3. Правление Тиберия (14-37 гг. Н. Э.)

Преемником Августа стал Тиберий, сын жены Августа Ливии от ее первого брака с Клавдием Нероном. По-видимому, это был не самый желательный для принцепса наследник, но ранняя смерть всех потенциальных претендентов на престол - племянника Августа Марцелла, его друга Агриппы, сыновей Агриппы и Юлии (дочь Августа от Скрибонии, его второй жены) Гая и Луция, младшего сына Ливии Друза, - вынудила его остановиться на кандидатуре старшего пасынка. Передавать власть кому-либо за пределами семьи, Август, бывший в этом смысле типичным итальянцем, по-видимому, категорически не желал. Поэтому, в 4 г. Август усыновил Тиберия, которому к тому моменту было уже далеко за сорок (Тиберий Клавдий Нерон, будущий император Тиберий, родился в 42 г. до н. э.), подчеркнув политическое значение состоявшегося акта адоптации.

Смена власти в Империи. Тиберий принимает принципат

Последние десять лет принципата Августа прошли под знаком его совместного с Тиберием правления: как и Август, Тиберий был наделен трибунской властью и высшим империем, важнейшими прерогативами императорской власти. Кроме того, он лично руководил боевыми действиями крупнейших римских армий на Дунае и Рейне, что показывает высокую степень доверия принцепса к нему. В 13 г. Август и Тиберий совместно провели очередной ценз сената, составив его новый список. В этом списке имя Тиберия было, скорее всего, поставлено сразу за Августом, и после смерти последнего летом 14 г. он автоматически превратился в главу сената (princeps senatus).

Тем не менее, для того, чтобы новое положение Тиберия в качестве единоличного главы государства и дома Цезарей было окончательно санкционировано, потребовалось решение сената. Вынося вопрос о власти на обсуждение отцов-сенаторов, Тиберий действовал по примеру Августа, ведь и у его предшественника сенат являлся главным источником властных полномочий. Наделив властью нового принцепса, сенаторы позаботились о почестях умершему императору, причислив его к богам. Это было важно и с точки зрения закрепления положения Тиберия, так как теперь он, подобно Августу, становился «сыном божественного» (сііѵі Гіііиз). Почести в адрес Ливии, матери Тиберия, которую Август удочерил в своем завещании, были, по большей части, отвергнуты Тиберием как чрезмерные.

Заседание сената 17 сентября 14 г. имело для Тиберия то же значение, что и события января 27 г. до и. э. для Августа. Оно ознаменовало соглашение Тиберия с сенатом, важнейшим (по крайней мере, теоретически) партнером принцепса в управлении государством. Но если сенат, в целом, проявил полную лояльность, то другая важнейшая политическая сила - армия, выступила против, попытавшись использовать ситуацию смены власти для удовлетворения своих корпоративных интересов.

Восстание германских и паннонских легионов

В том же 14 г. солдаты германских и паннонских легионов подняли мятеж, добиваясь увеличения жалования и сокращения сроков службы. Особенно опасное направление приобрело движение в Германии: размещенные там легионеры не ограничились чисто профессиональными требованиями, но попытались выдвинуть альтернативного кандидата на престол, провозгласив императором своего командующего, Германика. Германик был сыном младшего брата Тиберия, Друза, и следовательно, приходился императору племянником, однако, по настоянию Августа Тиберий должен был усыновить его (4 г.). Приемный сын Тиберия с гневом отверг предложенную ему солдатами императорскую власть и лично принял меры для усмирения мятежа. Тиберию все же пришлось пойти на уступки и удовлетворить требования, касающиеся увеличения жалования и сокращения сроков солдатской службы. Денежные суммы (сіопаііѵит), отказанные армии по завещанию Августа, были удвоены. Впрочем, продержались эти послабления недолго: Тиберий быстро отменил их одно за другим. Удвоенный донатив был выплачен сполна, зато в дальнейшем император уже не делал легионерам никаких подарков.

Тиберий и «партия Германика»

Длительное, более чем двадцатилетнее, правление Тиберия должно было стать принципатом Августа без Августа, однако разного рода субъективные осложнения начали возникать довольно скоро. Одна их часть была связана с трениями внутри правящей фамилии, точнее, с существованием двух потенциальных наследников: Германика и Друза, родного сына Тиберия. Другая касалась отношений императора с римским обществом, которые с самого начала складывались неблагоприятно для Тиберия. Уже его восшествие на престол не обошлось без слухов о том, что смерть Августа, якобы, не была естественной, как будто семидесяти семилетний правитель, и в юные то годы не отличавшийся крепким здоровьем, нуждался в посторонней помощи, чтобы умереть. Нельзя сказать, что Тиберий, особенно в первые годы своего правления, ничего не делал, чтобы переломить негативное отношение общества к нему, но того, что он делал, оказалось явно недостаточно.

Напряженные отношения между Тиберием и «партией Германика» наглядно проявились во время командировки последнего на восток для улаживания очередного кризиса в римско-парфянских отношениях. Между Германиком и его заместителем, легатом (то есть наместником) Сирии Гнеем Калыіурнием Пизоном, принадлежавшим к «партии принцеп- са», возник конфликт, вызванный, вероятно, различным пониманием задач римской политики на востоке. Германик, около этого времени внезапно заболевший, приказал Пизону покинуть Сирию, что тот и сделал, напоследок разогнав процессию граждан Антиохии, молившихся о выздоровлении приемного сына принцепса. Своим поступком Пизон навлек на себя подозрение в отравлении Германика, скончавшегося 10 октября 19 г., и в следующем 20 г. в Риме состоялся суд над Пизоном и его женой План- циной. Кроме собственно отравления, Пизону инкриминировалось неповиновение начальнику, отказ покинуть провинцию и попытка вернуть ее себе силой оружия. Обвинение в отравлении доказать не удалось, но в остальном защита была бессильна против доводов обвинителей. Пизон покончил с собой до вынесения приговора.

Роль лидера прежних сторонников Г ерманика взяла на себя его жена, внучка Августа, Агриппина Старшая. Сама она, разумеется, не могла претендовать на власть и действовала в интересах сыновей: Нерона, Друза и Гая (будущий император Калигула). Положение дома Германика особенно укрепилось после того, как в 21 г. скончался Друз, родной сын императора Тиберия. От Друза у Тиберия остался внук, Тиберий Гемелл, но сыновья Германика, которые также считались внуками принцепса, были старше и с этой точки зрения лучше подходили к роли наследников.

В этот момент в борьбу придворных группировок за власть и влияние вмешался человек, решивший использовать ситуацию в собственных интересах. Командир преторианцев Луций Элий Сеян был другом Тиберия и пользовался его безусловным доверием. Их дружба началась еще при Августе, когда Тиберий был вынужден провести несколько лет в ссылке на греческом острове Родос. Придя к власти, Тиберий назначил Сеяна преторианским префектом, вверив ему охрану своей персоны. Именно Сеян, по свидетельству наших источников, убедил Тиберия решить династическую проблему силовыми методами, после чего участь семьи Германика была предрешена. В 29-30 гг. Агриппина и ее старшие сыновья Нерон и Друз были отправлены в ссылку, и через четыре года никого из них уже не было в живых. Уцелел только младший сын Германика и Агриппины, Гай, живший с Тиберием в его вилле на острове Капри, куда император переехал из Рима в 26 г.

Сеян и практика применения закона об оскорблении величия

Распрвившись с семьей Германика, Сеян действовал и в собственных интересах: запутанная династическая ситуация подала ему надежду на захват власти. Однако этим надеждам было не суждено осуществиться. 18 октября 31г. Сеян был смещен со своего поста, взят под стражу прямо на заседании сената и тот час же казнен. За этим последовало уничтожение всей семьи Сеяна и многочисленные судебные процессы против тех, кто, как казалось императору, мог быть сообщником казненного префекта.

Преследование сообщников Сеяна, действительных и мнимых, велось на основании закона об оскорблении величия (lex laesae majestatis). Первые законы подобного рода появились в эпоху Республики, однако, с установлением принципата закон приобрел новое качество. Наряду с настоящей государственной изменой под него стали подводить разного рода проявления неблагонадежности: неодобрительные высказывания в адрес принцепса и властей предержащих в устной или письменной форме и т. п. Принципат Тиберия отмечен особенно широким применением этого закона, начавшимся задолго до казни Сеяна. Так, в частности, в 25 г. к судебной ответственности был привлечен историк Кремуций Корд. Его вина заключалась в том, что в своем труде Корд отозвался о Юлии Цезаре без обычных для того времени славословий, положительно охарактеризовав его убийц: Брута и Кассия. В виду неизбежности осуждения Корд покончил с собой. Его обвинителями на процессе выступили клиенты Сеяна, тогда еще всесильного временщика. Последнее обстоятельство прямо указывает на то, что процесс против Корда готовился в самых высших эшелонах власти: Тиберий если и не принимал непосредственного участия в подготовке судилища, то, во всяком случае, знал о действиях Сеяна и одобрял их. Это, в свою очередь, позволяет рассматривать процесс Корда как реакцию системы на критику: режим принципата, окрепший за годы долгого правления Августа, показал свое истинное лицо, открыв поход против свободы мысли.

Положение дел в провинциях и внешняя политика

В то время как в столице разворачивались описанные выше драматические события, жизнь провинций шла свои чередом. Ситуация в них на протяжении принципата Тиберия оставалась, в целом, стабильной. Лишь изредка спокойствие Империи нарушалось вспышками недовольства провинциалов, вроде галльского восстания 21г., или угрозой извне. В частности, в 34—36 гг. в отношениях Рима и Парфии разразился новый кризис. Конфликт и на это раз возник из-за Армении: обе сверхдержавы стремились упрочить свое влияние в этом стратегически важном регионе древнего мира. Тиберию удалось утвердить в Армении римское влияние, посадив на армянский престол одного из зависимых от Рима восточных династов, но попытка вести игру вокруг парфянского трона окончилась ничем. Парфия по-прежнему оставалась грозной силой, противостоящей Риму на востоке.

На западе в самом начале правления Тиберия (14—16 гг.) была предпринята попытка возобновления наступления в Германии. Ее инициатором был Германик, находившийся тогда на Рейне. Ему удалось достичь некоторых успехов, и, преувеличивая их значение, он писал в Рим, что для полного подчинения германских племен ему достаточно одной летней кампании. Тиберий, однако, решил иначе. Он вызвал племянника в столицу, наградил триумфом и поспешно отправил его на восток, откуда тот уже не возвратился. И хотя в действиях императора нередко усматривают некий зловещий умысел против Еерманика, возможно все дело в различном понимании принцепсом и его официальным наследником целей римской внешней политики и в различной оценке ими возможностей римского государства.