1. Коперниканская революция

Коперниканская революция обусловлена переплетением когнитивных и социокультурных факторов. Теория Птолемея была итогом античной астрономии, она достаточно эффективно решала, стоящие перед астрономом проблемы. Она во многом связана с идеями перипатетизма. Картина мира Птолемея была идеологической подпоркой схоластической философии. Гелиоцентризм, пифагореизм и платонизм служил способом «интеллектуальной атаки» против схоластики

Собственно сам Коперник вряд ли ставил задачей совершить какую-то революцию, вернее всего он поставил задачей упростить сложную теорию эпициклов Птолемея, придать ей системное единство. При этом он вышел за рамки геоцентризма.

Дж. Донн оплакивал аристотелевский космос, разрушенный Коперником.

2.

Космос Коперника еще сохраняет следы иерархичности, он подбен античному космосу, в нем ценральное место занимает Солнце, которое имеет ценностный статус. Он счиатает ,подобно аристотелю, что планеты движутся по «совершенным» круговым движениям.

3.

§5 Научная революция галилея (1564-1642)

Одним из главных моментов в становлении новых принципов механики была проблема расчета траектории снаряда. Он связан с проблемой импетуса. Согласно этой теории, которая была развита учеными XIV в. Жаном Буриданом и Альбертом Саксонским. Суть этой теории состоит в том, что, если кто-либо приводит тело в движение, то он влагает в него импетус- определен­ную силу, которая задает направление движения тела. Когда им­петус утрачивается тело оста­навливается. Николо Тарталья (1506-1577), итальянский ма­тематик, высказал мнение, что путь движения тела с самого начала кри­волинеен

Как свидетельствует история, 6 января 1610 года Галилей впервые направил изобре­тенную им зрительную трубу на звездное небо. Он обнаружил кратеры на Луне, открыл существование спутников у Юпитера, рассмотрел, что Млечный путь состоит из от­дельных звезд.

Образцом для Галилея был Архимед. Галилей в течение ряда лет держал в падуе техни­ческую мастерскую. Первоначальный интерес к гидравлике и военным усовершенство­ваниям – артиллирейскому делу.

Галилей посвятил «Первый день» своих «Диалогов» именно развенчанию идеи о прин­ци­пиальной границы между небом и землей. Это является оним из первых шагов науки Нового времени- утверждение того, что в небесном и земном движениях действует один и тот же принцип дви­жения.

О введении Галилеем гипотетико-дедуктивной модели: «Гипотетико-дедуктивная мо­дель пред­ставляет собой дедуктивно оформленное множество представлений, состоящее из синтаксиса и интерпретации. В отличие от логико-математичеких (формальных) систем естественно-науч­ные гипотетико-дедуктивные теории всегда ин­терпретированы, что означает обязательную пе­реводимость (проецируемость) их син­таксиса на заданный фрагмент реальности (онтологию), относительно которого вы­пол­няются описательные, объяснительные и предсказательные функции теории» (Ильин В.В., Калинкин А.Е. Природа науки. Гносеологический анализ. М.: Высш.школа, 1985 с.59)

Как подчеркивал А.В. Ахутин: «Греческая наука не по слабости своего ума не двину­лась «дальше», а потому, что для нее не было этого «дальше». Ею был определен круг всех проблем, и она так или иначе их решала или же считала в принципе разрешимыми. Науке Нового вре­мени пришлось не столько двигаться «дальше», сколько заниматься перереше­нием всех основ­ных задач античной науки на новом основании и в рамках новой логики.

Наоборот, все понятия, открытия и изобретения, которые как-то «предвосхищают» и «предви­дят» достижения новой науки (и которые зачастую составляют единственный интерес историка науки, «для полноты охвата» привлекающего эпохи, предшествую­щие XVII в.), в ан­тичной науке висят в воздухе, находятся вне основного научного ин­тереса и представляют со­бой скорее случайные затруднения и исключения (как, например, некоторые трудности, свя­занные с инерционным движением). Эти «во­просы», «проблемы», «опыты» либо остаются курьезами, либо там, где дело доходит до некоторого теоретизирования, производятся понятия, которые точно так же не рабо­тают в системе теоретической мысли, как, скажем, игрушки и ав­томаты, изобретенные александрийскими механиками, были призваны вызывать удивление, а не служить практическим целям» (Ахутин А.В. История принципов физического эксперимента (от античности до XVII в.) Наука. М.,1976 с.105)

Как правильно подчеркивает П. П. Гайденко: «На фундаменте, заложенном Галилеем, сложи­лись четыре важнейшие научные программы: картезианская, атомистическая, ньютонианская и лейбницева» (Гайденко П.П. Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв.). М.,1987. С.12)

«В то время как философия эпохи Возрождения стала вырождаться в напущенную фра­зеологию или в абстрактные сверх рафинированные тонкости, а ученость – в бессистемное всезнайство, математические науки поставили себе задачей путем точ­ного установления своих задач и завоевания новых областей исследования преодолеть ощущавшийся всеми кризис образования, открывая новые возможности познания» (Ольшки Л. История новой литературы на новых языках. Т. 3. Галилей и его время. М.-Л. 1933. С.49).

Вот что писал Л. Ольшки: «Обновление теоретического знания, которым естественные науки и философия обязаны Галилею и Декарту, не может рассматриваться только как конечный результат влияния перипатетической философии и натурфилософии Возрождения, поскольку эти учения исходили из чуждых как одной, так и другой принципов, а именно, из непосредственных наблюдений над природой и математиче­ской абстракции» (Ольшки Л. История научной литературы на новых языках. М.-Л. 1933. Т.1. С.21).

КРИТИКА КРУГОВЫХ ДВИЖЕНИЙ

«Во всей научной литературе эпохи средневековья трудно найти более поразительный пример смены установок: круг, для античности воплощенное совершенство, оказыва­ется крепко-накрепко спаянным с идеей вечного возвращения равного (образ змеи, ку­сающей себя за хвост), и потому средневековый мыслитель отменяет подобное понимание совершенства более отрадным и подобающим божеству он считает не круг, а бесконечное движение вдаль, бесконечную линию, бесконечную прямую – образ, все­гда вызывающий отвращение у античных философов, ибо для них бесконечная прямая – символ дурной бесконечности, беспредельности, а значит, хаоса, господства материи над формой» (Гайденко П.П. Эволюция понятия науки. Становление и развитие первых научных программ. М.,1980. С.498)

Совершенно неверно связывать развитие науки с развитием исключительно лишь тех­ники. Во-пер­вых, развитие техники, не было столь существенным; во-вторых, оно не было связано не­посредственно с развитием науки. Вернее всего становление механи­стической и геолиоцентри­че­ской картины мира явилось более всего результатом соци­ально-политических процессов. Как пра­вильно подчеркивает П. Фейерабенд, гали­леева картина мира не могла быть верифици­рована посред­ством наблюдения, ибо теле­скопы того времени были крайне несовершенны.

ЛИТЕРАТУРА:

1. Ольшки Л. История научной литературы на новых языках. Т.3. Галилей и его время. М.-Л. 1933. (036010).

2. Ольшки Л. История научной литературы на новых языках. М.-Л. 1933. Т.1 (046899).