Приемы защиты текста и обеспечения медийной безопасности в аспекте защиты от возбуждения ненависти и вражды

Способов ухода от рисков, связанных с возбуждением ненависти и вражды, может быть несколько:

• Отсутствие намерения пропагандировать межнациональную, религиозную, социальную рознь, осуществлять вербальную агрессию в адрес лиц другой расовой, национальной, религиозной принадлежности и т.п.

• Употребление высказываний, не содержащих аргументации;

Конечно, мы не хотим погибать в этой беспощадной войне против русов! Конечно, мы не позволим убивать нас безнаказанно ни сионистской мафии,ни другим бандитам. Конечно, мы будем сражаться без страха и устали до самой победы... 

• Употребление высказываний, не содержащих образа действий, «осуществляемых одним или несколькими из перечисленных способов: геноцид, массовые репрессии, депортация, применение насилия, совершение противоправных действий» [Осадчий 2013: 204];

Применение тактик разорванной предикации и автореабилитации блокирует квалификационные показатели параметра обоснования.

Пример из нашей экспертной практики:

1) Мы проводим митинг против этой власти. С этой властью можно справиться только организованно и массово. От этой власти парламентской борьбой не избавишься. Власть открыто нагло грабит страну. Власть сегодня превратилась в мощную организованную преступную группировку, которая открыто нагло грабит страну. Кто согласен, и вступайте в движение против этой власти!

Важный в смысловом отношении признак ‘быть измененным силой’ приписан неопределенному объекту ‘кто-то’, ‘кто согласен’, обоснование насилия, высказанное во втором и третьем предложениях, грамматически не связано с образом руководящей группы, которая также обозначена абстрактно с помощью слова власть.

Пример из нашей экспертной практики:

2) «В 1922 году, после еврейско-коммунистического переворота и образования СССР, был осуществлен первый этап раскола русского этноса на три части… В 1991 году евреями-демократами был осуществлен, опять же субъективно, государственный раскол – это вторая степень углубления этнического раскола. Я не призываю к расправе над евреями. Я призываю разобраться в истории народов и доказывает несовместимость двух этносов. Я предупреждаю о возможности крупных еврейских погромов».

Тактика автореабилитации выражена в финале фрагмента текста через отрицание расправы и призыв разобраться в истории. При этом до реализации этой тактики содержится анализ истории России в определенном ключе (акценты расставлены на связи идеологии и национальной принадлежности). После реализации тактики осуществлено предупреждение о возможных погромах, инициаторы которых не обозначены. Сценарий негативной оценки представителей определенной нации ясен, как и сценарий возможной расправы с ними. Но за счет тактики автореабилитации доказывать намерения автора возбудить ненависть или вражду сложно.

Практика оценки конфликтных текстов экстремистской направленности достаточно сложна и запутанна. Это привело к тому, что июне 2011 г. состоялся Пленум Верховного суда РФ, посвященный именно этой проблематике. Пленум завершился принятием Постановления Пленума Верховного суда РФ от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». Дискуссия на Пленуме была очень жаркой, высказывались прямо противоположные точки зрения. При этом представители судейского корпуса выступили за доработку тех пунктов постановления, где проводится граница между уголовно наказуемыми "экстремистскими призывами", в том числе с использованием СМИ, и распространением экстремистских материалов, за которое предусмотрена административная ответственность (ст. 20.29 КоАП РФ). Было также заявлено, что не всякая публикация в Интернете может трактоваться как использование СМИ. Такие решения не снимают ответственности с журналистов, блогеров, администраторов сайтов за написанные тексты, высказанные позиции, размещенную информацию.

Фиксация в материалах Пленума того, что милиция (полиция) не является социальной группой, а чиновникам надо мириться с критикой. Акцентирование того, что пределы критики, допустимой в отношении политиков и чиновников, намного шире, чем в отношении частных лиц, поэтому даже резко негативные отзывы в их адрес не могут априори трактоваться как действие, направленное на унижение достоинства или возбуждение вражды, не означает полную вербальную безответственность.

Свобода слова – это «осознанная необходимость» многостороннего описания в том числе негативных явлений.