получают органическую «пригнанность» в его философствовании.

2. КОЛИЧЕСТВЕННОЕ И КАЧЕСТВЕННОЕ

Этой проблеме соотношения между количественным подходом к анализу бытия у Пла­тона и качественным подходом у Аристотеля специально посвятил подробную работу В.П. Визгин «Генезис и структура квалитативизма Аристотеля (1982). В начале своего исследования он пра­вильно подмечает: «Представление о качественных определениях предмета познания как неоп­ределенных, неточных, приблизительных и грубых, т.е. представление о качестве как «пред-ко­личестве», представление, истолковывающее ка­чество как недовыявленное количество, как низшую ступень полноценного, т.е. количественного знания не отвечает науке сегодняшнего дня и опровергается анализом её истории. Количество и качество представляют собой в равной степени универсаль­ные категории, тесно взаимосвязанные, но отнюдь не «снимаемые» одна в другой. В частности, качество в конечном итоге не может быть нацело сведено (редуцировано) к количеству, хотя редукционистский подход в определенных границах и в специфиче­ских си­туациях безусловно оправдан, являясь эффективным познавательным средством» (Визгин В.П. Генезис и структура квалитативизма Аристотеля. М.,1982 с.3). Именно этот момент был заме­чен еще Аристотелем, который квалитативный подход к бытию противопоставил математизму Платона. Известно, что Платон считал математику высшим родом познания, при входе в его Академию была надпись: «Негеометр – да не войдет». Аристотель четко отграничивает мате­матические и физические объекты, считая математические объекты абстракциями, которые не могут быть признаны за сущность бытия, а лишь как, может быть существенную, но не пол­ную суть вещи.

Эта позиция Аристотеля связана с радикальным феноменализмом Аристотеля: «если нет чувст­венного восприятия, то необходимо будет отсутствовать и какое-нибудь зна­ние»( Вторая ана­литика,I,18,81а 39)

3. БИОЛОГИЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА

Платон более всего интересовался математическими науками, Аристотель же более скло­нялся к биологии. Как правильно подчеркивал историк науки Б.Г. Кузнецов: «У Аристотеля немеханические понятия качественного и субстанциального движения и объективности качест­венных различий выкристаллизовались в тесной связи с биологическими исследованиями. Ко­гда знакомишься с биологическими, особенно зоологическими, трудами Аристотеля, живо ощущаешь результаты нового стиля науч­ного исследования, который вошел в греческую мысль с Аристотелем» (Кузнецов Б.Г. Пути физической мысли. М., Наука, 1968 с.55)

Он утверждал следующее: «[В мировом целом] все упорядочено определенным образом, но не одинаково и рыбы, и птицы, и растения; и дело обстоит не так, что одно не имеет никакого от­ношения к другому; какое-то отношение есть. Ибо все упорядо­чено для одной [цели], но так, как это бывает в доме, где свободным меньше всего по­лагается делать все, что придется; на­против, для них все или большая часть [дел] опре­делено, между тем у рабов и животных мало часто имеет отношение к общему [благу], а большей частью им остается делать что прихо­дится, ибо природа каждого из них со­ставляет такое начало. Всякому, по моему разумению, не­обходимо занять свое особое место, и точно так же есть и другое, в чем участвуют все для [блага] целого» (Аристотель «Метафизика» \\ Собрание сочинений в четырех томах. Т.1 с.316-317)

Парадигма биологического знания сейчас приобретает «вторую жизнь» в идеях эволюцио­низма, системного анализа. Механическая картина мира, которая была при­нята в XVII веке, и имела во многом корнем пифагорейско-платоновскую математиче­скую парадигму, сейчас ус­тупает заново первенство биологической парадигме Аристотеля. Спор между Платоном и Ари­стотелем продолжается. Наш лидер в области философии науки В.С. Степин в своей новой фундаментальной работе «Теоретическое знание» пишет: «Применение в биологии XX столетия идей кибернетики и теории сис­тем стимулировало процессы синтеза эволюционных представлений и системного под­хода, что явилось существенным вкладом в разработку мето­дологии универсального эволюционизма. Достижения биологии XX столетия могут быть рас­смотрены в качестве особого блока научных знаний, который наряду с космологией и учением о самоорганизации сыграл решающую роль в разработке новых подходов к построению цело­стной общенаучной картины мира» (Степин В.С. Теоретическое знание. М., Про­гресс-Традиция. 2000, с.658)

Конечно биологическая парадигма Аристотеля чужда идей эволюционизма, но в ней присутствует момент целесообразного устройства мира.

Как подчеркивал В. Вундт: «Аристотелевская натурфилософия несомненно еще более, чем Демокритовская механика, была системой чисто качественных понятий. Но проти­воположность ей, по отношению к последней, состояла в том, что причинному спсобу рассмотрения она противопоставила телеологический, механистическому – энергети­ческий» (Вундт В. Естествознание и психология. Спб., 1904. С.118)