Глава IV

ОСНОВНЫЕ СТРУКТУРНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ

ГОМЕРОВСКОГО ПОЛИСА .

СЕМЬЯ И ГЕТЕРИЯ

Уяснение основных принципов внутренней структуры гоме­

ровского общества сильно затрудняет царящая в поэмах ил­

люзия всеобщей социальной гармонии и благополучия, при ко­

торых практически не остается места для каких бы то ни было

1

классовых конфликтов. Вообще мысль о биологической и, сле­

довательно, социальной неравноценности людей, о разделении

всего человечества на две обособленных породы «добрых»

(αγαθοί) и «скверных» (κακοί) или «лучших» (άριστηες) и

«худших» (χέρηες) отнюдь не чужда Гомеру и, более того,

можно сказать с уверенностью, принадлежит к числу фунда­

ментальных идей, определяющих собой мировоззрение эпиче­

2

ского поэта. Достаточно вспомнить хотя бы подчеркнуто рез­

кое противопоставление царей и «превосходных мужей» «му­

жам из народа» в «Диапейре» II песни «Илиады» (188 слл.).

Тем не менее нельзя не заметить, что столь ясно выраженные

социальные симпатии и антипатии поэта не играют сколько-

нибудь серьезной роли в развитии сюжета обеих гомеровских

поэм. Если оставить в стороне знаменитую сцену «посрамле­

ния Терсита» да, может быть, еще столкновение Одиссея с «ца­

рем нищих» Иром, то приходится признать, что открытые про­

явления аристократической демофобии в эпосе почти не встре­

чаются, и, таким образом, идея извечного антагонизма между

«лучшими» и «худшими», хотя и сознается поэтом, но в целом

остается где-то за пределами житейской практики его героев,

воспринимаясь скорее как некий отвлеченный теоретический

постулат, не находящий конкретного воплощения в художест­

венной ткани «Илиады» и «Одиссеи».

Как правило, главные действующие лица поэм — цари и

герои — вращаются среди себе подобных, таких же царей и

героев, как они сами, почти не соприкасаясь с людьми низшего

сорта. Так, если подвергнуть просопографическому анализу

71

----------------------- Page 37-----------------------

батальные сцены «Илиады», то окажется, что почти все участ­ Так, почти все известные нам по именам троянцы (около семи­

вующие в них персонажи берутся поэтом из одного и того же десяти пяти персонажей) так или иначе связаны всего с де­

достаточно узкого общественного круга «лучших» (έσθλοι, вятью такими ойкосами, в число которых входят огромная

άριστοι) или «доблестных», «добрых» (αγαθοί) людей. Даже семья Приама, семьи его братьев: Клития, Гикетаона, Лампа

среди так называемых «малых воителей», которым обычно от­ и Тимоэта и семьи четырех других троянских старцев: Пантоя,

9

водится неблагодарная роль «пушечного мяса» для подвигов Антенора, Укалегона и Анхиза. Из этого круга лиц поэт, смот­

главных героев, мы не найдем ни одного человека, за исклю­ ря по обстоятельствам, выбирает актеров для участия в поли­

чением, быть может, только Долона, которого с уверенностью тической игре, которая разыгрывается на троянской агоре и

можно было бы отнести к категории κακοί, поставив в один под стенами города вперемежку со сценами сражений. Так,

ряд с Терситом. Большинство из них составляют цари и цар­ Приам и его сыновья выступают обычно в роли царей, иногда

ские друзья (εταίροι), несколько меньшую часть — сыновья добрых и справедливых, иногда несправедливых. Другие знат­

жрецов и прорицателей, наконец просто дети богатых и знат­ ные троянцы изображают противостоящий им демос. Один из

ных родителей. Персонажи, принадлежащие к этой последней них Полидамант, сын Пантоя, говорит, обращаясь к Гектору

категории, обычно вводятся в действие формулой άφνειός τ` (Il. XII, 211 слл.) : «Гектор, ты всегда поносишь меня на со­

α γ α θ ό ς (Il. XIII , 664; XVII , 576; ср. V, 9 сл.), которая, по-види­ браниях, хотя я и говорю самое лучшее, ибо совсем не приста­

мому, является в глазах Гомера исчерпывающей характеристи­ ло человеку из народа (δήμον εόντα) говорить неправду, увели­

кой человека «порядочного», т. е. аристократа, так как в ней чивая (тем самым) все время твое могущество». В этих сло­

оба основных элемента, из которых в эпосе складывается поня­ вах нет ни капли самоуничижения. Полидамант — вполне ре­

тие знатности, — богатство и воинская доблесть, связаны воеди­ спектабельный троянский офицер, мудрый птицегадатель, на­

но.3 Логика, которой руководствуется поэт при таком отборе, конец, сын одного из семи троянских δημογέροντες, состав­

понятна: эпическая, «табель о рангах» требует, чтобы каждый ляющих ближайшее окружение Приама (Il. III, 149 слл.). В

герой имел дело только с достойным его противником.4 чисто социальном плане он мало чем уступает Гектору и в об­

Для того чтобы еще более утвердить в сознании слушателя щем принадлежит к тому же самому общественному кругу.

эту иллюзию, Гомер даже слуг и рабов превращает в аристо­ Поэт подчеркивает это, называя его товарищем и сверстником

кратов по рождению (примерами могут служить Патрокл, Ев­ Гектора: они даже родились оба в одну и ту же ночь (Il.

мей и другие персонажи).5 Мир, находящийся за пределами XVIII, 251). Если же он, говоря о себе, называется «челове­

аристократического ойкоса, оказывается практически и вне по­ ком из народа» или даже еще точнее «народным человеком»,

ля зрения поэта, лишь время от времени напоминая о себе бег­ то вовсе не потому, что считает себя простолюдином и созна­

ло очерченными фигурами «маленьких людей»: пастухов, па­ ет свое ничтожество перед лицом природного аристократа.

харей, лесорубов, ткачих и пр., встречающихся в сравнениях Напротив, в его словах совершенно отчетливо звучит гордость

6

или в незначительных проходных эпизодах. Абстрагируясь от человека, вполне сознающего свою социальную ценность и по­

всей этой «житейской прозы», Гомер уходит мыслью в вообра­ читающего своим гражданским долгом противодействовать Ге­

жаемый мир героического прошлого, который рисуется ему как ктору в его. военных авантюрах и притязаниях на единовла­

правильно устроенная аристократическая община, еще не зна­ стие. Полидамант называет себя δήμος только потому, что в

ющая классовых антагонизмов, борьбы между знатью и «худо­ данной ситуации он выступает в роли рядового «солдата» и

родными» и т. п. «презренных материй».7 И лишь появление говорит с «генералом» Гектором от лица ranc and file троян­

на сцене во II песни «Илиады» гротескной фигуры Терсита ского войска, хотя во всем остальном они вполне равноценные

вносит чуждую ноту в этот хорошо налаженный ансамбль. индивиды (Полидамант в одном случае — Il. XV, 453 — носит

Выступление Терсита настолько неожиданно, настолько конт­ даже царский титул άναξ). Таким образом, δήμος здесь отнюдь

10

растирует с царящим в поэмах духом благочиния и высокой не то же самое, что δήμου άνήρ в Il. II, 198. Там слово δήμος

патетики, что воспринимается как какой-то внезапный прорыв означает простой народ, плебс в противовес аристократии

в ту историческую реальность гомеровской эпохи, о которой в (единственный случай такого рода во всей гомеровской поэ­

других местах мы можем лишь догадываться по отрывочным зии!), тогда как здесь имеется в виду вся троянская община,

8

и неясным намекам. состоящая преимущественно из знати и противостоящая о

11

В сущности каждая отдельно взятая гомеровская община му человеку, облеченному властью — Гектору.

представляет собой конгломерат из нескольких патриархаль­ Как социально однородная группа аристократических семей

ных семей (ойкосов), в социальном и экономическом положе­ демос предстает перед нами также и в «Одиссее», в сценах на

нии которых трудно уловить какие бы то ни было различия. Итаке и на острове феаков. Особенно показательна в этом пла-

72 73.

----------------------- Page 38-----------------------

не сцена народного собрания итакийцев в заключительной пес­ пичного эпического ойкоса. Известное описание дома Приама

ни поэмы (Od. XXIV, 413 слл.). Возбужденный вестью о гибе­ (Il. VI, 242 слл.) слишком явно тяготеет к сказке и едва ли

ли женихов народ собирается на площади, чтобы обсудить может быть признано показательным для семейных отношений

создавшееся положение. Первым к собранию обращается Ев­ во времена самого Гомера, хотя в более ранний период по­

пейт, отец Антиноя, с призывом отомстить за убитых «сыновей добного рода гипертрофированные, основанные на полигамии

И братьев» (434 сл.: εί δε μή παίδων τε κασιγνήτων τε φονήα ς семейные коллективы, охватывающие не только взрослых уже

τισόμεθ') . Из этих слов следует, что среди участников собра­ женатых сыновей домовладыки, но и замужних его дочерей с

15

ния немало родственников женихов, которые так же, как и их мужьями, вероятно, были нормой повсеместно в Греции.

они сами, принадлежат к итакийской знати (женихи неодно­ С другой стороны, нельзя считать типичным и «род Аркесия»,

кратно именуются в поэме «лучшими юношами» Итаки и близ­ в котором каждое очередное поколение представляет один

лежащих островов, они не только претендуют на царскую по­ единственный отпрыск мужского пола (Od. XVI, 117). Сам по­

честь Одиссея, но и сами уже являются царями, с. 62). Высту­ эт подчеркивает необычность этой ситуации, давая понять, что

пающий в защиту Одиссея Галитерс, со своей стороны, упре­ нормальной в его представлении является моногамная семья,

кает граждан в том, что они вовремя не удержали сыновей от включающая в себя несколько взрослых представителей ее

безрассудных поступков и тем самым ускорили их гибель мужской линии, по крайней мере в одном поколении (ibid., 97,

(456 сл.). Вслед за этой речью собрание распадается на две 115). Ее образцом на той же Итаке может служить семейство

части (463 сл.). «Большая из половин», очевидно, родствен­ старца Египтия, в котором два, очевидно, уже взрослых сына

ники женихов, со страшным воплем вскакивает со своих мест живут вместе с отцом и сообща ведут хозяйство, в то время

и бросается вслед за Евпейтом. Прочие во главе с Ментором и как третий и, вероятно, младший по возрасту Еврином «ша­

Галитерсом остаются на месте. Поэт, конечно, ни на минуту не тается с женихами» (Od. II, 21 сл.). Аналогичный характер

допускает мысли, что среди этих «благонамеренных» граждан, имеют, судя по всему, ойкосы Нестора и Алкиноя в «Одиссее»,

16

которым он всецело сочувствует, есть хоть один человек, при­ ойкосы Пантоя, Антенора и пр. в «Илиаде».

надлежащий к черни ( κ α κ ό ς ) . «Лучшие» — и на той и на дру­ Кроме свободных членов семьи, связанных родством или

гой стороне. «Лучшие» восстают против «лучших». Бесспорно, брачными узами с ее главой, ойкос включал в себя еще две важ­

картина эта алогична и парадоксальна в своей основе. Если ных социальных категории: рабов и слуг. О гомеровском рабст­

17

в общине есть «лучшие» люди, то, очевидно, должны быть и ве написано уже достаточно много, и мы можем не касаться

«худшие», но о них Гомер как будто ничего не хочет знать.12 здесь этой темы. О слугах же речь пойдет ниже (с. 80 слл.).

Итак, основной социологический парадокс гомеровской поэ­ Доминирующее положение, которое занимает в жизни го­

зии состоит в том, что аристократия в ней практически подме­ меровского общества самодовлеющий патриархальный ойкос, в

няет собой общину и, если можно так выразиться, уподобляет значительной мере обусловлено тем, что за его пределами по­

ее себе. Поэтому как в «Илиаде», так и в «Одиссее» масса ря­ эт не показывает нам никаких других родственных объединений

довых воинов или граждан (в сценах мирной жизни) оказыва­ высшего порядка, которые могли бы не только конкурировать

ется состоящей из людей, которых поэт называет άριστοί , εσθλοί , с ойкосом, но и подчинить его себе. Как в «Илиаде», так и в

ή ρ ω ε ς . 1 3 По этой же причине аристократы выступают обычно «Одиссее» Гомер упорно избегает каких бы то ни было упоми­

от лица народа, как выразители его чаяний и настроений наний о роде. Нигде в эпосе мы не найдем указаний на то,

(единственное исключение из этого правила опять-таки — Тер­ что поэту была известна родовая собственность на землю или

сит), а свойственные аристократии формы социальной органи­ какие-нибудь другие виды имущества, нигде не говорится об

зации: патриархальная большая семья, мужской союз (гете­ общих собраниях членов рода и обсуждении ими каких-то важ­

рия) и являющаяся его коррелятом в военное время дружина, ных для них вопросов. Вообще род ни разу не выступает у

безраздельно доминируют в эпосе, оттесняя на задний план все Гомера в виде четко оформленного социального организма,

другие виды общественных связей. имеющего определенную внутреннюю организацию, свои зако­

Как было уже показано на примере Трои, патриархальная ны и обычаи, короче говоря, все те черты и признаки, которые

18

семья — ойкос — является основной структурной ячейкой го­ приписывает ему Морган. В тех случаях, когда, как это бы­

меровского общества и своеобразным центром того микрокос­ вает, например при кровной мести, в подлинно родовом обще­

ма, в котором протекает повседневная жизнь героев поэм.14 стве предполагается вмешательство рода как союза сородичей,

Достаточно трудно на основании рассеянных в тексте «Илиа­ на эпической сцене появляется достаточно аморфная и неопре­

ды» и «Одиссеи» отрывочных замечаний о семьях отдельных деленная по своим очертаниям группа близких и дальних род­

героев составить ясное представление о размерах и составе ти- ственников (κασίγνητοι , ανεψιοί), к которым присоединяются

75

74

----------------------- Page 39-----------------------

также свойственники ("εται); 19 друзья ( ε τ α ί ρ ο ι ) и в некоторых мемнону построить воинов по филам и фратриям с тем, чтобы

случаях соседи ( γ ε ί τ ο ν ε ς ) . " Ε τ α ι и ε'ταΐρο ι встречают героя они, «сражаясь сами по себе» (κατ ά σφέα ς μ α χ έ ο ν τ ε ς ) , могли

23

когда он с победой возвращается с поля битвы в свой лагерь проявить себя с лучшей или с худшей стороны. Лишь немно­

(Il. VII, 295). Κ α σ ι γ ν η τ ο ι и ετα ι предают земле его останки гие из них обращают, однако, внимание на то, что этот совет

если он погибнет в бою (Il. XVI, 456; ср. XXIV, 793, где по­ Нестора, так же как и другие подобные его наставления, оста­

следний долг погибшему Гектору воздают его κασιγνητο ι ется без всяких последствий. Осыпав мудрого старца пышными

θ εταίρο ι τ ε ) . Γείτονε ς и ετα ι собираются в доме, когда его хо­ комплиментами, Агамемнон тем не менее ни во II, ни в по­

зяин устраивает свадебный пир (Od. IV, 3, 16). "Ετα ι и ανεψιό следующих песнях ничего не предпринимает для того, чтобы

вмешиваются в ссору отца с сыном и пытаются их помирить на практике осуществить этот важный стратегический замы­

(Il. IX, 464 слл.). Но особую важность приобретает наличие сел. Никаких упоминаний о филах и фратриях мы больше во

широкого круга родственников в таких критических ситуациях, всей «Илиаде» не встречаем. Вместо них в качестве главной и

как кровная месть или гражданская распря (Od. XV, 272 сл.; единственной боевой единицы как в ахейском, так и в троян­

XXIV, 434 сл.). Человек, лишенный родственников, практиче­ ском войске постоянно выступает дружина (εταίροι) , явно не

ски беззащитен перед произволом и насилием (Od. XVI, 115; имеющая прямого отношения к гентильным объединениям ка­

ср. Il. IX, 648), и, напротив, тот, у кого их достаточно много, кого бы то ни было толка. Слова Нестора, таким образом,

способен решиться на любое беззаконие и спокойно пренебре­ должны быть по всем признакам отнесены к категории άπα ξ

гает волей общины (Od. XVIII, 139 слл.; ср. Il. V, 474). λεγόμενα и нуждаются в специальном объяснении. Сам замы­

Необходимо еще раз подчеркнуть, что во всех этих случаях сел Нестора едва ли может быть понят как какое-то тактиче­

24

речь идет не о роде в собственном значении этого слова, а ское новшество. Царь Пилоса — старейший из ахейских ге­

лишь о группе семей (ойкосов), связанных между собой как роев, проживший три обычных человеческих жизни. В его жи­

узами крови, так и брачными или просто дружескими союзами. тейской мудрости преломляется забытый опыт минувших поко­

Соответствующая этим отношениям форма социальной органи­ лений. В аналогичном эпизоде IV песни (297 слл.) мы видим

зации должна представлять собой некую промежуточную ста­ его ратующим за возвращение к древней микенской тактике

дию на пути от большесемейной общины к соседской, но никак сражения на колесницах. Фратрия, как показывает ее назва­

не род, поскольку в этом последнем не может быть никаких ние, образованное от исконно индоевропейского, не сохранив­

родственников по браку, а узы кровного родства, связывающие шегося в греческом языке слова «phrater», принадлежит к чи­

всех его членов в единый коллектив, не поддаются точному слу древнейших социальных институтов, по крайней мере, сре­

25

определению. По существу само понятие рода употребляется в ди ионийской ветви греческой народности. Очевидно, то же

26

поэмах лишь в чисто генеалогическом смысле, в тех случаях, самое можно сказать и о филах. Однако упоминание о фи­

когда нужно определить происхождение кого-нибудь из героев лах и фратриях (Il. II, 362) нельзя понять и как отголосок

20

(Il. XX, 213 слл.). Род как социальная группа, определенная давно забытого прошлого, древний боевой порядок, который

единица общественного деления Гомеру практически неизвес­ Нестор противопоставляет здесь не оправдавшей себя в тече­

21 27

тен, и это едва ли случайно. Можно предположить, что утра­ ние десяти бесплодных лет Троянской войны тактике дружин.

тив еще в эпоху миграций свою экономическую целостность и Построение гражданского ополчения по гентильному принципу

уступив место основной хозяйственной ячейки общества моно­ практиковалось во многих греческих государствах, в том числе

28

гамной патриархальной семье, род в дальнейшем оказался не в Афинах и Спарте, вплоть до конца архаической эпохи. На­

в состоянии выполнять и свою основную социальную функ­ до полагать, что и во времена Гомера этот тип военной орга­

цию — функцию контроля и организации взаимопомощи. Гре­ низации был достаточно широко распространен в Греции и,

ческий γένος гомеровского периода был, по-видимому, органи­ напоминая Агамемнону о будто бы забытых им филах и фрат­

зацией в основном культового характера и по этой причине ос­ риях, Нестор, как это нередко с ним бывает, лишь изрекает оче­

29

тался вне поля зрения создателя героического военного эпоса редную банальность. И если, несмотря на это, фратрии и фи­

22

отнюдь не склонного к пустому благочестию. лы больше ни разу не появляются на страницах «Илиады», то

Что касается других «звеньев органического ряда», как объяснение этого парадокса следует искать прежде всего в осо­

Морган называет филы и фратрии, то и о них мы можем по­ бенностях поэтической техники Гомера, в основных идейных и

черпнуть в поэмах лишь самую скудную информацию. Сам художественных установках его творчества. Очевидно, тради­

Морган и другие сторонники теории «родового быта» гомеров­ ционной героической поэзии, в лоне которой вырос гомеров­

ских греков обычно охотно ссылаются на известные строки II ский эпос, была известна лишь одна форма боевого сообщест­

30

песни «Илиады» (362 слл.), в которых Нестор советует Ага- в а — дружина. Исходя из этого древнего стереотипа Гомер

76 77

----------------------- Page 40-----------------------

Читая поэмы, мы сталкиваемся в них с многообразными

строит большую часть батальных эпизодов «Илиады». В про­ 35

модификациями и вариантами дружеских союзов. Наряду с

низывающей поэму стихии «рыцарских» авантюр, набегов и

дружбой сверстников-соседей, живущих в одном и том же по­

поединков филы и фратрии—эти фундаментальные института

лисе, Гомеру известна и дружба, связывающая иноплеменни­

родового общества с их громоздкой и сложной внутренней ор­

ков, сблизившихся по воле случая во время странствований в

ганизацией, далеко неоднородным социальным составом и не

чужих краях. Отношения этого рода, скрепленные взаимными

столько военными, сколько гражданскими (преимущественно

клятвами верности и обменом дарами, могут передаваться по

сакральными) функциями должны были восприниматься как

наследству от родителей к их детям. Так, Диомед, встретив на

неуместное и чужеродное явление. Их трудно было «вписать»

поле сражения Главка, узнает в нем «давнего отеческого

в общую картину того эгалитарно-аристократического микро­

гостя» (ξεΐνος πατρώϊος . . . παλαιός), так как дед Диомеда

косма, в котором живут и действуют гомеровские герои, и поэт

Иней некогда принимал в своем доме деда Главка Беллеро­

предпочел вообще о них не упоминать, отступив от этого пра­ 36

31 фонта и заключил с ним союз дружбы (Il. VI, 215 слл.). Узы

вила лишь в одном единственном эпизоде II песни.

дружеской привязанности могут соединять и социально вполне

Современный историк может поставить в упрек Гомеру су­

равноценных индивидов и людей, стоящих на разных ступенях

щественное упрощение реальных пропорций позднеродовое

общественной лестницы. Так, принятый в дом слуга-чужеземец

греческого общества. Как замечает Финли, само понятие кров­

может стать ближайшим другом своего хозяина. Типичным

ного родства сведено в эпосе к достаточно узкому кругу лиц,

32 примером могут служить опять-таки отношения, связывающие

не выходящему за пределы одного большого ойкоса. Поэтому

Ахилла с Патроклом.

более массивные и сложные социальные структуры, вроде тех

Особый интерес для исследователя социальных институтов:

же фратрий и фил, остаются практически «за бортом» эпиче­

представляют те нередкие в эпосе случаи, когда узы дружбы

ского повествования, хотя в реальной жизни гомеровской эпохи

их роль еще могла быть весьма значительной. Тем не менее выходят за рамки интимного союза двух героев, простираясь

на более широкий круг лиц. В поэмах фигурируют два основ­

нельзя не заметить, что и в этом уже достаточно сильно инди­

ных типа такого сообщества, судя по всему, близко родствен­

видуализированном и далеком от примитива обществе родст­

ных между собой и иногда незаметно переходящих друг в дру­

венные узы все еще продолжают сохранять свое первостепен­ 37

га — это дружина и мужской союз. Оба они обозначаются

ное значение как важнейший организационный принцип, дей­

33 одним и тем же термином ε τ α ί ρ ο ι . Встречающиеся в эпосе

ствующий в социальной и политической жизни общины.

объединения εταίρο ι довольно заметно различаются между со­

Конечно, наряду с родственными отношениями социальное

бой по своей внешней форме и организационной структуре. В

поведение гомеровских героев могут определять различные

одном только ахейском лагере под Троей мы находим по край­

другие факторы. Важнейшим среди них является чувство дру­

ней мере две разновидности такого объединения. С одной сто­

жеской привязанности, соединяющее людей, независимо от их

роны, какое-то подобие дружеского союза, типа позднейшей

родовой и даже этнической принадлежности. Иногда это чув­

гетерии, составляют главные ахейские герои — предводители

ство властно выдвигается на первый план эпического расска­ 38

отдельных ополчений. Поэтому Аякс, сетуя на непреклонность

за, оттесняя в сторону все прочие эмоции и побуждения и вы­

Ахилла (Il. IX, 630 сл.), говорит, что он ни во что не ставит

ливаясь в катастрофический взрыв страстей, влекущий за со­

дружбу своих товарищей (εταίροι) , имея в виду себя и других

бой колоссальные по своей значимости последствия. Только

ахейцев (ibid., IV, 266; XI, 461; XIII, 477; XVII, 273, 507, 532,

скорбь о погибшем друге Патрокле и жажда мести за него вы­

640; XIX, 305; XXIII, 556). Основой этого союза является, по

нуждают Ахилла отречься от гнева и снова выйти на поле бит­

всей видимости, клятва верности, которую перед началом по­

вы против троянцев. Грандиозная, почти сверхчеловеческая

хода принесли Агамемнону как главному предводителю в этом

страсть, руководящая поступками Ахилла, в гипертрофирован­

предприятии другие ахейские вожди (Il. II, 286 слл.; 341).

ной форме воспроизводит, по-видимому, достаточно хорошо из­

Сражаясь плечом к плечу на поле брани, члены союза собира­

вестный поэту и его слушателям тип человеческих взаимоот­

ются после боевого дня в палатке одного из них и устраивают

ношений. В самой «Илиаде» мотив мести Ахилла многократно

общую трапезу либо в складчину (Il. X, 214 слл.), либо за

•повторен и усилен в целой серии малых «вендетт», занимаю­

счет «хозяина дома» (ibid., IX, 70 слл.; 225 слл.). В роли пред­

щих немало места в батальных сценах поэмы. Месть за родст­

седателя на этих пиршествах выступает обычно глава гетерии

венника или свойственника перемежается в них с местью за

Агамемнон: обеды чаще всего устраиваются именно в его шат­

гибель «милого друга», из чего следует, что дружба и чувство

ре, так как он намного богаче всех других ахейских царей (Il.

семейной привязанности стоят в гомеровской шкале этических

34 IX, 70 слл.). Он распределяет почетные доли вина и мяса

ценностей практически рядом.

78

----------------------- Page 41-----------------------

между особо отличившимися воителями и сам получает причи­ услуги: готовить пищу, накрывать на стол, разливать вино и

39

тающуюся ему «председательскую» порцию (Il. IV, 257 слл.). т. д. (Il. XXIV, 621 слл.; Od. I, 109; IV, 22 сл.; 38, 217). Возмо­

Другие герои, очевидно, признают первенство Агамемнона и жен, однако, и другой вариант: слуга получает от патрона

даже в определенной мере свою зависимость от него. Однако участок земли, дом и живет сам по себе, своим хозяйством,

эта зависимость едва ли может быть отождествлена со средне­ готовый, однако, по первому зову явиться на помощь к своему

43

вековым вассалитетом, так как носит лишь временный благодетелю. По такой схеме строятся в «Илиаде» отношения

характер (ахейская коалиция создана только на время похода) между Пелеем и Фениксом (Il. IX, 480 слл.), хотя здесь, по-

и основана на добровольном подчинении всех участвующих в видимому, хорошо знакомая поэту житейская ситуация переве­

40

походе царей одному «самому царственному» из всех. дена в плоскость сказочной гиперболы, благодаря чему бездом­

В то же время почти все главные греческие герои имеют ный скиталец, ищущий приюта, получает от своего радушного

свои собственные дружины (в тексте поэмы они могут гостеприимца уже не скромный надел, а целую страну с на­

обозначаться терминами εταίροι , κούροι , λαός или λαοί) . В каж­ селяющим ее народом.44

дой такой дружине есть люди, связанные с героем-предводи­ Верность слуги своему патрону и благодетелю испытыва­

телем узами личной зависимости, как его θεράποντε ς (слуги), лась прежде всего в бою. Во время сражения εταίροι неот­

41

л иногда и самой нежной дружбой. Практически оба понятия ступно следуют за героем, держат наготове его собственных

«слуга» и «друг» здесь совпадают, хотя социальная дистанция, лошадей и угоняют с поля захваченных им вражеских коней,

отделяющая друга-слугу от друга-хозяина вполне сознается как принимают у него щит, когда он устает и окружают его в слу­

теми, так и другими. Не случайно Менэтий, отец Патрокла, на­ чае ранения.45 Друзья-слуги ни на минуту не покидают героя

путствуя сына перед троянским походом, дипломатично напо­ и после боя по возвращении в лагерь. Они прислуживают ему

минает ему, что он должен знать свое место как слуга, а не за трапезой, стелят ему и его гостям постель и сами спят с

только как друг Ахилла, который, во-первых, знатнее его ро­ ним под одним кровом или где-нибудь поблизости. Обязанно­

дом (γενεη μεν υπέρτερος έστιν) , а во-вторых, гораздо силь­ сти такого рода выполняют, например, друзья Ахилла: Пат­

нее физически (Il. XI, 786 сл.). Определяя социальный статус рокл, Автомедон, Алкимедон, Эпигей (Il. IX, 205 слл.; 658 слл.;

42

θεράποντες , Финли пишет: «Эти люди не были ни рабами, ни XXIV, 621 слл.; 643 слл.). Показательно что все они считают­

крепостными. Они были слугами (retainers — θεράποντες) , по­ ся εταίροι не только по отношению к своему вождю и покро­

лучавшими в обмен за свою службу подобающее место в ос­ вителю, но и по отношению друг к другу. Так, Автомедон на­

новной социальной единице — домохозяйстве. Их членство зван «другом» Патрокла (Il. XVII, 459), Патрокл — «другом»

(в ойкосе) было, несомненно, второсортным, но оно давало им Автомедона (ibid., 472), Алкимедон — «другом» Автомедона

как материальную обеспеченность, так и связанные с принад­ (ibid., 466, 500) и Эпигей — «другом» Патрокла (Il. XVI,

46

лежностью к семье психологические ценности и удовлетворе­ 581).

ние». Типичный эпический слуга это — изгой, человек без ро­ Домочадцы Ахилла вроде Патрокла или Автомедона состав­

ду-племени. Патрокл бежит из Опунта, где он убил во время ляют ядро его мирмидонской дружины, ее элиту. Но кроме них

игры в бабки одного из своих сверстников, во Фтию. Пелей в состав дружины входят и другие, рядовые ратники, которые

принимает его в свой дом и делает слугой и товарищем Ахил­ также считаются друзьями и слугами героя, но не посто­

ла (Il. XXIII, 85 слл.). Точно также Ликофрон, слуга Аякса янными, а временными.47 Образ одного из них принимает Гер­

Теламонида, — в прошлом убийца, бежавший с Киферы, спа­ мес, встретивший Приама на его пути в лагерь Ахилла (Il.

саясь от кровной мести (Il. XV, 430 слл.). Феникс, оруженосец XXIV, 396 слл.). Представляясь Ахиллу, он называет себя слу­

(όπάων) Пелея, приходит к нему, покинув родину после ссоры гой Ахилла, сыном богатого мирмидонца — старца Поликтора.

с отцом (Il. IX, 480 слл.; XXIII, 360). Во всех этих случаях У Поликтора было семь сыновей. Одному из них выпал жре­

беглец, очевидно, принимается в дом на правах младшего чле­ бий идти вместе с Пелидом под Трою. Этого мирмидонского

на семьи. На него распространяются основные принципы, дей­ воина, как видно из его рассказа, не связывают с Ахиллом узы

ствующие в кругу лиц, связанных кровным родством. За его личной дружбы, он не имеет, вероятно, никакого отношения к

смерть надлежит мстить как за смерть родственника. Его тело ойкосу Пелея и идет на войну, повинуясь скорее житейской

нельзя оставить врагам или бросить без погребения. Отноше­ необходимости, чем чувству долга перед своим патроном. Сын

ния между Ахиллом и Патроклом достаточно ярко характери­ Поликтора — фигура типичная для всего ахейского войска. С

зуют эти нормы гомеровской этики. Слуга может жить под од­ подобными ему «жертвами рока» мы сталкиваемся и в дружи­

ним кровом со своим покровителем, питаться за его столом нах других героев. Так, среди дружинников Агамемнона, сло­

в то же время оказывать ему необходимые повседневны живших свою голову под стенами Трои, поэт называет корин-

»80 Зак. 270

----------------------- Page 42-----------------------

фянина Евхенора, сына прорицателя Полиида (Il. ХIII,

663 слл.). Его отец предсказал ему, что он погибнет, если пой­ ки заплаканы. В нужде приходит мальчик к товарищам отца

дет на войну, или исчахнет от тяжелой болезни, если останет­ (ές πατρό ς εταίρους) . Одного тащит за плащ, другого за хитон.

ся дома. Евхенор предпочел первое, но не только потому, что не Кто-нибудь сжалится и протянет малую чашу — только губы

хотел медленно умирать под родительским кровом, а еще и по­ смочить, для нёба же не хватит. А то и прогонит его с обеда

тому, что боялся, что ахейцы подвергнут его, как дезертира счастливец, у которого и отец есть и мать, ударами и бранью

тяжелой пене (τω ' ρ ' άμ α τ άργαλέην θ ω ή ν άλέεινεν ' Α χ α ι ώ ν ) . Ока­ осыпав: Убирайся, ведь твой отец не обедает с нами. — Плача,

завшийся в аналогичной ситуации богатый сикионец Эхепол мальчик приходит к матери-вдове. Астианакс, который прежде

дарит Агамемнону кобылицу Эфу, чтобы избавиться от обя­ на коленях своего отца ел только мозг и жир бараний». Эта

занности участвовать в походе (Il. XXIII, 296 слл.).48 Эпизоды выразительная сценка заключает в себе ценнейшую историче­

такого рода показывают, что в основной своей части, за исклю­ скую информацию. Во-первых, мы узнаем отсюда, что товари­

чением численно, по-видимому, небольшого ядра близких дру­ щи Гектора, как ни в чем не бывало, продолжают собираться

зей и слуг предводителя, дружина не существовала как некое на свои обеды и после его смерти. Таким образом, имеется

постоянное, всегда готовое к бою целое. Дружинников нужно в виду совершенно самостоятельный мужской союз, объеди­

было собирать перед началом очередного похода и снова рас­ няющий группу сверстников, и существующий безотносительно

пускать после его окончания (выражение εταίρους ά γ ε ί ρ ε ι ν к личности того или иного героя, что резко отличает его от

дважды встречается в «Илиаде». — III, 47; XIII, 778). В этом ахейских дружин, основанных как мы уже видели, на принципе

отношении ахейская дружина существенно отличается от воен­ личной зависимости. Далеко не каждый может стать членом

ных союзов, подобных галльским амбактам или германскому такого союза, имеющего все признаки замкнутой аристократи­

комитатусу. Лишь ее ядро, состоящее из домочадцев предво­ ческой корпорации, а только человек, владеющий достаточной

51

дителя, может расцениваться как зачаточная форма постоян­ собственностью. Несомненно, прав Финзлер, указывающий,

49

ного объединения такого типа. что цитированные выше строки логически вытекают из предше­

Однако, в той же «Илиаде» мы сталкиваемся и с другой, ствующих слов Андромахи (ibid., 489): «Ведь чужие отнимут

судя по некоторым признакам, более прочной и устойчивой поле» (άλλο ι γά ρ οί άπουρήσουσιν άρούρας) . Лишившись отцов­

формой товарищеского союза. Примером может служить кор­ ского надела, Астианакс лишается вместе с тем и возможности

порация сотрапезников и вместе с тем боевая дружина, кото­ принимать участие в дружеской складчине, так как ему не из

рую составляют троянские герои, группирующиеся вокруг Гек­ чего вносить свою долю к общему столу. Любопытна и внеш­

тора как его εταίροι.50 В составе этой корпорации мы видим и няя сторона этих обедов: маленькие мальчики участвуют в тра­

родных братьев Гектора: Париса, Деифоба, Гелена (Il. XIII, пезе, сидя на коленях своих отцов, которые сами их кормят.

780), и «кузена» Энея (ibid., 489), и лиц, вообще не связанных Сходная форма общей трапезы взрослых и детей прослежива­

с ним родством: Полидаманта сына Пантоя (XVIII, 251), По­ ется в некоторых районах Греции, например на Крите и в Ар­

деса сына Эетиона (XVII, 577), Агенора сына Антенора (XIII, кадии и в гораздо более позднее время (Athen. IV, 143е; 149с).

489). Все эти лица считаются «друзьями» не только по отно­ Аналогичные товарищества сотрапезников хорошо извест­

шению к Гектору, но и по отношению друг к другу (Il. XIII , ны и автору «Одиссеи». Как и в «Илиаде», эти союзы объ­

489; 780). Все члены корпорации принадлежат, по-видимому, единяют в своем составе главным образом сверстников, прак­

к одной возрастной группе (старше класса «юношей» и младше тически совпадая с возрастными классами юношей, взрослых

«старцев»), и, таким образом, весь союз покоится на принципе мужей и старцев. На Итаке последний из этих трех классов

52

сверстничества. О Полидаманте, например, прямо сказано, представляют цари старшего поколения: Одиссей и его дру­

что он был товарищем Гектора, потому что они оба родились зья Ментор и Галитерс (этих двоих поэт несколько раз назы­

в одну и ту же ночь (Il. XVIII, 251). Обычное времяпрепро­ вает «отцовскими товарищами» Телемаха — Od. II, 253 сл.: ο ί

вождение членов союза состоит в пирах и попойках. О Подесе, εξ α ρ χ ή ς πατρώιο ι είσιν εταίροι ; также II, 286, XVII, 68; XXII,

убитом Патроклом, поэт замечает, что Гектор особенно ценил 208), к которым, вероятно, присоединяются и родители женихов,

его как «любезного друга-товарища пиров» (Il. XVII, 577: επε ι например Евпейт, «герой Египтий» и др. Союз старцев про­

οι εταίρος εην φίλος ε ί λ α π ι ν α σ τ ή ς ) . Особый интерес в этой должает собираться на свои трапезы и в отсутствие Одиссея,

связи представляет отрывок из «плача Андромахи», в которому причем его место за общим столом принадлежит теперь Теле­

она описывает горькую участь лишившегося отца маленького маху, который, конечно, не по возрасту, но по своему общест­

Астианакса (Il. XXII, 490 слл.) : «День сиротства совершенно венному положению как самостоятельный домохозяин и глава

лишает ребенка сверстников. Всегда с поникшей головой, ще- семьи может считаться одним из итакийских старейшин-су­

53

дей. Так можно понять слова Антиклеи, на которые мы уже

82

б* 83

----------------------- Page 43-----------------------

обращали выше внимание читателя (Od. XI, 185 слл.): «Никто ся сюжет поэмы. Безусловно, правы те исследователи, которые

еще не присвоил твою прекрасную почесть. Телемах спокойно видят в обедах женихов злоупотребление каким-то обычаем, а

не просто произвол, творимый шайкой насильников в доме без­

владеет теменом и участвует в равных пирах, которые приста­

ло устраивать мужу-судье ( α ς επέοικε δικασπόλον άνδρ άλεγύ ­ защитной вдовицы, которую они таким путем пытаются прину­

57

νειν) . Ведь все (его) приглашают». Логика авторской мысли дить к ненавистному ей браку. Но что это за обычай? Клю­

чом к правильному пониманию взаимоотношений семейства

здесь примерно та же самая, что и в цитированном выше от­

рывке из «Плача Андромахи», Поэт хочет сказать, что Телемах Одиссея с женихами может служить, по нашему мнению, речь

(в отличие от Астианакса) сохранил отцовский надел и именно Телемаха в Od. II, 138 сл. (ср. I, 374 сл.) : «Если ваша душа

поэтому может участвовать в коллективных обедах итакийской стыдится этого, уйдите из моего дома, устраивайте другие обе­

знати (каждый из δικασπόλο ι должен был в свою очередь при­ ды, проедая свое имущество, чередуясь домами (αμειβόμενο ι κα ­

нимать в своем доме всех остальных членов союза, подобно τά ο'ίκους) . Если же вам кажется желанней и лучше оста­

тому как это делают старейшины ахейского войска в «Илиа­ ваться и губить безвозмездно имущество одного человека, жри­

де», причем обеды устраивались либо в складчину, либо за те!» В чем смысл этих слов Телемаха? Он не пытается дока­

счет хозяина дома).54. зать, что женихи вообще не имеют права обедать в его доме,

Мудрым и чинным старцам противостоит во второй гоме­ хотя казалось бы, именно с этого и нужно было бы начать. Он

ровской поэме буйная толпа юношей-женихов Пенелопы (κούροι лишь протестует против того, что ему одному приходится нести

— постоянное их обозначение в поэме. — II, 96, XVI, 248; XVII, все бремя расходов в устройстве этих обедов. В такой интер­

174; XIX, 141; XXII, 20; XXIII, 122; XXIV, 131). Женихи — от­ претации это место созвучно уже упоминавшемуся отрывку из

нюдь не случайное сборище претендентов на руку Пенелопы, «Некии», в котором говорится об обедах итакийских судей.

но, союз, имеющий определенную внутреннюю организацию, Женихи, так же как и их отцы δικασπόλο ι άνδρες , едят в доме

определенный регламент и т. д.55 На это указывает перечис­ Телемаха по обычаю: будучи членом союза, объединяющего

ление женихов в Od. XVI, 247 слл. (Телемах подсчитывает вра­ знатную молодежь Итаки и соседних с ней островов, он обязан

гов, желая показать отцу, насколько трудным будет задуман­ время от времени принимать у себя своих товарищей и устраи­

н о е им предприятие): «С Дулихия пятьдесят два избранных вать для них угощение. Но женихи злоупотребляют гостепри­

юноши и с ними шесть слуг (δρηστήρες) . С Самы пришли имством Телемаха, оставаясь в его доме дольше положенного

двадцать четыре человека. С Закинфа — двадцать ахейских срока. Именно в этом можно видеть причину конфликта.

юношей. С самой Итаки — двенадцать, и все лучшие. И с ни­ Острота конфликта, однако, еще более усугубляется, если

ми вестник Медонт, божественный певец, и двое слуг, сведу­ предположить, что Телемах и женихи находятся далеко не в

щих в разрезании мяса». На сто восемь женихов приходится равном положении по отношению друг к другу. В то время как

таким образом, только десять слуг, если причислить к ним сын Одиссея, лишившись отца, по необходимости стал главой

также глашатая и певца. Такое соотношение наводит на мысль семейства и полновластным хозяином всех принадлежащих ему

о том, что слуги, о которых говорит Телемах, не являются богатств (Od. I, 397 СЛЛ.: αυτά ρ έγών οικοιο άνας εσομ ' ήμετέροιο...) ,

слугами отдельных женихов, а принадлежат всей компании в женихи все еще остаются на положении несовершеннолетних

целом (или, может быть, отдельным их группам, прибывшим юношей при своих родителях и старших братьях. Типичен в

с разных островов).56 Иначе говоря, это — слуги союза, специ­ этом отношении Еврином, сын старца Египтия, который как и

ализирующиеся на приготовлении и обслуживании коллектив­ все женихи, проводит время в попойках, в то время как два его

ных обедов (Телемах подчеркивает это, говоря о двух δαιτρο ί старших брата, вероятно, уже женатых, трудятся в отцовском

итакийских женихов). В качестве аналогии можно сослаться хозяйстве (έχον πατρώι α εργ α — Od . II , 115 сл.). Устройство

на. слуг в критских сисситиях (в каждой гетерии их было от обедов на началах взаимного гостеприимства для женихов в

десяти до тринадцати человек — Athen. IV, 143в) или на по­ этом случае, очевидно, исключено: у них нет ни имущества, ни

томственных поваров в спартанских фидитиях (Hdt, VI, 60). домов, куда бы они могли пригласить друг друга. Вместе с тем

«Гордыня» ( ύ β ρ ι ς ) женихов проявляется прежде всего в их их союз объединяет в своих рядах цвет итакийского юношест­

обжорстве, в уничтожении ими чужого имущества (обжорство ва, отборных молодых воинов, из которых можно было бы

и насилия над рабынями Одиссей делает первым пунктом сво­ сформировать первоклассную дружину. Можно допустить, что

ей короткой обвинительной речи в XXII, 36 сл.). Как посягнув­ на Телемахе, так же как и на всех прочих гражданах Итаки,

шие на священное право собственности, они расплачиваются лежит бремя содержания этой ερμα πόληο ς («опоры города»,

за это своей кровью. Имущественный вопрос фактически ста­ как называет уже убитых женихов Одиссей в Od. XXIII, 121).

новится центром тяжести в том конфликте, на котором строит- Весь ужас положения Телемаха в том, что женихи едят и пьют

85

84

----------------------- Page 44-----------------------

в его доме безвозмездно (νήποινον) . Он ничего не может по­ Этот краткий экскурс в область сравнительной этнографии

требовать ни с них самих, потому что у них нет своего имуще­ позволяет лучше понять ситуацию, сложившуюся на Итаке в

ства, ни с их родителей, потому что они не отвечают за дейст­ отсутствие Одиссея и дает, как нам кажется, наиболее убеди­

вия союза. Затруднительная ситуация, в которой оказался сын тельную мотивировку поведению женихов. Их бесконечные пи­

Одиссея, вынуждает его обратиться к собравшемуся на агоре ры в насильственно захваченном чужом доме, истребление

народу с довольно странным, на первый взгляд, предложени­ чужого вина и скота есть не что иное, как злоупотребление обы­

ем (Od. II, 74 сл.) : «Мне было бы выгодней, если бы вы (са­ чаем, который ставит их как надежду и опору общины в особое

ми) проели мое имущество, движимое и недвижимое ( κ ε ι μ ή λ ι α привилегированное положение, разрешая бесчинствовать, гра­

τε πρόβασιν τε) . Так как, если бы вы проели, я быстро получил бить, жить за чужой счет, но все это, конечно, только до опре­

бы плату ( τ ί σ ι ς ) . Мы бы до тех пор ходили по городу, вы­ деленного предела.63 Женихи переступили через предел дозво­

прашивая имущество, пока все не было бы отдано». Место ка­ ленного и несут за это заслуженную кару. Разумеется, в «на­

жется непонятным, так как скрытый в нем поворот примитив­ шей» «Одиссее» эта архаическая сюжетная коллизия во мно­

ного правового мышления трудно уловим для невооруженного

гом уже переосмыслена и переориентирована на социальную

глаза современного читателя. Слова Телемаха — не просто

среду совсем иного рода, чем это было в далекой праоснове

жест отчаяния. В них есть трезвый, хотя, может быть и не­

мифа. Окруженный глубокой тайной и ореолом религиозного

сколько наивный расчет. Телемах предпочитает отдать свой

могущества союз «лесных братьев» (таково, как нам думается,

дом на поток и разграбление отцам грабителей, с которых он

первоначальное, уже забытое самим поэтом значение этого

затем как с полноправных собственников взыщет сполна весь 64

коллективного образа) уступает теперь свое место типичной

ущерб, опираясь в сущности на тот же самый обычай пооче­

компании «золотой молодежи», наделенной всеми пороками

редного гостеприимства (отдаривания), на котором основыва­ 65

5 8 современной Гомеру ионийской аристократии. Следует, одна­

ются обеды итакийских δικασπόλοι.

ко, заметить, что этот переход с одного смыслового уровня на

Характеризуя женихов как шайку молодых грабителей, опу­ другой облегчался тем, что сама традиция мужских союзов,

стошающих дом Одиссея и притесняющих его близких, Гомер, по-видимому, была еще жива в то время, когда создавалась

безусловно, опирался на очень древнюю мифологическую тра­ «Одиссея», напоминая о себе постоянными бесчинствами ари­

дицию, уходящую своими корнями в глубины первобытной эпо­ стократических гетерий, в которых дозволенные обычаем и да­

хи. У многих примитивных народов юноши, достигшие половой же освященные религией проявления удали подрастающего

зрелости и прошедшие или только еще собирающиеся пройти поколения граждан перемежались с кровавыми распрями, уг­

через обряд инициации, освобождаются от работы в хозяйстве рожающими самим устоям полисного строя.

их родителей и на значительный срок совершенно обособляют­ Любопытные изменения претерпевает во второй гомеров­

ся от общины, образуя замкнутый (иногда строго засекре­ ской поэме дружина. Категория ближних гетеров или друзей-

59

ченный) союз. Нередко молодежные объединения этого типа

слуг, занимающая столь видное место в сюжетных перипетиях

выполняют определенные общественно полезные функции воен­ «Илиады», в «Одиссее» практически исчезает со сцены. «Про­

ного или мирного характера (совершают набеги в земли сосе­ ворные слуги» (ότρηρο ί θ ε ρ ά π ο ν τ ε ς ) , фигурирующие в пирше­

дей, утоняя оттуда скот, и в то же время несут охрану племен­ ственных сценах этой поэмы (I, 109; IV, 23 , 38 , 2 1 7 ) , это — все­

ной территории, пасут скот, прокладывают дороги и т. д.) . В

го лишь домашняя челядь, годная только для прислуживания

свою очередь община добровольно берет на себя издержки по за столом, но отнюдь не боевые друзья и соратники главных

содержанию союза. Время от времени молодые люди, живу­ героев, какими предстают перед нами Патрокл или Автомедон.66

щие обычно в особом лагере или в мужском доме где-нибудь в В индивидуальных образах этих людей, если поэт находит

лесу, появляются в деревне и один за другим обходят дома. нужным обратить на них внимание слушателей, трудно уло­

Каждый хозяин в случае такого визита должен накормить гос­ вить хоть что-нибудь героическое. Напротив, в них явно преоб­

60

тей обедом. Не всегда, однако, эти посещения проходят так ладают низкие «лакейские» черты. Даже рабы в критических

мирно. Во многих местах, например в некоторых районах Аф­ ситуациях проявляют больше мужества и ведут себя с боль­

рики и Меланезии, члены тайных союзов по ночам покидают шим достоинством, чем слуги, хотя эти последние как будто

свои лесные убежища и замаскированные под «живых мертве­ считаются свободными людьми. В то время как пастухи Ев­

цов» врываются в деревни, наводя ужас на женщин и детей и мей и Филойтий сражаются плечом к плечу с Одиссеем против

61

хватая все, что попадется под руку. Узаконенное воровство женихов, вестник Медонт, дрожа от страха, прячется под све­

в спартанских агелах, о котором рассказывают Ксенофонт и жесодранной бычьей шкурой и затем на коленях молит Теле­

62

Плутарх, несомненно, принадлежит к тому же кругу обычаев. маха о заступничестве перед отцом (Od. XXII, 34 6 слл.). Пока-

86

87,

----------------------- Page 45-----------------------

зательно также и то, что, отправляясь на розыски отца, Теле ской героической поэзией. Можно полагать, хотя прямые ука­

мах не берет с собой никого из этой челяди, но набирает дру­ зания на это в источниках отсутствуют, что дружины микен­

жину из «товарищей-добровольцев» (Od. II, 291 έταίροϋς = έθελον­ ских ванактов (или лавагетов?) набирались преимущественно

τήρας). Все они, как выясняется далее, являются его сверстни­ из представителей военной знати, составлявших постоянное ок­

ками, связаны с ним дружбой (φιλότητι — Od . III , 363 сл.) и ружение царя как во время войны, так и во время мира (воз­

принадлежат к лучшим домам Итаки (IV, 652). Вообще гово­ можно, это было сословие экетов, о которых неоднократно упо­

70

ря, ничто не мешало сыну Одиссея отобрать себе спутников из минают таблички пилосского архива). Несмотря на занимае­

подвластных ему людей, т. е. рабов и слуг. Такую возможность мое ими высокое общественное положение, эти люди считались,

учитывают и женихи. Когда Ноэмон, давший Телемаху ко­ по всей вероятности, царскими слугами и, подобно придворным

рабль, сообщает женихам о его отплытии, Антиной прежде средевековых европейских королей, выполняли различные при­

всего задает вопрос о его спутниках (Od. IV, 642 слл.): «Кто личествующие этому званию поручения, вплоть до прислужи­

71

из юношей отправился с ним — избранные (среди жителей) вания за столом и в опочивальне. Изображая слуг в «Илиа­

Итаки или же его собственные феты и рабы (ή έοί αύτου θήτες де» героями и аристократами почти такими же, как и те, кому

τε δυώες)?» И если Ноэмон отвечает на это, что за Телемахом они прислуживают, подчеркивая их неизменную верность и

последовали «лучшие юноши какие только есть у нас среди преданность своему повелителю, Гомер, по-видимому, отдает

народа», то выбор поэта диктуется, конечно, соображениями дань традиции, в которой отголоски микенской дружинной

престижа: царскому отпрыску должны сопутствовать в его этики были еще достаточно сильны. Не случайно типичный

трудном предприятии люди по настоящему благородные, а не слуга в «Илиаде» — это прежде всего возница, стоящий рядом

подонки общества. При возвращении Телемаха на Итаку (Od. с героем на колеснице или поджидающий его с лошадьми на

XVI, 325 сл.) вводят корабль в гавань и вытаскивают его на месте сражения. Таковы Автомедон, Сфенел, Мерион. Как из­

берег «товарищи» (εταίροι) , т. е. юноши, сопровождавшие его вестно, колесница была главной боевой силой на полях сраже­

в плавании, а уносят их оружие и корабельное снаряжение ний в микенскую эпоху, но утратила свое значение в собствен­

«ретивые слуги» (θεράποντες). Здесь явно имеются в виду две но гомеровский период.72 При всем этом между слугами «Или­

совершенно различные социальные категории (ср. Od. IV, 784, ады» и слугами «Одиссеи» нет, как нам думается, непроходи­

где подобным же образом распределены обязанности между мой исторической грани. Отношения между Ахиллом и Патрок­

женихами и их слугами). лом при всей их возвышенности все же укладываются в до­

Итак, мы наблюдаем в «Одиссее» совершенно очевидное вольно обычную для времени самого поэта житейскую схему:

снижение социальной ценности всего класса θεράποντες, что бездомный странник, принятый в дом «богатого мужа», стано­

находит свое выражение прежде всего в разграничении поня­ вится, хотя и на положении слуги, своим человеком в семье,

тий «товарищ» и «слуга», столь тесно связанных между собой ибо к нему «прирастает» сердце хозяина. В конечном счете

во многих эпизодах «Илиады». Во всем этом можно было бы образы друзей-слуг в «Илиаде» столь же сложны и синкретич­

видеть отзвук каких-то резких общественных сдвигов, произо­ ны, как и образы царей, которым они прислуживают. Величе­

67

шедших за время, разделяющее обе гомеровские поэмы. Воз­ ственная фигура благородного слуги Патрокла может в рав­

можно, однако; и другое объяснение. В литературе неоднократ­ ной степени представлять в эпосе две совершенно различных

но отмечалось, что общий героический настрой гомеровской поэ­ социальных категории: давно сошедшую со сцены служилую

зии заметно снижается во второй поэме, что те картины жизни знать — колесничих микенской эпохи и скромных θεράποντες

и быта, которые развертываются перед нами в «Одиссее», бо­ — клиентов, составлявших наряду с рабами (δμωες) прислугу в

лее приземлены, более «реалистичны» и в целом ближе к исто­ домах современной поэту ионийской знати.

рической действительности гомеровского периода, чем соответ­ Из всех этих наблюдений вытекает совершенно опреде­

68

ствующие описания в «Илиаде». Поэтому здесь дистанция, от­ ленный вывод: если оставить в стороне встречающиеся в поэ­

деляющая верхушку общества (мир «лучших») от его низов мах (особенно в «Илиаде») реминисценции военного быта ми­

(мира «худших»), выдерживается строже, и слуги изображе­ кенского времени, то мы должны признать, что дружина в точ­

ны такими, какими они и были в действительности — бездом­ ном значении этого слова как постоянное объединение про­

ными бродягами и бедняками, из милости принятыми в дом и фессиональных воинов, связанных клятвой верности со своим

выполняющими самую низкую, недостойную «порядочного че­ предводителем и живущих за его счет в его доме, Гомеру прак­

69 73

ловека» работу. Что касается автора «Илиады», то он в сво­ тически не известна. В социально-экономических условиях

их суждениях о людях и обществе еще во многом ориентиру­ реального гомеровского периода, а не вымышленного «Герои­

ется на традиционные этические нормы, выработанные микен- ческого века», дружина могла быть только временным и в зна-

88 89

----------------------- Page 46-----------------------

ных отношений ее нельзя расценивать только, как поэтическую

чительной степени, по-видимому, случайным сборищем смель­

фикцию, абсолютно оторванную от почвы действительности.

чаков, добровольно последовавших за тем или иным аристокра­

Многие действительно имевшие место тенденции общественного

том в каком-нибудь опасном предприятии. Как было уже за­

развития, бесспорно, нашли в ней свое отражение. Реальной

мечено (с. 69), материальные ресурсы гомеровских басилеев

основой гомеровской концепции аристократического полиса

были крайне ограничены. Содержать при своем «дворе» в те­

является, как нам думается, надежно удостоверенный тради­

чение длительного времени массу вооруженных людей было бы

цией и известный также и помимо Гомера факт экономическо­

слишком большой роскошью даже для самых богатых и могу­

74 го и политического господства родовой аристократии в Гре­

щественных из них. Поэтому в случае необходимости, если,

ции IX—VIII вв. до н. э. Приоритет знати в делах, связанных

например, затевалась очередная пиратская экспедиция или го­

с общинным самоуправлением и судопроизводством, концент­

товилась месть за погибшего сородича, в действие обычно

75 рация в ее руках львиной доли принадлежащих общине бо­

приводился сложный механизм родственных, товарищеских и

76 гатств, верховный авторитет, которым пользовалась эта же

клиентских связей, что позволяло в короткий срок поднять

прослойка в вопросах религии и культа, — все это давало яв­

на ноги достаточное число приверженцев, на которых можно

было положиться в предстоящей борьбе. Как только дело было но проаристократически настроенному поэту достаточное осно­

вание для отождествления влиятельной и родовитой верхушки

сделано и поставленная цель достигнута, дружина расходи­

демоса с самим демосом при полном устранении с эпической

лась по домам, чтобы возникнуть снова в другом месте и, мо­ 79

сцены всей остальной его массы.

жет быть, в другом составе, когда в ней появится нужда. Та­

ким образом, гомеровская дружина остановилась на той ста­

дии развития, которую германская Gefolgschaft прошла уже

во времена Юлия Цезаря (Bell. Call . VI, 23), стадии эпизоди­

чески возникавших и столь же быстро распадавшихся «воен­

ных партий» (Heerhaufen), предназначенных в основном для

77

кратковременных набегов в земли соседей. Более стабильная

форма этого института, предполагающая более высокий уро­

вень военного профессионализма, а также более прочную связь

дружинников со своим предводителем (см. ее характеристику

у Тацита: Germ. XIII—XIV) , по-видимому, так и не привилась

78

на греческой почве. В значительной мере это обстоятельство

объясняется «недоразвитостью» эллинской монархии послеми­

кенского времени, на которую мы уже указывали выше.

Суммируя все сказанное в настоящей главе, мы должны еще

раз подчеркнуть, что раннегреческое общество представлено в

гомеровских поэмах в весьма специфичном и одностороннем

освещении. Виной этому и условность поэтического языка Го­

мера и некоторые особенности свойственного ему мировосприя­

тия, прежде всего та склонность к идеализации и облагоражи­

ванию повседневной жизни, благодаря которой мы видим ран-

негреческий полис все время только с «фасадной» его стороны,

как совокупность ряда аристократических ойкосов вместе с за­

висимыми от них людьми. Остальная часть населения общи­

ны — практически вся масса простонародья — почти всегда

остается в тени этой монументальной постройки, созданной во­

ображением поэта. Избирательность поэтического видения ок­

ружающего мира ведет к тому, что многие важные аспекты

общественной жизни эпохи, например та все еще весьма значи­

тельная роль, которую играли в ней гентильные организации,

ускользают от нашего внимания. Впрочем, при всей условности

и иллюзорности представленной в эпосе картины обществен­

9о

----------------------- Page 47-----------------------

тот простой факт, что на место выдвинутой им альтернативы

«монархия или демократия» легко можно подставить другую

«монархия или олигархия (или аристократия)», поскольку де­

мократия отнюдь не является единственно возможным эквива­

лентом той формы общинного самоуправления, которая сущест­

2

вовала у греков гомеровской эпохи.

Характеризуя типично варварское общество, изображенное

Гомером как царство всеобщей свободы, равенства и братства,

Морган впадает в явную идеализацию. Рассуждая таким обра­

зом, он попросту игнорирует совершенно очевидный для каж­

дого современного историка или этнографа факт глубокого со­

циально-экономического расслоения общины, выделение внутри