Глава 3. Доктрина о производном произведении в советский период

Советский период характерен более широким развитием юридической науки и появлением основополагающих работ ученых, которые и определили, в конечном итоге, современную доктрину о таком объекте авторского права, как производное произведение.

Стоит отметить, что в советский период дискуссия о правах автора на созданные произведения продолжилась. Советский учёный-юрист, заслуженный деятель науки РСФСР, доктор юридических наук, профессор В. И. Серебровский продолжил дискуссию о правах автора, он считал, что советское законодательство не знает деления авторских прав на личные и имущественные права: «Мы позволяем себе утверждать, – писал правовед, – что каждое принадлежащее автору право (правомочие) призвано в той или иной мере, в большей или меньшей степени охранять как его имущественные, так и неимущественные интересы»¹.

Несколько иной точки зрения по рассматриваемому вопросу придерживался доктор юридических наук, профессор, академик Всеукраинской академии наук (ВУАН) М. В. Гордон, который считал, что авторские правомочия делятся на личные и имущественные, однако такое деление является условным, поскольку эти права между собой тесно связаны².

Что касается конкретных прав автора, которые относились доктриной к числу личных неимущественных, то таковых советская доктрина в той или иной форме признавало три: право автора на имя, право на опубликование произведения и право на неприкосновенность произведения.

С производными произведениями непосредственно связано право на неприкосновенность произведения, всегда конкурирующее с правом на переработку произведения (право на создание производного произведения), и которое в теории начало подробно освещаться в советское время. Оно выводилось из положений статьи 18 «Основ авторского права» 1928 года.

Буквальной трактовки рассматриваемого права придерживался профессор В. И. Корецкий, он считал, что право на неприкосновенность произведения является относительным, поскольку содержащийся в ней запрет на внесение изменений в произведение был адресован только издателям и зрелищным предприятиям¹.

Однако ученые Б. С. Антимонов и Е. А. Флейшиц, ссылаясь на нормативные акты, дополняющие «Основы авторского права», и судебную практику, считали иначе: «…смысл ст. 18 шире ее редакции. Она упоминает только об издательствах и зрелищных предприятиях как об организациях, использующих произведения авторов. Но по существу она относится к любой организации, к любому лицу, использующим чужое произведение не иначе, как для собственных нужд»². Аналогичную точку зрения разделял и В. И. Серебровский, который говорил еще и о том, что в содержание права на неприкосновенность произведения входит правомочие автора вносить изменения и дополнения в произведение, подвергать его переработке³. Кроме того, ученый впервые в отечественной науке высказал мнение, что из права на неприкосновенность произведения следует и то, что при разрешенных законом заимствованиях из чужого произведения эти заимствования должны делаться таким образом, чтобы не создавалось неправильного, искаженного представления о произведении⁴.

В советское время интенсивно начинает разрабатываться теория произведения. Доктор юридических наук В.Я. Ионас в работе «Произведения творчества в гражданском праве» разработал теорию произведения и отметил, какое именно произведение должно быть объектом авторских прав, каким оно должно отвечать критериям, одним из первых дал классификацию произведений¹. Среди критериев охраняемости произведений он называл критерий творчества, который раскрывал через новизну и оригинальность.

Однако впервые осветил проблему в науке гражданского права о том, что произведение должно обладать новизной именно М.В. Гордон. «Для элемента творчества,— писал М. В. Гордон,—характерным является прежде всего то, что произведение отличается существенной новизной, говорящей о самостоятельной работе автора»².

Однако В.Я. Ионас разработал несколько иной подход для определения существенной новизны для производного произведения, а именно, что при создании производного произведения форма оригинала полностью сменяется другой, происходит полное обновление одного из сущностных компонентов произведения, появляется существенно новая внешняя форма произведения, в которой имеются идейное и образное содержание оригинала, при этом, в отличие от перевода, новая художественная форма здесь независима от формы оригинала»³.

В.Я. Ионоса считал, что дать развернутое и обширное понятие произведения – это задача науки гражданского права⁴. В доктрине гражданского права не раз пытались сформулировать такое понятие. Например, М. В. Гордон писал, что «объектом авторского права следует считать произведение как комплекс идей и образов, получивших свое объективное выражение в готовом труде»⁵.

Важность представляет развитие научных мнений относительно охраны содержания и формы произведения. В советской юридической литературе до 1960 года специальных исследований проблемы сюжета не было, так как господствовала аксиома: закон считает объектом авторского права произведение в целом. Самовольное использование другим лицом чужого сюжета не составляет нарушения авторского права. Эту концепцию разрабатывали многие ученые, например В.Я. Ионас, такой подход был господствующим и таковым остается и в наше время.

Тем не менее, на иную точку зрения стали ученые-юристы А. Ваксберг и И. Грингольц, не считая сюжет объектом авторского права, они объявили противоправным «заимствование сюжетных и фабульных решений без согласия автора произведения», так как, «будучи воплощенными в произведении, и сюжет, и фабула становятся его неотъемлемыми частями¹. Но эта точка зрения не получила большой популярности.

Таким образом, в советское время уже вместо весьма обобщенной доктрины, в науке начали разрабатываться отдельные проблемы авторского права, в частности, теория произведения, критерии охраняемости произведения, соотношение права на переработку и права на неприкосновенность произведения, а также развивалась доктрина формы и содержания произведения.