Депривация

Идентификация является частью роста и развития. Это неотъемлемая часть формирования характера. Обычно это автоматический и бессознательный процесс, и родители или те, кто их заменяет, являются самыми ранними объектами этой идентификации, так же как братья, сестры и другие близкие, поскольку они присутствуют в окружении ребенка. На рис. 5 показана маленькая девочка, которая любит своего отца, и можно только делать предположения о близости этих отношений.

39 Идентификация и ранняя эмоциональная депривлция

Иногда появление нового ребенка приводит к еще боль­шему подчеркиванию близости детей с родителями, как на рис. 6.

рис.6

32 Идентификация и ранняя эмоциональная депривация

Иногда появление нового ребенка настолько болезнен­но, что его присутствие отрицается и он оказывается «в дру­гой комнате», как на рис. 7.

Похоже, в таком случае индивидуальная идентификация настолько неполна, что ребенок чувствует себя комфортно лишь в составе целого, и всякое прибавление к этой целост­ности оказывается слишком угрожающим, чтобы включить его в рисунок.

34 Идентификация и ранняя эмоциональная депривацпя

У некоторых детей никогда не было родителей, к кото­рым они могли быть близки пли испытывать реальную эмо­циональную эмпатпю.

Дейв был 8-летним мальчиком, госпитализированным в связи с его бесконечными требованиями «внимания". Он был склонен скандалить в школьной столовой и всегда требовать внимания матери. Если она не уделяла ему этого внимания, он очень злился.

Дейв был усыновлен В возрасте б месяцев. До этого он побывал в пяти различных воспитательных домах и, соглас­но его истории болезни, явно испытывал депривацию. Пе­диатр велел матери несколько месяцев подержать мальчика дома из-за его постоянных слез и необычной истории.

11-летний брат Дейва был усыновлен в возрасте четырех дней и, по словам родителей, рос нормально.

Рисунок семьи, сделанный Дейвом, показан па рис. 8.

Когда Дейв приступил к рисунку, он начал с цыпленка па столе, затем появился брат, поедающий цыпленка, и на­конец Дейв, не имеющий возможности спокойно добраться до еды.

Заметим сходство в затенении рис. 8 с тем, что показано на рис. 2. В этом случае затенение находится под отцом, изоб­раженным у плиты. Каждый в семье вовлечен в процесс еды. Множество звезд отражает навязчивые мысли мальчика.

Навязчивые мысли, связанные с едой, повторяются на рис. 9.

Рис. 9 сделан 9-летним мальчиком с тяжелой деприваци-ей на первых пяти годах жизни. Он нарисовал себя близко к матери; область живота демонстрирует навязчивую озабочен­ность, что отражено геометрическими узорами на скатерти. Нельзя оставить без упоминания отца на этом рисунке, един­ственную фигуру, не состоящую из палочек, с полным зу­бов ртом, «большим животом», колюще-режущим столовым прибором и навязчиво, значимо пятнистой обувью.

Эта тема повторяется на рис. 10, у 14-летней девочки, помещенной в больницу с жестокими брюшными болями. Она была озабочена тем, чтобы быть накормленной. В исто­рии болезни — эмоциональная депривация. При взгляде на рисунок интерес вызывает то, что перед пациенткой нет при­надлежностей для еды, только цветы. (Символы роста и люб­ви?) В расположении за столом она также дальше всех от источника еды (родительской любви).

40 Идентификация и ранняя эмоциональная Депривация

Рис. 11 нарисован 12-летним мальчиком, госпитализирован­ным в связи с тяжелым язвенным колитом. В его истории — жестокая эмоциональная депривация из-за депрессии мате­ри на первом году его жизни. Мать изображена у плиты, и питание, которое он от нее получает, значит все в его жизни. Впервые появляется пылесос, связанный с этим мальчиком и патологией кишечника. Изображение этого символа регуляр­но повторяется в рисунках детей с оральной депривацией.

42 Идентификация и ранняя эмоциональная депривация

На рис. 12 мы вновь можем видеть поглощенность пылесо­сом как символом кишечника, так часто наблюдаемую у бо­лее старших детей с историей неудовлетворенных потребно­стей в зависимости. Это К-Р-С 17-летнего юноши.

44 Идентификация и ранняя эмоциональная депривация

Рис. 13 нарисован 16-летним Тимом. Его мать была алко­голичкой, обычно выпивающей в кабачке на углу. Из-за ма­теринской депривации Тим был вынужден бежать по жизни в поисках иллюзорной «бабочки любви», отрицая болезнен­ную реальность матери без материнства. Тим был близок к отказу от поиска материнской любви. К тому же Тим умирал от жестокой «неподатливой» астмы.

Кажется почти излишним добавлять слова к этому силь­ному, динамичному рисунку. Невозможность выразить пря­мую неприязнь к своей матери, одно лишь изображение ее отсутствия, и поиск прекрасного в форме бабочки как вы­теснение деструктивной неприязни выражает себя гораз­до больше в рисунке, чем в словах.