6. Определения любви у других предшественников прп. Максима

Свт. Григорий Богослов

Свт. Григорий Богослов (328 – 390 гг.), один из Великих Каппадокийцев, оказал большое влияние на мировоззрение прп. Максима. Проанализировав его творения, можно с уверенностью утверждать, что в своем понимании любви свт. Григорий и прп. Максим были в целом единодушны.

Прежде всего, свт. Григорий, как впоследствии и прп. Максим, считал, что «любовь к Богу [есть]… путь к обожению»¹⁴⁸. Любовь обладает связующей силой, она по определению есть единодушие¹⁴⁹. Сам Господь является Любовью, ибо в Нем нет ни несогласия, ни разъединения¹⁵⁰. Он и человека, соделавшегося врагом через грех, примиряет с Собою посредством Креста¹⁵¹.

Тема единства в понимании любви свт. Григорием Богословом играет заметную роль: он так же, как и затем прп. Максим, считает, что «любовь связует и не дает рассеиваться тому, что есть в нас прекрасного»¹⁵². Вместе с тем далее он продолжает: «хотя по природе мы и рассеянны»¹⁵³. В данном выводе, на наш взгляд, усматривается нечеткость, приводящая к существенному противоречию с учением прп. Максима. Как было отмечено ранее, прп. Максим полагал, что логосу человеческой природы изначально присуща любовь как то, что представляет человека сущим по образу Божию (а значит, в него заложено и единство; ср. у прп. Максима: Господь «устроил [природу человека] во всем себе самой равной, не буйной, мирной, не возмутительной»¹⁵⁴). По мысли святого, это внутреннее единство утрачивается в результате грехопадения.

Следует оговориться, что, возможно, в указанном выше контексте свт. Григорий понимает под природой не сущность, а навык в чем-либо, так как далее он продолжает: «всякое добро, утвержденное временем и рассудком, обращается в природу; как и сия любовь, которая в нас и с которой совершаем мы служение любви истинной,… избранной нами в руководство для целой жизни» ¹⁵⁵.

Как и прп. Максим, свт. Григорий именует Господа Человеколюбцем, у Которого всё человеколюбиво¹⁵⁶. Святой подчеркивает, что в благотворении Господь является примером для всех нас. Через благотворение стяжается человеколюбие, и человек, уподобляясь Богу, сам становится богом – достигает обожения¹⁵⁷. В своей жизни мы призваны к тому, чтобы на любовь Божию отвечать ответной любовью. Эта любовь доказывается исполнением заповедей¹⁵⁸ (также у прп. Максима), данных Господом: «столько любить друг друга, сколько мы сами Им возлюблены (Ин. 13:34)»¹⁵⁹.

В целом, как мы видим, учение прп. Максима о любви согласуется с ее пониманием свт. Григорием; в то же время прп. Максим развивает заявленные им ключевые тезисы, как то: любовь объединяет людей с Богом и друг с другом; благодаря любви человек достигает обожения.

Свт. Григорий Нисский

Свт. Григорий Нисский (ок. 335-399), младший брат свт. Василия Великого, также входит в число Великих Каппадокийцев и предшественников прп. Максима Исповедника, оказавших на него определенное влияние.

Так, свт. Григорий посвятил любви целый трактат, написав произведение под названием «Точное изъяснение Песни Песней Соломона», в котором повествуется о мистическом браке души человека с Богом. В нем он пишет о том, что «самый совершенный и блаженный способ спасения… [достигается] посредством любви»¹⁶⁰ (и эта мысль полностью согласуется с учением прп. Максима). В то же время свт. Григорий рассуждает о любви Божественной прежде всего как об эросе, о бесстрастном вожделении Бога: «все…, в ком глубоко укоренена… Божественная любовь, никогда не останавливались в вожделении, все даруемое им свыше к наслаждению желаемым обращая в пищу и в поддержание сильнейшего вожделения»¹⁶¹. «Все больше и больше желая Бога, душа непрестанно возрастает, себя превосходя, сама из себя выходя. И по мере того, как она все более и более соединяется с Богом, ее любовь становится все пламеннее и ненасытнее»¹⁶².

Как мы помним, прп. Максим Исповедник иногда также использует понятие эроса, однако всецело превосходит его, большее значение придавая любви-агапэ как любви Божией и более возвышенной любви человека.

В своих трудах свт. Григорий размышляет о взаимной любви. Жених «любовию вознаграждает любящих», и души возлюбивших «привлекают к себе любовь нетленного Жениха»¹⁶³. Он осиявает любимых благодатию, соделывает их световидными и достойными Своей любви¹⁶⁴. В свою очередь любовь человека к Богу подтверждается исполнением заповедей о любви к Богу и ближнему (в том числе и к врагам)¹⁶⁵. Схожее понимание мы встречаем у прп. Максима.

Свт. Григорий единомыслен с прп. Максимом в том, что Господь есть Любовь, имя Ему – человеколюбие¹⁶⁶, которое, в свою очередь, есть «особый признак естества Божия»¹⁶⁷. Бог сотворил человека не по какой-либо необходимости, а исключительно «по преизбытку любви»¹⁶⁸. И теперь Он, соделав Церковь телом Своим, продолжает приумножением спасаемых созидать ее в любви¹⁶⁹.

Псевдо-Дионисий Ареопагит

Подлинная личность автора «Ареопагитского корпуса», назвавшегося в своих трудах Дионисием Ареопагитом – современником ап. Павла, обращенным его проповедью, до сих пор неизвестна. Единственное, о чем можно утверждать с достаточной степенью уверенности, - Дионисий Ареопагит эти произведения написать не мог.

Однако, несмотря на неизвестность автора, богословы не сомневаются в православности источника. Согласно исследованиям, уже в VI веке «Ареопагитики» обладали непререкаемым авторитетом; впоследствии «сильное влияние оказали они на прп. Максима Исповедника»¹⁷⁰.

В целом, следует отметить, что принципиально понимание любви псевдо-Дионисием не отличается от прп. Максима. Он так же, как и прп. Максим, считает любовь той силой, которая соединяет все существующее в Боге – в Прекрасном и Добре¹⁷¹. «Кроме того, божественная любовь направлена вовне: она побуждает любящих принадлежать не самим себе, но возлюбленным»¹⁷². Вместе с тем псевдо-Дионисий акцентирует внимание на иерархичности (чего, как мы видим, нет у прп. Максима): бóльшие заботятся о меньших, а те, кто ниже, обращаются к тем, кто выше¹⁷³. Именно иерархии (а не любви) – от низшего последовательно через более высокое к Высшему отводится роль уподобления Богу и соединения с Ним.

Что касается любви, то у псевдо-Дионисия она как будто не играет главенствующей роли – той, что определяет все учение прп. Максима. Первостепенным именем Бога является Добро (Благость) и Красота (Прекрасное). По мнению псевдо-Дионисия, имя «Благость» «богословы решительным образом выделяют из всех других, применяемых к сверхбожественной божественности, называя Благостью… само Богоначальное бытие»¹⁷⁴. А Любовь – то, что придает Красоте благодатную зрелость¹⁷⁵. Стало быть, Благость и Красота порождают Любовь. Любовь исходит ради Прекрасного и Добра.

И Сам Господь, по мысли псевдо-Дионисия, действует «благодаря любви к прекрасному и добру во всем, по избытку любовной благости оказывается за пределами Себя»¹⁷⁶. Он любит все сущее, но «влечение и любовь принадлежат Прекрасному и Добру, в Прекрасном и Добре имеют основание и благодаря Прекрасному и Добру существуют и возникают»¹⁷⁷. Таким образом, мы видим, что в данном аспекте понимание любви прп. Максимом принципиально расходится с псевдо-Дионисием: ей отводится главная роль; она – начало и венец всех благ; именно любовь руководит человеком на пути к обожению и направлена навстречу любви Божией к Своему творению.

В последующих главах мы рассмотрим, как прп. Максим Исповедник развивает тему любви, основываясь на ее христоцентричности, в сочетании с аскетической составляющей, а также проанализируем влияние его предшественников на учение этого святого о любви.