§2. Психологическое понимание правды и лжи в современной науке

.1 Соотношение понятий «правда» и «ложь» в психологии. Ложь и другие антиподы правды

С точки зрения современной психологии содержание правды и истины неодинаковы, и их различия можно сформулировать в нескольких пунктах.

Истина - это категория логики и теории познания, выражающая соответствие наших знаний о мире самому миру. Правда - категория психологического взаимопонимания, выражающая не только соответствие знаний миру, но и степень адекватности наших оценок социальной действительности. Истина - категория гносеологическая, характеризующая содержание знания, правда - понятие онтологическое, отражающее отношение человека к истинному знанию. Истину мы познаем, а правду понимаем. Экспериментальные исследования обнаружили, что в контексте анализа общения и взаимопонимания понятие «истина» по содержанию и объему оказывается беднее психологической категории «правда». Истина - характеристика суждения об объективной отстраненной от человека реальности, а правда - атрибут канала коммуникации, о правде уместно говорить только применительно в коммуникативной ситуации, к миру общающихся и понимающих друг друга людей. Правда всегда содержит зерно истины - без этого она не может быть правдой. Но этого зерна еще недостаточно для того, чтобы истинное событие стало правдой. [14]

Понятие истины уместно применять для характеристики суждений об объективной реальности, о «мире без человека» - о природных явлениях («Земля вращается вокруг Солнца»), физических особенностях веществ («Вода закипает при температуре 100 градусов») и т. п. Истина обладает свойством обобщенности и одинаковости для всех людей, имеющих достоверное знание. Такие утверждения бесспорные истины. [29]

Правдой целесообразно называть только истины, относящиеся к миру человека. Правда - это такая истина, которая становится предметом личностного отношения, субъективной оценки. [29]

Таким образом, истина - это характеристика содержания, а правда - конкретное выражение познавательного отношения субъекта к отображенной в знании действительности, понимания ее. Например, задача следствия собирать факты, устанавливать истину, а суд должен осмысливать причинно-следственные связи, понимать правду о преступлении.

В отличие от истинности высказывания, независимой от канала коммуникации, степень правдивости сообщения для общающихся людей всегда обусловлена целями говорящего и слушающего. Такими целями являются:

утилитарная цель - правдивое высказывание как средство достижения субъектом значимой цели

мировоззренческая - выразить свое кредо, убеждение: «лучше горькая правда, чем сладкая ложь»

нравственная - субъект высказывает правду, основываясь на искреннем убеждении, что она будет способствовать нравственному совершенствованию человека, о котором говорится

рефлексивная - стремление не только к позитивному моральному воздействию на другого, но и к нравственному самосовершенствованию посредством правды.

Для человека правдой обычно является только та истина, в которую он верит. В ситуациях общения объективно истинное событие становится для партнеров правдой только тогда, когда они верят, что это событие в самом деле произошло. Иначе говоря, событие, истинность которого субъекты общения не имели желания или возможности проверить, кажется им правдоподобным на основе их моделей мира, представлений о действительности. [16]

Наконец, многие считают истинность второстепенным признаком правдивости суждений о поведении людей, а основным - их соответствие требованиям справедливости. При этом главным оказывается вопрос не о том, верно ли в суждении отражена действительность, а насколько оно согласуется с представлением о правде как некотором идеале, основанном на справедливости в отношениях между людьми. [13]

Кроме того, в современной психологии существует много точек зрения на феномены лжи, неправды и обмана.

К. Мелитан считает ложь признаком безнравственности, так как дети и взрослые начинают лгать тогда, когда в их поступках появляется «что-то нехорошее». В обществе человеку приходится скрывать свой истинное Я, что неизбежно приводит его ко лжи. Человек лжет, чтобы соблюсти элементарные правила вежливости, или, привыкнув, прибегает ко лжи всегда, когда это для него выгодно.

О. Липман утверждает, что для любого волевого деяния характерно наличие определенных внутренних или внешних тормозящих моментов. В случае лжи тормозом является одновременное присутствие в сознании лжеца, наравне с комплексом ложных представлений, комплекса верных, истинных представлений. В борьбе ложных и истинных представлений комплекс ложных побеждает за счет цели и намерения, и тогда человек лжет. Правду же человек говорит тогда, когда побеждает комплекс истинных представлений за счет моральных представлений и представлений о последствиях.

В. Штерн определяет ложь как сознательное неверное показание, служащее для того, чтобы посредством обмана других достичь определенных целей.

Кроме того, Штерн выделяет три признака лжи:

сознание ложности

намерение обмануть

целесообразность (направленность на получение какой-либо выгоды, или отклонение невыгоды).

Ж. Дюпра считает, что «ложь - это психосоциологический словесный, или нет, акт внушения, при помощи которого стараются более или менее умышленно, посеять в уме другого какое-либо положительное или отрицательное верование, которое сам внушающий считает противным истине».

Основная часть экспериментальных исследований принадлежит зарубежным ученым (П. Экман, У. В. Фризен, К. Шерер, А. Мехрабиан) и направлены на выявление конкретных поведенческих признаков говорящих неправду людей. [17]

По результатам серии экспериментов А. Мехрабиан указывает на то, что говорящий неправду человек делал больше речевых ошибок, говорил медленнее, чаще улыбался, реже кивал головой, меньше жестикулировал и меньше делал движений ногами, чем когда он говорил правду. Также, по его мнению, индикатором лжи может служить и то, что человек реже направлял свой взгляд на слушателя, находился в скованном, менее расслабленном состоянии, говорил в целом тише, делал больше пауз в речи и его ответы на вопросы были короче и т. д.

П. Экман, У. В. Фризен, К. Р. Шерер обратили внимание на то, что в момент произнесения лжи человек намного лучше контролировал выражение своего лица, чем движения своего тела. Все коммуникативные жесты человека, встречающиеся как в правдивых ситуациях, так и в ситуациях обмана, они разделили на три группы:

иллюстрируемые (illustrators) - ритмически повторяющиеся, сопровождающие речь, иллюстрируя то, что сказано

эмблемные (emblems, shrugs) - символические, передающие неуверенность, сомнение и т. д.

манипуляторские (manipulators) - касание одной рукой какой-либо части тела или другой руки, как бы почесывая или потирая ее.

При анализе ложных коммуникаций была выявлена тенденция к уменьшению иллюстрируемых жестов и увеличению эмблемных; изменений в количестве манипуляторских жестов, а также в общей активности рук не наблюдалось. Кроме того, было замечено, что тон голоса человека, говорящего неправду, становится выше.

Наблюдая за человеком, люди опираются на свой прежний опыт, на уже имеющиеся у них образы и эталоны восприятия и оценки. Делая вывод о честности человека, решая, верить или не верить человеку в данной ситуации, люди основываются на сложившихся в их опыте эталонах правды и лжи, искреннего и неискреннего поведения. Однако эти эталоны сугубо индивидуальны, и каждый человек предпочитает обращать внимание лишь на определенные, согласующиеся с его субъективными эталонами, характеристики поведения своего партнера по общению. Но не все характеристики поведения лгущего человека одинаково показательны, и поэтому разные люди с различной долей успешности распознают ложь среди той информации, которую передает им собеседник. [27]

Знаков В. В. проводит классификацию психологических признаков истинных и неистинных сообщений в коммуникативных ситуациях. [14]

Соответствие или несоответствие высказывания фактамУтверждение говорящего соответствует фактамУтверждение говорящего не соответствует фактамНаличие или отсутствие намерения обмануть партнераГоворящий верит в истинность утвержденияГоворящий не верит в истинность утвержденияГоворящий верит в истинность утвержденияГоворящий не верит в истинность утвержденияГоворящий не имеет намерения обмануть партнераПравдаПравдаНеправдаНеправдаВраньеГоворящий имеет намерения обмануть партнераОбманМнимая ложьСамообманЛожьНеправда характеризуется:

как вербальный эквивалент заблуждения: человек верит в реальность существования чего-то, но ошибается - в результате он говорит неправду, сам того не понимая.

Как следствие ограниченности знания: описание говорящим внешней стороны поступка другого человека при незнании мотивов последнего и конкретных обстоятельств, в которых реализуется поведение.

Высказывание субъектом неправды может быть обусловлено не только заблуждением, но и его неспособностью правильно понимать причины и последствия того, что он утверждает. Именно на непонимании может быть основана уверенность субъекта в истинности произносимого. Соответственно непонимание ведет к «случайному» высказыванию неправды. Неправда нередко проявляется тогда, когда человек сознательно искажает эмпирические факты, но делает это в шутку или потому, что не находит иных способов воздействия на окружающих.

Неправда как непроизвольная фактическая ложность сообщений и неискренность как важный элемент сознательной лжи. [13]

Неправда, по мнению Дубровского, есть намеренная ложь, но вместе с тем она может быть и непреднамеренным заблуждением, и хитроумной фальсификацией, и утонченным лицемерием, и ханжеством окультуренного обывателя, и «правдой» предыдущего исторического этапа.

Вранье, по В. В. Знакову, можно охарактеризовать по следующим признакам: [16]

Вранье - не дезинформационный феномен, а коммуникативный: один из способов установить хорошие отношения с партнером, доставить своей выдумкой удовольствие себе и ему. Можно сказать, что вранье - это способ установления контакта.

В этом акте отсутствует намерение обмануть слушателя, то есть субъект не надеется обмануть партнера.

Вранье не предполагает унижения слушателя и получения за его счет какой-то личной выгоды.

Классическое вранье характеризуется тем, что враль получает нескрываемое удовольствие, наслаждение от самого процесса изложения небылиц. Здесь присутствует элемент самолюбования и самовозвеличивания.

Вранье можно охарактеризовать как внешнее проявление защитных механизмов личности, направленных на устранение чувства тревоги, дискомфорта, вызванного неудовлетворенностью субъекта своими взаимоотношениями с окружающими.

Д. И. Дубровский в своих работах определяет обман как ложное, неверное сообщение, способное ввести в заблуждение того, кому оно адресовано. Обман есть дезинформация, ложное сообщение, передаваемое определенному субъекту. Будучи, субъект принимает за истинное, подлинное, верное то, что таковым не является. Понятие обмана логически противостоит понятию правды. Последнее же нельзя отождествлять с понятием истины (как это было указано ранее). [10]

По мнению В. В. Знакова, обман - это полуправда, сообщенная партнеру с расчетом на то, что он сделает из нее ошибочные, не соответствующие намерениям обманывающего выводы. В обмане может не быть ложных фактов - и все равно это будет обман. [14]

Если человек честно признает, что он не может открыто высказать все, что знает о каком-либо случае, то он не обманывает окружающих, а просто говорит неполную правду. Успешный обман обычно основывается на эффекте обманутого ожидания: человек, которого обманывают, учитывая полученную правдивую информацию, прогнозирует развитие событие событий, в наиболее вероятном направлении, а обманывающий поступает так, что нарушает его ожидания. Цель обмана в том и состоит, чтобы направить мышление собеседника по пути актуализации часто встречающихся знакомых ситуаций. Обманутый всегда является невольным соучастником обмана: он жертва собственных неадекватных представлений о действительности. Характерным признаком обмана является сознательное намерение субъекта утаить от партнера сведения, необходимые для понимания причинно-следственных связей происходящего.

Тот, кто совершает обман, далеко не всегда руководствуется злым умыслом, личным интересом. Иногда же он просто не ведает, что творит. Важно отличать намеренный обман, производимый в корыстных целях, от таких обманных действий, которые бескорыстны, продиктованы соображениями долга, тактичности, поддержания надежда или вызваны принуждением, шантажом и т. д. [10]

Функции обмана:

Обман есть средство защиты и реализации интересов отдельных личностей, групп, классов и т. д.

Функция социального института.

Обман - форма социальных противоречий, выражающая эгоистическое обособление, конкуренцию и т. д.

Обман способен обеспечить возможность сохранения наличных коммуникативных структур в условиях расходящихся или практически несовместимых интересов.

Обман есть средство борьбы за власть, орудие амбиций, корысти.

Обман есть способ сохранения тайны, секрета.

Намеренная дезинформация социального субъекта, которая вызывает у него прилив сил, повышение уверенности в себе, веру в возможность достижения трудной цели, создает мобилизующий эффект.

Таким образом, можно сказать, что нет такого вида социальной деятельности, где бы ни встречался обман и где бы он ни играл существенную функциональную роль. [10]

Полуправда

В жизни определить и распознать действительную правду не так-то просто. Подлинной правдой не так уж редко выступает самый гнусный обман. Люди склонны охотно подавлять свои сомнения и признавать за правду нечто такое, что является лишь надеждой на правду, довольствуются крохами правды.

Полуправда - это, по-видимому, частичная правда, не вся правда о том, что нас интересует, или же это такое сообщение, которое является неправдой, хотя и содержит некоторую верную информацию. [25]

Правда имеет форму знания о том или ином объекте, включающего его оценку. Это доступно проверке, в том числе и на полноту. Поскольку полуправда рассматривается как неполная, частичная правда, что ведет к утрате качества правды, то указанное знание должно обладать признаками целостности и полноты. Намеренная полуправда - это средство защиты интересов субъекта, достижения цели, следовательно, цель полуправды - обман.

Когда намеренная полуправда имеет своей целью дезинформировать того или иного субъекта, ее различные проявления располагаются в широчайшем диапазоне - от вполне невинного сокрытия некоторых интимных сторон жизни до корыстного, злонамеренного и даже смертоносного обмана.

Есть основание говорить о полуправде как особенно зловредной форме лжи.

В отдельных случаях фактическая неполнота сообщения не нарушает качества правды. Неполнота сообщенных фактов является средством обмана.

Чтобы обман состоялся, ложное сообщение должно быть принято за истинное, несправедливая оценка за справедливую. Надо сохранить веру адресата в правдивость сообщения. Поэтому задача обманывающего состоит в том, чтобы рассеять сомнения, устранить или резко ослабить критическую интенцию, найти действенные средства имитации подлинности. [10]

Чаще всего обман - это способ защиты интереса, достижения эгоистической цели. Поэтому субъект, творящий обман, обычно не слишком щепетилен в выборе средств, способен проявлять подлинно творческую изобретательность, стремится глубоко проникнуть в психологию обманываемого.

Несмотря на чрезвычайную вариативность средств и приемов обмана, все они, так или иначе, включают феномен полуправды, удобный для имитации подлинности. Особенно значительна роль полуправды в тех случаях, когда объектом обмана становится множество людей, массы, а творцом обмана выступает институциональный субъект, оправдывающий свои действия интересами общества, народа, государства. [10]

Мнимая ложь

Для квалификации лжи как психологической категории достаточно, чтобы один из партнеров по общению, высказывая какое-либо суждение, думал, что он лжет, то есть считал, что умышленно искажает факты. Однако если он ошибается, то такую ложь следует характеризовать не как объективную, а как субъективную, мнимую, кажущуюся. Человек может лгать, сообщая собеседнику истину. [12]

Ложь

Ложью обычно называют умышленную передачу сведений, не соответствующих действительности. Цель лгущего - с помощью вербальных или невербальных средств коммуникации дезинформировать партнера, ввести его в заблуждение относительно истинного положения дел в обсуждаемой области. Для квалификации лжи как психологической категории достаточно, чтобы один из партнеров по общению, высказывая какое-либо суждение, думал, что он лжет, то есть считал, что умышленно искажает факты.

Главное, что роднит обман с ложью - сознательное стремление субъекта исказить истину. Различным является то, что ложь направлена на изменение референтного компонента знания собеседника об обсуждаемой ситуации, а обман обращен к концептуальной составляющей знания, субъективной модели мира партнера по общению. В обманном сообщении нет прямых искажений истины, они появляются в сознании обманывающего человека как результат ошибочных выводов из правдивой информации. [14]

Таким образом, неправду можно охарактеризовать как высказывание, основанное на заблуждении или неполном знании; ложь как сознательное искажение знаемо субъектом истины, а обман как полуправду, провоцирующую понимающего ее человека на ошибочные выводы из достоверных фактов. [12]