Глава III случаях политические ситуации, свойственные микенской эпохе,

предстают перед нами в поэмах, если и не в своем подлинном

ПОЛИС И ЦАРСКАЯ ВЛАСТЬ первоначальном виде, то во всяком случае в достаточно боль­

шом приближении к нему, не растворяясь почти без остатка

Многолетний опыт конкретного исторического исследования в позднейших напластованиях, как это бывает обычно.

гомеровской поэзии показывает, что зафиксированные в ней Наиболее насыщен политическими реминисценциями микен­

формы и типы политических отношений, как правило, не под­ ского времени, безусловно, сюжет «Илиады», в которой эле­

даются простому и однозначному определению, требуя от мент саги (исторического рассказа о подлинных событиях) во­

исследователя максимальной гибкости и растяжимости форму­ обще выражен намного сильнее, чем во второй гомеровской по­

лировок. Объяснить это можно только тем, что практически эме. Конечно, реальная коалиция ахейских государств, при­

любая из тех политических ситуаций, с которыми нам прихо­ нимавших участие в походе на Трою в середине XIII в. до н.э. ,

дится сталкиваться, читая поэмы, представляет собой продукт могла сильно отличаться от той панэллинской «армады», кото­

поэтического синкретизма, искусственную конструкцию, соеди­ рую изображает Гомер, да и в его рассказе о перипетиях по­

няющую в себе несколько, а иногда и много разновременных хода должно быть примешано немало поэтического вымысла

исторических элементов. При всем том в каждой из таких кон­ и произвола. Тем не менее наличие определенного историче­

струкций можно обнаружить при внимательном анализе один ского зерна в предании, положенном в основу сюжета «Или­

3

главный доминирующий элемент, а это в свою очередь означа­ ады», отрицать трудно. Некоторые части поэмы производят

ет, что создание типологии политических режимов на гомеров­ полное впечатление объективного исторического повествования,

ском материале — вещь вполне возможная, хотя и требующая лишь внешне облеченного в поэтическую форму. Наиболее из­

1

от историка большой осторожности. вестный пример такого рода «поэтической хроники» — знаме­

Как известно, система управления «нормального» эпиче­ нитый «Каталог кораблей» во II песни.

ского полиса складывается из трех основных компонентов: ца­ Вопрос о датировке и происхождении этого загадочного

ря или царей (обычный, хотя, по-видимому, и не вполне пра­ текста, являющегося важнейшим источником информации о

вильный перевод гомеровского термина βασιλεύς или resp. βασι­ политической географии гомеровской Греции, породил ожесто­

λήες),2 совета старцев и народного собрания. Наименее посто­ ченную полемику, длящуюся уже свыше полустолетия. В то

янной и поэтому с наибольшим трудом поддающейся точной время как одни авторы склонны видеть в «Каталоге» подлин­

идентификации величиной в этой троичной формуле является, ный документ микенской эпохи, с максимальной точностью

безусловно, царская власть. Специфика гомеровской басилейи передающий не только очертания границ почти всех ахейских

4

может быть понята лишь в том случае, если мы с самого нача­ государств, но даже и характерные детали их ландшафта,

ла твердо уясним себе, что и сами образы царей в поэмах, и Другие с презрением отмахиваются от него, как от поздней

те прерогативы, которыми их наделяет поэт, по существу за­ эпигонской компиляции, лишенной какой бы то ни было исто­

5

ведомо анахронистичны. Из своих фольклорных источников рической ценности. Нам кажется, что в оценке «Каталога»,

Гомер мог, по-видимому, почерпнуть некоторое хотя бы смут­ как, впрочем, и любой другой части эпоса в равной мере6 не­

ное и приблизительное представление о власти и могуществе уместны и безграничная доверчивость и гиперкритицизм. Ра­

ахейских владык микенского времени. зумеется, было бы абсурдом принимать «за чистую монету»

46 4 7

----------------------- Page 25-----------------------

любое свидетельство «Каталога», видя в нем подлинный спи­ по-видимому, определенной систематической направленностью

сок участников реальной Троянской войны или какого-то дру­ этой части «Илиады» и явно «антикварными» интересами ее

гого военного предприятия того же времени. Но вместе с тем автора. За пределами «Каталога» упоминания о больших цар­

было бы трудно отказаться и от той мысли, что дошедший до ствах микенского типа встречаются лишь эпизодически и но­

нас гомеровский текст «Каталога» содержит в себе весьма сят, как правило, чисто орнаментальный, служебный харак­

значительные элементы микенской исторической традиции и тер, не играя сколько-нибудь существенной роли в развитии

воспроизводит хотя бы в самых общих чертах и с многочис­ сюжета поэмы. Среди фигурирующих в эпосе ахейских госу­

ленными позднейшими дополнениями и поправками основные дарств поэт, естественно, наибольшее внимание уделяет дер­

контуры политической карты Ахейской Греции. Во всяком жаве Агамемнона, самого могущественного из эллинских ца­

случае нельзя. не заметить, что такие важные центры Микен­ рей, верховного предводителя всей ахейской армии. Предста­

ской цивилизации, как Микены, Тиринф, Пилос, Кносс, Афи­ вления Гомера об этом государстве, если брать их как нечто

ны, Орхомен, Иолк, занимают на карте «Каталога» подобаю­ целостное, отличаются крайней неопределенностью и противо­

щие им места, несмотря на то, что в позднейшее время почти речивостью. Основная трудность состоит в том, что гомеров­

все они, за исключением Афин, утратили свое первоначальное ский текст не позволяет определить с достаточной ясностью

значение, а некоторые, как например Пилос, и вообще были го положение, которое занимает Агамемнон во главе ахейской

стерты с лица земли. Едва ли случайно также и то, что самы­ коалиции, осаждающей Трою, характер его власти и его от­

10

ми могущественными среди ахейских вождей являются в оцен­ ношений с другими греческими героями.

ке автора «Каталога» Агамемнон (100 кораблей+ 60, которые Сам «пастырь народов» ведет себя на протяжении поэмы в

он ссудил аркадянам) , Нестор (90 кораблей), Диомед (80 ко­ высшей степени непоследовательно, превращаясь из самодер­

раблей) и Идоменей (80 кораблей), что в общем вполне соот­ жавного деспота, почти тирана, каким мы видим его в I песни,

ветствует относительным размерам и богатству известных по особенно в сцене ссоры с Ахиллом, в мягкого и уступчивого

раскопкам дворцов Микен, Тиринфа, Пилоса и Кносса. «конституционного монарха» других эпизодов (напр., Il, VII,

Основной, структурной ячейкой в географической системе IX, 17 слл.; XIV, 103 слл.). Другие герои, даже прекословя Ага­

«Каталога» является отдельный полис, составляющий единое мемнону и с непозволительной в подлинно монархическом го­

целое со своей территорией (δήμος).7 Оба эти понятия тесно сударстве свободой поучая его, все же признают его первым

увязаны, например, в формуле, характеризующей Афины, среди них, «самым царственным» (βασιλεύτατος — Il. IX, 69, ср.

единственный из городов Аттики, упоминающийся в «Катало­ 160). Вообще «царственность» является такой же специфиче­

ге» (564 сл.): εύκτίμενον πτολίεθρον, δήμον Έρεχθήος μεγαλήτορος . . . ской, характерной чертой его образа, как хитроумие Одиссея,

Таким образом, фигурирующие в «Каталоге» «великие и малые мудрость и житейский опыт Нестора, храбрость и сила Ахил­

державы» «героического века» мыслятся поэтом, как конгло­ ла. Однако внутреннее содержание и масштабы этого понятия

мераты полисов, группирующиеся в каждом отдельном случае постоянно меняются, приспосабливаясь к конкретным перипе­

вокруг самого большого и лучше всего укрепленного полиса в тиям эпического рассказа. Если в одних случаях царствен­

8

данном районе. Структура типичного Микенского государства, ность Агамемнона вырастает до колоссальных размеров вели­

состоящего из одного-двух десятков аграрных городков, под­ кой панэллинской державы, то в других она сужается до до­

властных центральному дворцу-цитадели, в общем вполне вольно заурядного «персонального лидерства» полководца,

укладывается в эту схему. Разумеется, даже и при самом бога­ предводителя дружины, наконец, просто магистрата аристо­

11

том воображении создатель «Каталога» едва ли был бы спо­ кратического полиса.

собен представить себе микенскую бюрократическую монархию Во всем блеске своей славы и могущества, как великий

во всей сложности, даже изощренности ее внутренней органи­ владыка «всего Аргоса и множества островов», Агамемнон

зации. И в этом смысле нельзя не согласиться с М. Финли, предстает перед нами в известном эпизоде со скипетром (Il. II,

сказавшем о ггоэтах гомеровского круга: «Они знали из уна­ 100 слл.). В свое время Эд. Мейер высказал догадку, приня­

следованных ими формул о существовании великих правите­ тую за истину многими другими учеными: пассаж о скипетре

лей в Микенах, Пилосе и других „доисторических„ центрах, но является отголоском былого господства микенской династии

они реально не представляли себе, чем был этот великий ми­ над всем Пелопоннесом и ближайшими к нему островами или

кенский правитель, как он должен был себя вести и на чем ос­ Даже, как полагают некоторые последователи Мейера, над всей

9

новывалась его власть». Балканской Грецией (выбор одного из этих двух вариантов за­

Из ряда вон выходящее скопление отголосков микенской висит от того, как понимать название Аргос, которое встречается

12

исторической традиции в «Каталоге кораблей» объясняется, У Гомера как в том, так и в другом значении). Дешифровка

48 4 З а к . 270 49

----------------------- Page 26-----------------------

Вентриса не обнаружила, однако, никаких следов этого гипо­ гический реликт микенской эпохи, усвоенный Гомером из

18

тетического mykenische Grosskönigtum в документах дворцовых предшествующей ему поэтической традиции. Угодливый тон

архивов Пилоса и Кносса. Среди табличек пилосского архива, речи Нестора выдает в нем опытного царедворца. Превознося

например, не удалось найти пока ни одной, где говорилось бы Агамемнона как единственного в своем роде царя, par excellen­

о какой-то зависимости ванакта Пилоса от верховной власти се, он сам как бы забывает о своем собственном царском до­

«великого царя» Микен (последний вообще ни разу не упоми­ стоинстве. Та же логика, но уже с негативным оттенком и в

13

нается в документах архива). К тому же в «Каталоге кораб­ известной инвективе Ахилла в I песни (231): «Царь, пожира­

лей», т. е. в той части эпоса, которая, согласно широко распро­ ющий народ, потому что властвуешь над ничтожествами...»

страненному мнению, наиболее точно воспроизводит политиче­ (δημοβόρος βασιλεύς, έπεί ουτιδανοΐσι άνάσσεις). В этих и

скую карту ахейской Греции, царство Агамемнона занимает других аналогичных по смыслу эпизодах «Илиады» раскрыва­

сравнительно небольшую территорию в северо-восточном углу ется конкретное политическое содержание таких эпитетов Ага­

Пелопоннеса с главным центром в Микенах (Il. II, 569 слл.) . мемнона, как ποιμήν λαών или άναξ ανδρών. Он, действительно,

Большая часть Арголиды с Тиринфом и собственно Аргосом «пасет народы» Аргоса и «владычествует над мужами» как

14

остается за пределами этого домена. Отсюда с неизбежно­ самодержавный, неограниченный повелитель. Другие ахейские

стью следует, что великая панаргосская держава Агамемно­ герои противостоят ему как его подданные (бесправный де­

на представляет собой всего лишь продукт поэтического вы­ мос) или в лучшем случае как вассалы и придворные. Как

мысла, ein Königtum von Dichter Gnaden, по остроумному настоящий деспот Агамемнон способен открыто пренебречь

15

определению Г. Яхманна. Возможность микенского происхож­ волей народа и навлечь неисчислимые беды на целую армию

дения предания о скипетре Агамемнона тем не менее остается. ради своей единственной прихоти, как в инциденте с Хрисом в

Сам Агамемнон в этом отрывке мало похож на рядового гоме­ начале поэмы. Опять-таки из чистого каприза он может ли­

ровского басилея, все помыслы которого сосредоточены на шить своего вассала его законной добычи, но он же может и

его темене и кладовой, в которой хранятся его запасы бронзы щедро вознаградить его за понесенную потерю.

и железа, а власть не выходит за рамки небольшой городской Примирительное послание Агамемнона Ахиллу в IX песни

общины. Власть Агамемнона в пассаже о скипетре простира­ «Илиады» включает в себя одну из наиболее интересных ми­

ется на огромную территорию со множеством городов. Она по­ кенских реминисценций во всем гомеровском эпосе. Чтобы

коится на божественном избранничестве царя, символом кото­ смягчить разгневанного Пелида, Агамемнон предлагает ему в

рого является «отеческий нетленный скипетр» Агамемнона, виде компенсации за прежнее бесчестие наряду с другими да­

полученный его дедом Пелопсом от самого Зевса. Все эти при­ рами еще и руку одной из своих дочерей, а вместе с ней как

знаки складываются в обобщенный и, конечно, в немалой сте­ приданое семь приморских городов «на границе с песчаным

лен идеализированный образ «харизматического» монарха ми­ Пилосом» (149 слл.). Их жители (άνδρες πολόρρηνες ζολϋβοΰται)

16

кенской эпохи. Гомер воспроизводит его в своей эпопее, веро­ будут «дарами чтить» своего повелителя, «как бога» и, по­

ятно, чисто автоматически, следуя какой-то давней и уже не винуясь его скипетру, исполнят установленные им «блестящие

вполне понятной ему традиции. законы» (και oi υπό σχήπτρωι λιπαράς τελέουσι θέμιστας).

Со скипетром у Гомера в ряде случаев ассоциируется по­ Здесь снова Агамемнон предстает перед нами как древний

нятие «священного закона» (θέμις или чаще pl. θέμιστες) , ко­ «харизматический» монарх, причем выясняется, что часть сво­

торый также входит в состав царской харизмы как передаю­ ей харизмы, или, как выражается сам Гомер, «чести» (τιμή),

17

щийся по наследству дар богов их избраннику. В Il. ΙΧ, — власть над целым краем с населяющими его людьми и со

96 слл. Нестор обращается к Агамемнону с такими словами: всем их имуществом — он может уступить другому лицу в ка­

«Славнейший Атрид, владыка мужей Агамемнон, тобой я за­ честве примирительного дара и вместе с тем приданого к пред­

кончу речь, но с тебя же и начну, ибо над многими людьми ты стоящей свадьбе. По существу эпизод этот логически развива­

властвуешь и тебе Зевс вручил скипетр и законы, дабы им CO- ет мысль, достаточно ясно выраженную поэтом уже в пасса­

ветовать (. . . καί τοι Ζευς έγγυάλιξε σκηπτρόν τ' ήδέ θέμιστας, ίνα σφίσι же о скипетре. Только как владыка всего Пелопоннеса Ага­

βουλεύηισθα ) . Вырисовывающийся в этих строках ( с р . Il. IX, мемнон мог подарить своему будущему зятю семь городов,

156 и II, 206) образ боговдохновенного царя-законодателя, расположенных довольно далеко от его главной резиденции в

являющегося единственным проводником и истолкователем бо­ Микенах на побережье Мессенского залива (на карте «Катало­

жественной воли, находит немало аналогий в литературе и изо­ га кораблей» они должны были занимать место где-то на сты­

19

бразительном искусстве Древнего Востока. Несомненно прав. ке между царствами Нестора и Менелая). Сам мотив даре­

20

Уэбстер, который видит в теме «скипетра и законов» идеоло- ния городов, крайне редко встречающийся у Гомера, восхо-

4*

50

----------------------- Page 27-----------------------

дит, вне всякого сомнения, к древнейшим (микенским) пла­ объединением его друзей (εταίροι), добровольно последовав­

стам эпической традиции. Трудно себе представить, чтобы во ших за ним под Трою, причем некоторых пришлось даже упра­

времена всеобщего оскудения и упадка, полнейшей политиче­ шивать (Il, XI, 768; Od. XXIV, 116), и связанных с ним только

ской дезинтеграции, царивших в Греции после так называемо­ клятвой во взаимной верности. Об этой клятве упоминают в

го «дорийского завоевания», здесь нашелся хотя бы один пра­ разных местах Одиссей, Нестор, Идоменей (Il. II, 286 слл.;

витель, который был бы в состоянии без большого ущерба 339 слл.; IV, 266; ср. I, 153 сл.). С другой стороны, некоторые

для себя подарить кому бы то ни было целый город. Рядовому характерные детали в изображении ахейского лагеря, напри­

гомеровскому басилею такого рода «царственная щедрость» мер наличие в нем специального места для судебного разби­

была бы явно не по карману. Его богатство, за счет которого рательства (Il. XI, 807: ινα σφ' άγορή τε θέμις τε) или совер­

он мог обмениваться дарами с другими басилеями, устраивать шенно необязательный в военной обстановке совет «старцев»

пиры для друзей и предпринимать пиратские экспедиции в чу­ при Агамемноне, в котором единственным настоящим старцем

жие края, исчислялось в бронзовых котлах и треножниках, является Нестор (Il. II, 53; IX, 70), позволяют видеть в нем

штуках носильного платья и в головах крупного и мелкого своеобразный полис, возникший на вражеской территории. Уп­

скота, но никак не в подвластных ему городах. О великих ца­ равление этим полисом-дружиной носит скорее коллегиаль­

рях, которым прислуживали другие цари и которые были спо­ ный, чем единоличный характер. Функции верховного органа

собны награждать своих слуг и друзей, вручая им целые обла­ власти здесь выполняет корпорация басилеев [они же — стар­

сти со всем их населением, и сам поэт и его слушатели знали, цы (γέροντες), советники (βουληφόροι), наконец судьи (δικασ­

вероятно, только понаслышке. πόλοι)], в составе которой Агамемнон как первый среди равных

Напротив, в условиях квазифеодальной микенской монар­ занимает место президента или регента. Терсит определяет

хии с ее сложной иерархической структурой и весьма значи­ его статус вполне республиканским термином άρχος (Il. II,

тельной в сравнении с позднейшим греческим полисом терри­ 234).2 3 Как тесно сплоченная группа власть имущих, ахейские

торией такой акт щедрости был бы естественным проявлением басилеи противостоят массе рядовых воинов, например в сцене

могущества и авторитета главы государства. Как было уже испытания войска («Диапейра») во II песни «Илиады». Ос­

замечено, типичное микенское царство представляло собой корбительные выпады Терсита в адрес Агамемнона они при­

конгломерат небольших городков (полисов, или вастю), груп­ нимают и на свой счет. Поэтому Одиссей, выступающий здесь

пировавшихся вокруг дворца-цитадели, резиденции ванакта. в роли главного поборника аристократического благозакония,

Правители этих городков (скорее всего это были басилеи — требует от демагога, чтобы он прекратил препираться с царя­

pa-si-re-u, упоминающиеся в табличках пилосского и кносского ми и всуе поминать их имена, разглагольствуя перед народом

21

архивов) считались, судя по всему, подданными (вассалами) (Il. II, 247, 250: τω ουκ άν βασιληας ανά στόμ' εχων άγορεύοις).

династа-владетеля цитадели. Можно предположить, хотя пря­ Интересные метаморфозы претерпевает в этой сцене «не­

мых указаний на это в документах линейного Б-письма мы не тленный отеческий скипетр» Агамемнона. Почти сразу вслед за

находим, что в определенных случаях ванакт имел право пере­ открывающим сцену апофеозом «владыки мужей», в котором,

дать один или даже несколько подвластных ему городов тому

как мы уже видели, ему отводится столь важное место, ски­.

или иному лицу в качестве «кормления», подобно тому как это петр в наступившей смуте запросто переходит из рук своего за­

делали в более позднее время, например, персидские цари, конного владельца в руки Одиссея (эта деталь уже должна

22

одаривая своих друзей. насторожить внимательного читателя), а последний использует

Нетрудно убедиться в том, что концепция неограниченной его самым прозаическим образом как простую палку для вос­

«милостью божьей» дарованной царской власти Агамемнона становления порядка в собрании и затем в эпизоде «посрамле­

нигде в «Илиаде» не проводится с достаточной последова­ ния Терсита» снова пускает его в ход как последний и реши­

тельностью и полнотой. Отдельные эпизоды вроде пассажей о тельный аргумент в споре с демагогом (ibid., 185 слл., 199;

скипетре или о семи мессенских городах, в которых эта кон­ 265 слл.). Все эти перипетии убеждают нас в том, что Гомер в

цепция очерчена наиболее рельефно, производят впечатление общем далек от понимания подлинной природы царского ски­

разрозненных семантических узлов древнего предания, скорее петра. Он явно смешивает здесь две совершенно различные ве­

механически без достаточного понимания включенных Гоме­ щи: «священный скипетр» «священного царя», являющийся в

ром в совершенно новый исторический контекст. Сам этот кон­ одно и то же время символом и гарантией прочности и наслед­

текст довольно сложен и совмещает в себе два разнородных ственности его власти (никогда и ни при каких обстоятельст­

плана. С одной стороны, ахейская коалиция представляется вах он не мог быть передан другому лицу, кроме законного

поэту каким-то подобием дружины Агамемнона, временным наследника престола), и ораторский жезл, переходивший во

52 53

----------------------- Page 28-----------------------

время народного собрания от одного выступающего к другому кредо. Призывая толпу повиноваться «одному предводителю,

вместе с правом держать речь перед народом.24 Этот скипетр в «одному царю, коему это дано сыном хитроумного Крона», не

отличие от первого принадлежит не одному «избраннику бо­ менее хитроумный Улисс сам, конечно, вовсе не собирается

жию», а всей правящей корпорации в целом, и связанная с отказываться от власти, принадлежащей ему так же, как и

всем другим ахейским басилеям, хотя его слова — « ου μεν πως

ним харизма распространяется соответственно на всех ее

членов.25 πάντες βασιλεύσομεν ένθάδ Αχαιο ί » и Т . Д . — М О Ж Н О было бы

Если можно говорить об определенной политической тен­ понять именно таким образом. Дискредитировавший себя как

денции в пределах хотя бы двух первых песен «Илиады», то диктатор Агамемнон все же нужен ахейской элите хотя бы в

роли верховного главнокомандующего или, говоря иначе, как

она, как нам думается, должна заключаться в следующем.

Разразившаяся в первой песни вспышка тиранического темпе­ фетиш, с помощью которого она надеется удержать в повино­

29

рамента Агамемнона ставит ахейскую армию на грань катаст­ вении непокорный демос.

Все эти наблюдения убеждают нас в том, что и царство

рофы. В трагическом ослеплении, пренебрегая открыто выра­

Агамемнона и другие великие державы «Героического века»

женной волей народа, не слушая увещаний мудрейшего из

были для Гомера скорее абстрактными понятиями, лишенными

своих советников Нестора, «пастырь народов» ведет свое

«стадо» прямиком к гибели. Расплата наступает уже во вто­ реального исторического содержания и не находящими ника­

ких аналогий в его собственном политическом и житейском

рой песни. Перед лицом смуты, охватившей ахейское войско, и

опыте. За исключением стоящего особняком «Каталога кораб­

по сути дела спровоцированной самим Агамемноном, обнару­

лей, в котором политические отношения ахейского прошлого

живается полная его несостоятельность в роли единоличного

приведены в какое-то подобие системы и угадываются хотя бы

и неограниченного правителя. Из брутального деспота, «пожи­

общие очертания мифических и полумифических государств

рателя народа», свирепствовавшего в первой песни, он внезап­

времен Троянской войны, как в «Илиаде», так и в «Одиссее»

но преображается в слабого и растерянного человека, явно

можно встретить лишь случайные и отрывочные упоминания

неспособного сладить с вырвавшейся на свободу стихией мас­

о больших царствах микенского типа, по всей видимости, авто­

сового безумия. В этот критический момент скипетр, чуть было

матически перенесенные в эпос из предшествующей поэтиче­

не выпавший из его ослабевших рук, подхватывает один из се­

26 ской традиции. Совершенно очевидно, что само понятие царст­

ми «пэров» ахейского войска — Одиссей. В действие вступа­

ва, равно как и тесно связанная с ним концепция самодержав­

ют силы аристократической дисциплины и солидарности, к ко­

ной деспотической власти царя «милостью божьей», чуждо со­

торым апеллирует Одиссей в своих увещаниях, обращенных

знанию Гомера как наследие давно угасшей культуры. Объяс­

порознь к царям и к народу (ibid., 188 слл.). Им-то и удается

нение этому факту найти нетрудно. Не приходится сомневать­

остановить панику и унять разбушевавшуюся толпу. В конеч­

ся в том, что в мире, окружающем поэта, доминирующей по­

ном счете сцена «испытания войска», если рассматривать ее в

литической реальностью был единичный самодовлеющий по­

логической связи с предшествующими событиями, восприни­

лис, во многом уже приближающийся к обычному типу

мается как свидетельство торжества аристократического нача­ греческого города-государства. В соответствии с этим именно

27

ла над чисто монархическим. В последующем повествовании полис, а не какая-нибудь иная форма политической организа­

поэт исподволь, без чрезмерной акцентировки, но все же до­

ции занимает центральное место в основных сюжетных колли­

статочно ясно дает нам понять, что Агамемнон «перевоспитал­ зиях обеих гомеровских поэм.30 Едва ли есть надобность

ся» под влиянием всех этих бурных событий и теперь уже пра­ напоминать читателю, что борьба за город является ведущей

вит «конституционно» в добром согласии с другими царями, темой «Илиады», тем главным ядром, вокруг которого строит­

проявляя подчас удивительную уступчивость. «Верноподдани­ ся сюжет поэмы. Также и в «Одиссее» почти все центральные

ческие» ноты, звучащие в увещательных речах Одиссея, напри­ события разворачиваются на фоне одиночного, обособленного

мер знаменитая тирада о вреде «многоначалия» (πολυκοιρανίη) от внешнего мира полиса (под это определение в равной мере

и необходимости единовластия (ibid., 203 слл.), не должны подходит и Итака, и Схерия, и все другие города, фигурирую­

28

скрывать от нас подлинный смысл этой сцены. Морган заме­ щие в поэме).31 Почти каждый из главных героев как той, так

чает, что «у Улисса не было повода разбирать или защищать и другой поэмы ассоциируется, как правило, с одним опреде­

какую-либо форму правления, но у него было достаточно осно­ ленным полисом. Так, Агамемнон назван «царем златообиль­

вания призывать к подчинению одному командующему вой­ ных Микен» (Il, VII, 180; XI, 46), Приам — царем Трои, Не­

ском перед лицом осажденного города». В общем контексте II стор—Пилоса, Менелай—Спарты, Одиссей—Итаки и т. д.

песни сентенции такого рода производят впечатление скорее

демагогического камуфляжа, чем настоящего политического Типичный гомеровский полис, будь то Троя, Итака, город

54 55

----------------------- Page 29-----------------------

феаков или, скажем, город, изображенный на щите Ахилла, кровную связь царя с его городом и народом. В том же на­

обычно бывает наделен всеми признаками свободной, само­ правлении указывает и знаменитое пророчество о гибели Трои:

управляющейся общины. В нем обязательно имеется в наличии τιέσκετο '|λιος ίρή και Πρίαμος και λαός έυμμελίω Πριάμοιο (Il. IV,

агора, место для судебных тяжб и народных собраний, и цар­ 46 сл.; VI, 449; VIII, 552; ср. XXIV, 27 сл.). Как мы уже ви­

ский дворец, в котором пируют и совещаются о «государствен­ дели, дворец Приама с его многочисленными апартаментами

32

ных делах» «старцы народные». Сами понятия общины и го­ и с примыкающими к нему домами Гектора и Париса образует

рода в их эпическом употреблении тесно между собой связа­ архитектурный и одновременно политический центр города,

33

ны. На это указывают, например, формулы типа πήμα (или in­ что опять-таки свидетельствует об особой роли принципа лич­

vers. χάρμα), πόλει πάντί τε δήμω (Il. III. 50; XXIV, 706).3 4 ной власти в жизни троянского общества. Кроме Приама цар­

Говоря о человеке, проводящем время в городе, Гомер упо­ ские титулы (Βασιλεύς или άναξ) носят его сыновья, например

требляет характерный глагол έπιδημεύειν — «находиться среди Парис и Гелен (Il. IV, 96; XIII, 582). Интересно, что Гектора

людей, среди народа — Od. XVI, 29), давая тем самым понять, поэт ни разу не называет «царем», хотя именно он является

что именно полис является в его глазах важнейшим жизнен­ фактическим регентом при уже неспособном к реальному уп­

ным центром общины, ее главной резиденцией. По существу равлению Приаме и, очевидно, законным наследником его вла­

община (демос) кончается там, где начинается «поле» соседнего сти. Об этом достаточно красноречиво говорит имя или, ско­

полиса. Даже города, расположенные в близком соседстве рее, прозвище маленького сына Гектора Άστυάναξ, которое, по

друг от друга и заселенные одним и тем же народом, ведут, словам поэта (VI, 403), дали ему благодарные троянцы за то,

38

как правило, совершенно замкнутое, обособленное существова­ что его отец один защищал Трою от врагов.

ние, почти не вмешиваясь в дела соседей. Лишь в случае об­ Царская власть принадлежит Приаму и его детям как

щей опасности со стороны внешнего врага они объединяются представителям старшей ветви рода Дарданидов, с незапамят­

в какое-то подобие временной симмахии, которая распадается ных времен правящего Троей (см. его родословную в Il. XX,

сразу же, как только угроза извне минует. Примером такого 215 слл.). Однако претенденты на престол имеются и в других

аморфного сообщества полисов могут служить города Троады. побочных ветвях этого же рода. Одному из них — Энею —

В Il. IX, 328 слл. Ахилл насчитывает 23 троянских полиса, суждено царствовать над троянцами, после того как погибнет

взятых им с суши и с моря за десять лет войны. По-видимому, ненавистное Зевсу «племя Приама» (об этом говорит Посей­

39

все они имеют своих собственных царей, причем нигде в дон: Il. XX, 302 слл.). Ахилл, по-видимому, тоже что-то зна­

«Илиаде» не говорится о какой бы то ни было зависимости ющий об этом пророчестве, пользуется им как поводом для на­

этих «Stadtfürsten» от Приама, хотя некоторые из них связа­ смешек над Энеем, с которым он встретился на поле брани

ны с ним и с его родом через посредство династических бра­ (ibid.,. 180 слл.): «Или душа побуждает тебя сразиться со

35

ков. Ни о какой иной форме политического единства, кроме мной в надежде стать хозяином чести Приама среди троянцев,

достаточно эфемерного военного союза нескольких городских укротителей коней? Однако, если даже ты и снимешь с меня

36

общин, здесь говорить не приходится. доспехи, Приам не передаст тебе свою почесть ради этого.

Среди городов, о внутренней жизни которых поэт информи­ Ведь у него есть сыновья...» Из этих слов следует, что Приам

рует нас более или менее обстоятельно, наиболее цельное и оп­ сам волен распоряжаться своей властью (поэт называет ее

ределенное впечатление в политическом плане производит, по­ сначала τιμή , затем γέρας), которую он может передать (букв,

40

жалуй, Троя. Приам скорее, чем кто бы то ни было из гоме­ «вложить в руку») кому угодно.

ровских царей, может быть признан единоличным правителем Рядом с Приамом мы видим совет, состоящий из семи

своего полиса, хотя и не обязательно в чисто монархическом «старцев народных» (δημογέροντες). Они названы поименно в сце­

смысле. Несмотря на свою старость и немощность, он являет­ не «Тейхоскопии» (Il. III, 146 слл.). Среди них три брата При­

ся признанным главой общины. Не случайно сама Троя на­ ама: Ламп, Клитий и Гикетаон ( с р . Il. XX, 237 сл.) и четыре

звана в «Илиаде» «великим городом владыки Приама» (так, старца (Пантой, Тимоэт, Укалегон и Антенор), возможно, со­

II, 373; IV, 18, 290; XII, 11 и Др.): άστυ μέγα Πριάμοιο άνακτος, стоящие с ним в каком-то более отдаленном родстве, хотя прямо

или πόλις Πριάμοιο ανακτος (Il. I, 19; II , 37; XII , 15; XIII , 14; об этом нигде не говорится (интересно, что Анхиз, отец Энея в

XVIII , 288; XXII, 165) . Конструкции такого рода (nomen urbis эту корпорацию не входит). Функции троянского совета не впол­

cum genetivo nominis regis) — достаточно редкое, явление в не ясны, хотя из «Илиады» (XV, 722) видно, что власть его бы­

37

языке эпоса. Это обстоятельство, а также явно микенский ти­ ла довольно значительной и при случае старцы могли навя­

тул Приама — άναξ — говорят о том, что перед нами очень зать свою волю даже «верховному главнокомандующему»

древняя формула, выражающая тесную, можно даже сказать , Гектору.

56 57

----------------------- Page 30-----------------------

В целом существующий в Трое политический режим можно лу, женихи замышляют убийство Телемаха, надеясь в его ли­

охарактеризовать как один из вариантов примитивной моно­ це погубить весь род Аркесиадов (XIV, 182; ср. XVI, 372 слл.;

41

кратии. Власть Приама в основе своей есть не что иное, как XV, 533 сл.). Возможно, к еще более глубоким пластам мифо­

patria potestas главы семейной общины в сочетании с верхов­ логической традиции восходит кровавая развязка·поэмы, в ко­

ным авторитетом родового вождя. Сам троянский демос, по- торой Одиссей доказывает свое право на власть физическим

видимому, мыслится поэтом как единый разросшийся род по­ истреблением всех своих соперников.45

томков Дардана, в котором Приам вместе с его детьми зани­ Однако в общем контексте «Одиссеи» мотивы такого рода,

42

мает по праву старшинства главенствующее место. Все дру­ как бы ни были они интересны сами по себе, звучат достаточ­

гие троянцы находятся как бы под его отеческой опекой и по­ но приглушенно и воспринимаются как обрывки какой-то по­

этому именуются «народом копьеносца Приама», а сама Троя лузабытой сюжетной линии, восходящей к давней предыстории

«городом владыки Приама». В принципе как та, так и другая поэмы. Основной конфликт, вокруг которого строится фабула

формула вполне могли бы определять власть микенского ва­ «нашей» «Одиссеи», — отнюдь не политического свойства.

накта над его подданными и его цитаделью (микенское про­ Главное для поэта — это борьба «богатого мужа» с грабите­

исхождение, по крайней мере второй из этих формул кажется лями, захватившими его дом и притесняющими его жену и

весьма вероятным). Но Троя в изображении Гомера, как было сына. Не случайно в узловой с точки зрения развития сюжета

уже замечено, гораздо больше напоминает родовое городище сцене народного собрания во II песни мотив узурпации престо­

среднеэлладской эпохи или более позднего времени, чем клас­ ла не всплывает ни разу. Телемах, выступая перед народом,

сическую микенскую цитадель, сам же Приам схож не столько жалуется на бесчинства, которые женихи творят в его доме, на

с божественным деспотом, гордо взирающим из своей тверды­ их обжорство, ни словом не упоминая о том, что они, по сути

ни на подвластные ему «города и веси», сколько с библей­ дела , лишили власти его, законного наследника Одиссея. Да и

ским патриархом, отечески повелевающим своими «чадами и сам Одиссей как будто совсем не замечает преступных пополз­

домочадцами». Можно предположить, что с этим исконным новений женихов. Краткая обвинительная речь, с которой он

архетипом патриархальной царской власти в описании «троян­ обращается к ним прежде чем начать избиение (XXII, 35 слл.),

ской конституции» соединены и более поздние впечатления, вы­ состоит всего из трех пунктов: 1) женихи разграбили имущест­

несенные поэтом из наблюдения над современными ему поли­ во Одиссея; 2) они принуждали к сожительству его рабынь

тическими режимами типа родовых олигархий или династий и 3) наконец, пытались принудить к незаконному браку его

таких, например, как режим Бакхиадов в Коринфе или режим жену. Итак, в вину женихам ставится лишь их покушение на

43

Пентилидов в Митилене. Однако эти добавочные штрихи, ес­ права собственника и супруга, отнюдь не измена главе госу­

ли они, действительно, имеют место, достаточно органично впи­ дарства и претензии на его власть, хотя с этого, казалось бы,

сываются в традиционную схему единовластия Приама, не на­ следовало начать. Прямо вопрос о власти Одиссея ставится в

рушая ее целостности и законченности. поэме лишь дважды. В первой песни (368 слл.) мы становим­

Гораздо более сложной и запутанной выглядит ситуация, ся свидетелями любопытной беседы Телемаха с предводителя­

сложившаяся на Итаке в связи с длительным отсутствием ми женихов Антиноем и Евримахом. Раздраженный смелыми

Одиссея. Изображая ее, поэт в какой-то мере исходил из тра­ словами юноши, направленными в их адрес, Антиной грозит,

диционного представления об Одиссее как единственном и, оче­ что «Зевс никогда не позволит ему стать царем на волнообъ­

видно, полновластном царе города и острова. Отголоски этой ятой Итаке, хотя это право и принадлежит ему по рождению»

традиции проскальзывают в сетованиях Ментора и Пенелопы (386 СЛ.: μή σέγ' εν αμφιάλω '|θάκη βασιλήα Κρονιων ποιήσειεν, ό

на неблагодарность граждан Итаки, забывших своего доброго τοι γενεη πατρώϊόν έστιν) . На грубый нажим Антиноя Телемах

царя и не заботящихся о его семье (Od. II, 230 слл.; IV, отвечает в тоне притворного смирения и равнодушия, хотя и

687 слл.). Даже женихи признают Одиссея, хотя и против во­ не без некоторой иронии: «Я хотел бы получить это (т. е. цар­

ли, своим законным государем. Евримах, пытаясь остановить скую власть), если бы Зевс дал. Или, может быть, ты ска­

уже начавшееся избиение, молит Одиссея «пощадить свой на­ жешь, что это — худшее из того, что может случиться

род» (XXII, 54 сл.). Принуждая Пенелопу к ненавистному ей среди людей? Неплохо быть царем. Ведь дом его тотчас ста­

браку, женихи рассчитывают, что ее избранник станет царем новится богатым, а сам он пользуется большим почетом. Но

Итаки вместо Одиссея (XV, 519 слл.; ср. XXII, 50 слл.). Здесь много и других царей ахейских на волнообъятой Итаке, моло­

перед нами, несомненно, очень древний, мифологический мотив: дых и старых. Кто-нибудь из них, пожалуй, получит это, раз

рука жены44 или дочери царя служит гарантией власти для его Уж умер божественный Одиссей» (390 слл.). Концовка этой

преемника. Для того чтобы расчистить себе дорогу к престо- Речи звучит неожиданно твердо (Телемах как бы сбрасывает

58

59

----------------------- Page 31-----------------------

с себя маску простоватого недоросля): «Я же останусь госпо­ чая ни у Гомера, ни у других авторов, где бы термин βασιλεύς

дином (άναξ ) нашего дома и рабов, которых добыл для меня (в единственном или множественном числе безразлично) обо­

(μοί ληϊσσατο) божественный Одиссей» (397 сл.). Столь стре­ значал претендента на власть, а не лицо, уже облеченное

мительный переход от чистой политики (вопрос о власти) к не­ властью. Ни в одном из известных нам греческих государств

менее чистой экономике (вопрос о собственности) весьма ха­ этот термин не употреблялся для обозначения всей вообще

рактерен для сугубо прагматической психологии гомеровских знати, просто аристократии, ограничиваясь всегда узким

героев. Впрочем, внимательный наблюдатель, вероятно, заме­ кругом должностных лиц с сакральными или судебными пол­

тит, что и к проблемам политического свойства участники бе­ номочиями (см. ниже, с. 67). К тому же, логически развивая

седы подходят скорее с хозяйственной меркой. В самой цар­ эту мысль, мы придем к явной бессмыслице: человек, уже

ской власти Телемах, вероятно, так же как и его противники, являющийся басилеем, претендует на то, чтобы стать баси­

леем.

видит прежде всего источник доходов и всяческого материаль­

ного благополучия («дом его тотчас становится богатым»). Не следует, однако, забывать о том, что поэтическая, осо­

Быть царем не менее, а может быть даже и более прибыльное бенно гомеровская логика отнюдь не тождественна обычному

дело, чем война, пиратство, торговля и т. д. Настоящий на­ здравому смыслу. Гомеровское мировосприятие дискретно по

следник престола, «принц крови», конечно, не мог бы так рас­ своему характеру. Каждая отдельная вещь или ситуация су­

суждать. Но Телемах и не настаивает на своем исключитель­ ществует в эпическом рассказе сама по себе. Связи между от­

ном праве на царский сан. Он охотно (или это только так ка­ дельными фактами поверхностны и непрочны, имея вторичное

жется?) допускает, что место, освободившееся после смерти значение по сравнению с самими фактами. Во многом такому

его отца, займет кто-нибудь другой, из уже имеющихся на взгляду на мир способствует, конечно, формальная структура

острове претендентов на власть, но при этом весьма решитель­ самого гомеровского стиха. Выбор слова в стихе почти всегда

но заявляет, что никто не может лишить его отцовского иму­ диктуется либо размером, либо конкретной сиюминутной худо­

щества и рабов. При такой расстановке акцентов невольно воз­ жественной задачей, иногда не выходящей за пределы одной

никает впечатление, что дом и рабы занимают в душе Теле­ строки. Возникающие при этом логические противоречия и

маха гораздо больше места, чем скипетр и трон, что сама цар­ неувязки, естественно, остаются в тексте, так как поэт либо,

ская «почесть» воспринимается им, как какой-то не столь уж просто не обращает на них внимания, либо только слегка при­

47

важный придаток к его богатствам, без которого в общем впол­ глушает. Так и в данном случае Гомер явно сталкивает две

не можно обойтись. Даже если сделать скидку на искусное противоположные логические посылки, почти не заботясь об их

притворство юного отпрыска Одиссея, на его игру в незаинте­ согласовании. Согласно одной из них Одиссей является един­

ресованность, все же остается совершенно ясным, что речь ственным царем Итаки, и после его смерти или исчезновения

здесь не может идти о настоящей наследственной царской вла­ островом должен править также один человек. Согласно дру­

сти, что обе стороны имеют в виду, скорее всего, какую-то гой (она появляется в тексте чисто случайно: поэту просто хо­

магистратуру, которая может переходить из рук в руки, минуя чется сильнее подчеркнуть действительную или наигранную

прямого наследника, и, может быть, даже дается только на скромность Телемаха) на острове много царей, все они правят

время, хотя уже и это хорошо, так как за это время можно сообща, и Телемах может стать одним из них. «Мостик» меж­

сделаться богачом. ду этими двумя посылками образуют не очень ясные по смыс­

Особое внимание привлекают к себе три строчки в речи лу (неясность, очевидно, нарочитая) слова: τών κέν τις τόδ`

Телемаха (394 слл.) : άλλ' ήτοι βασιλήες 'Αχαιών ε'ισί και άλλοι πολ­ εχησιν, έπεί θάνε διος Όδυσσεύς , из которых обычно и заклю­

λοί έν άμφιάλω |θάκη, νέοι ήδε παλαιοί, τών κέν τίς τόδ εχησιν, έπε ι θάνε чают, что «молодые и старые цари» Итаки это — претенденты

διος 'Οδυσσεύς. В сопоставлении со всем остальным текстом это­ на престол Одиссея.

го пассажа они производят впечатление логической ошибки, Мысль о «многоцарствии» (поликойрании, ср. Il. II, 204),

какой-то незаконной и необоснованной «подмены тезиса». В по-видимому, случайно возникшая в этом месте для всей Одис­

самом деле, и Антиной, и сам Телемах, и отвечающий ему сеи — явление отнюдь не случайное, а, напротив, тесно связан­

Евримах (ibid., 400 слл.) явно имеют в виду только одно ва­ ное с ее сюжетом и системой образов. Не так уж трудно дога­

кантное царское место, которое может занять, а может и не даться, кого конкретно имеет в виду Телемах, говоря о «моло­

занять Телемах. Но кто же тогда эти «молодые и старые цари- дых и старых царях ахейцев». Прежде всего это, конечно, —

ахейцев»? Рассуждая логически, они могут быть только пре­ сами женихи и их родители. Правда, как это уже отмечалось,

тендентами на власть, просто итакийскими аристократами, но Кое-где они еще признают себя подданными Одиссея. Однако

никак не властьимущими.46 Мы не знаем, однако, ни одного слу- в XVIII песни (с. 64) Телемах прямо называет «царями» пред-

60 61

----------------------- Page 32-----------------------

водителей женихов Антиноя и Евримаха (см. также XXIV, здесь, как и в цитированном выше месте из I песни «Илиа­

179). Говоря о могуществе и всевластии женихов на Итаке и ды» — 237 слл., — несомненно, синонимичен термину β α σ ι λ ε ύ ς ) .

соседних с нею островах, поэт несколько раз употребляет гла­ Итак, было бы неправильно расценивать обстановку, сло­

голы κρατέουσι , κοφανέουσι , κραίνουσ ι (I , 247; XV, 510; XVI, жившуюся на Итаке в отсутствие Одиссея, как обычную анар­

124; XXI, 346) , которые, как правило, ассоциируются у Гоме­| хию. На острове есть законное правительство, и хотя установ­

ра с царской властью. Да и на практике женихи ведут себя, ленный женихами режим живо напоминает олигархию или

как властьимущие и подлинные хозяева острова. Именно к тиранию, их противники, включая и самого Одиссея, все же не

ним обращается Телемах с просьбой дать ему корабль для ро­ решаются оспаривать принадлежащее им право на власть.

зысков отца (II, 212 слл.; ср. 306 слл.). Они пользуются пра­ Противозаконный характер носят как раз действия Одиссея,

вом производить поборы среди народа опять-таки, как настоя­ истребившего цвет итакийской знати, хотя поэт старается по

щие цари (XXII, 55 слл.). Известная сцена разгона женихами возможности не заострять внимание слушателей на этом не­

50

народного собрания во II песни невольно вызывает в памяти приятном моменте.

слова приложения к «Ликурговой Ретре»: «Если народ поста­ В своем идеальном варианте гомеровская поликойрания

новит неверно, старейшинам и царям распустить» (Plut. Lyc. предстает перед нами в феакийских песнях «Одиссеи». Особый

VI) . Чисто формальный момент во всех этих случаях едва ли интерес представляют с. 390 сл. VIII песни. Алкиной, предла­

всерьез интересует поэта. Во всяком случае, он нигде не гово­ гая щедро одарить гостя, напоминает присутствующим: «Две­

рит, что женихи присвоили себе не принадлежащую им по за­ надцать славных царей властвуют (здесь) среди народа, я сам

48

кону власть. Ясно, что в его представлении они ведут себя тринадцатый» (δώδεκ α γαρ κατ ά δήμον άριπρεπέε ς βασιλήε ς άρχοι:

так, как подобает вести себя дурным царям, притеснителями κραίνουσι , τρισκαιδέκατο ς δ' εγώ αυτός). Каждый ИЗ тринадца­

народа, но все-таки именно царям. ти должен преподнести Одиссею хитон и фарос и в дополнение

Еще раз вопрос о судьбе царской «почести» Одиссея возни­ к этому талант золота. Само это замечание носит чисто слу­

кает в «Некии». Его задает сам герой, обращаясь к тени своей чайный характер и продиктовано лишь стремлением поэта к

матери Антиклеи, которую он узнал среди сонма мертвых точности: слушатель должен знать, сколько именно пар пла­

(XI, 174 слл.). На вопрос Одиссея — «Скажи мне об отце и о тья и талантов золота получил Одиссей от феаков. Тем более

сыне, которого я оставил, все ли у них еще моя почесть или важной и ценной должна казаться заключенная в этих строках

кто-нибудь другой из мужей уже владеет ею; обо мне же гово­ информация. Режим «многоцарствия», о котором в других ме­

рят, что я не вернусь более?» — Антиклея отвечает: «Никто стах нам приходится лишь догадываться по всякого рода кос­

еще не завладел твоею прекрасной почестью, но Телемах спо­ венным намекам, здесь обрисован хотя и бегло, но зато совер­

койно владеет теменом и участвует в равных пирах, которые шенно определенно, как нечто вполне нормальное, само собой

пристало устраивать мужу-судье (ά' ς έπέοικε δικασπόλον άνδρ` разумеющееся. Двенадцать «славных басилеев» неизменно со­

α λ ε γ υ ν ε ι ν ) , ведь все его приглашают». Мысль, заключенная в путствуют Алкиною почти во всех основных сценах феакийских

этих строках, как будто ясна: в отсутствие Одиссея его «по­ песен. Как театральные статисты они постоянно меняют свое

честь» может быть закреплена за его родственниками, но мо­ амплуа, выступая то в роли совета и сотрапезников Алкиноя,

жет быть передана и другому лицу, имеющему на это право, пьющих свое γερούσιον oivov в его палатах (XIII, 7), то изо­

очевидно, кому-то из итакийской знати. Право решения этого бражая толпу на площади, к которой Алкиной обращается с

вопроса принадлежит, по всей вероятности, народу или совету речами (VIII, 41; ср.: VI, 54; VII, 49). Но во всех этих случаях

«старцев». Сама «почесть» складывается из двух элементов: они остаются лицами без речей и почти без телодвижений. Го­

темена и права участия в обедах судей, причем одно здесь вы­ ворит и действует один Алкиной, и лишь один раз в виде ис­

текает из другого: Телемах потому и участвует в обедах судей, ключения (VII, 155 сл.) подает голос старец и герой Эхеней,

что у него есть темен, за счет доходов которого он может по­ очевидно один из двенадцати.

крыть все издержки по устройству пиршества. Из всего этого Слова Алкиноя в VIII, 390: «Двенадцать славных басилеев

с очевидностью следует, что Телемах и сам входит в состав властвуют здесь среди народа», — могут быть поняты лишь в

коллегии итакийских δικασπόλοι , занимая в ней то место, ко­ том смысле, что все цари сообща управляют островом. Своим

49

торое прежде принадлежало его отцу. В свою очередь это добавлением — «Я сам тринадцатый» — Алкиной скорее при­

означает, что Одиссей в глазах поэта в данном случае, как, ве­ соединяет себя к ним, нежели противопоставляет. В чисто пра­

роятно, и во многих других, вовсе не является единоличным и вовом отношении двенадцать басилеев как будто ничем не

полновластным правителем Итаки, а всего лишь одним из мно­ отличаются от Алкиноя. Как и он, они владеют каждый в от­

гих царей-судей, управляющих островом (термин δικασπόλος дельности теменом, полученным в дар от народа, с правом пе-

62 63 л

----------------------- Page 33-----------------------

в смутную пору нашествий и передвижений племен, или, нако­

редавать его по наследству своим детям (VII, 149 сл.). Так же

нец, примитивная «племенная» монархия, которую принесли

как и он, они пользуются правом собирать с народа ( κ α τ ά

с собой в Грецию завоеватели-дорийцы? Между тем имеющие­

δήμον) дары (XIII, 8 слл.). Так же как и он, носят скипетр

ся в нашем распоряжении источники: данные исторической

(VIII, 41). Тем не менее Алкиной занимает среди феакийских

традиции, а также археологический материал при всей их

царей особое положение. Он сам подчеркивает это, гордо заяв­

скудости и фрагментарности допускают, как нам кажется,

ляя , что ему принадлежит вся сила и власть среди феаков

совсем иное решение вопроса.

(Od. XI, 352. Ср.: 346; VI, 197). По некоторым намекам в тек­

Исторический срок, в течение которого в Греции существо­

сте поэмы можно понять, что сила, которой наделен Алкиной,—

вала и развивалась микенская бюрократическая монархия, был

не простая, а магическая. На это указывает, например, не­

непродолжителен. Он едва ли насчитывает более трех столе­

обычный эпитет, сопровождающий его имя «священная сила»

тий. По всем признакам «эпоха больших царств» завершается

(ίερός μένος —VIII , 4 и пр.). Эта любопытная деталь позво­

где-то вскоре после страшной катастрофы, обрушившейся на

ляет отнести Алкиноя к разряду так называемых «священных

Ахейскую Грецию на рубеже XIII—XII вв. до н. э. Выжива­

царей». От его силы непосредственно зависит благополучие и

51 ние монархии микенского типа в каком-нибудь из уголков гре­

процветание его народа. Очевидно, именно так, а не просто

ческого мира, за исключением, может быть, только Кипра,

в политическом смысле как претензию на неограниченную цар­ представляется нам вещью, выходящей за пределы реальных

скую власть следует понимать его слова: « Τ ο υ γάρ κράτος έστ' έν ί

возможностей политического развития в период миграций

δ ή μ ω » . 54

(XII—X вв. до н. э.). Что же касается так называемых «пле­

Как «священный», единственный в своем роде царь феаков,

менных государств» (Stammstaat) , возникавших, как думают

каким он и был, вероятно, в первоначальном, догомеровском

многие историки, в Балканской Греции по мере продвижения

варианте предания, Алкиной, естественно, должен был обхо­

и оседания на их территории дорийцев, беотийцев, фессалий­

диться без всяких соправителей. Из этой праосновы мифа в 55

цев и других пришлых народов, то они едва ли существенно

«Одиссею» пришел и сказочный дворец Алкиноя, в котором он

отличались и по своей природе и по внутренней структуре от

весело пирует вместе со своим народом и щедро угощает за­ таких этнических сообществ более позднего времени, как эпи­

брошенных на его остров чужеземцев. Двенадцать «славных

роты, акарнаны, этолийцы (до образования симмахии), элидя­

басилеев» появились в феакийской сказке лишь тогда, когда

не, аркадяне и т. п. Подобно всем этим объединениям «пле­

поэту пришла в голову мысль углубить и модернизировать

менное государство» эпохи миграций не могло быть не чем

фон, на котором развиваются события в этой части поэмы,

иным, кроме достаточно рыхлого и аморфного конгломерата

подчинив его общему ионийскому колориту «Одиссеи». В ре­

мелких первичных общин, связанных в какое-то подобие еди­

зультате этого усложнения первоначальной сюжетной линии

ного целого лишь общностью происхождения, языка и важней­

сам Алкиной из единоличного властителя феаков превратил­ 56

ших культов. Столетия, следующие непосредственно за так

ся в регента аристократической республики, как характеризу­

52 называемым «Дорийским завоеванием» (XI—IX вв. до н. э.),

ет его Финзлер, председателя коллегии басилеев.

проходят под знаком полнейшей политической дезинтеграции,

Для того чтобы осмыслить весь эпический материал, по­

абсолютного распада ранее существовавших централизован­

добранный в настоящей главе, необходимо представлять хотя

ных государств, низведения всех видов общественных связей

бы в самых общих чертах, как шло политическое развитие 57

на уровень простейшей семейно-родовой общины. Эти про­

греческого мира в рамках того периода, который мы именуем

цессы наложили неизгладимый отпечаток на всю последую­

гомеровским. Традиционная схема «от монархии к аристократи­

щую историю Греции, сделав ее на долгие годы страной кар­

ческой республике», бытующая во многих как общих, так и

53 ликовых государств, разбросанных по островам и горным кан­

специальных трудах по истории Греции, как нам кажется, не 58

тонам. Такой, по-видимому, и застал ее Гомер.

только сильно упрощает, но во многом и искажает реальные

Красноречивые свидетельства, крайнего измельчения поли­

очертания этого процесса. Основной ее дефект заключается в

тических структур и торжества центробежных сил над центро­

неясности исходной посылки. Авторы, придерживающиеся этой

стремительными в период после дорийского вторжения дает

схемы, обычно забывают уточнить, какая именно форма мо­

прежде всего археология. За весь промежуток времени с XI по

нархии была той отправной точкой, с которой началось развитие

VIII в. в Греции не удалось найти ни одного памятника, кото­

греческой государственности в почти неразличимых сумерках,

рый по своим масштабам и монументальности приближался

скрывающих от нас события XI—IX вв. до н. э. Была ли это 59

бы к сооружениям микенской эпохи. Между тем настоящая

микенская теократия, известная нам по табличкам линейного

Монархия даже в ее, так сказать, «военнодемократическом ва-

Б-письма, или же какая-то пережиточная ее форма, уцелевшая

64

----------------------- Page 34-----------------------

рианте» непременно должна была оставить после себя какие- но догадаться, по линии интеграции мелких семейно-родовых

то материальные, физически осязаемые следы своего сущест­ общин в более крупные образования — полисы (само это сло­

вования вроде скифских курганов или микенских шахтовых во меняет теперь свое значение, приближаясь к классическому

могил. Непосредственным результатом распада ахейских дер­ понятию города-государства).64 Как было замечено выше

жав , который стал совершившимся фактом, очевидно, уже к (с. 31, 44), этот важный скачок в новое качество наметился уже

концу XII в., было образование множества мелких «уделов», в конце гомеровского периода, очевидно, не ранее VIII в. до

принадлежавших отдельным родам или фратриям, а в некото­ н. э. Становление полиса могло идти разными путями в зави­

рых случаях, возможно, просто случайным объединениям симости от местных условий и целого ряда привходящих об­

больших и малых семей, возникшим в процессе миграций. стоятельств. Состояние источников, к сожалению, таково, что

Опорным пунктом каждой такой общины был укрепленный составить сколько-нибудь полную и ясную картину Зтог о про­

поселок — полис, — власть над которым по праву основателя цесса практически невозможно. Не подлежит сомнению, одна­

(ойкиста) принадлежала родовому вождю — басилею. Сам ко, что важнейшим из этих путей был так называемый «синой­

этот титул, как было уже замечено, достаточно древнего про­ кизм», т. е. совместное поселение жителей нескольких деревень

исхождения. Он встречается уже в архивных документах ми­ или первичных полисов, что практически одно и то же, в новом

кенского времени, обозначая там каких-то представителей к о ­ городском центре. Внутри полиса вожди влившихся в него об­

стной власти, противостоящих центральной дворцовой админи­ щин образовывали правящую аристократическую элиту баси­

страции. Функции этих pasireu не вполне ясны так же, как и леев. Таково, на наш взгляд, наиболее рациональное объясне­

их политический статус. Тем не менее кажется довольно веро­ ние давно уже смущающего историков факта множественности

ятным, что первоначально басилеи были вождями самостоя­ носителей этого титула в гомеровском полисе.65 Заметим кста­

тельных родовых общин, постепенно вовлекавшимися в орбиту ти, что свидетельство Гомера подтверждается и другими, вне-

притяжения крупных дворцовых центров и становившимися их эпическими источниками. Вспомним хотя бы «царей-дарояд­

60

данниками и вассалами. Крах бюрократической системы уп­ цев», алчность которых обличает в «Трудах и днях» (248, 261,

равления, сопровождавшийся физическим истреблением и вы­ 263) Гесиод (аналогичные мотивы не редкость и у Гомера).

нужденной эмиграцией правящей элиты микенских государств, Коллегии басилеев фигурируют в некоторых достаточно древ­

снова выдвинул на авансцену политической жизни дотоле весь­ них эпиграфических памятниках, например, в законе Драконта

61

ма скромную фигуру басилея. Этот коренной сдвиг в разви­ о непредумышленном убийстве (Sylloge,3 111), также в законе

тии греческого общества, означавший почти полный разрыв с Солона об амнистии (Plut. Solon, XIX), в древнейших законах

традициями микенской государственности, нашел свое отраже­ Хиоса (SGDI, III, 5653), в одной из элейских ретр (Olympia V

ние в политической терминологии гомеровского эпоса, в кото­ Inschr. Ν 2). 6 6 Все эти факты объясняются обычно очень про­

рой титул басилея занимает гораздо более видное62 место, чем сто. Выдвигается предположение, что в какой-то неизвестный

старый царский титул микенской эпохи «ванакт». Басилеям нам момент царский титул был узурпирован знатью и стал до­

принадлежит теперь решающая инициатива во всех жизненно ступен практически любому аристократу. Гомеровские поэмы

важных делах общины. В их руках находится высший конт­ согласно этой гипотезе отражают некую переходную стадию

роль над ее материальными и людскими ресурсами. Единовла­ политического развития, на которой еще неизжитая оконча­

стие басилея, вероятно, заметно усиливалось во время войны, тельно единоличная царская власть начинает постепенно усту­

или в случае переселения его народа на новые места. И все же п а т ь свое место растущему могуществу аристократии и одному

эта форма политического господства еще очень далека от на­ настоящему царю противостоит множество так называемых

63 67

стоящей монархии. Слишком мизерно поле административ­ «царей». При всей кажущейся ее самоочевидности эта догад­

ной и судебной деятельности басилея. Слишком велика, доба­ ка должна быть признана чисто умозрительной конструкцией,

вим, его зависимость от возглавляемой им общины. Не счи­ не находящей никакого подтверждения в источниках. Ни один

таться с интересами рода значило погубить его и погибнуть античный автор не говорит прямо о присвоении знатью перво­

самому. Эта мысль символически воплощена в трагической начально не принадлежавшего ей царского титула. Свидетель­

фигуре старца Приама, представляющего в эпосе весьма ти­ ство же Гомера, как мы видели, может быть истолковано пря­

пичную для того времени, о котором мы сейчас говорим, кате­ мо противоположным образом.

горию «городских царей». Жертвуя благом других троянцев Не лучше обстоит дело и с другой версией той же теории,

ради прихоти своего беспутного сына, он невольно обрекает та согласно которой по мере упадка и ослабления царской вла­

гибель и себя самого и весь свой народ. сти первоначально единая царская αρχή постепенно распыля­

Дальнейшее развитие греческого государства шло, как мож-

лась: административные, военные, религиозные и всякие другие

66

67

----------------------- Page 35-----------------------

функции, входившие в ее состав, дробились между многочис­ мой аристократического коллегиального управления, Так, на­

ленными магистратурами аристократического полиса.68 Суж­ пример, устами Ахилла осуждаются тиранические поползнове­

дения такого рода базируются главным образом на одном ния Агамемнона (Il. I, 288 сл.). В другом случае Полидамант,

единственном фрагменте «Афинской политии» Аристотеля (fr. ближайший друг Гектора, порицает его за его диктаторские за­

3, 1), в котором говорится о замене царской власти в Афинах машки (XII, 211 слл.). Протестуя против насилия и беззако­

архонтатом. Предание, сохраненное Аристотелем, отличается ния, творимого «вскормленными Зевсом царями», Гомер, без­

грубым схематизмом, выдающим руку какого-то позднего док­ условно, отталкивался опять-таки от современной ему действи­

тельности. Нормальным состоянием греческого полиса в гоме­

тринера, и, как нам кажется, не заслуживает того доверия, ко­

торым оно пользуется.69 Вообще теория упадка царской вла­ ровскую эпоху была «борьба всех против всех» (мирные обе­

сти в ранней Греции теряет всякий смысл, если вспомнить, что ды феакийских царей в палатах Алкиноя, их трогательное еди­

представляла собой сама греческая басилейя в ее древнейшем нодушие, когда один говорит, а все делают — всего лишь

варианте. Выше мы уже говорили, что власть басилеев после- идиллия, ни в коей мере не отражающая реального положе­

миграционного периода была слишком слаба и ограничена в ния вещей). Прежде всего это была борьба за власть и влия­

своих возможностях. По сути дела, ей просто неоткуда было ние между враждующими знатными родами, каждый из

падать. Правда, до нас дошли предания о свержении царских которых стремился отнять у других принадлежащие им «поче­

родов: Бакхиадов в Коринфе (Nic. Dam. fr. 58, ср.: Paus . II, сти». Переход привилегий, связанных с царским саном, из

4,4); Басилидов в Эфесе (Suida. Πυθαγόρας); Нелеидов в Ми­ одних рук в другие был в политической практике гомеровской

лете (Nic. Dam. fr. 54) и др. Ни в одной из этих легенд нет, эпохи, по-видимому, обыденным явлением. Царь слабый, не­

способный отстоять. свою «почесть», тотчас ее лишался иногда

однако, и намека на столкновение противоположных политиче­

70 вместе с жизнью. Типичной в этом смысле может считаться

ских принципов: монархического и республиканского. Как

правило, речь в них идет всего лишь о борьбе за власть внутри судьба старика Пелея, о котором, с тревогой спрашивает Одис­

правящего рода, которая увенчивается свержением режима сея тень Ахилла во время их свидания в Аиде (Od. XI, 496

олигархии и установлением тирании. В этой связи уместно на­ слл.): «Сохраняет ли он еще свою честь среди многочисленных

помнить, что Фукидид в своем очерке ранней истории Греции мирмидонцев, или же уже не чтят его Эллада и Фтия?». Было

помещает «отеческую царскую власть» (πατρική βασιλεία) не­ бы, конечно, праздным любопытством спрашивать, законно

посредственно перед тиранией, как бы совершенно игнорируя или незаконно такое лишение чести. Время, о котором мы го­

73

разделяющий две эти формы государственного устройства — ворим, всегда ставило силу впереди права.

так принято думать в наше время — период олигархии или Оборотной стороной этой же медали было появление в среде

господства знати. Объяснить это можно только тем, что под правящей элиты басилеев «сильных людей», одержимых жаж­

πατρική βασιλεία в данном случае как раз и подразумевается дой самоутверждения и претендующих на единовластие. Мож­

какая-то форма господства знати, а вовсе не царская власть в но с уверенностью утверждать, что еще задолго до великих ти­

обычном понимании этого слова. Ближайшую аналогию этому ранов архаической эпохи в греческих городах происходили по­

режиму представляет, как нам кажется, тот тип олигархии, ко­ стоянные взлеты и падения всякого рода мелких узурпаторов.

торый поздние греческие авторы, например, Аристотель (Polit. Некоторым из них, вероятно, удавалось на время возвыситься,

IV, 1292а), называют δυναστεία, указывая, что при такой фор­ подчинив себе общину и других «царей». Типичным примером

ме правления определенные должности обычно закрепляются, такого гомеровского «тирана» может служить Эгисф, который

за определенными семьями и передаются, таким образом, по в отсутствие Агамемнона «запряг в ярмо» народ Микен

наследству.71 (Od. III, 304: δέδμητο δέ λαός ύπ' αυτφ ). В целом, однако, эта

Все сказанное не означает, что образы царей в поэмах Го­ «предтирания» носила, по всей видимости, достаточно эфемер­

мера были для самого поэта и для его аудитории лишь призра­ ный характер. Не следует забывать, что материальные ресур­

ками прошлого, не насыщенными конкретным жизненным со­ сы даже самых богатых и могущественных басилеев того вре­

держанием. Феномен личной власти был, несомненно, хорошо мени были весьма ограниченными, а их власть не выходила за

известен Гомеру и скорее всего не только по слухам. Он охотно рамки одного, чаще всего очень небольшого города-государст­

74

признает право сильной героической личности на первенство в ва. Этим объясняется, по-видимому, тот факт, что в Греции

общине. Таков, например, своеобразный принципат Агамемнона не привился институт военных дружин, сыгравший столь важ­

среди ахейских вождей или Алкиноя среди феакийских басиле­ ную роль в становлении средневековой феодальной монархии

ев.72 Вместе с тем поэт безоговорочно осуждает любые проявле­ (с. 90).

ния деспотизма, любые попытки разрыва с традиционной фор- Из всего изложенного выше следует, что в гомеровский пе-

69

63

----------------------- Page 36-----------------------

риод монархия как сложившийся и нормально функционирую­

щий институт в Греции еще не существовала. Политические от­

ношения этой эпохи можно определить в лучшем случае как

преддверие монархии, иначе говоря, как ту фазу общественно­

го развития, на которой ростки личной власти только еще начи­

нают пробиваться сквозь толщу древних родо-племенных обы­

чаев. К своему реальному осуществлению монархическая идея

в Греции приблизится лишь в VII в. до н. э. с возникновением

первых династий тиранов в Коринфе, Сикионе, Милете и дру­

75

гих местах.