Конструювання міського простору в поезії

“Вечірні сутінки”Ш. Бодлера

Теми для обговорення

1. Своєрідність поетичної уяви поетів-символістів. Символ за Ю. Крістевою.

2. Образ фланера в поезіях символістів. Конструювання топосу міста і пошук ідентичності в ньому.

3. Новаторство поетичної мови: засоби створення інопростору, використання елементів романтичного дискурсу, специфіка звучання.

Теоретичний матеріал

В. БЕНЬЯМИН. Париж, столица девятнадцатого столетия

Талант Бодлера, питающийся меланхолией, - талант аллегорический. У Бодлера Париж впервые становится предметом лирической поэзии. Эта лирика - не воспевание родных мест, взгляд аллегорического поэта, направленный на город, -скорее взгляд отчужденного человека. Это взгляд фланера, чей образ жизни еще окружает будущее безотрадное существование жителя мегаполиса примиряющим ореолом. Фланер стоит еще на пороге, пороге и мегаполиса, и класса буржуазии. Ни тот, ни другой еще не одолели его. Ни там, ни тут он не ощущает.себя как дома. Он ищет прибежище в толпе. Ранние рассуждения о физиогномике толпы можно найти у Энгельса и По. Толпа - это вуаль, через которую привычная городская среда подмигивает фланеру как фантасмагория. В толпе город - то пейзаж, то жилая комната. Из них потом возводится универмаг, который использует фланера для повышения товарооборота. Универмаг - последняя проделка фланера.

Лирика Бодлера уникальна тем, что образы женщины и смерти пересекаются в третьем образе - образе Парижа. Париж его стихотворений - ушедший в пучину город, больше подводный, чем подземный. Хтонические элементы города - его топографическая основа, старое, высохшее русло Сены - нашли у него некоторое выражение. И все же принципиальное значение в "мертвенной идиллике" города у Бодлера имеет социальный субстрат, современный. Современность задает основной акцент его поэзии. В виде сплина он разбивает идеал ("Сплин и идеал"). Однако как раз дух современности постоянно ссылается на первобытную древность. Здесь это происходит через двусмысленность, которая свойственна общественным отношениям и порождениям этой эпохи. Двусмысленность - наглядное проявление диалектики, застывший закон диалектики. Это остановившееся состояние - утопия, а диалектическая картина - порождение мечты. Такая картина изображает товар как таковой: как фетиш. Такую картину являют пассажи, одновременно и дом, и звезды. Такую картину являет проститука, являющаяся одновременно и продавщицей, и товаром.

Последнее стихотворение "Цветов зла", "Путешествие": "Le mort? vieux capitaine, il est temps, levons l'ancre". Последнее путешествие фланера: смерть. Ее цель: познать новое. "Au fond del'inconnu pour trouver du nouveau". Новизна - качество, независимое от потребительской стоимости товара. Она составляет источник неотчуждаемого обманчивого блеска образов, порождаемых коллективным бессознательным. Это квинтэссенция псевдосознания, неутомимым агентом которого является мода. Этот блеск нового отражается, словно одно зеркало в другом, в столь же обманчивом впечатлении, будто все постоянно повторяется. Результатом этой игры зеркал является фантасмагория "истории культуры", в которой буржуазия наслаждается своим псевдосознанием. Искусству, начинающему сомневаться в своем предназначении и перестающему быть "inseparable de l'utilite" (Бодлер), приходится принять новое в качестве высшей ценности.

Б. Галеев Синестезия

Каждая эпоха обладает своим "метафорическим фондом" – не только в поэзии, но и во всех искусствах, – который из века в век развивается, усложняется, причем по принципу наращивания степени несовместимости сопоставляемых вещей, понятий. И со временем то, что воспринималось как очевидное "братание невозможностей" (Шекспир), становится привычным, чтобы уступить место новым "невозможностям". Естественно, "невозможности" потому так и называются, что могут поначалу просто ошеломлять собой.Разумеется, вся эта "алхимия слова" со смешиванием чувств в ожидании получить невиданный художественный эффект не может быть объяснена лишь как тривиальная богемная шутка, как внешний повод заявить о своей художнической исключительности. Важнее здесь выявить специфику синестетической "алхимии" в контексте её связей с общими позициями символизма – стремлением, как писал А. Блок, "постигать в обрывках слов туманный ход иных миров". В эстетике символизма эта связь с "иными мирами" осуществляется именно за счет установления утверждаемых Бодлером "соответствий", – между "посюсторонним" миром чувственно-образных вещей и "потусторонним", недоступным для логического освоения миром трансцендентных сущностей (в чем и заключается сама природа и назначение символа!). Именно к "иным мирам" отсылает нас близкий к символистам В. Хлебников и в своих "туманных" объяснениях феномена синестезии, задаваясь вопросом – каким же образом "синий цвет василька (я беру чистое ощущение), непрерывно изменяясь, проходя через неведомые нам, людям, области разрыва, превращается в звук кукования кукушки или в плач ребенка?" Только если первые соответствия (между "нашим" и "иным" миром) можно назвать "вертикальными", глубинными, то синестетические соответствия (связанные с переходом, точнее переносом значения в "иное" чувство, – иное, но тоже принадлежащее "нашему" миру) некоторые исследователи предлагают отличать как "горизонтальные". Да, оба звена синестетического соответствия, внешне, казалось бы, – из "нашего", чувственного мира. Но ситуация не простая – здесь мы имеем дело скорее с удвоенной, концентрированной символизацией, ибо уже за обоими чувственными компонентами (синий – звук) просматриваются зыбкие контуры "иного" мира, в котором "неведомым" образом они и связуются.

ИДЕНТИЧНОСТЬ (http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/419/ИДЕНТИЧНОСТЬ)

(от лат. idem тот же самый)

тождественность, одинаковость, полное совпадение чего-нибудь с чем-нибудь. А является идентичным, если оно при всех самых различных ситуациях и обстоятельствах всегда остается одним и тем же, так что оно может идентифицироваться как то же самое. Принцип тождества, или закон тождества (А = А), требует, чтобы всякому понятию в течение определенного мыслительного акта придавалось одно и то же значение; это «требование твердо установленного значения понятийных символов, употребляемых в суждении» (Корнелиус). Строго говоря, вещь может быть идентична только самой себе. Между многими вещами может существовать подобие (см. Подобный) или равенство (совпадение во всех существенных признаках). Реальная вещь не остается идентична самой себе (см. Диалектика); также и тождество сознания самого себя в различное время в действительности является не тождеством, а непрерывностью или развитием, но развитием Я.