72. Эвдемонизм и гедонизм, утилитаризм и этика долга в классической и современнойфилософии.

Эвдемонизм – представление о том, что целью человеческой жизни должно быть счастье. Как правило этот термин употребляется по отношению к древнегреческим философам: Аристотелю, эпикурейцам, стоикам. Надо сказать, что для всех этих ребят счастье представлялось достаточно разным. Так, Аристотель видел счастье в проявлении добродетели, которая достигаются занятиями наукой и участием в политической жизни полиса. Эпикурейцы считали, что счастье состоит в отсутствии страданий и поэтому главное – хорошо спрятаться от мира. Для стоиков же счастье было в абсолютном принятии мира во всех его проявления и неуязвимости к страданию, которая достигается за счет осознания того, что весь мир благ и пронизан “животворящим логосом”.

Гедонизм, т.е. представление о том, что главное в жизни – удовольствие , может быть составной частью эвдемонизм, а может и не быть. Главными сторонниками гедонизма, понимаемого не эпикурейски, а в более прямолинейном и привычном для нас смысле можно считать школу киренаиков и ее основателя Аристиппа.

Утилитаризм – более позднее этическое учение, утверждающее, что этично то, что увеличивает полезность. Основателем этого направления принято считатьДжереми (Иеремию) Бентама. Утилитаризм Бентама был гедонистическим утилитаризмом – он считал, что человеком руководят две силы – боль и удовольствие. Наши поступки должны ввести к “наибольшему счастью для наибольшего числа людей”. Никакой иерархии удовольствий у Бентама не было – всю жизнь смотреть телевизор ничем не хуже, чем всю жизнь переводить Гете. За это его многие критиковали и уже Джоном Стюартом Миллем, его последователем, была введена иерархия удовольствий, в которой удовольствия интеллектуальные находились низменных удовольствий. Принято разделять утилитаризм на “утилитаризм действия” (act utilitarianism) и “утилитаризм правил” (rule utilitarianism). Если мы сторонники утилитаризма действия, то смотрим на полезность каждого отдельного действия, если нам ближе утилитаризм правил, то на полезность правил, которые стоят задействиями.

В утилитаризме всегда присутствует соблазн примитивной редукции этики к арифметике. Например, Харсани предлагал делать суждение о полезности

определенной системы, основываясь на высчитывании среднеарифметического значения благополучия ее членов (ясно, что на таком основании мы можем назвать этичным общество, состоящее из пары олигархов и кучи нищебродов – счастье богачей будет уравновешивать несчастье доходяг в среднеарифметическом значении). Кроме того, утилитаризм может оправдать поступки, которые обычно считаются аморальными. Например, я могу убить богатого и раздать его деньги бедным – полезность увеличится, но многие решат, что что­то здесь не так. Особенно те, кто придерживаются деонтологических позиций.

(Тут рассказываете про Канта – он у нас основной деонотологист. Я этогописать не буду, т.к. про него есть отдельный билет, который наверняка кто­то взял + это все и такзнают)

Есть и серединный путь, достаточно удачно сочетающий деонтологизм и утилитаризм, и позволяющий избежать крайностей последнего (вроде теории Харсани)

– контрактуализм. Контрактулисты (главный контакртуалист – Томас Скэнлон) говорят, что действие этично, если ни у кого, кто им затронут, нет разумных (именно разумных, а не абы каких) возражений на его счет. Классический пример: куча людей смотрят по тв футбольный матч, но где­то на станции его передающей случается авария и так выходит, что чтобы матч продолжился, один из рабочих станции должен на протяжении часа соприкасаться с проводом, который бьет его током, причиняя боль. Контрактуализм утверждает, что, несмотря на то, что общее удовольствие всех зрителей матча “перевешивает” боль рабочего, последний не обязан держать провод. С точки зрения контрактуализма мы должны сравнивать не счастье рабочего и всей массы зрителей, а счастье рабочего и каждого зрителя вотдельности.