3. Теория общественного выбора: роль издержек согласования

Теория общественного выбора связывает возникновение трансакционных издержек с проблемами, которые сопровождают любое согласование позиций индивидов по вопросу общественных благ. Речь идет о невозможности достижения соглашения ввиду стратегического поведения заинтересованных в общественном благе индивидов и их стремления переложить издержки получения желаемого результата на окружающих. Предпосылка любого обмена правомочиями заключается в наличии возможности увеличения эффективности использования ресурсов — таков главный аргумент Р. Коуза. Обе стороны процесса обмена правомочиями осознают потенциальные выгоды, которые они могут получить в его результате. Однако достичь согласия относительно способа распределения полезного эффекта они не могут. Как мы видели в примерах с пастухом и с курильщиком, заданы лишь границы торга (например, от 50 до 60 дол. для торга между пастухом и земледельцем). В этой ситуации «рациональный участник переговорного процесса требует дополнительный доллар до тех пор, пока уменьшающаяся в результате роста его требований вероятность согласия контрагента обеспечивает меньший, чем 1 дол., ожидаемый проигрыш. Когда участник переговоров недооценивает степень решимости контрагента, переговоры заканчиваются ничем».

Иначе говоря, достижение соглашения является общественным благом по отношению к участникам обмена правомочиями, и, следовательно, процесс переговоров связан с попытками каждой из сторон переложить издержки достижения соглашения на другую. Эти издержки принимают форму отказа от претензий на увеличение доли в полезном эффекте от обмена правомочиями. Трудность подобного ограничения претензий иллюстрируется моделями торга. Например, пастух и земледелец обмениваются правомочиями. Рамки торга заданы интервалом от 50 до 60 дол. Пусть земледелец предлагает в начале торга либо 51 дол. за право запрещения вредного использования (отказ пастуха увеличить поголовье стада), либо 55 дол., т. е. вариант равного распределения полезного эффекта от обмена. Пастух может соглашаться либо на любое предложение, либо лишь на равный дележ полезного эффекта:

Как следует из модели, существование проблемы координации (в матрице два исхода, совпадающие с равновесием по Нэшу) делает перспективы заключения сделки проблематичными. В общем виде и в динамике модель торга (или модель Рубинштейна) представлена на рис. 2.

Рис. 2.

Особенную остроту проблема согласования приобретает при увеличении числа участников обмена. Даже при равенстве информационных издержек нулю шансы на выполнение теоремы Коуза уменьшаются по мере роста числа индивидов, вовлеченных в обмен правомочиями. Причем речь идет именно об обратной зависимости между числом участников обмена и вероятностью совершения ими коллективных действий, в рассматриваемом случае — вероятностью достижения ими соглашения о пропорциях дележа полезного эффекта от обмена правомочиями. Таким образом, обмен правомочиями всегда связан с издержками согласования, которые тем выше, чем больше число участников обмена правомочиями.

Однако, даже сводя трансакционные издержки к издержкам согласования, вряд ли можно говорить о линейной зависимости между величиной трансакционных издержек и числом участников сделки. Трансакционные издержки велики как при большом числе участников обмена, так при и минимальном. Попробуем объяснить кажущийся парадокс, увязывая проблему согласования с уже упоминавшейся проблемой оппортунистического поведения. При ограниченности круга потенциальных участников сделки растет их взаимная зависимость в принятии решения, а предназначенные к обмену правомочия превращаются в специфический актив. Специфические активы — это те, которые имеют особую ценность при выполнении конкретного контракта. Такие активы трудно продать, передислоцировать или найти им альтернативное применение. Следовательно, любое изменение в структуре обмениваемых «специфических» правомочий приведет к снижению полезного эффекта от сделки. В рассматриваемом примере с пастухом и земледельцем право на запрещение вредного использования является специфическим активом, потому что прогон стада на пастбище может быть осуществлен только через владения земледельца и проблема затрагивает только двух экономических субъектов. Обладание же специфическими активами создает стимулы для оппортунистического поведения. Учитывая, что в продолжении торга и совершении сделки заинтересованы обе стороны, сторона, обладающая специфическим активом, получает возможность для шантажа и манипулирования контрагентом. Итак, трансакционные издержки высоки в двух случаях: когда трудно найти замену участникам торга (их число ограничено) и когда число потенциальных участников торга велико (рис. 3).

Рис. 3.

В интервале СА (в точке С число потенциальных участников обмена равно двум) трансакционные издержки велики из-за высокой вероятности оппортунистического поведения сторон, когда участники) обладает(ют) специфическими активами. В интервале от В до + оо трансакционные издержки вновь монотонно возрастают, но уже из-за наличия проблемы коллективных действий и сопровождающих ее высоких издержек согласования. Только в интервале АВ трансакционные издержки относительно низки, они достигают своего минимума в точке X. Чем объясняется подобное поведение функции трансакционных издержек на интервале АВ и какой экономический смысл несет величина X ?

На интервале АВ обмен правомочиями совершается в рамках социальных структур, когда начинает действовать эффект личной репутации участников. Кроме того, для ограничения оппортунизма участники обмена могут использовать социальные санкции, как негативные (остракизм), так и позитивные (поддержание хороших отношений, репутации). Как показывают исследования в области экономической социологии, именно внимание к социальному контексту сделки (embeddedness) позволяет объяснить низкие трансакционные издержки при обмене правомочиями в рамках семейнородственных структур, кланов, коммьюнитарных (от слова community — локальное сообщество) структур, дружеских отношений и других социальных «сетей» (networks). Причем социальные «сети» часто выходят за локальные рамки и включают тысячи людей. Вспомним сообщества выпускников престижных вузов или национальные диаспоры. К слову, прежде всего принадлежность к хорошо социально структурированной национальной диаспоре

позволяет китайцам, живущим в Европе или в Северной Америке, совершать сделки в своей среде с минимальными трансакционными издержками.