30. Миф в романтических сказках в. М. Гаршина

В сказке-аллегории «Attalea princeps» о пальме, рвущейся к солнцу сквозь крышу оранжереи и погибающей под холодным небом, Гаршин символизировал красоту борьбы за свободу, хотя и борьбы обреченной. Гаршин написал ещё ряд сказок и рассказов для детей: «То, чего не было»,«Лягушка-путешественница», где та же гаршинская тема о зле и несправедливости исполненa грустного юмора; «Сказание о гордом Аггее»(пересказ легенды об Аггее), «Сигнал» и другие.

Гаршин узаконил в литературе особую художественную форму — новеллу, которая получила полное развитие впоследствии у Антона Чехова. Сюжеты новелл Гаршина несложны, они построены всегда на одном основном, развёрнутом по строго логическому плану. Композиция его рассказов, удивительно законченная, достигает почти геометрической определённости. Отсутствие действия, сложных коллизий — характерно для Гаршина. Большинство его произведений написано в форме дневников, писем, исповедей (например, «Происшествие», «Художники», «Трус», «Надежда Николаевна» и др.). Количество действующих лиц очень ограничено.

31. Малые жанровые формы (Чехов, Андерсен, Куприн)

В произведениях А. П. Чехова, В. Г. Короленко, А. И. Куприна, К. М. Станюковича дети чаще всего разделяют судьбу "униженных и оскорблённых". Общество обрекает их на непосильный труд ("Ванька Жуков" и "Спать хочется" Чехова, "Петька на даче" Л. Н. Андреева), они абсолютно беззащитны и бесправны. Трагична судьба одарённого Темы Карташёва, светлые стремления, которого раздавлены атмосферой гимназии, где господствуют лицемерие, доносительство и жестокость ("Детство Темы", "Гимназисты" Н. Г. Гарина-Михайловского). Мир детского сознания - поэтического, радостного, непосредственного - противопоставляется склонному к любым компромиссам сознанию взрослых; через наивное и чистое восприятие ребёнка события и люди получают наиболее верную оценку. Ребёнок с его особенной, часто нелёгкой судьбой, становится героем таких произведений, как "Детвора", "Мальчики" Чехова, "Белый пудель", "Слон" Куприна, "В бурю", "Змеиная лужа", "Серёжа" "Три друга", "Никита" А. С. Серафимовича, "Севастопольский мальчик" Станюковича.

Не только А.П.Чехов, но многие другие деятели литературы и искусства склонны были считать, что в XIX веке в России не было своей сколько-нибудь заметной детской литературы. Между тем детская литература в XIX веке существовала, притом насчитывала не одно столетие своей истории. Как представляется, основой сомнений являлось низкое качество многочисленных литературных подделок, заполнявших книжный рынок и скрывавших в своей безликой массы выдающиеся художественные произведения.

Не выделяя для себя отдельно “детской” темы, А.П.Чехов, вслед за Л.Н.Толстым и С.Т.Аксаковым, ввел ребенка в круг своих персонажей. Предшественники чеховских героев в основном сосредоточены на переживаниях по поводу событий, происходящих вокруг, или перемен в их внутреннем мире. Внимание повествователя направлено или на окружение героя - внешнее пространство (например, как у С.Т.Аксакова), или на то, что происходит в его душе - во внутреннем пространстве героя (например, у Л.Н.Толстого). В центре внимания чеховского рассказа о детях впервые оказывается противопоставленность двух равных по значимости миров - детского и взрослого. Поэтому персонаж-ребенок в пределах чеховской прозы 80-х не находится в изоляции от других персонажей, а действует наравне с ними в сложном и многосоставном мире.

В разнообразном творчестве А.П.Чехова тоже не обошлось без таких универсальных произведений. В первую очередь речь здесь пойдет о чеховской зообеллетристике, его “собачьих” рассказах - “Каштанке” и “Белолобом”. В силу своей специфики эти произведения Чехова не могут быть однозначно отнесены к произведениям детской или взрослой литературы. Они в равной степени являются достояниям и той и другой и ниже будут рассматриваться тоже в контексте универсальной литературы.

Другая чеховская особенность состоит в том, что при всей “взрослости” своего дарования и ироническому отношению к пишущим для детей, к самой детской литературе, к тому, что читают дети, он относился исключительно серьезно.

“Каштанка” на первый взгляд производит впечатление вполне традиционного зообеллетристического рассказа, хорошо вписывающегося в соответствующий жанровый канон литературы для детей. Однако это не совсем верно. Основное отличие “Каштанки” от собственно детской литературы состоит в том, что Чехов чуждается надуманных ситуаций, так же как избегает приукрашения и романтики. В “Каштанке” нет приключений, которые являлись бы самоцелью произведения, и в этом уже своеобразный вызов традиционному зообеллетристическому канону.

Другой вызов состоит в более богатом смысловом насыщении прозы, невозможном для беллетристики. Это насыщение происходит оттого, что для ее автора всё сущее достойно равного внимания - и живое, и неживое. Писателю удивительно точно, многообразно и ярко удается передать внутренний мир и ощущения собаки, при этом не выходя за рамки правдоподобия. Писатель так умеет показать поступки и побуждения Каштанки, что они не кажутся нелепыми или необъяснимыми - каждая несуразность обретает собственное значение.

Еще одна исключительная заслуга Чехова состоит в том, что он одним из первых в русской литературе сумел воспроизвести истинную психологию собаки, для которой все происходящее в мире - случайность, все отрывочно и разбито по полюсам.

“Бедные сиротки (классические герои рождественских и пасхальных рассказов) на самом деле оказываются духовно богаты... Рассказ этот, для Чехова, в общем, проходной напоминает замечательную “Июльскую грозу” А.Платонова,”[97] - отмечает И.Н.Сухих.

Детскость, присущая персонажу, оказывается личностной категорией, вмещающей в себя простоту, свободу, естественность, самовыражение. Именно в этом состоянии, руководствуясь побуждениями своего естества, внутреннего “я”, герой совершает поступки, наиболее адекватные ситуации, верно реагирует на состояние другого, когда внутреннее и внешнее не противоречат друг другу. Взаимодействие ребенка и взрослого чаще всего приводит к конфликту. Чеховский конфликт не отражает эпохальных переломов, но вместе с тем значителен неизбежностью своего возникновения, проблематичностью, глубиной. Этот конфликт в художественном мире писателя зачастую оказывается этапным моментом становления личности маленького героя, и возникает в процессе взаимодействия ребенка с миром и его взрослыми представителями.

Другой рассказ о детях, где ярко проявляется эта особенность чеховской прозы, - “Гриша”. Собственные ощущения ребенка осознаются особо остро тогда, когда имеют место случаи расхождения данных внутреннего опыта и внешней его оценки. Результатом такого расхождение являются непонимание и, как следствие, конфликт. Так, в рассказе “Гриша” герой воспринимает окружающий мир еще проективно. Самые обычные события, уже привычные для взрослого, способны затопить сознание ребенка и привести его к болезни.

В 1889 году вышел в свет подготовленный писателем сборник рассказов о детях, включивший произведения “Детвора”, “Событие”, “Ванька”, “Беглец”, “Спать хочется”, “Степь”.

Самые пронзительные рассказы этой серии - “Ванька”, “Беглец” и “Спать хочется” восходят несомненно к традиции социальной литературы о детях, начатой еще Д.В.Григоровичем в рассказе “Гуттаперчевый мальчик”

В чеховском сборнике “Детвора” исходный повествовательный принцип - взгляд ребенка - строго выдержан с начала до конца. Отчетливее всего это проявляется в одноименном рассказе “Детвора” (1886), давшем название сборнику. Это один из самых ярких и жизнерадостных рассказов А.П.Чехова о детях, в котором маленькие герои предстают в родной им стихии со всеми своими достоинствами и недостатками.

Сюжет рассказа внешне незамысловат: в отсутствие родителей несколько детей разного возраста играют в лото, а потом все засыпают.

В рассказе “Отец семейства”, написанном в свойственной молодому Чехову юмористической манере, затрагивается важнейшая тема становления человеческой личности - воспитания в ней худших черт: трусости, раболепия, лицемерия, покорности. Один из главных героев рассказа - “Федя, семилетний мальчик с бледным болезненным лицом” является одним их тех “маленьких мучеников”, жертв жестокости и черствости, которые нередко встречаются в творчестве Чехова, например в рассказах “Ванька” или “Спать хочется”.

В семействе Степана Степановича Жилина обедают. Отец семейства, проигравший вчера в карты, проснулся “в необычайно пасмурном настроении”(4, 113). Вначале он срывается на прислуге и жене, а затем выбирает более беззащитную жертву - своего запуганного сына Федю. Интересно, что в рассказе Федя - молчащий персонаж, не произносящий на всем его протяжении ни слова.

Мир животных  А. И.  Куприна         

Мир  животных  в  произведениях  Александра  Ивановича  Куприна  удивителен,  необыкновенен  и своеобразен.  Редко  кто  из  художников  так  превосходно  воссоздавал  их  нравы  и  характеры,  привычки  и  верность  человеку.

Пройдя  ещё  в  детстве  через  ряд  разнообразных  испытаний,  принуждённый  приспособиться  к  жестокой  среде  Сиротского  училища,  кадетского  корпуса,  юнкерского  училища,  Куприн  сберёг  в  душе  способность  не  причинять  боль,  сохранил  умение  сострадать,  сочувствовать. 

Один  из  друзей  писателя вспоминал,  что  он  ни  разу  не  видел,  чтобы  Куприн  прошёл  мимо пса на улице и не остановился,  чтобы его не погладить. Куприн создал целую серию  рассказов  о  собаках:  «Белый  пудель»,  «Пиратка»,  «Собачье  счастье»,  «Барбос  и  Жулька»,  «Завирайка»,  «Барри»,  «Бальт», «Ральф»  и  другие.

Находясь  в  эмиграции  во  Франции,  писатель  часто  обращается  к  существам  самым  чистым  и  честным  в  этом  мире – детям  и  животным.  А.И. Куприн  заметил  однажды,  что  дети  вообще стоят к животным гораздо ближе,  чем  это  думают  взрослые.  Поэтому  я  рекомендую для  изучения в школе все эти грустные и смешные истории о животных, которые  с  особым  интересом  и  сочувствием  воспринимаются  учениками. Рассказы  Куприна  о  животных  несут  в  себе  высокое,  человеческое,  доброе…

Сказки Андерсена надо читать и перечитывать. Мудрые, добрые, поучительные, заставляющие думать и сопереживать, они всегда будут с нами, с нашими детьми, внуками и правнуками; новые для каждого поколения, они всегда будут - СКАЗКИ О ГЛАВНОМ

32-В Л.Кэрролл Алиса в стране чудес Нонсенс, парадокс, абсурд.

В июле 2008 г. исполнилось 142 года со дня первого издания знаменитой сказки “Приключения Алисы в стране чудес” английского писателя Льюиса Кэрролла (псевдоним оксфордского математика Чарлза Лютвджа Доджсона, 1832-1898).

Как известно, сказку Льюис Кэрролл придумал по просьбе своих юных друзей сестер Эдит, Алисы и Лорины Лидделл во время лодочной прогулки 4 июля 1862 года. По желанию любимицы Кэрролла Алисы Лидделл рассказанная сказка была им аккуратно переписана, проиллюстрирована 37 рисунками, переплетена в зеленый кожаный переплет и преподнесена ей в подарок на Рождество. Через некоторое время уступая многочисленным просьбам прочитавших рукописную книгу детей и взрослых, Кэрролл решает ее издать и обращается для этого к молодым издателям братьям Макмиллан. Текст сказки, увеличенный по сравнению с первоначальным почти втрое, в 1865 году выходит в свет отдельной книгой. В короткое время книга завоевывает широкую популярность и на протяжении четверти века автор ежегодно допечатывает издание, доведя общий тираж до по тем временам весьма значительного – 120 тысяч экземпляров. Сейчас общее число изданий в мире приближается к тысяче.

История выхода книги в свет была драматичной. Первоначально сказку в количестве 2000 экземпляров отпечатала типография Оксфордского университета из переплетенных в начале 48 книжных блоков 20 Кэрролл подписывает и отправляет в подарок друзьям. А через несколько дней, согласившись с мнением иллюстратора книги Джона Тэнниэла о низком качестве печати, щепетильный Кэрролл отзывает свои подарки, переносит заказ на выпуск книги в типографию Ричарда Клея, а не переплетенные экземпляры первого набора продает в США фирме издателя Эплтона как макулатуру.