23 Разыскания истины

 

354

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

того же настроения ума, которое заставляет людей хвалиться преступлениями, которых другие не смеют совершить. Так что они будут вам цитировать скорее книги весьма дорогие, редкие, древние и темные, чем общераспространенные и понятные; книги об астрологии, магии, каббале, но не книги хорошие, как будто они не видят, что если чтение есть то же, что беседа, то они должны стремиться показать, что они тщательно искали чтения книг хороших и наиболее понятных, а не вредных и темных.

Ибо как искать беседы с людьми, которых не понимаешь без переводчика, что свидетельствует о повреждении ума, если те же сведения можно получить иным путем, так смешно читать только такие книги, которых нельзя понять без словаря, когда можно узнать то же самое в книгах нам более понятных; как отказывать предпочтение обществу и беседе с нечестивыми, что указывает на испорченность, так находить удовольствие в книгах вредных, что указывает на развращенное сердце. Желать же показать, что вы прочли те книги, которых не читали, — что случается, однако, довольно часто, — это нелепая гордость; так, есть люди лет тридцати, которые цитируют в своих сочинениях столько вредных книг, сколько они не могли бы прочесть в несколько сот лет, а между тем, они хотят уверить других, что весьма обстоятельно прочли их; большинство же книг известных ученых сфабриковано лишь с помощью словарей, и они прочли лишь одни оглавления книг, цитируемых ими, или же некоторые общие места, избранные разными писателями.

Мы не решаемся входить в дальнейшие подробности и приводить примеры, из опасения задеть столь гордых и желчных лиц, каковы эти лжеученые, ибо не видим удовольствия в том, что нас будут бранить по-гречески и по-арабски. Мы не считаем необходимым, для наглядности сказанного приводить еще особые доказательства, так как разум человеческий достаточно склонен искать в поведении других заслуживающее порицания и сам обращать внимание на указанные недостатки; к тому же пусть они услаждаются, если желают, этим пустым призраком величия и воздают друг другу похвалы, в которых мы отказываем им; быть может, мы слишком уже потревожили их в этом наслаждении, представляющимся им столь отрадным и приятным.

Глава IX

Каким образом наша наклонность к сану и богатствам ведет к заблуждению.

Особенно возвышают нас над другими людьми, наравне с добро- ;

детелью и науками, о которых мы говорили выше, также сан и Д богатство; ибо, по-видимому, наше существо возвышается и делается

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

355

как бы независимым, благодаря обладанию этими преимуществами, так что любовь, которую мы питаем к самим себе, естественно распространяется и на сан и богатства, и потому можно сказать, что нет никого, кто не имел бы к ним некоторой наклонности,, малой или большой. Объясним в нескольких словах, каким образом эти наклонности препятствуют нам найти истину и вовлекают нас в мечты и заблуждение.

Мы указали во многих местах, что нужно много времени и труда, прилежания и напряжения ума, чтобы постичь истины сложные, сопряженные с большими трудностями и зависящие от многих принципов; отсюда легко заключить, что люди, занимающие высокое общественное положение, большие должности, управляющие большими имениями или ведущие большие дела и страстно желающие сана и богатств, совершенно не способны исследовать эти истины и часто впадают в заблуждение, желая судить о трудно познаваемых вещах.

1. Потому что они могут уделить очень немного времени на исследование истины.

2. Потому что, обыкновенно, это исследование вовсе не доставляет им удовольствия.

3. Потому что они весьма мало способны ко вниманию, так как способность их разума разделяется между многими представлениями вещей, которых они желают и которыми заняты даже помимо своего желания.

4. Потому что они воображают, что все знают, и им трудно поверить, чтобы люди, стоящие ниже их, были бы умнее их; ибо, хотя они дозволят обучать себя фактам, они не выносят, если их научают основательным и необходимым истинам; они сердятся, когда им возражают и хотят вывести из заблуждения.

5. Потому что люди имеют привычку одобрять все их фантазии, как бы ложны и далеки от здравого смысла они ни были, и осмеивать тех, кто не разделяет их мнения, хотя бы они защищали лишь неоспоримые истины. Вследствие низкой лести своих приближенных они утверждаются в своих заблуждениях и в ложном почтении, какое имеют к самим себе, и приобретают привычку развязно судить обо всем.

6. Потому что они останавливаются только на одних чувственных представлениях, которые более пригодны для обыкновенных разговоров и для того, чтобы сохранить уважение людей, чем чистые и абстрактные идеи разума, которые нужны, чтобы открыть истину.

7. Потому что тот, кто стремится к какому-нибудь сану, старается, насколько возможно, приспособиться к общему уровню; ибо ничто так сильно не возбуждает зависти и неприязни людей, как то, если им покажется, что вы имеете мнения незаурядные. Редко бывает, чтобы люди, сердце и разум которых заняты мыслью и желанием создать себе состояние и положение, открывали сокровенные истины; но если они и находят их, то часто оставляют их

 

356

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

из выгоды и потому, что защита этих истин не согласуется с их честолюбием. Часто приходится допустить несправедливость, чтобы занять должность; глубокое и не общепринятое благочестие весьма нередко лишает бенефиции, а смелая любовь к истине очень часто заставляет терять кафедры, с которых должно учить лишь истине.

Все эти причины, взятые вместе, делают то, что люди, стоящие значительно выше других по своему сану, происхождению и богатству или только думающие, как бы возвыситься и достигнуть некоторого положения, в высшей степени подвержены заблуждению и очень мало способны к сколько-нибудь сокровенным истинам. Ибо для избежания заблуждения в вопросах трудных, необходимы главным образом две вещи, а они, обыкновенно, не встречаются в тех людях, о которых мы говорим; именно внимание разума, чтобы хорошо постичь суть вещей, и осторожность, чтобы не судить о них со слишком большою поспешностью. Даже люди, избранные поучать других, и которые не должны были бы иметь иной цели, кроме цели стать искусными в поучении тех, кто поручен их попечению, по большей части подвергаются заблуждению, как скоро займут известное общественное положение, или потому, что мало времени они принадлежат себе и не способны быть внимательными и прилежать к вещам, которые требуют много времени; или потому, что, имея странное желание казаться учеными, они смело, без всякой осторожности произносят суждения обо всем и лишь с трудом выносят, когда им возражают и поучают их.

ГЛАВА Х

О любви к удовольствию и ее отношении к морали. — I. Следует избегать удовольствия, хотя оно делает счастливым. — II. Оно не должно вести нас к любви к чувственным благам.

Мы говорили в трех предшествующих главах о нашей наклонности к сохранению своего бытия и о том, каким образом она является причиною, что мы впадаем во многие заблуждения. Мы будем говорить теперь о нашей наклонности к благополучию, т. е. к удовольствиям и ко всем вещам, которые нас делают счастливее и довольнее, или которые мы считаем способными к тому; и мы постараемся раскрыть заблуждения, рождающиеся из этой наклонности.

Есть философы, старающиеся убедить людей, что удовольствие не есть благо, а страдание не есть зло; что можно быть счастливым во время самых жестоких страданий и несчастным во время самых сильных удовольствий. Так как эти философы весьма изобретательны на вымыслы и весьма патетичны, то они скоро увлекают умы слабые, поддающиеся впечатлению, которое производят на них те,

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

357

кто говорит с ними; ибо стоики отчасти визионеры, а визионеры пылки и потому легко внушают другим те ложные мнения, к которым сами пристрастны. Но так как всякое убеждение бессильно перед опытом и нашим внутренним чувством, то все эти великолепные и высокопарные доводы, ослепляющие и поражающие вообра-' жение людей, исчезают со всем своим блеском, как только душа испытывает какое-нибудь значительное удовольствие или страдание, и люди, полагающиеся с полным доверием на это ложное убеждение разума, оказываются немудрыми и бессильными при малейшем столкновении с пороком; они чувствуют, что были обмануты и что они побеждены.

I. Если философы не могут дать своим ученикам силы побеждать страсти, они, по крайней мере, не должны их обольщать и убеждать, что у них нет врагов, с которыми нужно бороться. Надо говорить о вещах то, что согласно с их природою; удовольствие всегда есть благо, и страдание всегда есть зло; но не всегда бывает хорошо наслаждаться удовольствием, и иногда лучше терпеть страдание.

Но, чтобы хорошо понять то, что я хочу сказать, должно знать:

1. Что один только Бог настолько могуществен, чтобы действовать в нас и заставить нас чувствовать удовольствие и страдание:

ибо для всякого человека, вопрошающего свой разум и презирающего показания своих чувств, очевидно, что не предметы, ощущаемые нами, действуют на самом деле в нас, потому что тело не может действовать на дух; и тем более не душа наша сама вызывает в себе свое удовольствие и страдание по поводу их, ибо если бы от души зависело чувствовать страдание, то она никогда не терпела бы его.

2. Что, обыкновенно, благо даруется только для того, чтобы заставить сделать какое-нибудь доброе дело или чтобы вознаградить за него, и, обыкновенно, злу подвергают для того, чтобы отвратить от какого-нибудь злого дела или чтобы наказать за него; а так как Бог всегда действует законно и согласно правилам справедливости, то всякое удовольствие по существу своему ведет нас к какому-нибудь доброму делу или вознаграждает нас за него, а всякое страдание отвращает нас от какого-нибудь дурного дела или наказывает нас за него.

3. Что есть действия в одном смысле хорошие, а в другом — дурные. Так, например, дурно искать смерти, когда Бог это запрещает; но хорошо идти навстречу смерти, когда Бог это повелевает. Ибо все наши действия хороши или дурны лишь потому, что их повелел или запретил Бог или в законе вечном, который каждый рассудительный человек может вопросить, углубляясь в самого себя, или в письменном законе, доступном чувствам чувственного и плотского человека, который после грехопадения не всегда в состоянии вопрошать разум.

Итак, я говорю, что удовольствие всегда благо, но не всегда хорошо наслаждаться им.

 

358

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

1. Вместо того чтобы привязать нас к Тому, Кто один может доставить удовольствие, оно отвлекает нас от Него, чтобы связать с тем, что, как нам ложно кажется, доставляет его; оно отвлекает нас от Бога, чтобы привязать к низкой твари. Всегда хорошо наслаждаться удовольствием, которое относится к истинной причине и есть перцепция ее. Так как любить можно только то, что сознаешь, то это удовольствие может вызвать только праведную любовь, любовь к действительной причине счастья. Но, во всяком случае, весьма опасно наслаждаться удовольствиями, относящимися к чувственным предметам и являющимися перцепциею их, потому что эти удовольствия ведут нас к любви к тому, что не есть причина нашего действительного счастья. Ибо хотя люди, просвещенные настоящей философией, и думают, что удовольствие не вызывается внешними предметами и что оно может некоторым образом способствовать к познанию Бога во всех видах и к любви к Нему, однако после грехопадения рассудок человеческий столь ослабел, а его чувства и воображение возымели такую власть над его разумом, что они могут быстро извратить его сердце, если он не отрешится, согласно заповеди Евангельской, от всего, что не ведет к Богу само по себе; ибо самая лучшая философия не сможет исцелить дух и противостоять беззакониям плотоугодия.

2. Удовольствие есть награда, а потому вызывать в своем теле движения, принуждающие Бога, в силу первого определения Его воли или общих законов природы, возбуждать в нас чувство удовольствия, когда мы не заслуживаем его, значит совершать несправедливость, или потому, что действие, совершаемое нами, бесполезно или преступно; или потому, что, будучи преисполнены греха, мы не должны требовать у Него награды. Человек до своего грехопадения мог справедливо наслаждаться чувственными удовольствиями в своих уравновешенных действиях; но после греха нет более чувственных удовольствий, вполне невинных или которые не были бы способны повредить нам, когда мы наслаждаемся ими; ибо часто достаточно бывает испробовать их, чтобы стать рабом их.

3. Бог справедлив, а потому не может быть, чтобы Он не наказал, наконец, насилия, совершаемого над Ним, когда принуждают его награждать удовольствием преступные действия, которые совершаются вопреки Ему. Когда наша душа не будет более соединена с нашим телом, тогда у Бога не будет более обязательства, наложенного Им на Себя: сообщать нам чувства, которые должны соответствовать отпечаткам в мозгу, и Его постоянною обязанностью будет удовлетворение правосудия; и тогда наступит время Его отмщения и Его гнева. Тогда, не нарушая порядка природы и пребывая всегда неизменным в первом определении Своей воли, Он накажет бесконечными мучениями неправедные удовольствия плотоугодников.

4. Уверенность, какую мы имеем уже в этой жизни, что это правосудие должно совершиться, волнует дух смертельным беспокойством и повергает его в некоторого рода отчаяние, которое

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

359

делает плотоугодников несчастными даже во время самых больших удовольствий.

5. Почти всегда досадные угрызения совести сопровождают самые невинные удовольствия в силу нашего убеждения, что мы не заслуживаем их; и эти угрызения совести лишают нас известной внутренней радости, которую мы находим даже в скорби покаяния.

Итак, хотя удовольствие есть благо, следует согласиться, что не всегда хорошо наслаждаться им, в силу всех этих оснований и других подобных, которые очень полезно знать и которые очень легко вывести из этих; и почти всегда очень хорршо терпеть страдание, хотя бы оно действительно было злом.

Однако всякое удовольствие есть благо и делает действительно счастливым того, кто испытывает его, в ту минуту, когда он наслаждается им и поскольку он наслаждается им; и всякое страдание есть зло и делает действительно несчастным того, кто терпит его, в ту минуту, когда он страдает и поскольку он страдает. Можно сказать, что праведники и святые в этой жизни — самые несчастные из всех людей и наиболее заслуживают сострадания. «Si in vita tantum in Christo speramus, miserabiliores sumus omnibus homini-bus»,¹ — говорит святой Павел. Ибо плачущие и гонимые за правду будут счастливы, не потому, что они страдают ради правды, но потому, что царство небесное их, и великая награда уготована им на небесах, т. е. потому, что настанет время, когда они будут счастливы. Праведность, добродетель и совершенство гонимых за правду заключается в том, что они не выступают из воли Божией, так как совершенство заключается в повиновении ей; но счастливы они не потому, что страдают. Настанет день, когда они не будут более страдать, и тогда они будут не только праведны и совершенны, но и счастливы.

Я не отрицаю, однако, что уже в этой жизни праведные некоторым образом счастливы силою своей надежды и веры, которые представляют будущие блага разуму как настоящие. Ибо несомненно, когда надежда на какое-нибудь благо жива и сильна, она приближает его к духу, который и заставляет наслаждаться им; так что она некоторым образом делает дух счастливым, ибо счастливым нас делает наслаждение и обладание благом, удовольствие.

Следовательно, не должно говорить людям, что чувственные удовольствия не суть благо, что они не делают более счастливыми тех, кто наслаждается ими, потому что это неверно, и во время искушения люди узнают это на горе себе. Им следует говорить, что хотя эти удовольствия хороши сами по себе и способны их сделать некоторым образом счастливыми, люди, однако, должны избегать их в силу доводов, подобных приведенным мною; но люди не могут избежать их своими собственными силами, потому что они хотят быть счастливыми по наклонности, которой не могут победить, а

' К Корин.

 

360

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

эти скоропреходящие удовольствия, которых они должны избегать, удовлетворяют ее некоторым образом, и, следовательно, им грозит жалкая неизбежность погубить себя, если их не поддерживает высшая радость благодати, уравновешивающая постоянное усилие чувственных удовольствий. Людям следует говорить это, чтобы они ясно познали свою слабость и нужду в избавителе.

Людям следует говорить так, как говорил им Иисус Христос, а не так, как стоики, не знающие ни природы, ни немощи человеческого духа. Им постоянно следует говорить, что должно, в известном смысле, ненавидеть, и презирать самого себя и не следует искать здесь на земле непреходящего и счастья, что ежедневно должно нести свой крест или орудие своей казни и потерять жизнь здесь на земле, чтобы сохранить ее навеки. Наконец, им следует показать, что они обязаны делать совершенно обратное тому, что они желают, чтобы они чувствовали свое бессилие ко благу. Ибо люди непреодолимо хотят быть счастливыми, и нельзя быть действительно счастливым, если не делать того, что хочешь. Быть может, чувствуя свое настоящее несчастие и зная свои будущие мучения, люди смирятся на земле. Быть может, они возопиют к небу, будут искать ходатая, будут бояться чувственных предметов и будут иметь спасительный ужас ко всему, что льстит чувству и вожделению. Быть может, таким образом они исполнятся духа молитвы и покаяния, столь необходимого для получения благодати, без которой нельзя надеяться ни на силу, ни на здоровье, ни на спасение.

II. Мы внутренне убеждены, что удовольствие есть благо, и это внутреннее убеждение не ложно, ибо удовольствие — действительно благо. Мы от природы убеждены, что удовольствие есть признак блага; и это естественное убеждение, конечно, верно, ибо то, что причиняет удовольствие, конечно, очень хорошо и весьма достойно любви. Но мы не убеждены, чтобы чувственные предметы, или даже наша душа были способны вызвать в нас удовольствие; ибо нет никакого основания думать это, и есть тысяча оснований этому не верить. Итак, чувственные предметы не хороши, они недостойны любви. Если они полезны для поддержания жизни, мы должны ими пользоваться; но так как они не способны действовать в нас, то мы не должны их любить. Душа должна любить только то, что есть благо для нее, только то, что способно ее сделать счастливее и совершеннее. Она, следовательно, должна любить только то, что стоит выше ее, ибо, очевидно, она может получить свое совершенство только от того, что выше ее.

Но так как мы решаем, что какая-нибудь вещь есть причина какого-нибудь явления, если она всегда сопутствует ему, то мы воображаем, что чувственные предметы действуют в нас, потому что при приближении их мы испытываем новые чувства, и мы не видим Того, кто действительно вызывает их в нас. Мы вкушаем от какого-нибудь плода, и в то же время мы ощущаем сладость, и мы приписываем эту сладость этому плоду; мы решаем, что он ее

 

РАЗЫСКАНИЯ ИСТИНЫ

361

причиняет и что он ее содержит. Мы не видим Бога, как видим и осязаем этот плод; мы даже не думаем о Нем, ни о себе, пожалуй. Так что мы не думаем, что Бог будет действительною причиною этой сладости, ни что эта сладость будет модификацией нашей души;

мы приписываем и причину, и следствие тому плоду, который едим.

То, что я сказал о чувствах, имеющих отношение к телу, должно быть также отнесено к чувствам, которые не имеют к нему отношения, каковы чувства в чистых духах.

Дух рассматривает самого себя и видит, что ничего не недостает для его счастья и его совершенства, или же он видит, что он не обладает тем, чего желал бы. При виде своего счастья он чувствует радость, при виде своего несчастья чувствует печаль. Он воображает тотчас, что это чувство радости вызывается в нем видом своего счастья, потому что это чувство всегда сопровождает его. Он воображает также, что вид его несчастья вызывает в нем самом чувство печали, потому что это чувство сопровождает его. Действительная причина этих чувств, которая есть один лишь Бог, не представляется ему; он даже не думает о Боге; ибо Бог действует в нас так, что мы не знаем этого.

Бог вознаграждает нас чувством радости, когда мы сознаем, что мы находимся в том состоянии, в каком должны быть, для того чтобы продолжали пребывать в этом состоянии, чтобы прекратилась наша тревога, и чтобы мы вполне наслаждались своим счастьем, не позволяя, чтобы способность нашего духа была поглощена какою-либо иною вещью. Но Он вызывает в нас чувство печали, когда мы сознаем, что мы не в том состоянии, в каком должны быть, для того чтобы мы не оставались в нем и стремились бы к совершенству, которого нам недостает. Ибо Бог нас устремляет непрестанно ко благу, когда мы сознаем, что не обладаем им; и Он могущественно удерживает нас в нем, когда мы видим, что вполне обладаем им. Итак, мне кажется очевидным, что чувства радости или печали интеллектуальной, точно так же, как чувства радости и печали чувственной, не суть произвольные проявления духа.

Итак, мы должны непрестанно искать разумом ту невидимую руку, которая преисполняет нас благ и скрывается от нашего разума под чувственною оболочкой. Мы должны поклоняться ей, любить ее; но мы должны также бояться ее, потому что, если она нас преисполняет удовольствиями, то она может также ниспослать на нас страдания. Мы должны любить ее любовью добровольною, любовью просвещенною, любовью, достойною Бога и достойною нас. Наша любовь достойна Бога, когда мы любим Его в силу сознания, что Он заслуживает любви; и эта любовь достойна нас, потому что, если мы разумны, мы должны любить то, что рассудок заставляет нас познать как достойное нашей любви. Чувственные же вещи мы любим любовью недостойною нас, и которой они также недостойны;

ибо, если мы разумны, то мы любим их, не имея основания их любить, потому что мы не познаем ясно, чтобы они были достойны

 

362

НИКОЛАЙ МАЛЬБРАНШ

любви, и мы знаем, напротив, что они ее не заслуживают. Но удовольствие нас обольщает и заставляет нас любить их; и слепая, извращенная любовь к удовольствию есть истинная причина ложных суждений людей о предметах морали.