Глава 2. Интерпретация национально-культурного компонента повести Джеймса Барри «Питер и Вэнди» и возможности применения его при обучении иноязычной культуре

2.1 Культурное и социальное пространство в художественном языке повести «Питер и Вэнди»

Пространство – условный термин, который описывает определенные пределы действия условных кодов, ритуалов, символов, которые могут быть декодированы носителями сознания. Исходя из литературных аспектов данной темы, пространство носит художественный характер, который, в свою очередь, выделяет социальное и культурное пространства. Социальное пространство – это набор ситуаций, которыми мы руководствуемся, с его принятыми кодами, которые, например, проявляются в поведении и устройстве быта, личной жизни персонажей. А культурное пространство менее ощутимо и помещено внутрь социума неравномерно, соседствуя с многими другими условными «зонами» нематериального проявления жизни (в традициях народа, в искусстве, в образовании).

Художественное произведение может касаться обоих пространств культурного и социального, не акцентируя внимания читателя ни на одном из них. Некоторые художники слова отдают преимущество либо социальному пространству (как это происходит в утопической литературе или так называемой литературы социалистического реализма), либо культурному пространству – как в литературе символизма, в философском романе и других литературных формах, созданных в эстетическом каноне модернизма. В детской литературе носителями идей социального пространства могут быть характеры, образы или персонажи, концентрически организованные вокруг главного героя. Это члены его семьи, его друзья, враги, а также знакомые членов семьи, которые в свою очередь связи с условными организациями (например: место работы отца, клубами общественного движения, основанные на симпатии и антипатии к политическим, религиозным лидерам, деятелям искусства и т. п.).

Понятие художественного пространства дает нам возможность более тщательно изучить произведение Джеймса Барри и передать культурные традиции в том виде, в котором они существовали у викторианцев. Ведь задача интерпретации – извлечь максимум заложенных мыслей и переживаний создателя. Создавая альтернативный мир, Барри пользуется уникальной возможностью смело экспериментировать с привычными пространственно-временными категориями, подчиняя их особым образом конкретной художественной задаче.

Прежде, чем привести литературоведческий анализ, необходимым является пояснить историю возникновения и развития сюжета исследуемой повести.

Современным литературоведам известно о нескольких работах, в которых Джеймс Барри постепенно разрабатывал историю о волшебном мальчике: В 1902 году был написан роман для взрослой аудитории «Маленькая белая птичка». Только шесть глав из него были посвящены персонажу, который сбежал из коляски матери и остался на острове посреди Круглого пруда в Кенсингтонском саду, о его дружбе и вражде с феями и эльфами, а также о его первых встречах с детьми «смертных». Сам Барри неоднократно замечал, что, по сути, в этой книге происходит рождение своеобразного мифа о дальнем родственнике козлоногого языческого бога Пана. В 1906 издана новелла «Питер Пэн в Кенсингтонском саду», в которой данные главы были переработаны в самостоятельное произведение. На 1903-1904 годы пришлась работа Дж. Барри над постановкой пьесы «Питер Пэн, или мальчик который не хотел взрослеть». В 1911 пьеса была переложена на язык прозы - «Питер и Вэнди», чем дала завершение истории о волшебном персонаже. А в 1928 впервые опубликован текст пьесы «Питер Пэн», принесший Джеймсу Барри известность.

В данном исследовании наибольший интерес обращен к прозаическому произведению «Питер и Вэнди».

Текстология произведений о Питере Пэне отражает их многоадресность, в ней художник конструирует вымышленный мир в своем сознании. Ее популярность во многом объясняется синтетическим характером: «в повести, с одной стороны, сходятся основные топосы приключенческой литературы XVIII-XIX веков, а с другой стороны, основные детские мотивы романтической поэзии и литературной сказки XIX века. Сюжет произведения строится на стремительной смене места действия - трое детей улетают из Лондона под руководством волшебного мальчика Питера Пэна в его воображаемую страну. Драматическое действие строится на конфликте между Питером и взрослыми (Капитан Крюк). Если воспринимать детскую литературу как некое динамическое пространство с центром и периферией, то каждый отдельный текст Барри движется относительно центра по своей собственной траектории. Внутреннее действие противопоставляется между реальным и вымышленным миром.

Вместе с тем, за фантасмагорическим внешним действием скрывается напряженное философское размышление автора. И, выполняя функции жанра литературной сказки – эстетическую, воздействующую и коммуникативную, через художественно-эстетическую сферу он размышляет:

- о времени и вечности;

- об истинности реального и вымышленного;

- о взаимоотношении искусства и реальности;

- о правомерности этической оценки творца в пользу иллюзорного мира.

Данные темы, несомненно, апеллирующие к классическим философским трактатам, будут рассмотрены в контексте взглядов неоромантистов викторианства.

Время и вечность.

Попробуем рассмотреть отрывок из оригинального текста повести «Питер и Вэнди». В нем происходит разговор Вэнди со своей дочерью Джейн, в котором очевидно преобладание взрослой рассудительности над детской непосредственностью в размышлениях.

1. 'Why can't you fly now, mother?' (Мама, почему ты не умеешь сейчас летать?) 'Because I am grown up, dearest. When people grow up they forget the way.' (Потому что я выросла, моя дорогая. Когда люди вырастают, они забывают как это делается). 'Why do they forget the way?' (Но почему они забывают?) 'Because they are no longer gay and innocent and heartless. It is only the gay and innocent and heartless who can fly.' (Потому что перестают быть беспечными, наивными и безжалостными. Только тот, кто беззаботен и безжалостен, может летать)³ [3, c. 127].

Дети Викторианской эпохи в раннем возрасте становились участниками социальной жизни, и беспечность и наивность, с которой Барри ассоциирует умение летать, становилось для них непозволительной роскошью в силу наличия ряда семейных обязательств.

Несмотря на повседневность формы беседы ребенка с родителем, этот разговор касается важной темы времени и вечности, которая, как представляется, маркирует феномен «взрослой» детской литературы в викторианской Англии в целом. Важно отметить, что внешнюю простоту данного разговора задает цепной тип когерентности, когда в каждой последующей реплике разговора сохраняется часть предыдущего высказывания.

Оставив до дальнейшего обсуждения то обстоятельство, что участники разговора ссылаются на фантастическое обстоятельство (способность Венди-ребенка летать), сначала обратим внимание на этикетную сторону этого вымышленного диалога. Венди обращается к дочери, используя слово „dearest” (милая). У этой формы устного и письменного обращения есть своя история. Историк английского языка Девид Кристал упоминает в своем популярном исследовании по истории английского языка, что понятие об этикете как своде правил поведения в обществе относится к рубежу XVI и XVII вв. – „All aspects of behavior had to be dealt with – how to bow, shake hands, wear a hat, hold gloves, eat with a fork, use a napkin, blow one’s nose in public, pour tea“ ( «Все аспекты поведения должны быть рассмотрены- т.е. как кланяться, правильное рукопожатие, как носить шляпу, одевать перчатки, есть вилкой, пользоваться салфеткой, сморкаться в общественных, наливать чаем») [35: c.369].

Перенос представления о этикете на речь происходит позже. Первопроходческое исследование речевого этикета принадлежит Джонатану Свифту. Оно носило название «Вежливый разговор» (Polite Conversation) и являлось, словами издателя этой работы, самым простым и приятным проникновением в языковую культуру цивилизованного общества XVIIIв.: in his relationship letters the novelist called his Kate „dearest Mouse“ and „dearest Pig“; but the year after the married him, in 1834, has youngest sister Mary moved into their house and won his affection ( романист обозвал свою Кети «любимой Мышкой» и «драгоценной Свинкой» в личной переписке, но спустя год, как она вышла замуж в 1834 году, ее младшая сестра переехала в их дом и добилась его симпатии) [38: c.IX]. Автор использует данные коннотации, подчеркивая положительные качества животных, а именно разнузданную страсть с нечистотой, лукавость, любознательность, а также некий символ плодородия и процветания, ассоциирующаяся с Великой Матерью. Джеймс Барри же, используя данную форму обращения в своей повести по отношению к Миссис Дарлинг, показывает читателю, насколько важна Миссис Дарлинг своему мужу. А именно, Мистер Дарлинг ассоциирует свою жену с небесным светилом, без которого нет и не может быть дальнейшего существования.

В викторианскую эпоху речевой этикет становится предметом рефлексии в письменной речи писателей (продуктивной творческой исповеди), умышленно ориентирующихся на «модный дискурс», или манеру общаться в среде, далекой от „polite society” (приличное общество), в которое в свое время был допущен Свифт. Из наших строк можно выяснить, на что указывает переносность значения (чаще всего ироническая), оценить которую позволяет контекст использования этикетных слов и фраз.

Размышление об истинности реального и вымышленного.

При воссоздании своего произведения, Дж. Барри руководствовался приемом вовлечением зрителя в нарратив с целью размытия границ между повествованием, миром реальным и миром воображаемым. Таким образом, ему удалось раскрыть не только специфику творческого мышления, но и уровнять размытые границы между реальным и фантастическим по значимости и ценности. Возвращение детей из Neverland обратно домой означает период взросления, т.е. постепенная утрата способности фантазировать. Писатель обращается непосредственно к читателю с таких слов: «Вот такой должна быть сказка, не правда ли?», тем самым высказывая эталонное детство ребенка, ибо асоциализация ребенка – единственный путь к созданию собственного мира, а значит и к счастливому детству.

2. «Ah, now we are rewarded for our sublime faith in a mother's love." So up they flew to their mummy and daddy; and pen cannot describe the happy scene, over which we draw a veil.' That was the story, and they were as pleased with it as the fair narrator herself.

(Ах, теперь мы вознаграждены за нашу чистую веру в материнскую любовь» - они летели к своим мамам и папам; и перо не может описать всего счастья в этой сцене и хоть сколько-нибудь приподнять для нас ее вуаль. Такова была эта история, и они были так же счастливы, как и сама рассказчица) [33, c.140].

Взаимоотношение искусства и реальности.

В предложении, которое описывает страну Neverland, работает принцип сочетания несочетаемого, с точки зрения обыденной грамматической логики.

3. «…for the Neverland is always more or less an island, with astonishing splashes of colour here and there, and coral reefs and rakish-looking craft in the offing, and savages and lonely lairs, and gnomes who are mostly tailors, and caves through which a river runs, and princes with six elder brothers, and a hut fast going to decay, and one very small old lady with a hooked nose. It would be an easy map if that were all; but there is also first day at school, religion, fathers, the round pond, needlework, murders, hangings, verbs that take the dative, chocolate pudding day, getting into braces, say ninety-nine, three-pence for pulling out your tooth yourself, and so on» [33, c.141].

(«...а Нетландия - это всегда так или иначе остров, с удивительными всплесками цвета здесь и там, и коралловыми рифами и лихими пиратскими суднами в бухтах, и дикарями, и одинокими берлогами, и гномами, которые в только и делают что шьют, и пещерами, через которые протекает река, и с принцами с шестью старшими братьями, и избушкой-лачугой, которая вот-вот развалится, и одной очень маленькой каргой с крючковатым носом. Если бы у нашей страны была такая карта, она была бы очень проста; но в ней существуют еще и первый день в школе, религии, отцы-основатели, круглый пруд, рукоделие, убийства, драпировка, глаголы, которые образуют дательный падеж, день шоколадного пудинга, фигурные скобки, необходимость сказать, девяносто девять и три пенса за то, что выдернешь зуб самостоятельно, и так далее»).

Существенным в данном примере является использование лексического повтора союза and автором и заданием классического приема перечисления (вспомним, Гомеровский список кораблей) с целью усиления эффекта значимости объекта острова Нетландии и его характерных черт. В противопоставление ему здесь же в списке далее идут предметы материальной действительности, явления, характерные для реального мира. Такая изящная антитеза в одном предложении, и помимо того, обильное употребление прилагательных дает впечатление, что викторианский романист описывает детали в эмоционально-возбужденном состоянии.

Мирочувствование Барри как викторианского автора может открыться благодаря нескольким структурным параметрам, которые открывают нам через приведенный отрывок-описание идеального мира:

1. последовательность перечисленных составляющих идеального мира Neverland

2. символическое наполнение перечисляемых составляющих

3. прецедентный источник некоторых из этих составляющих.

Итак, последовательность строится следующим образом. Сначала упоминаются остров, его цвета, затем экзотические черты ландшафта (коралловый риф), затем красивое морское судно, туземцы, щеголи, слоняющиеся без дела в одиночку, гномы-закройщики, горные реки, принцы в сопровождении старших братьев, избушка-завалюха и старая карга с крючковатым носом.

«Списочность» этого перечисления говорит о том, что и идеальный мир для викторианца систематичен, он – как инвентарная книга, в которую внесены хранимые и не подверженные изменению образы, которые статичны даже в движении. Измученные души, находящиеся на острове, вызывают некоторые разногласия в связи с их территориальным фактором размещения. Не присущей для острова также является и его красочное описание с наличием ярко выраженных Темных сил, похищающих детей для того, чтобы питаться ими, а, следовательно, передать жителям Англии вечную юность.

С идеей богатой столичной жизни, материальных благ, развлечений, связана и фигура Денди. Денди - характерно английский феномен, связанный с одной стороны, с модой, которую разделяют многие из высшего слоя общества, но с другой стороны, Денди мыслится лишь как индивидуал - суверенное существо в обществе, единственной религией которого является эмпиризм. Британский индивидуализм является одной из культурных ценностей. Завершенный индивид невозможен без инициации или посвящения в мир во всем его многообразии. Детьми остаются, покуда не прошли тесты инициации особого испытания. А именно испытания, связанного с опасностью, чужой реальность, возможно даже со стихией сверхъестественного. Поэтому карга, как и избушка, отражают фольклорный образ «Яги». Волшебный остров Neverland как название-указывает на временной характер, который не обращает внимания на остальной (реальный) мир, оставаясь при этом гармоничной и внутренней системой с собственной системой жизни. Ее житель Питер Пэн - это, скорее всего существо, которое пройдя обряд инициации во взрослую жизнь, осталось существом-ребенком, не желающим взрослеть. Соответственно, Питер Пэн также не желает знать, о том, что происходит в другом взрослом мире, как и Англичане не желают знать, что происходит за пределами Великобритании: какие невзгоды, болезни, культурные ценности царят в остальном мире.

В оригинальном рассказе Барри реальный мир носит название - «Материк», который предполагает, что Neverland - небольшой тропический остров, входящий в территорию Великобритании, и ее тропическое описание предлагает далеко на расстоянии от берега. По домыслу автора, только с помощью полета возможно туда добраться.

Правомерность этической оценки творца в пользу иллюзорного мира.

В мире искусства, непрерывном потоке воображения, в размытых границах реальности с вымышленным Барри видел эстетический идеал. Питер Пэн в процессе повествования представлялся перед зрителем автором внутренней сказки. Именно от этого персонажа зависело существование загадочного острова с пропавшими мальчишками и дальнейшего направления развития действия. Питер как мифический персонаж всегда способен изменить правила игры: время года, хронотоп всех жителей на острове, существование «несуществующих» существ (феи, птицы-небылицы, краснолицые индейцы и др.)

4. «Feeling that Peter was on his way back, the Neverland had again woke into life <…> In his absence things are usually quiet on the island. The fairies take an hour longer in the morning, the beasts attend to their young, the redskins feed heavily for six days and nights, and when pirates and lost boys meet they merely bite their thumbs at each other. But with the coming of Peter, who hates lethargy, they are all under way again: if you put your ear to the ground now, you would hear the whole island seething with life» [33, c.65-66].

(Чувствуя, что Питер возвращается, Нетландия пробудилась ото сна.… В его отсутствие на острове всегда очень тихо. Феи предпочитают поспать на часок подольше с утра, звери занимаются своим молодняком, краснокожие отъедаются день и ночь, и даже когда пираты сталкиваются с потерянными мальчиками, те едва ли кусают их за пальцы. Но, с возращением Питера, который сам терпеть не может сонную летаргию, все возвращается на круги своя: и если ты приложишь ухо к земле, то, наверняка, услышишь, как жизнь на острове закипает в нетерпении).

Эти вопросы волновали писателя на протяжении всей жизни. Особенностью стиля Д. М. Барри всегда была ироничность и литературная игра. Отдавая должное предшествующей традиции, писатель иронически обыгрывает определенные романтические и сказочные образы.

Автор сказки, создав великое произведение, использовал автобиографические данные. Соответственно, «Питер и Вэнди» - это не только литературный текст, но и отражение структуры жизни одного из викторианских индивидов, его взглядов, например, брак, семью, социальные связи, познание, ценности и прочее. В качестве персонажей своей повести Барри избрал своих друзей, родителей этих друзей, а также своего сына с матерью. Проблемы, которые решают главные герои его повести, скорее авантюрно-приключенческие, нежели морально нравственные [22, 47- 48c.].

Д.М. Барри удается уникальная попытка описать своего героя через вымышленную среду: остров есть воплощение вовне сознание и внутренний мир героя. В мире искусства, в непрерывном потоке воображения, в способности не различать границу между истинным и фантастическим Барри видел эстетический идеал. В своем приключенческом сюжете автор вводит сквозные параллельные ряды бинарных оппозиций⁴, на которых строится его эстетическая система (Приложение 2).

И лишь текст романтической повести гармонично соединяет эти два кода, что говорит о глубине и сложности мирочувствования данного произведения, а также объясняет интерес к ней на протяжении более века [30, 112c.].

Здесь уместно выделить соотношение детства и чуда. Чудеса бывают самые разные, но среди них есть та иерархия, в которой первое и непременное место занимает вера в то, что можно преодолеть самое главное - зло смерти. Ведь едва ли существует что-то чудеснее и более желаемое для человека. Собственно, сама религиозная вера есть вопрос о том, продолжится ли жизнь после физической смерти тела или нет. Ребенок же, неспособный к рациональному постижению самого факта смерти, ориентирован именно на такое наивысшее чудо в первую очередь. Творение Барри проникнуто ощущением провала рационалистического мировоззрения перед реальностью XIX в., будто бы лишившей смысла понятие прогресса. Под вопрос поставлена сама разумность сущего, викторианский мир воспринимается как царство разрушительных устремлений, а взрослый человек - как средоточие патологических инстинктов.

Обладая романтическим миропониманием, Дж. Барри в своих произведениях широко применял реалистические детали, отражающие жизнь современного ему общества, правдиво изображающие систему законов, его пороки, типические характеры. В своих взглядах на новое время и наступавший прогресс писатель шел за сентименталистами, которые пытались оградиться от буржуазной цивилизации. Дж. Барри также следовал принципу природосообразности, испытывая к ней нежно-меланхолическую,

грустную симпатию [22, c. 155-157].

Писателю особым образом удалось интерпретировать принцип фантастического «другого» мира, с особыми законами жизни его обитателей, формами мышления и поведения. Герои его сказок хотят жить по собственному «плану», быть свободными и не подчиняться социальным, моральным и материальным законам, установленным несправедливым обществом того времени. Дж. Барри стремился воплотить большую и важную идею не в виде соединений традиционных сюжетных мотивов, а через показ новых героев, их взаимоотношения, образ жизни, характеры. Согласно исследуемой статистике, со стороны отечественных литературоведов и филологов, ему удалось вызвать высокий спрос на чтение детской английской литературы [19, c. 125].