4. Тезисы лекционного материала к разделам:

4.1 Роль дисциплины «Логика и методология экономической науки и практики» в выработке научного мировоззрения, проблемного, проектного конструктивного мышления хозяйствующих субъектов современной экономики

Уважаемый магистрант! Прежде чем изучать что-либо, логично сначала внимательно и вдумчиво посмотреть на название того, что предстоит изучать. Наш предмет называется «Логика и методология экономической науки и практики». Обратите внимание: здесь дважды употребляется союз «и» и оба раза он соединяет в пары по два ключевых слова. В первом случае это слова «логика» и «методология». Первое из этих двух понятий означает определенную упорядоченность составных частей, их закономерную последовательность. Например, что-то сложное, вытекающее из чего-то простого, можно и нужно изучать только после рассмотрения этого простого. Так в науке. Но так и в практике – можете сами привести немало примеров, доказывающих, что любое практическое дело человек выполняет в определенной последовательности, определяемой логикой этого дела.

А теперь посмотрим на второе ключевое слово первой пары – «методология». В некоторых учебниках и учебных пособиях это понятие определяется чересчур просто – как совокупность методов. Вот Вы, например, знаете из экономической теории, что при её изучении используются такие методы, как научная абстракция, индукция и дедукция, анализ и синтез, метод графических исследований, экономический эксперимент, статистические исследования, выдвижение рабочей гипотезы и её обоснование. Так что же – к совокупности этих методов и сводится методология экономической теории? Но Вы знаете из истории экономики и экономических учений, что ту же самую совокупность методов по-разному используют меркантилисты, физиократы, представители классической политэкономии, маржиналисты, неоклассики, кейнсианцы, институционалисты, монетаристы. У каждого из этих направлений экономической мысли выстраивается своя при этом логика исследования и, что ещё важнее, свой получается результат исследования, отличающийся от результатов других направлений. Выходит, что сводить методологию только к совокупности применяемых методов – это значит существенно искажать суть понятия «методология», последнее обязательно включает в себя определённую базовую и стержневую идею, которой и определяется отнесение исследователя к тому или иному научному направлению. Заметьте, что мы с Вами сейчас сделали шагом вперед по сравнению с откритикованными авторами учебных книг – мы не забыли о союзе «и», соединяющем первую пару ключевых слов. Ведь базовая, стержневая идея, подобно этому союзу, и соединяет воедино логику и методологию научного исследования и практической деятельности, определяя их направленность и предстоящий результат.

А теперь посмотрите на вторую пару ключевых слов в названии нашего учебного предмета: экономическая наука и практика. Союз «и» опять-таки заставляет нас на тысячах примеров убедиться, что без применения на практике наука, как правило, не имеет интереса для общества, а без науки практика слепа и бессильна. В настоящее время вы должны приступить к разработке и подготовке к защите Вашего научного труда – магистерской диссертации. Выбрав и согласовав с научным руководителем и кафедрой название её темы, Вы приступите к написанию этой работы. А с чего начинается её текст? И «Введение» диссертации и автореферат её, то есть сокращенная форма всегда начинаются с раздела «Актуальность темы исследования». То есть Вы должны доказать, что начатая Вами научная работа актуальна. Какими аргументами Вы будете обосновывать эту самую актуальность? Во-первых, Вы должны показать, что избранная тема недостаточно исследована в науке. Кстати, а чтобы доказать такое, надо «перелопатить» всё написанное в научной литературе по данной теме, подвергнув это «всё» критическому анализу, доказав, что хотя бы в чем-то это «всё» не дотягивает до Вас, до Вашей принципиально новой диссертационной идеи. То есть определить вашу неповторимую нишу в науке, показать, перефразируя одного из героев Андрея Платонова, что без Вас мировая наука действительно не является полной. А во-вторых, аргументом в обоснование актуальности избранной Вами темы должно быть доказательство её практической значимости. Итак, Вы должны создать не только новое для науки, но и практически важное, то есть «поработать» на втору пару ключевых слов в названии нашего учебного предмета.

Если же теперь мы ещё раз обратимся к известному Вам предмету истории экономики и экономических учений, то обязательно вспомним, что возникновение любого нового научного направления в истории экономической мысли всегда вызывалось не чем-нибудь другим, а именно потребностью человеческого общества. То есть в полном соответствии со вторым союзом «и» в названии нашего учебного предмета «Логика и методология экономической науки и практики».

Так, меркантилизм возник именно тогда, когда возник, и не мог, заметьте, объективно не мог возникнуть ни раньше, ни позже. Что это было за время тогда, почему именно в это время суждено было появиться меркантилизму как научно-экономическому направлению? Из учебных книг по истории экономики и экономических учений Вы знаете, что для стран Европы то время характеризовалось разложением феодальной экономики, а для людей это оборачивалось следующими последствиями.

При разложении феодальной экономики работники каким-либо образом приобретали освобождение от крепостной зависимости. Вчерашние крепостные крестьяне получали личную свободу. Тем самым исчезало внеэкономическое принуждение к труду. Согласитесь, всё это было неплохо. Но при этом у работников изымались их земельные наделы, как правило, в пользу их прежних хозяев. Таким образом, бывшие феодалы превращались в капиталовладельцев, а работники в обмен на личную свободу теряли средства к существованию и вынуждены были уходить из сельской местности в города, нанимаясь рабочими на мануфактуры. В свою очередь новые капиталовладельцы направляли свой капитал на строительство сначала мануфактур, а затем фабрик, закупку оборудования и наём работников.

Указанный процесс, получивший название первоначального накопления капитала, является объективной экономической закономерностью и наблюдался во всех странах при переходе к промышленному производству. Конечно, стремление новых капиталовладельцев к обогащению любой ценой не могло не оборачиваться трагедиями для сотен тысяч людей: ломались судьбы, обесценивалась сама человеческая жизнь. Так что вс здесь неоднозначно, неодноцветно, с позиции интересов отдельных людей и с точки зрения человеческой нравственности.

Важной предпосылкой первоначального накопления капитала, заметьте, выступили великие географичекие открытия, которые вы изучали ещё в школе на уроках географии и истории. И изучали, вспомните, как однозначно прогрессивное. положительное явление. Так, в конце 15 – начале 16 веков при помощи целой серии океанских экспедиций впервые были установлены прямые стабильные экономические связи между Европой и другими частями света. В относительно короткий срок в экономику ряда европейских государств были влиты огромные, ещё невиданные в истории материальные ресурсы из Америки, Азии, Африки. Великие плавания были обусловлены и кризисом средиземноморской торговли вследствие завоевания Турцией Южно-Средиземноморского и Азово-Черноморского бассейнов, что побуждало европейцев искать выход в установлении прямых связей с Востоком (ведь, плывя на запад, Колумб считал, что Индия находится на западном берегу Атлантики).

В результате Великих географических открытий к концу 16-го века известная европейцам поверхность земного шара увеличилась в шесть раз! Вы чувствуете, как возникал объективный практический запрос на определенный качественный скачок в науке – на возникновение меркантилизма?! Ведь торговля именно в это время стала мировой. Торговые пути переместились на океаны. Роль центра мировой торговли последовательно переходила сначала к Антверпену, затем к Амстердаму и, наконец, к Лондону. Борьба за овладение новыми рынками привела к созданию в ряде стран монопольных торговых объединений. Наиболее мощными из них были английская и голландская Ост-Индские компании, которые боролись между собой за индийский рынок (а методами борьбы были, конечно, войны, морской разбой и т.д.). В это же время Англия, Голландия и Франция широко развернули пиратство. Например, Карибский бассейн буквально кишел тогда флибустьерами, грабившими испанский флот, который отвозил золото и серебро из американских колоний в метрополию (такие суда поднимают со дна моря до сих пор). Вот так «ковался» первоначальный капитал «цивилизованной» Европы. Так что то. что в некоторых романтических песнях, да ещё в стихах Н.С. Гумилёва выглядит приподнято-идеалистически, на деле было кроваво-жестоким. Тут опять-таки необъективно впадать в односторонность и одноцветность характеристики тогдашнего явления географических открытий.

Будучи столь благоприятными для европейцев, географические открытия обернулись для коренного населения открытых земель подлинным адом. Ведь методом функционирования мирового хозяйства стал колониализм, заключавшийся в неэквивалентном обмене, да и то если нельзя было применить прямой грабёж. Так, в испанских колониях в Южной и Центральной Америке туземцев массами сгоняли для тяжёлой работы на золотых и серебряных рудниках, плантациях сахарного тростника. Это привело к их массовому вымиранию. Например, в Перу и Чили за вторую половину 16-го века коренное население сократилось в пять раз!

В Новом Свете (то есть на территории нынешних США) европейцы решали проблему рабочей силы для колоний чисто насильственным путём: переброской туда захваченных или купленных по дешёвке африканцев. Таков стал рабочий контингент на разбитых в Новом Свете плантациях по производству сахара, кофе, табака, хлопка. В 16-17-м веках рейсы работорговых судов ежегодно доставляли на американские рынки до шести тысяч африканских рабов.

Постепенно установился главный принцип колониального хозяйства европейских стран: вывоз дешёвого сырья и продовольствия из колоний, одновременно ввоз туда промтоваров, а затем и капитала (используя дешёвую колониальную рабочую силу). Главной силой в колониях (с сожалением, признаем: ну, совсем как в сегодняшней РФ, только вместо привозных рабов местные, почти ничего не получающие за работу) стали компрадоры – местные купцы, продающие и перепродающие экспортно-импортные товары (у нас сейчас это нефтяные, газовые и металлургические миллиардеры-олигархи).

Географические открытия отозвались в Европе высокой инфляцией. Ведь из открытых земель вывозилось огромное количество золота и серебра, добытого дешёвым принудительным трудом туземного населения. В результате только в течение 16-го столетия цены в Европе выросли втрое (скажете, мол, нам бы теперь такие темпы инфляции, чтобы утроение цен происходило лишь в течение ста лет!, но ведь для тогдашнего европейца и это было шоком). Вздорожание предметов широкого потребления привело к падению реальных доходов людей, живших на заработную плату, рост которой не поспевал за ростом цен. Так, в Англии за 16-й век цены на товары в среднем повысились на 155 процентов, а заработная плата наёмных рабочих – только на 30 процентов. Зато от «революции цен» много выиграла нарождающаяся буржуазия, поскольку рабочая сила подешевела, а выпускаемая продукция, наоборот, подорожала. Серьёзно проигрывали от повышения цен феодалы, так как размер их денежной ренты был фиксирован, а жизнь сильно подорожала. Таким образом, «революция цен» ускорила формирование капиталистической формы хозяйства.

Классическим выражением первоначального накопления капитала, как, впрочем, затем и промышленного переворота, выступила Англия. Кстати, заодно это проясняет и ответ на вопрос. почему именно здесь появились первые меркантилисты как представители нового научно-экономического направления. Островное положение страны и овцеводческая специализация её сельского хозяйства, как Вы знаете, вызвали особенно сильное стремление к обогащению за счёт мировой торговли шерстью. В результате начался насильственный сгон крестьян с их земель, получивший название огораживания. Бывшие крестьяне, лишившись средств к существованию, вынуждены были наниматься на суконные мануфактуры, получившие мощное развитие. Так, если в 13-14-м веках английская сырая шерсть вывозилась для обработки на континент, то с 15-го века производство сукна и шерстяных тканей развивается внутри страны. В 16-м веке в шерстяной промышленности оказалась занятой почти половина английского населения. И если в середине 14-го века из Англии ежегодно вывозилось около 30 тыс. мешков сырой шерсти, то через 200 лет – лишь 5 тыс. мешков; за это же время вывоз английского готового сукна возрос почти в 25 раз (с 5-ти до 122 тыс. кусков).

В тот же период в Англии создаётся самый мощный в мире флот, позволивший активно участвовать в великих географических открытиях, приобретать обширные колониальные владения, заниматься высокоприбыльными пиратством и работорговлей. Доходы от них превращались в капитал: закупались сырьё и оборудование, нанимались рабочие. Да, тут уж не до человеческой нравственности: именно на крови, грабежах и разбое рождался получивший сегодня широкое распространение, в том числе и в нашей стране, капитализм. Кроме того, тогдашнее английское государство, постоянно нуждавшееся в средствах на войну, занимало деньги у отечественных купцов под высокие проценты. Этот государственный долг оплачивался налогоплательщиками, но проценты получали купцы, открывавшие на эти средства новые предприятия. К тому же Англия в 16-17-м веках ввела высокие пошлины на импорт готовых изделий и такой протекционизм позволял предпринимателям удерживать высокие цены на свои товары. На основе всех этих факторов в Англии получают быстрое развитие не только внутренняя, но и внешняя торговля, формируется мощный торговый капитал, который и был исторически первой формой капитала вообще.

Таков краткий обзор истории экономики периода разложения феодализма и зарождения капитализма. Характер этой экономики обусловил и особенности истории экономических учений данного периода. Ведь возникновение той или иной научной концепции вызывается не чем иным, а именно потребностями экономической практики – в полном соответствии со второй частью названия нашей учебной дисциплины «Логика и методология экономической науки и практики». Например, во время великих географических открытий, формирования местных, национальных и международных рынков, первоначального накопления капитала вполне закономерно возникает такое научное направление, как меркантилизм, акцентирующий главное внимание на процессах торговли, обмена, а не производства товаров. Название этого направления происходит от итальянского слова «мерканте» (купец). По своей классовой природе меркантилизм выражал интересы торгового капитала. Главной задачей, которую обосновывали меркантилисты, было привлечение в страну возможно большего количества золота и серебра, поскольку возрастала потребность в деньгах в связи с развитием товарно-денежных отношений.

В развитии меркантилизма различают, как вы помните, два этапа: ранний и поздний (развитый). На первом этапе обосновывалась политика денежного баланса, цель которой – любыми средствами удерживать деньги в стране. А на втором этапе рекомендовалась политика торгового баланса. Здесь увеличение запасов золота и серебра в стране предлагалось уже достигать по-другому: добиваясь активного сальдо по торговому балансу, то есть превышения вывоза товаров над ввозом. При этом меркантилисты предлагали систему протекционизма (защиты отечественных товаров и товаропроизводителей). С этой целью государству рекомендовалось активно поддерживать развитие экспортных отраслей промышленности, предоставлять мануфактурам особые привилегии и монопольные права (субсидии, экспортные премии, освобождение от налогов).

Меркантилистская политика проводилась практически во всех западноевропейских странах. Но в зависимости от конкретной исторической обстановки она дала различные результаты. Самых крупных успехов меркантилизм добился, естественно, в Англии, поскольку здесь, как Вы видели, сложились наиболее благоприятные условия для развития капитализма. Именно поэтому в работах английских меркантилистов основные положения этого учения изложены в наиболее полной и развёрнутой форме. Представителем раннего меркантилизма в Англии выступил Уильям Стаффорд (1554-1612), автор работы «Краткое изложение некоторых обычных жалоб различных наших соотечественников». А самым выдающимся представителем развитого английского меркантилизма был Томас Манн (1571-1641).

Во Франции активно отстаивал меркантилистскую политику во второй половине 17-го века Ж.Б. Кольбер (1619-1693), министр короля Людовика Четырнадцатого. В частности, он считал низкие цены на хлеб необходимым условием развития промышленности и торговли. Ведь в это время феодальные формы эксплуатации во Франции ещё не были ликвидированы, крестьяне разорялись тяжёлыми налогами, поэтому реализация предложений Кольбера привела к некоторому росту капиталистического производства. Другим выдающимся представителем французского меркантилизма выступил Антуан Монкретьен (1575-1621), опубликовавший в 1615-м году книгу под названием «Трактат политической экономии», где и изложены основные аспекты меркантилистской теории.

Меркантилизм – это первая теоретическая разработка капиталистического способа производства, когда капитализм делал ещё первые шаги и не определял развитие всего народного хозяйства той или иной страны. Преимущественной сферой деятельности капитала было тогда товарное обращение, а в производстве господствовали ещё феодальные отношения. И, разумеется, такое преобладание торгового капитала наложило свой отпечаток на теоретические воззрения меркантилистов. Итак, мы видим уже в те, теперь далекие, века следование духу и букве сегодняшнего нашего названия данного учебного предмета «Логика и методология экономической науки и практики»: хозяйственная практика потребовала возникновение соответствующей научной теории для своего обоснования и развития, определила направленность логики и методологии в разработке этой научной теории.

Однако, ограничиваясь изучением явлений только в сфере обращения товаров в отрыве от их производства, меркантилисты неизбежно ограничивались лишь поверхностными обобщениями. Ведь в действительности производство первично, а обращение производно, вторично. Поэтому меркантилисты не могли понять в полной мере сущности экономических процессов. И дело здесь не в индивидуальных недостатках ума тогдашних исследователей, а в ограниченности самого их времени (заметьте, как здесь явственно «дышит» название нашего предмета, не позволяя нам забывать о единстве науки и практики), тогдашнего этапа истории экономики. Из того времени ещё «не было видно», что природу и сущность товарного обращения можно понять только на основе анализа экономических отношений в сфере производства. Исходя из практики торгового капитала (сфера обращения), меркантилисты, например, не могли понять природы стоимости и прибавочной стоимости (прибыли, как её называют сегодняшние рыночники-либералы), создаваемых в процессе производства. То есть они не могли понять, что законом товарного обращения является обмен товаров по стоимости: обращение товаров – это обмен эквивалентов. А с точки зрения меркантилистов, прибыль образуется в результате продажи товаров выше их стоимости. Такое представление вытекало из тогдашней непосредственной купеческой практики: прибавочная стоимость, по мнению меркантилистов, возникает из надбавки к стоимости продукции (купи подешевле, а потом это же купленное подешевле продай подороже). Но, скажете Вы, разве не так «мыслит» сегодняшний среднестатистический российский торговец-предприниматель? Значит, он думает меркантилистски, а меркантилизм – научная концепция. Выходит, что рассуждения сегодняшнего отечественного торгаша находятся вполне в русле науки, не так ли?

Нет, уважаемый коллега, не выходит. На дворе сейчас не докапиталистическое время, и такая практика, когда все торгуют, но никто ничего не производит, сегодня убийственна для самой экономики и её субъекта – человеческого общества. Обращаясь опять-таки к названию нашего учебного предмета «Логика и методология экономической науки и практики», нельзя не понимать, что другая практика требует и другой экономической науки, с другой логикой и методологией, по сравнению с той, которая вполне соответствовала прежней экономической практике. Ведь пробавляясь в 1990-е годы привезённым «челноками» сначала из Польши, а затем из Турции, мы тем самым подпитывали чужого производителя, уничтожая отечественную экономику, её товаропроизводство.

Но тогда Вы, казалось бы, можете сказать, что меркантилизм вовсе неприменим к сегодняшней хозяйственной практике, поскольку на дворе совершенно другое время (и, значит, я неправомерно перегружаю Ваше дефицитное время ненужностями рассказа о давних меркантилистах). И опять-таки нет, уважаемый коллега. Вы поняли главное из названия нашего предмета: характер хозяйственной практики вызывает определенную научную теорию, определяет её логику и методологию. Это, действительно, главное. Но есть и другое, тоже важное. А именно: знание истории экономики и экономических учений не только уберегает нас от «изобретения велосипедов», топтания по уже истоптанному, но и помогает позаимствовать из прошлого то, что может быть актуальным и сейчас. Ведь смена одного этапа другим означает не полное отрицание прежнего. Но и некоторый элемент преемственности, когда что-то из прежнего может оказаться пригодным и в новых условиях. Возьмите, например, такой аспект меркантилистской теории, как учение о протекционизме, то есть защите отечественных товаров и товаропроизводителей от иностранных конкурентов. Этому тезису меркантилистов следуют и сегодня практически все страны, понимая его актуальность (к сожалению, исключением в значительной мере выступила наша страна с конца 1980-х – начала 1990-х годов). Ведь об этом просто кричит сегодняшняя ситуация с экономическими санкциями Запада против нашей страны, введенными в нарушение устава Всемирной торговой организации, куда нас много лет агитировали, приглашали вступить, обещая дополнительные прибыли, а после вступления в 2012 году мы обнаружили, что вместо обещанных прибылей мы ещё до санкций получили только убытки, прибыли же ушли обещателям.

А раз весь мир признаёт актуальность меркантилистского положения о протекционизме, то и Вам очень даже не вредно изучить теорию меркантилизма с позиции данной учебной дисциплины, уяснения объективной необходимости единства логики и методологии, экономической науки и практики. А теперь обратимся к сути исключения, которым выступила наша страна ещё до Вашего рождения, с начала перестройки-реформ. Дело в том, что организаторы этих реформ прожужжали уши нам тогда утверждением о негативах «железного занавеса», который у нас был до перестройки и установлен ещё И.В. Сталиным, и о преимуществах слома этого занавеса и вступления в мирохозяйственные связи, в которые мы как раз и вошли с началом перестройки. Но тут многие экономисты стали резонно отмечать, что мы, пожалуй, не вошли, а «вляпались»: за бесценок пустились продавать из кармана внуков невосполнимые нефть и газ в обмен на чужие товарные отбросы, типа памперсов и тампаксов, ядовитых продуктов, то есть превращаться в колониальный придаток своих торговых партнёров. А ведь если бы наша страна, как справедливо заметил, например, академик С.Ю. Глазьев в монографии «Теория долгосрочного технико-экономического развития» (М.: «Владос»,1994), вступила в мирохозяйственные связи совсем с другим – с аэро-космической техникой, то весь мировой рынок оказался бы «под нами», а не «над нами», как сейчас. В чём же была главная причина-ошибка? В игнорировании меркантилистского указания о протекционизме.

Между тем, как уже отмечалось, другие страны современного мира такого игнорирования не допускают. И вот тут с высоты сегодняшнего дня полезно и необходимо возвратиться к рассуждениям реформаторов о «занавесе». Ведь занавеса-то на поверку и не было. В действительности, полмира, которые сегодня часто называют сателлитами СССР, были зоной как раз активнейшей торговли этого самого СССР, причём торговал он там далеко не только нефтью и газом: значительный удельный вес в советском экспорте занимали высокотехнологичные товары. И значит, превращение в колониальный придаток нашей стране уж никак не грозило, - скорее, её роль и положение тогда логичнее представлять как подобие метрополии. А в другую половину мира нашу страну практически не пускали: она находилась «под пятой» второй супердержавы – США, которая приняла в свой федеральный закон поправки Джексона и Вэника, американских конгрессменов, согласно которым была практически запрещена торговля с нашей страной высокотехнологической продукцией. Кстати, эти поправки практически действуют и сейчас по отношению к РФ, несмотря на официальную отмену их – теперь уж в виде экономических санкций. Итак, многообещавшие декларации М.С. Горбачёва и Б.Н. Ельцина о преимуществах нашего вхождения в мирохозяйственные связи, разговоры о «занавесе» на поверку оказались лживой пропагандой, далёкой от научной истины. Во всех этих манипуляциях нетрудно увидеть неучет нашими политиками двух союзов «и» в названии нашего учебного предмета, обязывающих видеть в единстве научную теорию с практикой, логику с методологией.

А теперь прошу, уважаемый коллега, обратить внимание на уже высказанное замечание, что другие страны не допускают игнорирования вывода меркантилистской теории о необходимости протекционизма, а значит, и неучета двух союзов «и» в названии нашего учебного предмета. Почему, задумаемся, они не допускают? Да потому что находят такое игнорирование невыгодным для себя и экономически, и политически. Больше того: они считают его убийственным для своей экономики и национальной безопасности. В самом деле, представьте себе, что было бы, например, с автомобилестроительной промышленностью США, если бы лет 20 назад эта страна прекратила протекционизм данной отрасли?! Нетрудно это представить: в отсутствие таможенных пошлин и квот (количественных ограничений) «Тойота» и другие автомобилестроительные фирмы Японии моментально, как мощным дорожным катком, раздавили бы всё американское автомобилестроение с его «Фордом», «Крайслером» и «Дженерал моторс». Ведь американцы просто неспособны за меньшую зарплату работать больше и лучше, да ещё после официального рабочего дня добровольно разрабатывать рационализаторские предложения по совершенствованию производства в своей фирме, как это привыкли делать японские рабочие и инженеры. Поэтому американская продукция, при прочих равных условиях, обречена на поражение в конкурентной борьбе с японской. Из-за этого американские власти вполне резонно, как Вы видите, прибегали к протекционизму, которому когда-то учили меркантилисты. Логика и методология, теория и практика здесь демонстрировали свое органическое единство.

При этом вопреки насаждаемой пропаганде вреда «занавеса» в реальной современной мировой практике занавес-то почти всегда присутствует, только дифференцируется его степень для различных отраслей, предприятий и видов товаров. Ведь «умный» протекционизм, конечно, не означает, что отечественному производителю раз и навсегда гарантируются искусственные тепличные условия: тогда он легко может уподобиться ленивому коту, переставшему ловить мышей, поскольку ему вкуснее показалась сметана, регулярно выдаваемая любящим хозяином. Нет, государственный чиновник, долженствующий радеть именно о государственном интересе (а не о своих коррупционно-взяточных заботах), обязан очень тщательно установить, исходя из специфики той или иной отрасли и конкретного экономического состояния конкретного предприятия, вполне определённый срок действия протекционистской защиты: за этот срок предприятие обязано подготовиться конкурировать «на равных» с аналогичными иностранными фирмами. А в течение установленного срока тот же государственный чиновник обязан осуществлять постоянный мониторинг, отслеживание ситуации: а не требуются ли корректировки, не требуются ли какие-то дополнительные меры по оказанию помощи отечественному предприятию или, наоборот, наказания владельцу и менеджерам его за обнаруженное у них поведение «ленивого кота». Выходит, что изучать и выполнять рекомендации меркантилистской теории нужно. Но при этом и не надо забывать, что такое выполнение должно быть действительно «умным». Надо знать меркантилизм, но знать и те научные направления, которые пришли позднее, уметь их сопоставить, критически осмыслить каждое, чтобы в сегодняшней экономической практике использовать их комплексно, а значит, наиболее эффективно, оптимально соединяя научную теорию и практику, логику и методологию применительно к сегодняшним реалиям.

Критически осмысливая теорию меркантилистов с позиции сегодняшнего дня и нашего данного учебного предмета «Логика и методология экономической науки и практики», нельзя не видеть, что их точка зрения на прибавочную стоимость, например, как прибыль за отчуждение товара была ошибочной, ведь выигрыш одного одновременно является проигрышем другого. На самом деле прибавочная стоимость в сфере обращения только реализуется, принимает денежную форму. А вот создаётся-то она, как позднее показали А. Смит, Д. Рикардо, К. Маркс, не в процессе обращения, а в процессе производства. Меркантилисты же, ограничиваясь, как уже отмечалось, обобщением явлений лишь сферы обращения, фактически не давали ответа на вопрос: а каким образом возрастает общая сумма богатства и возникает прибыль.

Как Вы уже видели, подлинным источником богатства и прибыли меркантилисты считали внешнюю торговлю. А разве могли они тогда по-другому считать, если внешняя торговля, особенно с колониями, действительно была в то время основным источником золота и серебра? А поскольку материал для экспорта поставлялся ремёслами, то меркантилисты приходили к выводу, что процветание ремесла является условием торговли и, следовательно, условием богатства страны, а не их причиной.

В своих исследованиях меркантилисты много внимания уделяли деньгам. Они были убеждены во всемогуществе денег. Сегодня можно сказать, что они были правы, подчёркивая власть денег, ведь владелец денег, действительно, сосредоточивает в своих руках значительное влияние на социально-экономические процессы. Однако в силу тогдашних исторических условий меркантилисты не смогли понять сущности денег. Тогдашняя практика ещё не давала возможности такого научного понимания сущности и включения е в логику и методологию научно-экономического исследования. Например, меркантилисты не могли объяснить, почему деньги как всеобщая форма богатства противостоят всем другим товарам. Они считали, что золото и серебро сами по себе, как вещи, по своей природе, есть деньги. Они не могли понять, что хотя деньги и товар, но товар особый, так как он выполняет роль всеобщего эквивалента, то есть выступает в качестве всеобщего и непосредственного воплощения стоимости. Но они являются деньгами не вообще всегда изначально, а лишь в конкретно-исторических условиях.

Теория денег, разработанная меркантилистами, получила затем в экономической науке название металлистической теории денег, то есть сущность денег в ней объяснялась их естественными свойствами. Наряду с металлистической теорией денег, в период разложения феодализма и становления капитализма возникла и другая, альтернативная теория – номиналистическая. Её разрабатывали английские философы и экономисты Дж. Локк (1632-1704), Дж. Беркли (1684-1753), Д. Юм (1711-1776). Согласно этой теории, деньги представляют собой номинальную счётную единицу, являющуюся лишь знаком для счёта. Этот условный знак, по их мнению, не имеет своей внутренней стоимости. Но если придерживаться такой точки зрения, то необходимо признать нетоварный характер золота и серебра, а значит, ими не могла бы измеряться стоимость других товаров. Следовательно, золото и серебро не могли бы стать всеобщим эквивалентом.

Внимание меркантилистов сосредоточивалось прежде всего на двух функциях денег: сокровищ и мировых денег. В этих функциях деньги выступают как всеобщее воплощение общественного богатства. И это, надо признать, правильно. Меркантилисты правильно также отмечали такую важную особенность денежного обращения, как постоянное выпадение денег из обращения, поскольку существует стремление людей удержать их от обращения, сохранить как сокровище.

Таков краткий обзор теории меркантилизма и её значения для сегодняшней внешнеэкономической политики государств. А вот с началом промышленного переворота в Европе главный интерес экономической теории из сферы обращения переносится к сфере производства материальных благ. То есть, в полном соответствии с названием данного учебного предмета «Логика и методология экономической науки и практики», изменение хозяйственной практики вызывало адекватное изменение экономической науки, её логики и методологии, содержательной направленности.

Итак, вспомним. что конце 18 – начале 19 веков Англия первой из стран совершила промышленный переворот. Значительные средства, полученные буржуазией во время первоначального накопления капитала, начали инвестироваться в промышленность. Для последней политика огораживания создала резерв рабочей силы, оставив без средств к существованию 1,5 млн. сельских жителей. На созданных мануфактурах достигается высокий уровень разделения труда, специализации. Правда, основываются мануфактуры ещё на техническом базисе ремесла и ручного труда. Постоянно растёт промышленное использование сырьевых ресурсов: каменного угля, железной руды, шерсти. Из Индии, ставшей колонией Англии, поставляется недорогой и высококачественный хлопок как сырьё для текстильной промышленности.

Важной предпосылкой промышленного переворота в Англии послужил бурный всплеск изобретательства. В результате осуществлён революционный переход от мануфактуры, основанной на применении ручного ремесленного труда, к фабрике, основанной на использовании системы машин, парового двигателя. Завершение промышленного переворота означало победу индустриальной экономики над аграрной. Существенными вехами в этом процессе были технические новшества в текстильной промышленности, изобретения в металлургическом производстве, изменения в технической базе добывающей промышленности, технические усовершенствования в машиностроении, изобретение парового двигателя, появление парохода и паровоза.

Первая в истории человечества английская фабрично-заводская индустрия заняла исключительное положение в мировом хозяйстве. В период наполеоновских войн и континентальной блокады Англии со стороны Франции и зависимых от неё государств доступ на континент продукции английского машиностроения практически прекратился, и поэтому техническое перевооружение европейской промышленности весьма задержалось. После разгрома Наполеона, когда континентальные страны возобновили мирное развитие экономики, английская промышленность уже быстро ушла вперёд и конкуренция с ней стала невозможной на долгое время. Ведь стоимость английских промышленных товаров, произведённых машинами, непрерывно снижалась. Например, фунт бумажной пряжи, который в 1788 году стоил 35 шиллингов, в 1800 году продавался уже за 9 шиллингов, а в 1833 году всего за три шиллинга! Подобное снижение цен, естественно, обеспечило английской продукции самый широкий, практически глобальный рынок.

К тому же от традиционной политики протекционизма Англия перешла во внешней торговле к невиданной ещё в мире хозяйственной политике неограниченной свободы торговли, фритредерства (от английских слов free trade), которая затем через столетие станет фундаментом европейской экономической интеграции. Суть свободы торговли заключалась в освобождении от таможенных пошлин почти всего списка ввозимых в Англию и вывозимых из неё договорившимися странами товаров. И хотя взаимное благоприятствование было обоюдовыгодным, но на практике Англия выгадывала больше. Потому что она обеспечивала беспошлинный сбыт за границей своих изделий и в то же время дешёвое импортное сырьё и продовольствие для своего внутреннего рынка.

По принципу взаимного благоприятствования в 19-м веке Англия заключила двусторонние договоры с Францией, Бельгией, Италией, Австрией, Швецией, Таможенным союзом германских государств. Свобода торговли помогла Англии занять доминирующие позиции в мировой промышленности, торговле, кредите, морском транспорте. Так, в 1850-м году, когда общий оборот мировой торговли достиг 14,5 млрд. марок, в нём на долю одной Британской империи приходилось 5,24 млрд. марок. А в 1870-м году эта доля составила уже 14 млрд. из общей суммы 37,5 млрд. марок. При этом, сравните, доля Франции, Германии и США вместе взятых повысилась лишь с 4,9 до 12 млрд.! (Обратите ещё раз внимание: вместе взятых!). К середине 19-го века Лондон превратился в мировой кредитный центр. Английский банк стал «банком банков», кредитующим не только промышленность и торговлю, а и всю кредитную систему своей страны и практически всего мира.

С заметным отставанием от Англии по срокам, но практически по тому же сценарию проходил промышленный переворот в других ведущих европейских странах. Так, во Франции в 1830-х – 1840-х годах началась механизация текстильного производства, стала развиваться благодаря железнодорожному строительству и тяжёлая промышленность. За это двадцатилетие число паровых двигателей в данной стране увеличилось более чем в семь раз, длина железнодорожной сети – более чем в девять раз, кроме того удвоились добыча угля, выпуск чугуна и переработка хлопка. На всемирной выставке 1851 года в Лондоне французская техника заняла второе место после английской. И всё же к 1870-му году более половины самодеятельного населения Франции было занято в сельском хозяйстве, а в промышленности – лишь менее трети.

В Германии создание капиталистической машинной индустрии произошло лишь во второй половине 19-го века. Причина такого отставания заключалась в более длительном, чем в других странах Западной Европы, господстве феодализма, а также в отсутствии единого государства. Ведь внутри этой страны, раздробленной на ряд больших и малых государств, существовали таможенные и валютные барьеры. Первое таможенное объединение ряда германских государств было достигнуто только в 1830-х годах, а окончательное политическое объединение страны – лишь в 1871 году, с образованием Германской империи. В первой же половине 19-го века Германия, как аграрная страна, фактически играла роль крупного придатка промышленных капиталистических стран: Англии, Голландии, Франции. Вывозя в западные страны сельскохозяйственное сырьё и лес, немецкие купцы ввозили в Германию дешёвые иностранные промышленные товары. Немецкая мануфактура, зародившаяся только в конце 18-го века, была очень слаба, подавляющее большинство промышленных изделий производили ремесленные цехи. Даже к середине 19-го века численность промышленных рабочих уступала численности ремесленников. Внедрение первых паровых двигателей в немецкой промышленности началось лишь в 1830-х – 1840-х годах, но в это время о промышленном перевороте ещё не могло быть и речи. Например, на всех предприятиях земли Силезии в 1837 году работало лишь 8 паровых двигателей общей мощностью 158 л.с., тогда как на хлопчатобумажных фабриках английского графства Ланкашир 714 паровых машин общей мощностью 20 тысяч л.с.!

И хотя индустриализация Германии по-настоящему развернулась лишь в 1860-х годах, но запоздавший промышленный переворот был здесь очень бурным. Уже за 1860-е годы общая мощность паровых двигателей возросла почти втрое, по этому показателю Германия обогнала Францию, уступая лишь Англии. Надо заметить, что усиленное развитие тяжёлой промышленности стимулировалось здесь подготовкой вооружённых сил Пруссии, самого сильного немецкого государства, к борьбе за подчинение всей Германии и к войне с Францией. В связи с этим, например, был создан сильнейший в Европе военно-промышленный комплекс, где особую роль играли артиллерийские заводы Крупа (Рейнская область). Если ещё в середине 19-го столетия Германия выплавляла стали (основного военного металла) меньше, чем Франция, то уже в 1870-м году – вдвое больше Франции и примерно столько же, сколько выплавляла Англия.

Важным фактором промышленного развития Германии, впрочем, как и других стран, явился размах железнодорожного строительства, Так, в течение 1850-х - 1870-х годов инвестиции в железные дороги (а соответственно и заказы на металл, уголь, машины) увеличились с 400 млн. до 4 млрд. марок, то есть в десять раз! За индустриализацией последовала и перестройка немецкой внешней торговли. В германском экспорте вместо сельскохозяйственных продуктов стали преобладать готовые промышленные товары: металлоизделия, хлопчатобумажные и шерстяные ткани, готовая одежда, кожевенные товары, сахар, а в импорте, наоборот, - продукты сельского хозяйства и сырьё, металлические руды. Что касается сельского хозяйства Германии, то его освобождение от феодализма происходило путём постепенных затяжных реформ. В результате земля феодалов (юнкеров) осталась в основном за ними, исчезла только крестьянская зависимость. Так, в Пруссии к концу 1860-х годов более 70 процентов всех хозяйств владело менее чем десятой частью всей обрабатываемой площади, а менее 30 процентов хозяйств имело более 90 процентов площади. Это позволило юнкерам и аграрным предпринимателям организовать крупное сельскохозяйственное производство, в котором можно эффективнее применить агрохимию и машины, заменившие бывших крепостных крестьян. Немецкое земледелие было поставлено на научную основу, и Германия вышла на первое место в мире по сбору картофеля, сахарной свеклы и по развитию пищевых промышленных производств: сахара, крахмала и спирта.

Определённой спецификой отличался процесс промышленного переворота в США. В 17-м веке территория североамериканского материка стала английской переселенческой колонией. Колонизация Северной Америки происходила в жестокой кровопролитной борьбе с коренным населением континента – индейцами, которые в конце концов были насильственно лишены своей земли. В северных и центральных штатах получили распространение свободные фермерские хозяйства, а в южных – образовались крупные плантации, обслуживаемые трудом негров-рабов, ввозимых из Африки. Англия стремилась превратить свои североамериканские колонии в собственный аграрно-сырьевой придаток. Разумеется, такая политика метрополии не отвечала интересам населения этих колоний. Данное противоречие привело к войне, которая закончилась полной победой колоний и возникновением нового государства – Соединённых Штатов Америки. Это создало благоприятные условия для промышленного переворота. Так, за 1830-е – 1850-е годы произошёл более чем 300-кратный прирост железнодорожной сети. Уже в 1807-м году по реке Гудзон ходил пароход. В свою очередь механизация транспорта вызвала ускоренный рост металлургии и добывающей промышленности. Например, за первую половину 19-го века производство чугуна выросло в 12 раз, а добыча угля увеличилась в несколько тысяч раз! К середине 19-го века в США было уже собственное машиностроение, в частности, большие заводы паровых двигателей в Нью-Йорке и Пенсильвании. Одна из особенностей промышленного переворота в США – активное участие отечественной инженерной мысли. К примеру, главные изобретения середины 19-го века: швейная машина Зингера, револьвер Кольта, ротационная типографская машина, электромагнитный телеграф Морзе - во многом изменили повседневную жизнь людей. Кроме того, потребности свободного фермерского хозяйства вызвали быстрое развитие сельскохозяйственного машиностроения. Например, в 1840-х – 1850-х годах в США были созданы достаточно производительные механические сеялки, молотилки, сенокосилки. Однако дальнейшему увеличению ёмкости внутреннего рынка, в частности, рынка рабочей силы, мешал рабовладельческий уклад южных штатов. Поэтому Гражданская война между Севером и Югом (1861-1865г.г.), окончившаяся полной победой Севера, уничтожила последние препятствия на пути быстрого развития капитализма в США. В сельском хозяйстве победил «американский путь» развития капитализма, коренным образом отличающийся от «прусского пути». То есть практически на всей территории американского государства утвердилось господство на земле фермеров – без феодалов и помещичьего землевладения. А промышленность США, получившая ёмкий внутренний рынок, сделала после гражданской войны большой шаг вперёд. К 1870-м годам она вышла на второе место в мире, уступая только английской. А таких темпов роста, которые она показала после гражданской войны, не знала до этого никакая другая страна. Особенно бурно развивалось здесь машиностроение. После Венской всемирной выставки 1873 года миру стало ясно, что США уже превосходят Англию в промышленно-техническом соперничестве.

Что же касается нашей страны, то в России процессу индустриализации экономики был дан старт лишь реформой 1861 года, покончившей с крепостничеством.. Бывшие крепостные получили возможность выкупа земли у помещиков или пользования ею с несением повинностей, самостоятельного хозяйствования. Однако в реальности крестьяне, хоть и были объявлены свободными гражданами, но не смогли получить в полное пользование земельные наделы. А помещичьи хозяйства, как правило, не смогли освоить интенсивные методы сельскохозяйственного производства. В результате реформа не принесла ожидаемых плодов.

Первоначальное накопление капитала имело в России свою специфику, Ведь наша страна. В отличие от рассмотренных европейских, не имела колоний, не занималась пиратством и работорговлей. В книге «Есть ли будущее у русской цивилизации?» (СПб: Питер, 2007.-384с.) проф. И.Д. Афанасенко показывает, что заселение, например, Сибири осуществлялось в форме хозяйственного освоения незанятых территорий, оно не преследовало цели истребления коренного населения, а потому и не встречало заметного противодействия. Да и в качестве землепроходцев выступали здесь, в отличие от европейской практики, не воины, а крестьяне, которые распахивали незанятые земли и вступали с местным населением, промышлявшим охотой, во взаимовыгодный обмен результатами труда (См. указанный источник, с.163-204). Правда, надо признать, что затем русские купцы сколотили себе немалые состояния на неэквивалентном обмене с жителями различных регионов собственной страны, например, при закупке пушнины у обитателей Крайнего Севера. Крупным источником явились также винные откупа: только в казну откупщики-кабатчики платили сотни тысяч рублей, наживая миллионные состояния на спаивании народа, подрыве национального генофонда. Как видим, и здесь первоначальное накопление капитала со стороны его субъектов было явлением, тоже далёким от норм морали, хотя и менее аморальным, чем на Западе.

Промышленный переворот в России, вообще-то. справедливо заметить, начался ещё при крепостном строе - в 1830-1840-х годах. Некоторые крестьяне-оброчники умудрялись порой неплохо зарабатывать на текстильных фабриках, становясь в результате сами купцами и фабрикантами. Огромную роль в развёртывании промышленного переворота в нашей стране сыграло железнодорожное строительство. Оно само выступило мощным потребителем товаров производственного назначения, К тому же создание железных дорог способствовало распространению индустриальных методов производства на всё новые территории.

В начале 20-го века Россия вошла в число ведущих стран по производству промышленной продукции. Однако в ней ещё продолжали сохраняться значительные пережитки феодализма и крепостничества. Поэтому в 1906 году началась столыпинская реформа (по фамилии инициатора и организатора её – тогдашнего главы российского правительства). Целью её было превращение крестьянина - наёмного работника в крестьянина - хозяина, напрямую заинтересованного в результатах экономической трудовой деятельности, привязанного к земле, стремящегося к обогащению. Однако эта цель не была достигнута. В числе причин – неучёт организаторами специфики российского крестьянства, его коренного отличия от западноевропейского. Заключалась эта специфика в многовековой традиции общинного, совместного решения важнейших социально-экономических проблем «всем миром». Ведь именно крестьянский «мир», то есть общедеревенский сход, а не чиновники или помещики, веками решал на Руси, чьих именно сыновей отправить в рекруты (сверху поступало лишь количественное указание), в каких именно соотношениях распределить в пользование «мирскую землю» между крестьянскими хозяйствами данной деревни. При этом, например, семья многодетной вдовы, где «едоков» было много, а работники отсутствовали, наделялась землёй «по едокам», а обрабатывали эту землю «на общественных началах» все мужчины деревни после обработки своих участков – таково было решение мирского схода. Чиновники и помещики о таких «мелочах» и знать не хотели, да и не было в том необходимости: многовековая традиция действительно демократической совместной жизни всем «миром» действовала автоматически. И вдруг столыпинская реформа, насильственно заставлявшая крестьян мгновенно отказаться от сложившегося уклада, думать теперь только о своих эгоистических интересах и не рассчитывать больше на помощь «мира» в трудную минуту. Сами посудите, могла ли такая реформа быть успешной? Её антидемократическая направленность, попытка навязать индивидуалистическо-эгоистические западноевропейские устои, не «вписывалась» в истинно демократическую тысячелетнюю российскую традицию.

Таков краткий обзор истории экономики домонополистического капитализма. В полном соответствии с сутью названия нашей учебной дисциплины «Логика и методология экономической науки и практики», смыслом его четырех ключевых слов и двух союзов «и», характер этой экономики обусловил и особенности истории экономических учений данного периода. Ведь возникновение той или иной научной концепции, как мы уже отмечали с Вами, вызывается не чем иным, а именно потребностями экономической практики. Если во время великих географических открытий, формирования местных, национальных и международных рынков, первоначального накопления капитала вполне закономерно возникло такое научное направление, как меркантилизм, акцентирующий главное внимание на процессах торговли, обмена, а не производства товаров, то с началом промышленного переворота в Европе главный интерес экономической теории из сферы обращения переносится к сфере производства материальных благ. Поэтому именно тогда и возникла школа физиократов (от древнегреческих слов, буквальный перевод – «власть природы»). Главой школы физиократов, как Вы знаете из курса истории экономики и экономических учений выступил французский исследователь Франсуа Кенэ (1694-1774). Его основное произведение – книга «Экономическая таблица» (1758). Другим известным представителем этой научной школы был Жак Тюрго (1727-1781), а его основное произведение – «Размышления о создании и распределении богатств» (1766).

По своей классовой природе физиократы были выразителями экономических интересов крупного капиталистического фермерства. Центральное место в этом учении принадлежит проблеме «чистого продукта». Физиократы отвергли меркантилистское представление о богатстве как скоплении драгоценных металлов в стране. Главная заслуга физиократов, как уже отмечено, состоит в перенесении вопроса о происхождении богатства из сферы обращения в сферу производства материальных благ. Однако с высоты сегодняшнего дня следует заметить, что физиократы ошибочно считали только земледелие той сферой, где создаётся «чистый продукт» и происходит увеличение богатства. Промышленность они определили как бесплодную сферу, не создающую «чистого продукта» (ведь это были французы, в чьей стране, в отличие от Англии, промышленный переворот шел медленнее и сельское хозяйство ещё преобладало над промышленностью). Поскольку различие этих двух отраслей состоит в том, что в земледелии, в отличие от промышленности, работает природа, земля, то физиократы сводили «чистый продукт» к физическому дару природы.

Представители этого направления ввели в научный оборот понятия «первоначальные авансы» и «ежегодные авансы», что соответствует современным терминам «основной и оборотный капитал». То есть, под первоначальными авансами они понимали затраты на земледельческое оборудование, которое предназначено для использования в производстве на протяжении не одного года. А под ежегодными авансами – текущие затраты на семена, удобрения и оплату труда, которые полностью расходуются в течение годового цикла работ.

Очень важной заслугой физиократов является постановка вопроса о воспроизводстве и обращении всего общественного продукта как по стоимости, так и по натуральной форме. Особенно глубоко этот процесс отражён в «Экономической таблице» Ф. Кенэ, который рассматривал процесс воспроизводства и обращения всего общественного продукта не в виде отдельных актов купли-продажи, а как постоянно повторяющийся процесс обмена продуктами производства между важнейшими отраслями народного хозяйства и основными классами общества в определённой пропорциональности. Ценность такого научного подхода проявилась, в частности, в том, что он был затем достаточно активно поддержан и развит учёными последующих столетий. Например, в 19-м веке К. Маркс идею Ф. Кенэ о пропорциональности количественных взаимосвязей обосновал применительно к первому и второму подразделениям общественного воспроизводства (первое – это производство средств производства, например, станков и оборудования, а второе – производство предметов потребления). Маркс показал необходимость некоторого опережения первого подразделения по сравнению со вторым, поскольку только на основе развития первого можно развивать и второе. И в то же время недопустимость значительного отставания второго ввиду его важности в повышении благосостояния населения. (Критика российскими реформаторами в адрес экономики СССР за существенное отставание второго подразделения справедлива, но развал этими реформаторами обоих подразделений в экономике РФ делает обоснованной ещё большую критику самих критиков с позиции и Маркса, и Кенэ).

В 20-м веке идея Кенэ о пропорциональности в процессе общественного воспроизводства получила дальнейшее развитие при разработке проблем оптимизации моделей той или иной национальной экономики. Так, в 1975 году Нобелевской премии в области экономики был удостоен советский учёный Л.В. Канторович за разработку теории межотраслевого баланса. Он конкретизировал идею пропорциональности уже не просто к подразделениям, а отдельным отраслям внутри их (например, применительно к взаимосвязям между машиностроительной, химической, текстильной, пищевой промышленностью и т.д.). Ещё дальше по пути конкретизации, «расподробнивания» объекта применения идеи Кенэ, Маркса и Канторовича о пропорциональности национальной экономики пошёл другой нобелевский лауреат по экономике, известный американский учёный прошлого века Василий Леонтьев, наш соотечественник по происхождению. Он применил эту идею уже по отношению к подотраслям (например, машиностроение для машиностроения, машиностроение для нефтехимии, машиностроение для текстильной промышленности, машиностроение для пищевой промышленности и т.д.). Разумеется, Маркс, Канторович и Леонтьев ушли очень далеко вперёд в разработке указанной проблемы, но ведь исходная-то основа её была всё-таки впервые заявлена Ф. Кенэ в «Экономической таблице». Как видите, при смене характеристик экономической практики не только меняется логика и методология, направленность экономической науки, но и обеспечивается некоторая преемственность. Подобное мы видели на примере актуальности сегодня положения меркантилистов о протекционизме, государственной защите отечественного товаропроизводителя. И вот теперь мы видим актуальность положения физиократов о пропорциональности общественного воспроизводства любой национальной экономики.

Дальнейшее развитие исследования общественного воспроизводства происходило в русле классической политэкономии, но об этом мы подробно и специально поговорим в следующем, втором, лекционном разделе. А сейчас прошу обратиться к названию нашей лекционной темы: не всей нашей учебной дисциплины, к названию которой мы уже неоднократно обращались, а только данной, первой темы. А она, как Вы помните, называется «Роль дисциплины «Логика и методология экономической науки и практики» в выработке научного мировоззрения, проблемного, проектного конструктивного изучения хозяйствующих субъектов современной экономики». И опять-таки предлагаю всмотреться в ключевые слова. Название предмета, что в серединке, в эпицентре названия темы, мы уже с Вами обсуждали, а тут с первого слова речь о роли этого предмета. Сначала о роли в выработке у Вас научного мировоззрения. Зададимся прежде всего некоторыми «детскими» вопросами, ибо с «детских» вопросов и поисков ответов на них, как правило, и начинается постижение глубинного, сущностного, сложного. Итак, «детский вопрос»: а какое же у Вас ещё мировоззрение, если не научное, ведь Вы, как-никак, закончили, во-первых, среднюю школу, а во-вторых, бакалавриат вуза. Разве Вас к ненаучному мировоззрению вели на упомянутых этапах? Да, вроде, вели к научному. А привели? Положа руку на сердце, ощущаете ли вы себя обладающим научным мировоззрением, то есть способным вступить в дискуссию с носителем ненаучного мировоззрения и выйти победителем в такой дискуссии по вопросам, которые уже изучены в школе и вузе?

И здесь сейчас у нас с Вами речь должна идти не о поиске причин (так уж учили в школе: натаскивание на ЕГЭ, тесты-угадайки; а в вузе при его аккредитации министерские тестёры опять-таки тестами замеряют у студентов остаточные знания по учебным дисциплинам, а значит, и преподаватели пропускают студентов через сито тестов), - речь о констатации факта: хотя, вроде и вели Вас к научному мировоззрению, но на деле пока угадывать тесты натренировались, а побеждать в дискуссии с носителем ненаучного взгляда не научились.

Правда, тут встревает другой «детский» вопрос: а зачем это надо, разве нельзя и дальше продолжать учиться в том же духе, как и раньше в школе и бакалавриате? А Вы посмотрите на всю концовку названия нашей темы: в выработке научного мировоззрения, проблемного, проектного конструктивного изучения хозяйствующих субъектов современной экономики. Обратите внимание на сам порядок слов: именно научное мировоззрение дает возможность для формирования и проблемного, и проектного, и конструктивного подхода к исследовательским и практическим делам. Сегодняшняя ситуация кризиса-катастрофы в экономике с необходимостью требует не послушно-исполнительского (как скажете, так и будем делать), а прорывного, новаторского подхода в экономической науке и практике, чтобы национальная экономика вышла на траекторию не догоняющего, а обгоняющего развития.

Вы знаете, что по результатам обучения в магистратуре Вам надо защитить магистерскую диссертацию, то есть доложить о собственном открытии в науке и доказать, что оно, действительно, составляет научную новизну. То есть добыть новое знание не только для себя, что Вы делали в школе и бакалавриате, но ноове для самой науки, а это, согласитесь, очень важный шаг в постижении научного мировоззрения и умения его отстаивать в дискуссии. Ну, и ещё согласитесь, вспоминая название нашего предмета, с принципиально важной ролью именно его в выработке своей подготовленности к упомянутой защите, в уразумении логики и методологии своего диссертационного исследования.

А теперь посмотрите на последние слова в названии нашей темы. Они обязывают Вас научиться изучать субъекты современной экономики. По большому счету, таких субъектов, как Вы знаете, три: фирма, домохозяйство и государство. У Вас профиль магистратуры «Экономика фирмы». Казалось бы, кроме фирмы, Вас другое мало интересует, хорошо бы успеть главное-то усвоить поглубже. Но чем больше Вы будете заниматься фирмой, тем больше убеждаться, что дела и результаты фирмы очень уж «зацепляются» за дела и результаты домохозяйств (ведь именно домохозяйства являются потребителями предлагаемого фирмой) и государства (ведь именно оно создает «правила игры» для функционирования фирм). А значит, не обойтись без преодоления узкого понимания своей учебной и исследовательской задачи, выхода за пределы фирмы ради более глубокого её осмысления. Вот почему в число содержательных компонентов данной темы рабочая программа и тематический план предусматривают и такие, как «система современных знаний о существе процессов экономической жизни»; «теоретические основы новейшей методологии исследования экономики, системного мышления». Обратите внимание, на первое слово в первом из названных компонентов и предпоследнее во втором: система, системного. Здесь, как Вы видите, речь не об узком понимании экономики фирмы, а о системных взаимосвязях в экономике вообще, в том числе национальной и мировой, без которых обедняется и понимание экономики фирмы. Мы ведь не зря с Вами на примере меркантилизма и школы физиократов начали, а на примере других научных направлений в следующих темах продолжим рассмотрение именно в системном смысле, как соединяются логика и методология, экономическая наука и практика.