§3 Поздний скептицизм

1. Энезидем

Возвращение академиков к догматике в лице Антиоха из Аскалона устроило не всех. Энезидем открыл в Александрии новую школы скептиков для тех, кто желал сохранить исходные прин­ципы пробабилизма Аркесилая и Карнеада. «Пирроновы рассуждения», написанные Энезидемом около 43 г. до н. э. стали парадигмой этого нового движения.

2. Секст эмпирик (вт. Пол. II в.)

§4 Киническая философия римского периода

Жизненная философия кинизма никогда не теряла своей популярности и была крайне популярна вплоть до окончательной победы христианского мировоззрения, которое во многом впитало в себя подавляющее большинство принципов и элементов кинической философии. Во времена империи идеалы кинической жизни приобрели еще большую популярность чем когда-либо в античности. В это время киническая философия во многом сплетается тесно с неостоицизмом, что естественно, ибо корни стоицизма ле­жат в кинической философии, власти так и считали кинизм «левым» крылом философии Портика. А потому в периоды правления Нерона, Веспасиана и Домициана преследовались как киники, так и стоики.

Деметрий, друг Сенеки, был изгнан Нероном из Рима.

1. «Письма киников»

2.Дион хрисостом (ок.40-120 гг н.Э.)

3.Лукиан из самосаты

§5 Римский неостоицизм

ВВЕДЕНИЕ: АРХЕТИПЫ РАЗДАВЛЕННОГО СОЗНАНИЯ

Существенной чертой римского неостоицизма является увеличение объема этической проблематики стоицизма и заметное охлаждение интереса к логической и физической стороне стоического учения, который составляли наиболее существенные стороны фи­лософии Древней Стои. Римскому неостоицизму свойственно большое внимание к ре­лигиозной стороне человека, по сути неостоицизм и сформировал ментальность христианского мировоззрения. Все ранние христиане, как правило, до крещения были стоиками, ранние апологеты христианства в большей или меньшей степени были, да и оставались стоиками в душе. В Рим стоицизм был перенесен Панэцием и Посидонием. Стои­цизм близок ментальности римлян с их житейским рационализмом и здоровым практицизмом с одной стороны, а с другой- с трагической, полной постоянных катаклизмами римской истории.

Как пишет А.Ф. Лосев: Поздние стоики первых двух веков нашей эры удивляют чувст­вом чрез­вычайной слабости человеческой личности, ее полного ничтожества, ее без­выходности, ее неимоверной покорности судьбе»(Лосев А.Ф. История античной эсте­тики. Ранний эллинизм. М.,1979)

И далее: «у поздних стоиков мы замечаем неимоверно большую повышенность интереса к ин­тимным религиозным переживаниям. Дело доходит до того, что эти на­ивные мудрецы на­чи­нают жаждать какого-то искупления свыше, какого-то спасения от мучительных противо­речий жизни, которое даст им божество ввиду их слезных молений. Все кругом только зло, все кру­гом только буря мучительных и неодолимых противоречий, все кругом – ничтожно, несчастно, бессильно. Человеку остается только быть покорным судьбе и молиться о дарова­нии какого-то чудотворного спасения, об искуплении несчастного человеческого существа» (Лосев А.Ф.)

В этом уже видна исходная «экзистенциальная» разметка миропонимания христиан­ства. Во­обще христианство не создало ничего нового, оно лишь переняло стоическое мироощущение почти полностью. Потому говорить о революционном характере хри­стианской ментальности в древнем мире явно несостоятельно, оно вошло органично в сложившуюся стоическую мен­тальность мироощущения эллинистического человека, при­обретя благодаря этому непреходящую интимность и внутреннюю красоту мироощу­щения, которая давала притяга­тельную силу стои­ческому учению. А потом стала суще­ственной чертой христианского ми­роощущения.