4. «Новые» угрозы международной безопасности

В начале XXI в. оформился качественно новый набор приоритетных угроз международной безопасности. «Старые» угрозы[1], проистекавшие из прямого соперничества, в первую очередь между наиболее мощными в военном плане государствами и их союзами, начали отодвигаться на второй план. Можно утверждать, что большинство «старых» угроз сегодня находится в «дремлющем» состоянии.

К «новым» угрозам сегодня относят триаду, включающую международный терроризм, распространение оружия массового уничтожения и средств его доставки, а также внутренние вооруженные конфликты. Близко к ним примыкает феномен «международных вооруженных вмешательств», который в определенных случаях может играть роль нейтрализатора возникающих угроз, но и сам становится угрозой — в других случаях. Эти угрозы существовали и раньше. Но в то время они были в тени «старых» угроз. Существенное повышение их приоритетности в последние годы объясняется развитием внутреннего потенциала и опасности каждой из этих угроз и их совокупности.

Международный терроризм выдвинулся во главу угла триады «новых» угроз. В последние годы наблюдается формирование нового качества терроризма. Из локального явления, известного и ранее в отдельных странах, он превратился в не признающее государственных границ глобальное транснациональное движение, как по составу участников, так и по географии проведения операций. В качестве идеологической базы он использует крайнее течение исламистского радикализма. Новое качество международного терроризма дополняется сращиванием корневых систем глобального движения и его национальных проявлений. Получила развитие и организационная структура этого движения, основывающаяся на сетевом принципе взаимодействия часто автономных и инициативных ячеек, имеющих способность к «клонированию». Получив первоначальный стимул от «Аль-Каиды» во главе с Бен Ладеном, движение международного терроризма приобрело динамику саморазвития и приспособления к местным условиям в различных уголках земного шара.

Глобальный характер угрозы международного терроризма поставил задачу международного объединения усилий по борьбе с ней. Можно констатировать, что в целом мировому сообществу удалось создать широкую антитеррористическую коалицию вокруг идеи крайней опасности, абсолютной неприемлемости международного терроризма и необходимости совместной борьбы с ним. Однако наблюдаются и процессы, ослабляющие и раскалывающие это единство.

Другой угрозой, выдвинувшейся на передний план и приобретающей новое качество, стал комплекс реального и потенциального распространения оружия массового уничтожения. В большой степени резко возросшая актуальность этой угрозы объясняется потенциальной возможностью ее смыкания с угрозой международного терроризма, который получил название ОМУ-терроризма. В связи с этим расширилось и изменилось предметное поле этой угрозы и борьбы с ней.

Если раньше источниками таких угроз были государства, то теперь они исходят главным образом от негосударственных действующих лиц. Функционировавший ранее между государствами набор поощрений и наказаний в сфере нераспространения ОМУ не способен воздействовать на негосударственных действующих лиц. У источника угрозы нет обратного адреса, по которому может быть направлено наказание. С террористами нельзя договориться об отказе от такого оружия, предоставляя им какие-либо преимущества. Они заинтересованы не просто в обладании таким оружием для целей сдерживания, а именно в применении его для достижения политических целей. Одним словом, в этой сфере перестает работать рациональная логика сдерживания распространения, действовавшая ранее в межгосударственном формате.

Резко возросла ранее незначительная угроза похищения негосударственными действующими лицами оружия массового уничтожения, следовательно, возникла принципиально новая задача физической защиты такого оружия или его компонентов. Если раньше речь шла в основном об обладании таким оружием, то сегодня она дополнилась угрозой намеренного разрушения в мирное время ядерных, химических и других объектов с последствиями, близкими к результатам применения ОМУ.

Одновременно произошел прорыв рамок традиционной системы ядерного нераспространения и обзаведение ядерным оружием новыми государствами. Это дает толчок региональным гонкам ядерных вооружений, ставит вопрос о производстве ядерного оружия теми государствами, которые прежде не имели таких планов. Вместе с тем особую обеспокоенность вызывает судьба ядерного оружия у ряда ее новых обладателей. Например, политическая нестабильность Пакистана вызывает законные вопросы о том, в чьих руках окажется ядерное оружие в случае, если власть в стране перейдет к радикальной исламистской оппозиции, близкой к международным террористам. Некоторые государства известны своим граничащим с иррациональностью поведением, в том числе и в области нераспространения, симпатиями к международному терроризму или даже сотрудничеству с ним. В последнее время появилась угроза формирования полугосударственных, полуобщественных подпольных транснациональных сетей распространения ОМУ.

Новое измерение приобретает угроза внутренних вооруженных конфликтов. Переход от холодной войны к современному состоянию международной безопасности сопровождался затуханием ряда конфликтов, которые ранее подпитывались центральным противостоянием между Вашингтоном и Москвой. Другие конфликты, освободившиеся от внешних стимулов, тем не менее сохранили свою внутреннюю локальную динамику. Начал формироваться широкий международный консенсус относительно недопустимости самого явления внутренних вооруженных конфликтов в принципе. Это объясняется рядом причин. При всей опасности других угроз внутренние вооруженные конфликты являются причинами самых крупных человеческих жертв в глобальном масштабе. В последнее время они все в большей степени сращиваются с другими ведущими угрозами, в первую очередь с международным терроризмом, а также с незаконным оборотом наркотиков, нелегальной торговлей оружием, международной организованной преступностью. Зоны внутренних вооруженных конфликтов, как правило, являются самыми обездоленными в экономическом плане районами земного шара. Боевые действия в них служат главным, а в большинстве случаев единственным препятствием для оказания гуманитарной помощи. Нарушения прав гражданского населения, в частности этнические чистки, становятся массовым явлением. Почти повсеместно внутренние вооруженные конфликты прямо или косвенно втягивают в свою орбиту соседние государства, разного рода иностранных добровольцев.