Добавил:

Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Северный государственный медицинский университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Bleuler E. Dementia praecox (непрофессиональный перевод с англ.).doc

Скачиваний:

Добавлен:

01.07.2025

Размер:

6 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 175 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 > Следующая >>>

Глава I

ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ

Основные симптомы состоят нарушений ассоциации и эмоциональности, пристрастие к фантазии, как с реальностью, и склонность к разводу себя от реальности (аутизм). Кроме того, мы можем добавить отсутствие тех самых симптомов, которые играют такую большую роль в некоторых других заболеваний, таких как первичные нарушения восприятия, ориентации и memoiy и т.д.

A. Простые функции

1. Измененные Простые функции

(А) объединение

В этой болезни ассоциации теряют непрерывность. Из тысяч ассоциативных нитей, которые направляют наше мышление, это заболевание, кажется, прерывания, довольно бессистемно, иногда такие отдельные темы, иногда целую группу, а иногда даже большие сегменты них. Таким образом, мышление становится нелогичным и часто странно. Кроме того, ассоциации, как правило, идут по новой строки, из которых до сих пор известны следующие нам: две идеи, случайно сталкиваются, объединены в одной мысли, логическая форма которых определяется случайные обстоятельства. Clang-ассоциации получить исключительное значение, так же как непрямых ассоциаций. Два или более идей конденсируется в один. Тенденция к стереотипу производит наклон цепляться к одной идеи, которой пациент затем возвращает снова и снова. Вообще, есть заметное недостатка идей к точке monoideism. Часто какая-то идея будет доминировать мыслей в виде блокирования ", называя" или эхопраксия. В различных типов шизофрении, отвлекаемость, кажется, не быть нарушена в единообразной форме. Высокая степень ассоциативной нарушения, как правило, приводит к состояниям замешательства.

Что касается элемента времени в ассоциациях, мы знаем, из двух нарушений, характерных для шизофрении давления мыслей, то есть, патологически увеличенный поток идей, и особенно характерна для "блокировки". Молодой шизофреник, который первым появился либо как параноик или гебефренический, а затем несколько лет спустя стал заметно кататоническая, пишет следующее спонтанно:

The Golden Age of Horticulture.

“At the time of the new moon, Venus stands in Egypt’s August-sky and illuminates with her rays the commercial ports of Suez, Cairo, and Alexandria. In this historically famous city of the Califs, there is a museum of Assyrian monuments from Macedonia. There flourish plantain trees, bananas, corn-cobs, oats, clover and barley, also figs, lemons, oranges, and olives. Olive-oil is an Arabian liquor-sauce which the Afghans, Moors and Moslems use in ostrich-farming. The Indian plantain-tree is the whiskey of the Parsees and Arabs. The Parsee or Caucasian possesses as much influence over his elephant as does the Moor over his dromedary. The camel is the sport of Jews and Arabs. Barley, rice, and sugar-cane called artichoke, grow remarkably well in India. The Brahmins live as castes in Beluchistan. The Circassians occupy Manchuria in China. China is the Eldorado of the Pawnees.”

A hebephrenic patient, ill for fifteen years but still able to work and still full of ambitions, gave me the following oral1 answer to the question, “Who was Epaminondas?”:

“Epaminondas was one of those who are especially powerful on land and on sea. He led mighty fleet maneuvers and open sea-battles against Pelopidas, but in the second Punic War he was defeated by the sinking of an armed frigate. With his ships he wandered from Athens to Hain Mamre, brought Caledonian grapes and pomegranates there, and conquered the Beduins. He besieged the Acropolis with gun-boats and had the Persian garrisons put to the stake as living torches. The succeeding Pope Gregory VII. . . eh . . . Nero, followed his example and because of him all the Athenians, all the Roman-Germanic-Celtic tribes who did not favor the priests, were burned by the Druids on Corpus Christa Day as a sacrifice to the Sun-God, Baal. That is the Stone Age. Spearheads made of bronze.”

These two performances indicate a moderate degree of schizophrenic association disturbance. Though they stem from two patients whose clinical picture is diametrically different, yet they are amazingly similar. In these patients, the most important determinant of the associations is completely lacking—the concept of purpose. The first patient apparently desires to describe oriental gardens, as such an odd idea for a plain, simple clerk who had never left his native land but idled in a hospital ward for years. The second patient formally adheres to the question put to him, but in fact never speaks of Epaminondas; actually he covers a much larger group of ideas.

1. The fact that the peculiarities of the associative process usually manifest themselves in the identical fashion, regardless of whether they are expressed in oral or written form, is certainly of great, if as yet unrealized, significance to the theory of associative thinking.

Золотой век садоводства.

"В то время новолуния, Венера стоит в Египте августовского неба и освещает своими лучами торговых портах Суэц, Каир и Александрию. В этом исторически знаменитом городе в Califs, есть музей ассирийских памятников из Македонии. Там процветают подорожника деревья, бананы, кукурузные початки, овес, клевер и ячмень, а также инжир, лимоны, апельсины и оливки. Оливковое масло является арабский ликеро-соус, который афганцев, мавры и мусульмане использовать в страусиной сельского хозяйства. Индийский подорожника, дерево виски парсов и арабов. Парсов или Кавказский обладает столько влияние на слоне так же как мавра над его верблюд. Верблюд спорт евреев и арабов. Ячмень, рис и сахарный тростник называется артишок, растут удивительно хорошо в Индии. Брахманы жить так, как каст в Белуджистан. Черкесы занимают Маньчжурию в Китае. Китай Эльдорадо из Pawnees ".

Гебефренический пациент, больной в течение пятнадцати лет, но еще в состоянии работать и еще полная амбиций, дал мне следующий oral1 ответ на вопрос: "Кто был Эпаминонд?":

"Эпаминонд был одним из тех, кто особенно сильна на суше и на море. Он привел могучие маневры флота и открытые морские сражения против Пелопида, но во второй Пунической войны он был разбит в результате крушения вооруженного фрегата. С его кораблей он бродил из Афин в Hain Мамре, принес Каледонские виноград и гранаты там, и завоевали бедуинов. Он осадил Акрополь с канонерских лодок и имел персидские гарнизоны, поставленных на карту как живые факелы. Успех Папа Григорий VII. , , да. , , Nero, последовали его примеру, и из-за него все афинян, все романо-германской, кельтские племена, которые не благоприятствуют священников, были сожжены друидов по составам Криста день в жертву Бога-Солнца, Ваала. Это каменный век. Наконечники копий из бронзы ".

Эти два выступления показывают умеренную степень шизофренического нарушения ассоциации. Хотя они проистекают из двух пациентов, у которых клиническая картина диаметрально разные, но они удивительно похожи. У этих больных, наиболее важным фактором, определяющим ассоциаций полностью отсутствует, понятие цели. Первый пациент, видимо, желает, чтобы описать восточные сады, в качестве такого странная идея для равнины, просто клерк, который никогда не покидал свою родину, но бездействовали в больничной палате в течение многих лет. Второй пациент формально придерживается вопросу, поставленному на него, но на самом деле никогда не говорит о Эпаминондом; на самом деле он охватывает гораздо большую группу идей.

1. Дело в том, что особенности ассоциативного процесса, как правило, проявляются в одинаковой манере, независимо от того, выразил они в устной или письменной форме, безусловно, замечательно, если еще нереализованные, значение для теории ассоциативного мышления.

This means that thoughts are subordinated to some sort of general idea, but they are not related and directed by any unifying concept of purpose or goal. It looks as though ideas of a certain category (in the first case pertaining to the Orient, in the second, to data of ancient history) were thrown into one pot, mixed, and subsequently picked out at random, and linked with each other by mere grammatical form or other auxiliary images. Still, certain sequences of the ideas are more closely linked to each other by some sort of common thread which, however, proves too loose to provide a logically useful connection. (Fleet-maneuvres—sea-battle—armed frigate; Acropolis—Persian garrison— burning—living torches—Nero; priests—Druids—Corpus Christi Day— Sun-God Baal, etc.)

In analyzing the disturbances of association, we must realize the influences which actually guide our thinking. Associations formed in terms of habit, similarity, subordination, causality, etc., of course will never generate truly fertile thoughts. Only the goal-directed concept can weld the links of the associative chain into logical thought. However, what we mean by a goal-directed concept is not just one single idea, but an infinitely complicated hierarchy of ideas. If we work out a particular theme, the first goal is to give permanent formulation to a part-idea for which, usually, a sentence will serve as a symbol. A further, more generalized goal is the construction of a paragraph which again will be subordinated to a chapter and so forth.

The main objective, which is the greatest possible fertilization of his land, must forever be present in the mind of a farmer at work. Even though at any given moment this idea may not be in focal awareness of his thoughts, this main objective will determine his associations. For, if he were persuaded that the work he is doing will not serve his main purpose, he would drop it at once. A number of minor, secondary goals subordinate themselves to the idea of the main goal. If, at a certain time, he prepares to sow, he must consider other activities which may conflict with sowing, such as eating, and sleeping, weather and time, etc. In addition, all activities which comprise the final act of sowing —like getting the seed, going to the field, spreading the seed—all of these have their special, part-goals. The concepts of these part-goals and their interrelation must constantly rule his actions and therefore, more immediately, his associations.

Not only our goal-concept, but also the supposedly simpler, subordinate ideas with which we ordinarily operate, are composed of numerous elements which change according to context. The idea of water is quite different depending on whether it refers to chemistry, physiology, navigation, landscape, inundation, or source of power. Each of these

Это означает, что мысли подчинены какой-то общей идеей, но они не связаны и режиссер какого-либо объединяющего понятия цели или цели. Это выглядит так, как будто идеи определенной категории (в первом случае, относящийся к Востоку, во-вторых, данным древней истории) были брошены в один горшок, смешивают, а затем выбраны наугад, и связанных друг с другом просто грамматическая форма или другие вспомогательные изображения. Тем не менее, некоторые последовательности идей более тесно связаны друг с другом с помощью какой-то общей нити, которые, однако, оказывается слишком свободно, чтобы обеспечить логически полезной соединение. (Fleet-маневрирование-море битва вооруженный фрегат; Acropolis-персидской garrison- выгорание жизни факелы-Nero; священники-друиды-Корпус-Кристи ДЕНЬ ВС-бога Ваала, и т.д.)

При анализе нарушений ассоциации, мы должны понимать влияния, которые на самом деле руководствоваться наше мышление. Ассоциации, сформированные в условиях привычки, сходства, подчиненности, причинности и т.д., конечно никогда не будет генерировать действительно плодородные мысли. Только понятие целенаправленная может сварить ссылки ассоциативного цепи в логической мысли. Однако то, что мы подразумеваем под целенаправленной концепции не только одна идея, но бесконечно сложнее иерархия идей. Если мы будем работать из конкретной теме, первой целью является дать постоянный препарат в неполный рабочий идеи, для которых, как правило,, приговор будет служить символом. Кроме того, более обобщенные целью является строительство пункта, который снова будет подчиняться главе и так далее.

Основная задача, которую максимально возможное оплодотворение своей земли, должны навсегда присутствовать в сознании крестьянина на работе. Несмотря на то, в любой момент эта идея не может быть в фокальной осознания своих мыслей, это главная цель будет определять его ассоциации. Ибо, если бы он был убежден, что работа, которую он делает, не будет служить своей основной целью, он упадет сразу. Количество незначительных, второстепенных целей подчинить себя идее основной цели. Если в определенный момент времени, он готовит сеять, он должен рассмотреть и другие виды деятельности, которые могут конфликтовать с посевом, такие как еда, сон, погоды и времени и т.д. Кроме того, все мероприятия, которые включают заключительный акт посева -как получение семян, идя в области, распространяя семена-все они имеют свои особые, подработка, целей. Понятия эти частичных целей и их взаимосвязи должны постоянно править свои действия и, следовательно, более непосредственно, его ассоциации.

Не только наша цель-концепция, но и якобы простые, подчиненные идеи, с которыми мы обычно работаем, состоят из многочисленных элементов, которые меняются в зависимости от контекста. Идея воды довольно сильно отличается в зависимости от, относится ли это к химии, физиологии, навигации, пейзаж, затопления или источника питания. Каждый из них

special ideas becomes connected with the other ideas by a quite different set of threads. No healthy person thinks of crystal water when his house is being swept away by a flood; nor will he think of water as a medium of transportation when he is thirsty.

Naturally, even the most limited idea of water is composed of various concepts such as fluid, evaporable, cold, colorless, etc. But in the normal mind only those part concepts dominate the picture that belong to a given frame of reference. The others exist only potentially, or at least retreat into the background so that we cannot even demonstrate their influence.

The direction of our associations is determined not by any single force but by an almost infinite number of influences. In the thought processes of schizophrenia, however, all the associative threads indicated here, whether singly or in haphazard groupings, may remain totally ineffective.

A few more examples may illustrate this:

“Dear Mother: Today I am feeling better than yesterday. I really don’t feel much like writing. But I love to write to you. After all, I can tackle it twice. Yesterday, Sunday, I would have been so happy if you and Louise and 1 could have gone to the park. One has such a lovely view from Stephan’s Castle. Actually, it is very lovely in Burgholzli. Louise wrote Burgholzli on her two last letters, I mean to say on the envelopes, no, the ‘couverts’ which I received. However, I have written Burgholzli in the spot where I put the date. There are also patients in Burgholzli who call it ‘Holzliburg.’ Others talk of a factory. One may also regard it as a health-resort.

“I am writing on paper. The pen which I am using is from a factory called ‘Perry & Co.* This factory is in England. I assume this. Behind the name of Perry Co. the city of London is inscribed; but not the city. The city of London is in England. I know this from my school-days. Then, I always liked geography. My last teacher in that subject was Professor August A. He was a man with black eyes. I also like black eyes. There are also blue and gray eyes and other sorts, too. I have heard it said that snakes have green eyes. All people have eyes. There are some, too, who are blind. These blind people are led about by a boy. It must be very terrible not to be able to see. There are people who can’t see and, in addition, can’t hear. I know some who hear too much. One can hear too much. There are many sick people in Burgholzli; they are called patients. One of them I like a great deal. His name is E. Sch. He taught me that in Burgholzli there are many kinds, patients, inmates, attendants. Then there are some who are not here at all. They are all peculiar people. . .

специальные идеи становится связана с другими идей совсем другого набора нитей. Нет здоровый человек не думает о кристально чистой водой, когда его дом уносится потоком; не будет он думать о воде как средство транспортировки, когда он испытывает жажду.

Естественно, даже самые ограниченные представления о воде состоит из различных концепций, таких как жидкости, испар, холодный, бесцветный, и т.д. Но в нормальном виду только те понятия, часть доминировать в картину, которая принадлежит к данной системе отсчета. Остальные существуют лишь потенциально, или, по крайней мере, отходят на задний план, так что мы даже не можем продемонстрировать свое влияние.

Направление наших ассоциаций определяется не какой-либо одной силы, но почти бесконечным числом воздействий. В мыслительных процессов при шизофрении, однако, все ассоциативные нити указанные здесь, будь по отдельности или в случайных групп, может оставаться совершенно неэффективным.

Еще несколько примеров можно проиллюстрировать следующим образом:

"Дорогая мама: Сегодня я чувствую себя лучше, чем вчера. Я действительно не чувствую так же, как письма. Но я люблю писать. В конце концов, я могу решить ее в два раза. Вчера, в воскресенье, я был бы рад, если ты и Луиза и 1 мог бы пойти в парк. Один имеет такой прекрасный вид из замка Стефана. На самом деле, это очень мило в Бургхельцли. Луиза пишет Бургхельцли на двух ее последних писем, я имею в виду на конвертах, нет, "couverts", которые я получил. Тем не менее, я написал Бургхельцли в том месте, где я поставил дату. Есть также пациенты в Бургхельцли, которые называют его «Holzliburg. Другие говорят завода. Можно также рассматривать его как оздоровительного курорта.

"Я пишу на бумаге. Перо, которое я использую это с завода под названием «Перри и Ко * Этот завод находится в Англии. Я предполагаю, что это. За имени Перри Co. город Лондон вписан; но не город. Город Лондон находится в Англии. Я знаю, что это от моих школьных дней. Тогда, я всегда любил географию. Мой последний учитель по этому предмету был профессор Август Ответ: Он был человек с черными глазами. Я также хотел черные глаза. Есть также синие и серые глаза и другие виды, тоже. Я слышал, что змеи имеют зеленые глаза. Все люди имеют глаза. Есть некоторые, тоже, которые являются слепыми. Эти слепые люди во главе о мальчиком. Это должно быть очень страшно, чтобы не быть в состоянии видеть. Есть люди, которые не могут увидеть и, кроме того, не может услышать. Я знаю, что некоторые, кто слышит слишком много. Можно услышать слишком много. Есть много больных людей в Бургхельцли; они называются пациентов. Один из них мне нравится очень много. Его зовут Е. Sch. Он научил меня, что в Бургхельцли Есть много видов, пациенты, заключенные, обслуживающий персонал. Тогда есть некоторые, кто здесь не на всех. Они все особенные люди. , ,

A non-schizophrenic informant would tell us what in his immediate environment affected him; what may have made him feel comfortable or uncomfortable; or, perhaps, something that might interest his reader. There is complete absence of any such purpose here. The common denominator of all of the patient’s ideas rests in the fact that they are present in his awareness, but not because they have any close relation to him. In this respect, the thinking is even more scattered than that of “Horticulture,” or of “Epaminondas.” On the other hand, it is better co-ordinated as to details. Whereas in the other examples coherence of details was the exception, and only referred to small groups, in this letter we do not find any sudden breaks. In this respect, the “laws of association” remain in force. In an experimental set-up which would exclude the idea of a main purpose, these associations would even have to be considered perfectly valid: London — geography-lesson — geography-teacher—his black eyes — gray eyes—green snake-eyes—human eyes—blind people—their companions—horrible fate, etc. Although nearly all the ideas expressed are correct, nevertheless the letter is meaningless. The patient has the goal of writing, but nothing to write about.

A hebephrenic wishes to sign her name “B. Graf” in the customary position at the end of a letter. She writes “Gra;” then another word beginning with “Gr” comes to her mind; whereupon she changes the “a” to “o,” affixes “s,” and then repeats the word “Gross” twice over. Thus, the whole complex of concepts which was at the root of the purpose of signing her name, has all at once become completely ineffective, with the exception of the first two letters, “Gr.” In this way the patients may lose themselves in the most irrelevant side-associations, and a uniform chain of thought does not come about. This symptom has also been called “Vorbeidenken” (a sort of non-sequitur thinking, skimming past things).

To the question: “What was your father?”, a patient answers “Johann Friedrich.” He understood that the question concerned his father but the inquiry about his father’s occupation did not influence his retort; instead, he answered the unasked question as to his father’s name. If such cases are investigated more closely, we usually find that the patient grasped the question as such but that the corresponding concepts were never elaborated in his mind.

A hebephrenic demanded his release from the hospital by petitioning the Government as follows: “You are invited to carry out my release and to announce this fact in public notices in the newspapers of May, 1905. Otherwise you will be discharged from your position in accordance with my traditional rights. You may continue to exercise your offices until the new election. Respectfully . .

Номера для шизофреника информатор расскажет нам, что в его ближайшем окружении повлияло на него; что, возможно, он чувствовал себя комфортно или некомфортно; или, может быть, то, что может заинтересовать читателя. Существует полное отсутствие такой цели здесь. Общим знаменателем всех идей пациента лежит в том, что они присутствуют в его сознании, но не потому, что они имеют какой-либо близкое отношение к нему. В этом отношении, мышление еще более рассеянный, чем у "садоводства", или "Epaminondas". С другой стороны, лучше координируется, чтобы детали. В то время как в других примерах согласованности деталей был исключением, и касается только небольших групп, в этом письме мы не находим никаких резких разрывов. В связи с этим, "Законы ассоциации" остаются в силе. В экспериментальной установке, которая исключала бы идею главной цели, эти ассоциации будут даже рассматривать отлично действует: Лондон - география-урок - география учитель-черные глаза - серые глаза-зеленая змея-глаза-человек глаза слепых людей, их соратники ужасная участь, и т.д. Хотя почти все идеи, высказанные верны, тем не менее, письмо не имеет смысла. Пациент имеет цель написания, но ничего, чтобы написать о.

Гебефренический хочет подписать свое имя "В. Граф "в обычном положении, в конце письма. Она пишет: "Гра"; потом еще слово, начинающееся с "Gr" к ней приходит; после чего она меняет "А" до "O", прикрепляет "S", а затем повторяет слово "брутто" дважды. Таким образом, весь комплекс понятий, которые были в корне целью подписания ее имя, имеет все сразу становятся абсолютно неэффективными, за исключением первых двух букв, "Gr." Таким образом, пациенты могут потерять себя в наиболее относящиеся к делу побочные ассоциации, и единую цепочку мыслей не приходит о. Этот симптом также называют "Vorbeidenken" (вроде, не Sequitur мышления, скользя мимо вещи).

На вопрос: «Что твой отец", пациент отвечает ". Иоганн Фридрих" Он понял, что вопрос касался его отца, но запрос об оккупации отца не влиять на его реплику; Вместо этого, он ответил незаданный вопрос, как назвать своего отца. Если такие случаи более тесно расследование, мы обычно находим, что пациент понял вопрос как таковой, а о том, что соответствующие понятия никогда не были разработаны в его уме.

Гебефренический потребовал его освобождения из больницы ходатайства в правительство следующим образом: "Вы приглашены провести мое освобождение и объявить этот факт в общественных уведомлений в газетах мая 1905 года В противном случае вы будет выписан из вашей позиции в соответствии с моими традиционных прав. Вы можете продолжать осуществлять свои должности до новых выборов. С уважением. ,

This patient, at one time actually a member of the city council, did not have the delusion that he could give orders to the Government or depose its officials; it was only while he was writing that anything not fitting into his concept seemed to have dropped out of his thoughts.

Another hebephrenic writes: “The mountains which are outlined in the swellings of the oxygen are beautiful.” This is a description of a walk the patient had taken in which chemical terms do not fit. Obviously, something about “fresh-air” floated into his mind because in the next sentence the patient begins very abruptly to talk about his health.

A similar example: “Are you very unhappy?”—“No”.—“Is something weighing heavily on your mind?”—“Yes. Iron is heavy.”—“Heavy” is here suddenly conceived in its physical sense.

A table usually standing near a patient’s bed is taken away one day. He says: “Farewell, I am Christ!”, leans back like someone dying, and bows his head. Usually, the patient does not consider himself to be Christ. The part thought is that something has been taken away from him as when a person takes his leave, and this is at once associated with the taking away of the table. To the normal person these two concepts are worlds apart. But the patient’s associations were influenced, only by the tertium comparationis, the taking away, a notion which in no way fits the specific case. The leave-taking, obviously in reference to the table, arouses in him the image of Jesus. For this patient, the enormous differences between Jesus’ farewell and his bidding farewell to a table, do not come into play. However, not only the association Jesus occurs, but the minimal similarity of the patient’s situation with that of Christ suffices, at least for a short time, to make him identify himself with Christ. But even here a number of intermediate concepts were lost, concepts distinguishing Jesus’ farewell to the Apostles, from His farewell on the Cross. (Other operative elements responsible for evoking the idea of Jesus could not be demonstrated in this case.)

Where the fragments are of a more secondary nature, the associations do not become entirely senseless, but they still appear odd, bizarre, distorted, even if they are correct in the main. If, for example, Brutus is called “an Italian,” this is correct, except for the historical period suggested by this ethnic term. But it is unusual that the more general term, “Italian” should be substituted for the more precise concept “Roman.” The author of the “Golden Age of Horticulture” answered the question: “Where is Egypt?” with, “between Assyria and the Congo.” This answer, correct as to content, is unusual because of the definition of location in terms of one African and one Asiatic country; and even more so because of the connection between one of the oldest and one of the most modern states. In respect to place as well as time, part concepts, which are

Этот пациент, в свое время фактически членом городского совета, не было иллюзии, что он мог дать приказ правительства или свергнуть его должностных лиц; это было только тогда, когда он писал, что ни на что не вписывается в его концепцию, казалось, выпали из своих мыслей.

Еще гебефреническую пишет: «горы, которые изложены в вздутия кислорода красивы." Это описание ходьбы пациент во время которого химические термины, не подходят. Очевидно, что-то о "свежем воздухе" поплыл у него в голове, потому что в следующем предложении пациент начинает очень круто говорить о его здоровье.

Аналогичный пример: "Вы очень недовольны?" - "Нет" .- "Что-то тяжелым грузом на уме?" - "Да. Железо является тяжелым. "-" Heavy "здесь вдруг задумал в своем физическом смысле.

Стол обычно стоял возле кровати больного забирают один день. Он говорит: "Прощай, я Христос!", Откидывается назад, как кто-то умирает, и склоняет голову. Как правило, пациент не считает себя Христом. Часть мысль, что что-то было отнято у него, как, когда человек принимает его отпуск, и это сразу ассоциируется с забирая из таблицы. Для нормального человека эти два понятия в разных мирах. Но ассоциации пациента были под влиянием только по Tertium comparationis, забирая, понятие, которое ни в коем случае соответствует конкретный случай. Прощание, очевидно, ссылаясь на таблицу, вызывает в нем образ Иисуса. Для этого пациента, огромные различия между прощания Иисуса и его прощания к столу, не вступают в игру. Впрочем, не только объединение Иисус происходит, но минимальное сходство ситуации пациента с тем, что Христа достаточно, по крайней мере в течение короткого времени, чтобы сделать его отождествлять себя с Христом. Но даже здесь количество промежуточных понятий погибли, концепции разграничения прощание Иисуса с апостолами, от своего прощального на Кресте. (Другие оперативные элементы, ответственные за вызывая идею Иисуса не может быть продемонстрировано в данном случае).

Где фрагменты имеют более вторичный характер, ассоциации не стать полностью бессмысленно, но они по-прежнему странно, странно, искажается, даже если они правы в главном. Если, например, Брут называется "Итальянский", это правильно, ибо исторический период, предложенный этой этнической срок исключением. Но это необычно, что более общий термин, "Итальянская" должен быть заменен на более точного понятия автор "золотого века садоводства" ответил на вопрос "Роман.": "Где Египет?" С ", между Ассирии . и Конго "Этот ответ, правильный по содержанию, является необычным из-за определения местоположения точки зрения одной из африканских и одной азиатской стране; и уж тем более из-за связи между одним из старейших и одним из самых современных государств. В отношении места, а также время, часть понятий, которые

normally never missing, have become ineffective. During an experiment a patient associates “threads'' to the stimulus word, “heart,” because “two hearts are linked as by a thread.” A hebephrenic defines “hay” as a “means of maintenance of the cow.” The end of a letter reads, “Please give my regards to my other sisters and brothers, sisters-in-law, and your children. Not only God’s wrath and punishment, but also His love and the grace of our Lord Jesus Christ be with all of us, also with you, and you shall come to me.” Here all the transitions from one idea to another can be easily explained by the circumstances and the feelings dominating the patient. Each sentence expresses an idea which could easily have closed her letter; and each is understandably related to the one before. Yet it all sounds so bizarre that one could not think of ascribing it to a manic flight of ideas, much less to healthy thinking.

In some cases, all the threads between thoughts are torn. Unless new paths are found, we have stupor or blocking. Frequently the patient drops a thought in an entirely matter-of-course way, only to proceed to quite a different one that has no recognizable associative connection with the previous one.

In the following fragment of an “Autobiography” the sudden leaps are marked by the symbol (*). Part of these “cesuras” are explicable by environmental influences and points of contact (distractibility).

“One must have arisen sufficiently early and then there is usually the necessary ‘appetite’ present. “L’ appetit vient en mangeant“ says the Frenchman. * With time and years the individual becomes so lazy in public life that he is not even capable of writing any more. On such a sheet of paper, one can squeeze many letters if one is careful not to transgress by one ‘square shoe.’ * In such fine weather one should be able to take a walk in the woods. Naturally, not alone, but with a girl. * At the end of a year one always renders the annual accounting. * The sun is now in the sky yet it is not yet io o’clock. In Burgholzli, too? I don’t know since I have no watch with me as I used to have! Apris le manger, On va p. ... ! There are also plenty of entertainments for people who do not and never did belong to this hospital. In Switzerland it is not permitted to do mischief with human flesh!! * Le foin, hay, V her be grass, mordre-bite, etc. etc. etc. and so on! R. K. In any event, much ‘merchandise’ comes to Burgholzli from Zurich. Otherwise we would not have to stay in ‘bed’ until it may please this or that person to ‘tell* who is to blame that one is- no longer permitted to go about freely. O ... * 1000 hundredweights. * Appendage to acorns!!!

“A. Les Eschelles d'un homme qui ne peut plus aller au piege XII. Vous connaissez pa? In ‘Germany.’ The acorns, and that means in French 'Au Maltraitage.’ * Tobacco (I saw you looking so pretty).* When some-

как правило, никогда не хватает, стали неэффективными. Во время эксперимента пациент связывает "Тем '' для стимула слова," сердца ", потому что" два сердца связаны как на волоске. "Гебефренический определяет« Ай ", как" средство обеспечения коровы. "Конец из говорится в письме, "Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания других моих сестер и братьев, сестер-в-законе, и ваших детей. Не только Божий гнев и наказание, но и Его любовь и благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми нами, а также с вами, и ты придешь ко мне. "Здесь все переходы от одной идеи к другой может быть легко объяснено обстоятельствами и чувствами, доминирующими на пациента. Каждое предложение выражает идею, которая легко могла закрыла письмо; и каждый понятно связана с предыдущей. Тем не менее, все это звучит так странно, что никто не мог думать, приписывая его к маниакально полета идей, тем более к здоровому мышлению.

В некоторых случаях, все нити между мыслями рвутся. Если новые пути не будут найдены, у нас есть ступор или блокирование. Часто пациент падает мысль в совершенно ни в чем от курса образом, только, чтобы перейти к совсем иная, который не имеет узнаваемый ассоциативной связи с предыдущим.

В следующем фрагмента «Автобиографии" внезапные скачки помечены символом (*). Часть из этих "Сесурас" объяснимы влиянием окружающей среды и точек контакта (отвлекаемость).

"Надо возникли достаточно рано, а затем там, как правило, необходимо" аппетит "присутствует. "L" аппетита Vient EN mangeant "говорит француз. * С течением времени и лет человек становится настолько ленивы в общественной жизни, что он даже не в состоянии написать больше. На таком листе бумаги, можно выжать много писем, если это осторожно, чтобы не нарушить один "квадрат обуви. * В таком хорошую погоду надо уметь погулять в лесу. Естественно, не один, а с девушкой. * В конце года всегда оказывает годовую бухгалтерскую отчетность. * ВС теперь в небе все же это еще не IO часов. В Бургхельцли, тоже? Я не знаю, так как у меня нет часы со мной, как я использовал, чтобы иметь! Apris ле яслях, на ва р. ...! Есть также много развлечений для людей, которые не имеют и никогда не было относящихся к этой больнице. В Швейцарии это не разрешено делать зло человеческую плоть !! * Le Фуэн, сено, V ей быть трава, mordre прикус и т.д. и т.п. и т.д., и так далее! RK В любом случае, много "товар" доходит до Бургхельцли от Цюриха. В противном случае мы не должны были бы остаться в "постели", пока он не может понравиться тот или иной человек "рассказать * кто виноват, что один IS-больше не разрешается ходить свободно. O ... * 1000 центнеров. * Придатком желудей !!!

"А. Les Eschelles d'ООН Homme Qui пе Peut плюс Aller Au piege XII. Vous Connaissez годовых? В "Германии". Желуди, а это значит, во французском "Au Maltraitage. * Табак (я видел тебя такой довольно). * Когда кто

thing is written on each line then it is correct. Now it is exactly 10:30. The other. * Hu, hu, umme no ha? * Prisoners’ Club. Burgholzli. • Is there nothing apr&s le manger!? My wife was rich.”

In the usual speech and writing, this peculiar disconnecting of associative threads is often combined with other disturbances, so that it is quite difficult to find a pure sample. In acute states, this anomaly can go so far that it becomes an exception if a sequence of thoughts can be traced along its many links. This has been termed “dissociated thinking” (Ziehen, 842) or “incoherence”; the external disease picture can be labeled “confusion.” Sometimes, however, only the patient’s manner of expression is obscure so that logical transitions may still be assumed to exist. In the presence of abnormal connections one cannot say with certainty that a total break in the thought-process has occurred; as, for example, in the following which was transcribed stenographically:

“Swiss pride must be deserved. Salu K. . . ., I am the nun. If that’s enough, you are still his. That is a brave cavalier, take him as your husband. Karoline, you well know, though you are my Lord, you were just a dream. If you are the dove-cote, Mrs. K. is still beset by fear. * Otherwise I am not so exact in eating. Handle the, gravy carefully. * Where is the paint-brush? Where are you, Herman? Herman, Altdorf, Anna, Walder, or Z. H. engine-stoker, give, in your arms I sleep sweetly. * This here is Burgholzli. * Ida, have you become a Mexican?; you seem to me very well-read. Now it is one side, a Knight of Burgholzli, then they have a Sea festival or bring a torch-light procession. The poor lost child has a brick-head. Where are the Lords of the Holy Feast? That is the source of life.”

All the indicated disturbances may range from a maximum which corresponds to complete confusion, to a minimum which may be hardly noticeable. Not every thought-association in a schizophrenic is of this kind. Whereas in the severe cases, false associations are actually dominant, in cases of “cured” or latent dementia praecox only patient and persistent observations reveal even a single such error in thinking.

The emergence of new ideas becomes most apparent in question and answer interviews and in association experiments in which the patient must respond to a stimulus-word with the first word or idea which comes to his mind. Thus, a patient stares at a candle and replies to the question what he sees: “There is a candle; eternal light: * Barbara v. R. in S. * Something right behind. Barbels (a kind of viol), yes, they are found in the Rhine.” On ordering the patient to go to work, one might receive the following answer: “Why do you let it drop? * The sun is in the sky. * Why do you let it drop?” (No one had dropped anything.) Aside from

что написано на каждой линии, то это правильно. Теперь именно 10:30. Другой. * Ху, Ху, не umme не га? * Клуб заключенных. Бургхельцли. • Есть ничего апреля и с ле яслях !? Моя жена была богата ".

В обычном устной и письменной речи, это своеобразное отключение ассоциативных нитей часто сочетается с другими нарушениями, так что это довольно трудно найти чистый образец. В острых состояниях, эта аномалия может зайти так далеко, что становится исключение, если последовательность мыслей можно проследить по его большим количеством ссылок. Эта концепция получила название "диссоциированную мышления" (Ziehen, 842) или "Непоследовательность"; внешняя картина болезни может быть помечен как "путаницу". Иногда, однако, способ лишь история болезни пациента выражения неясна, так что логические переходы могут по-прежнему предполагается существование. В присутствии аномальных соединений никто не может с уверенностью сказать, что полный разрыв в мысли-процесс происходил; как, например, в следующем которая была переписана stenographically:

"Надо заслужить швейцарский гордость. Салу К.. , ., Я монахиней. Если это недостаточно, вы все еще его. Это смелый кавалер, возьмите его в качестве мужа. Каролина, вы хорошо знаете, если вы мой Господь, ты просто сон. Если вы голубь-Лазурный, г-жа К. до сих пор страдает от страха. * В противном случае я не настолько точны в еде. Осторожно обращайтесь с, соус. * Где краской кисть? Где ты, Герман? Герман, Altdorf, Анна, Walder, или ZH двигателя кочегар, дают, в ваших руках, я сладко спать. * Такое вот Бургхельцли. * Ида, вы стали мексиканский ?; Вы, кажется, меня очень хорошо читать. Сейчас это одна сторона, Рыцарь Бургхельцли, то они имеют Праздника моря или принести факельные шествия. Бедных потеряли ребенка кирпичного головой. Где Владыки священного праздника? Это источник жизни ".

Все указанные нарушения могут варьироваться от максимума, которое соответствует полной путаницы, к минимуму, который может быть едва заметны. Не каждая мысль-ассоциация в шизофреник подобного рода. В то время как в тяжелых случаях, ложные ассоциации, на самом деле доминирующей, в случаях «вылечить» или скрытой раннее слабоумие только терпеливым и настойчивым наблюдения показывают ни одного такую ошибку в мышлении.

Появление новых идей становится наиболее очевидным в вопросе и ответить на интервью и в ассоциативных экспериментов, в которых пациент должен реагировать на стимул-слова с первого слова или идеи, которая приходит на ум. Таким образом, пациент смотрит на свечу и ответы на вопрос, что он видит: "Существует свечи; вечный свет:. * Барбара v Р. в S. * Что-то прямо позади. . Усики (разновидность виолы), да, они находятся в Рейне "Об упорядочении пациента идти на работу, можно получить следующий ответ:" Почему ты позволяешь ему упасть? * Солнце в небе. * Почему ты позволяешь ему упасть? "(Никто не упала ничего.) Помимо

breaks in thought, marked with the symbol (•), it is apparent that even the first sentence has no connection with the order given the patient. Thii is quite usual; often a reply to a question is only a formal retort, but it| content has nothing to do with the question posed.

A female patient, supposed to help in the household work, is asked why she is not working. The answer, “But I don’t understand any French”, is logically related neither to the question nor to the situation Or, in an experiment the word, “ink”, brings the association “ink-spot; * that is what we may want to inherit.”

At times the gap may be bridged by the grammatical forms so that a connection is simulated. Different ideas that do not belong together are combined into one sentence, analogously to the above example, “But I don’t understand any French”, which gives only a form, not the content of an answer.

“That is the little Jew’s clock in regard to Daniel” is given in response instead of a greeting. In the above-mentioned “Autobiography” we find: “In any event, much merchandise is sent to Burgholzli from Zurich. Otherwise we would not have to stay in bed.” The new idea of “staying in bed” is introduced formally as proof of the preceding idea.

At this point, we can sum up the discussion as follows:

In the normal thinking process, the numerous actual and latent images combine to determine each association. In schizophrenia, however, single images or whole combinations may be rendered ineffective, in an apparently haphazard fashion. Instead, thinking operates with ideas and concepts which have no, or a completely insufficient, connection with the main idea and should therefore be excluded from the thought-process. The result is that thinking becomes confused, bizarre, incorrect, abrupt. Sometimes, all the associative threads fail and the thought chain is totally interrupted; after such “blockingideas may emerge which have no recognizable connection with preceding ones.

It is only in stuporous conditions, however, that we may find a complete cessation of thinking. It is more usual for new ideas to emerge at once or after only a short interval even if the associative threads have been broken.

The emergence of an idea without any connection with a previous tram of thought, or without any external stimulus, is (in spite of Swo-boda) so foreign to normal psychology that one is obliged to look even in the patient’s seemingly most far-fetched ideas, for the associative path originating in a previous concept or in an external stimulus. In this way, it may be possible in some, though not in all cases, to demonstrate the connecting links. Still, in a sufficient number of cases, we will succeed

перерывы в мышлении, отмеченные символом (•), очевидно, что даже первая фраза не имеет никакой связи с указанной последовательности пациента. ТГИИ вполне обычно; часто ответ на вопрос только формально возразить, но это | Содержание не имеет ничего общего с вопросом представляет.

Пациентка, должен помочь в домашней работе, спрашивается, почему она не работает. Ответ: "Но я не понимаю по-французски", логически не связан ни с вопросом, ни к ситуации, или, в качестве эксперимента слово, "чернил", приносит объединение "чернильное пятно; * Это то, что мы хотим, чтобы наследовать ".

Иногда разрыв может быть устранен путем грамматических формах, так что соединение смоделированы. Различные идеи, которые не принадлежат вместе объединены в одном предложении, аналогично вышеприведенному примеру, "Но я не понимаю по-французски", которая дает лишь форма, а не содержание ответа.

"Это часы Маленький еврей в отношении Даниила" дается в ответ вместо приветствия. В выше упомянутой «Автобиографии" мы находим: "В любом случае, гораздо товар отправляется Бургхельцли от Цюриха. В противном случае мы не должны оставаться в постели. "Новая идея" оставаться в постели "вводится формально, как доказательство предыдущей идеи.

В этот момент, мы можем подвести итог дискуссии следующим образом:

В нормальном процессе мышления, многочисленные фактические и скрытые изображения объединяются, чтобы определить, каждой ассоциации. При шизофрении, однако, одиночные изображения или целые комбинации могут быть неэффективными, в явно бессистемно. Вместо этого, мышление оперирует идеями и концепциями, которые не имеют или совершенно недостаточно, связь с основной идеей, и поэтому должны быть исключены из мыслей процесса. Результатом является то мышление становится путать, странно, неправильно, резко. Иногда, все ассоциативные нити неудачу и мысль цепь полностью прерывается; после таких "blockingideas могут возникнуть, которые не имеют узнаваемый связь с предыдущими.

Это только в ступора условиях, однако, что мы можем найти полное прекращение мышления. Это более часто при создании новой идеи, высказанные в сразу или в течение короткого интервала, даже если ассоциативные нити были разбиты.

Появление идеи без какого-либо связи с предыдущим трамвае мысли, или без какого-либо внешнего стимула, является (несмотря на Swo-Бода), так внешней к нормальной психологии, один обязан выглядеть даже в пациента, казалось бы, наиболее надуманным идеи, для ассоциативного пути, происходящих в предыдущей концепцией или в внешнего раздражителя. Таким образом, это может быть возможно в некоторых, но не во всех случаях, чтобы продемонстрировать соединительные звенья. Тем не менее, в достаточном количестве случаев, мы будет успешным

in pointing out several of the main directions along which the derailment of thoughts took place.

Even where only a part of the associative threads is interrupted, other influences, which under normal circumstances are not noticeable, become operative in the place of logical directives. As far as we know, they are for the most part the very same directives which determine the emergence of new connections after the total break in thought: connections with accidentally aroused ideas, condensations, clang-associations intermediate associations, and perseveration of ideas (stereotypy). All these thought-connections are not foreign to the normal psyche either. But they occur only exceptionally and incidentally, whereas in schizo phrenia they are exaggerated to the point of caricature and often actually dominate the thought-processes.

Most frequently, we can observe how two ideas without any intrinsic relation with each other, preoccupying the patient simultaneously. are simply being connected. The logical form of the connection will depend on the accompanying circumstances. If one asks the patient a question, he responds with any idea which he may have at the moment. If he looks for a reason, such ideas are simply causally connected. If he has a pathologically exaggerated self-consciousness, or if he feels slighted, he will refer the new ideas directly to himself in accordance with the affective valence of these complexes.

Thus a patient calls a drawing of a comb, “a wash-tub,” because a wash-tub happens to be in the drawing next to the comb; a beetle is called “a beetle-bird” because a bird has been shown to him just previously.

“Why have you not said anything for so long?”—“Because I am angry.”—“Why?”—“I want to go to the toilet and look for toilet paper, and there is none.” (Abraham) Here the first haphazard thought is being offered as a reason. Or: The wife of a schizophrenic school-teacher lost a key. On the very same day, a certain Dr. N. had visited the school; hence Dr. N. must be having illicit relations with the teacher’s wife.

It is quite the usual thing to have the patients give us answers which merely seize haphazardly on any thought of the moment. Consequently, it is only natural that the patients should contradict themselves at every turn when they are presented with the same question several times.

Dawson’s hebephrenic patient, who had thrown himself into the water, gave the following motives for his act at various times: he did not believe in the future and did not expect to get any better; he was one of the lower classes of society and must make place for those of the higher class; he was poisoned; he did «t because of a religious depression.

указывая, несколько основных направлений, по которым крушение мысли имели место.

Даже там, где только часть ассоциативных нитей прерывается, другие факторы, которые при обычных обстоятельствах не заметны, вступит в силу в том месте, логических директив. Насколько нам известно, они по большей части те же самые директивы, которые определяют появление новых подключений после полной перерыва в мысли: соединения с случайно вызвали идеи, сгущения, лязг-ассоциаций промежуточные ассоциации и персеверации идей (стереотипность ). Все эти мысли-соединения не чуждо нормальному психики либо. Но они происходят только в исключительных случаях и, кстати, в то время как в Schizo phrenia они преувеличены до такой степени, карикатуры и часто на самом деле доминируют процессов мышления.

Чаще всего, мы можем наблюдать, как две идеи без какого-либо собственного отношения друг с другом, являются предметом обеспокоенности пациента одновременно. просто подключается. Логическая форма соединения будет зависеть от прилагаемые обстоятельствах. Если кто-нибудь спросит пациенту вопрос, он отвечает какой-либо идеи, которые он может иметь в данный момент. Если он ищет причины, такие идеи просто причинно связано. Если у него есть патологически преувеличенное самосознание, или если он чувствует себя ущемленным, он будет ссылаться на новые идеи непосредственно для себя в соответствии с аффективной валентностью этих комплексов.

Таким образом, пациент называет рисунок гребень », стирка-ванна", потому что мыть-ванна, случается, на чертеже рядом с гребнем; жук называется "жук-птица", потому что птица была показана ему просто выше.

"Почему ты не сказал ничего так долго?" - "Потому что я злюсь." - "Почему?" - "Я хочу пойти в туалет и посмотреть для туалетной бумаги, и нет ни одного." (Авраам) Здесь Первый случайный мысль, что предлагается в качестве причины. Или: жена шизофренического школьного учителя потеряли ключ. В тот же день, некий доктор Н. посетил школу; следовательно, д-р Н. должны быть с незаконным оборотом отношения с женой учителя.

Вполне обычное дело иметь пациенты дают нам ответы, которые просто захватить случайно на какой-либо мысли в данный момент. Следовательно, вполне естественно, что пациенты должны противоречить себя на каждом шагу, когда они представлены с тем же вопросом несколько раз.

Гебефренический пациент Доусона, который бросился в воду, дал следующие мотивы для его поступка в разные времена: он не верит в будущее и не ожидать, чтобы получить какой-либо лучше; он был одним из низших классов общества и должны уступить место для тех, высшего класса; он был отравлен; он сделал «Т из-за религиозного депрессии.

Occasionally the two thoughts originate in the external circumstances or in the train of thought itself:

“How are you?” “Bad,” (with a smiling face). “You look very well; everything going all right?” (patting the patient on the back). “No, I have a pain in my back,” (pointing out the place where she was patted). “Why are you laughing?” “Because you are clearing out the chest of drawers.” “But you already laughed before that.” “Because the things were still in it.”

Most commonly, thought-connections are made with things which are of emotional concern to the patient.

It is an everyday occurrence to see the patients soiling themselves or tearing their clothes, “because they won’t let me go home.” A patient associates to “ship,” “the Lord is the Ship of the Desert.” Before the key word he places the Lord wiho is in the foreground of his pathological religious interests and often emerges in his thoughts in other ways; at the end, the key word is supplemented by an idea belonging to an entirely different chain of thought. To “wood” a young girl associates, “that my cousin Max would come to life again.” The patient employs the partial idea of “wood-coffin,” which had played a role in her unhappy love-affair, to connect the stimulus-word with her complex.—The socially ambitious BOsshard of OERL'ikon is BOnaparte of ORLeans, as his name suggests to him. As these examples illustrate, this sort of association of an accidental impression with an underlying complex2 plays a large role in the origin of delusional ideas.

Furthermore, clang associations are very frequent. Head-bed; frog-bog; sad-mad-bad; beaten-betrayed-beloved-bedecked. Such associative connections are certainly comparable to the clang associations of the “flight of ideas.” Yet such associations as head-bed would be quite peculiar for a manic; while betrayed-beloved or diamond-dynamo, would be quite rare. The sound similarity would be much too thin. We find many far more unusual associations like: woman-room-boom; sea-sow; read-violin; needle-nose. In read-violin, the healthy would find hardly any common sound. The “i” in read has quite another sound from the “i” in violin which is shorter. Such associative connections as “buy a pair of shoes,” immediately followed by “beat the war drums” would hardly be sought by anyone acquainted only with the associations of the normal and the manic, in the mere assonance between buy and beat. Yet hundreds of such associative combinations have shown beyond doubt that the

2. Complex: a shortened term for a complex of ideas which are strongly affectively charged so that it permanently influences the content of the psychic processes. The normal influence of the affects on the associations results in the complex having a certain tendency to become fixed and delimited even in the healthy. It strives to obtain a kind of independence. It becomes a resistant structure within the changing mass of concepts.

Время от времени две мысли возникают во внешних обстоятельствах или в поезде самой мысли:

"Как поживаете?" "Bad", (с улыбкой на лице). "Ты очень хорошо; все, что происходит все в порядке? "(похлопывая пациента на спине). "Нет, у меня есть боль в спине", (указывая на место, где она была похлопал). "Почему ты смеешься?" "Потому что вы очистка комод." "Но вы уже смеялся до этого." "Потому что вещи были все еще в нем."

Чаще всего, думали-соединения выполняются с вещами, которые эмоционального беспокойства для пациента.

Это обычное явление, чтобы увидеть пациенты загрязнения сами или рвут на себе одежду ", потому что они не позволят мне вернуться домой." Пациент связывает с "корабль", "Господь Корабль пустыни". Перед ключа слово, которое он помещает Господа wiho находится на переднем плане его патологических религиозных интересов и часто возникающий в своих мыслях и в других отношениях; в конце концов, ключевое слово дополняется идеей, принадлежащей к совершенно иному цепочки мыслей. Для "дерево" молодые девушки Associates, "что мой двоюродный брат Макс придет к жизни." Пациент использует частичную идею "древесной гробу", который сыграл важную роль в ее несчастной любовной связи, для подключения стимул -слово с ее complex.-социально амбициозный BOsshard из OERL'ikon Бонапарт Орлеана, как и предполагает название для него. Как показывают эти примеры иллюстрируют, такого рода объединения случайного впечатления с основной Complex2 играет большую роль в возникновении бредовых идей.

Кроме того, лязг ассоциации очень часто. Head-кровать; лягушка-болотные; грустно-ума-плохо; избили-предал возлюбленный украшенной. Такие ассоциативные связи, безусловно, сопоставимы с лязгом объединений Тем не менее, такие ассоциации, как голова кровать была бы весьма своеобразны для маниакально "полёта мысли."; в то время как предали возлюбленного или алмазной динамо, будет довольно редко. Звук сходство было бы слишком тонкий. Мы находим много гораздо более необычные ассоциации, такие как: женщины-комнатной-бум; море-свинья; для чтения на скрипке; иглы нос. В считывания скрипки, здоровый бы найти вряд ли какой-либо общей звук. "Я" при чтении совсем другая звук "я" по классу скрипки, который короче. Такие ассоциативные связи, как "купить пару обуви," непосредственно "бить барабаны войны" вряд ли следует искать кем только знакомится с ассоциациями нормально и маниакально, в простом рифмы между ценой покупки и бить. Тем не менее, сотни таких ассоциативных сочетаниях показали, вне всякого сомнения, что

2. Комплекс: сокращен срок комплекса идей, которые сильно эмоционально заряженных так, что она постоянно влияет на содержание психических процессов. Нормальный влияние сказывается на ассоциации приводит к комплекс, имеющий определенную тенденцию стать фиксированной и разграничены даже в здоровой. Он стремится получить нечто вроде независимости. Это становится стойкой структуры в меняющемся массы понятий.

identity or even the similarity of one single sound, suffices to give the direction of the association. Thus, the clang association very often has the schizophrenic mark of the bizarre.

In the hearing of a catatonic, something was said about a fish-market. She begins to repeat, “Yes, I am also a shark-fish.” Thus she employs an entirely peculiar and impossible clang association; impossible, that is, for every other waking human being except a schizophrenic. The association “fish-market—shark-fish” is used in order to express the idea that she is someone very bad; yet she ignores the complete impossibility of the reality of her identification.

Other examples of clang association in the freely-flowing thought-processes of the patients are: A hebephrenic patient who is capable of work and gets along fairly well even outside the institution was reproached by her physician for the poor order of her room. She answers, “I don’t want any Italian money.” Asked what she meant, she says, “A sou is either an Italian or French coin. I am not Surberli (a hospital employee who can hardly be considered in connection with the idea of “keeping order”) and besides Madame Suter has died.”

Either consciously or unconsciously the patient assumed that the doctor’s reproach included the (among uneducated people not unusual) expression “sow-disorder” 3 (a word which, actually, he had not used however). Now, this word is pronounced sou — or su; thus the words and ideas sou—Surberli—Suter are partially determined. The negative form of her sentence expresses the idea that the patient does not wish to be considered as disorderly. (Riklin) A patient varied the stereotyped phrase, “I don’t feel good,” used by her over a span of thirty years, by way of substituting various dialect expressions for “good,” also using the English word “well.” One day she took the word “well” and changed it to say, “I don’t feel velo (velo—bicycle).

Of course, assonance by itself is never sufficient to determine a given association. When to the word “buy” there is an association of “beat” the assonance is only one of the many determinants involved. There are certainly hundreds of other words beginning with “b”; then why precisely did “buy” and “beat” appear?

In the example, “read-violin,” we know at least one other co-determinant: the patient is preoccupied with sexual thoughts which are very bluntly expressed in many associations. In Swiss slang, violin is almost always used in its obscene sense and rarely used for the name of the musical instrument. This same sexual determinant can be demonstrated in many of the associations of this patient, as well as in the productions

3. German: "Sau-Ordnung."

идентичности или даже сходство одного звука, достаточно, чтобы дать направление ассоциации. Таким образом, лязг объединение очень часто имеет шизофреник знак странно.

В судебном заседании кататоническая, что-то сказал о рыбной рынке. Она начинает повторять, Таким образом, она использует совершенно своеобразное и невозможно объединение лязг "Да, я тоже акула рыба."; невозможно, то есть, для любого другого пробужденного человеческого существа, кроме шизофреником. Ассоциация "рыба-рынок акула-рыба" используется для того, чтобы выразить идею, что она кого-то очень плохо; пока она игнорирует полный невозможность реальности ее идентификации.

Другие примеры лязгом ассоциации в свободно текучих мыслительных процессов у больных являются: гебефренический пациент, который способен работы и ладит довольно хорошо, даже за пределами учреждения упрекали ее лечащим врачом для бедных порядке своей комнате. Она отвечает: "Я не хочу никакого итальянский деньги." На вопрос, что она имела в виду, она говорит, "Су либо итальянский или французский языки монета. Я не Surberli (больничный работнику, который вряд ли можно рассматривать в связи с идеей "наведения порядка") и, кроме мадам Сутер умер ".

Либо сознательно или бессознательно пациент Предполагается, что упрек врача включали (среди необразованных людей не необычный) выражение "Соу-беспорядок», 3 (слово, которое, на самом деле, он не используется, однако). Теперь, это слово произносится су - или су; Таким образом, слова и идеи SOU-Surberli-Сутер частично определяется. Отрицательная форма ее предложении выражает идею, что пациент не желает считаться беспорядочно. (Riklin) пациент изменяться стереотипные фразы: "Я не чувствую себя хорошо", используемый ею в течение определенного периода тридцати лет, путем замены различных диалектных выражений для "хорошо", также используя английское слово "хорошо". Однажды она взяла слово "хорошо" и изменил его, чтобы сказать, "я не чувствую Вело (Вело-велосипед).

Конечно, само по себе ассонанса никогда не достаточно, чтобы определить данную ассоциацию. Когда слово "купить" есть объединение "бить" созвучие является лишь одним из многих факторов, определяющих участие. Есть, конечно, сотни других слов, начинающихся с "В"; то почему именно так "купить" и "бить" появляются?

В примере, "чтения скрипке," мы знаем, по крайней мере, один другой со-определитель: пациент озабочен сексуальных мыслей, которые очень резко выраженных во многих ассоциаций. В швейцарском сленг, скрипка почти всегда используется в нецензурной смысле и редко используется для названия музыкального инструмента. Это же сексуальное детерминантой может быть продемонстрировано во многих объединений этого пациента, а также в производственных

3. Немецкий: "Сау-Ordnung."

of many another. The clang and sexual determinants are so frequent in schizophrenics, that they must often be found in combination. Very often we find misunderstanding of a spoken word, determined by the patient’s prevalent complexes as delusions of persecution.

However, two determinants do not define an association unequivocally. There certainly exist a great many more words assonant in the widest sense, and having a sexual connotation. The actual choice of the association must then be determined by other relationships which, however, in most instances, escape us.

Of nearly equal significance as the clang associations are the simple continuations and completions of everyday phrases which the schizophrenic may use in an entirely inappropriate way. Thus a woman patient, who was reporting about a walk with her family, began with enumerating the members of her family, “Father, Son,” then adding, “and the Holy Ghost.” She then proceeded to tack on, “the Holy Virgin,” her thoughts having been distracted further in the direction of the bible phrase.

The condensations, that is, the contractions of many ideas into one, are in principle not different from the accidental associative connections.

We saw this process in operation in the previously mentioned example of thinking, “the Lord is the Ship of the Desert.” There two entirely different concepts, belonging to two distinct complexes of ideas, were fused into one thought. A catatonic associates to the word, “sail,” “steam-sail,” combining in the two ideas, “steam-boat” and “sail-boat.” In the construction of delusions and symbols, condensation is an outstanding component and the cause of a number of portemanteau words: “sadsome” for sad and lonesome, or, to use a German example, “trauram” for “traurig” and “gratisam”

In experimental investigations of association, we find a notable frequency of “mediate associations.” I suspect that only the lack of sufficient observation has been responsible for our inability to demonstrate them more frequently in the thought-processes of our patients. The above mentioned example, the association “wood (wood-coffin)—dead cousin,” may be considered as a mediate association. Certainly to this group belong such examples as “sea-spirit” by way of the mediate concept of soul; cook-pole by way of “Cook-Northpole.” A catatonic patient is shown a key and asked, “What is it?” Promptly she answers “That is the white keeve.” An association that certainly came by way of the word, “key.”

In an experiment using words inscribed on a revolving drum, Reis (p. 617) found mediate association in the sense that instead of “war”— “dispute,” instead of “cattle”—“horse” was read. The primary sensory

многих другой. Лязг и сексуальных детерминант так часто у больных шизофренией, что они должны часто находиться в комбинации. Очень часто мы находим непонимание произносимого слова, определяемая распространенных комплексов пациента как бред преследования.

Тем не менее, два детерминанты не определяют связь однозначно. Там, безусловно, существуют очень много больше слов рифмуется в самом широком смысле, и имеющие сексуальные коннотации. Сам выбор ассоциации должны быть определены другие отношения, которые, однако, в большинстве случаев, ускользнуть от нас.

Из почти равное значение как звон объединений являются простые продолжения и дополнения повседневных фраз, которые шизофреник может использовать в совершенно неподобающим образом. Таким образом, женщина пациент, который сообщал о прогулке со своей семьей, начал с перечисления членов своей семьи, "Отец, Сын," а затем добавить ", и Святой Дух." Затем она приступила к лавировать на "Святой Virgin ", ее мысли будучи отвлечен дальше в направлении библейского фразы.

В сгущения, то есть схватки многих идей в одно, в принципе не отличается от случайных ассоциативных связей.

Мы видели этот процесс в эксплуатацию в ранее приведенном примере мышления, "Господь корабль пустыни». Там два совершенно разных понятия, относящихся к двум разным комплексам идей, были объединены в одну мысль. Кататоническое сопоставляет слова, "Парус", "пар-паруса", сочетая в двух идей ", теплоход" и "Парус лодка." В строительстве заблуждений и символов, конденсация выдающийся компонент и причиной ряда portemanteau словами: "sadsome" для грустный и одинокий, или, если использовать немецкий пример, "trauram" за "Traurig" и "gratisam"

В экспериментальных исследованиях ассоциации, мы находим заметные частоту "посредниками объединений." Я подозреваю, что только отсутствие достаточного наблюдения был ответственен за нашей неспособности продемонстрировать их чаще в мыслительных процессах наших пациентов. Выше пример, объединение «дерево (дерево-гроб) -dead двоюродный брат", может рассматриваться как опосредованного ассоциации. Конечно К этой группе относятся такие примеры, как "Морской духом" пути опосредованного концепции души; повар-полюсный путем "Cook-Northpole." кататоническая пациент получает ключ и спросил: "Что это такое?" Оперативно она отвечает "Это белый keeve." ассоциации, которая, конечно, пришел путем этого слова, "Ключ".

В эксперименте с использованием слова, начертанные на вращающийся барабан, Рейс (стр. 617) обнаружили, Mediate ассоциацию в том смысле, что вместо «война» - "спор", вместо "скот" - "лошадь" была прочитана. Первичные сенсорные

impression does not come into consciousness but nevertheless determines a new association. Gross also calls attention to the fact that patients often respond to a definite question not with the answer, but with an association to the answer. (See Stransky, 748, p. 1077.)

Not infrequently the tendency toward stereotypy is a further cause for the derailment of the patient’s associational activity. The patients are caught in and remain fixed to the same circle of ideas, the same words, the same sentence structures, or, at any rate, return to them again and again without any logical need. In the course of experiments on comprehension, Busch found that in some cases numerous false assertions would evoke the repetition of the previous stimuli.

In association experiments, the patients take up a previous stimulus or reaction-word: “star”—“that is the greatest of blessings;” “caressing” —“that is perfection;” “wonderful”—“the will;” “child”—“of the deity;” “purple”—“heaven and earth.” The word “star” evoked a religious idea which was then elaborated in the following responses regardless of, and wholly indifferent to, the subsequent stimulus-words. The first two answers reveal the formal stereotypy which can be demonstrated in most of this patient’s responses, resulting in structures such as “cat”—“the cat is a mouse;” to the stimulus-word, “mouse” has been associated, but because of the previous associations it is put in the form of a predicate.

The stereotypies can remain fixed for long periods. In a few cases, we noted that after four weeks the same answer was given to 40 per cent of the stimulus-words as was given on the first occasion. A patient reacted to the word, “so,” with the incomprehensible “that is a canal;” it then was found that on a previous day she had given the very same sentence in response to “sea.” The same patient associated: to “count” —“that is to eat,” and later, “country”—“that is to eat a great deal.” There again we have the same fixation on the assonance of the words.

In the pseudo-flight of ideas of the acute confused schizophrenic the consistent return to what was said before, is a common occurrence. The tendency toward stereotypy, combined with a lack of purposeful goal in their thinking, leads on the one hand to “Klebedenken” (adhesive, sticky type of thinking), to a kind of perseveration, and on the other hand to a general impoverishment of thought. The patients then always talk about the same topic (monoidcismus) and are incapable of interesting themselves in anything else.4

It may be due to purposelessness and stereotypy of ideas, that the patient is really unable to pursue a thought to its conclusion; a senseless compulsion to associate may replace thinking proper. Thus, a hebephren-

4. Cf. the experimental associations at the end of this section.

Впечатление не приходит в сознание, но, тем не менее, определяет новую ассоциацию. Гросс также обращает внимание на то, что пациенты часто отвечают определенному вопросу не с ответом, но с объединением в ответ. (См Stránský, 748, стр. 1077.)

Довольно часто тенденция к стереотипии Еще одной причиной схода с рельсов из ассоциативной активности пациента. Пациенты попадают в и остается неизменным с того же круга идей, теми же словами, те же структуры предложения, или, во всяком случае, вернуться к ним снова и снова без каких-либо логических необходимости. В ходе экспериментов на понимание, Busch, что в некоторых случаях многочисленные ложные утверждения бы вызвать повторение предыдущих раздражители.

В экспериментах ассоциации, пациенты принимают от прежнего стимула или реакции-слово: "звезда" - ", то есть величайшее из благ,;" "ласкать" - "это совершенство;" "замечательный" - "волю"; "ребенка "-" божества ";" фиолетовый "-". небо и земля "слово" звезда "вызвала религиозную идею, которую затем развитие в следующих ответов независимо от и совершенно равнодушным к, последующие стимул-слов. Первые два ответа выявить формальную стереотипии которая может быть продемонстрирована в большинстве ответов этого пациента, в результате чего такие структуры, как "кошка" - "кошка мышь;" к стимул-словом, "мышь" был связан, но из-за предыдущих объединений она представлена в виде предиката.

В стереотипии могут оставаться фиксированной в течение длительного времени. В некоторых случаях, мы отметили, что после четырех недель и тот же ответ был дан 40 процентов стимул-слов, как был дан в первый раз. Пациент отреагировал на слова, "да," с непонятным ", то есть канал;" тогда было установлено, что в предыдущий день она дала тот же самый приговор в ответ на "море". Тот же больной связанные: с "рассчитывать" - ", то есть, чтобы поесть", а позже ", страна" - ", то есть съесть много." Там мы снова имеем ту же фиксацию на рифмы слов.

В псевдо-рейс идей острой путать шизофреник в соответствии возвращение к тому, что было сказано ранее, является обычным явлением. Тенденция к стереотипии, в сочетании с отсутствием целенаправленной цели в своем мышлении, приводит, с одной стороны, "Klebedenken" (клей, липкая тип мышления), своего рода персеверации, а с другой стороны, к общей обнищания думал. Затем пациенты всегда говорят о той же самой теме (monoidcismus) и не способны интересных себя ни в чем else.4

Это может быть связано с бесцельности и стереотипии идей, что пациент действительно не в состоянии проводить мысль до конца; бессмысленно принуждение, чтобы связать может заменить мышление правильное. Таким образом, hebephren-

4. См экспериментальные ассоциации в конце этого раздела.

ic was unable to tear himself away from the concepts “love” and “have;” and for a long time kept spontaneously associating such chains as the following: “love, theft, gift, lady, have, love, theft, gift, lady, love, theft, taken back, taken back, taken back, taken back, have . .

In this manner patients get entangled in long enumerations which clearly betray the schizophrenic character of their associative disturbances.

A patient wrote, “The Heavens not only stand over the parish house in Wil, but also over America, South Africa, Mexico, McKinley, Australia.” Occasionally, a certain idea will be elaborated on by associating to it from all possible angles. “I wish you, therefore, a very happy, pleasant, healthy, blessed and fruit-crop-rich year; and also many good wine-harvest years thereafter, as well as good potato-crop years; as well as fine potato years, and sauerkraut years, and sprouts years, and cucumber years, and nut years; a good egg-year, and also a good cheese-vear,” etc., etc., etc. A patient, whose daughter had turned Catholic, wrote to her that the rosary was “A prayer muldpler and this in turn is a prayer for multiplying and as such is nothing else but a prayer-mill, and is therefore a mill-prayer machine which is again a prayer-machine mill” and so on for many pages in the same fashion.

In association experiments it is not at all a rare occurrence that patients begin to name whatever they see, so that they respond, for example, to the different stimulus-words by enumerating all the furniture in the room. They do this even when they have understood the point of the experiment perfectly and want to get away from this idea.

This symptom has an external, and at times also an inner similarity to what Sommer has called naming and touching. 5 In many patients, and especially in those who are somewhat confused, the only recognizable association to impressions coming from the external world, consists in naming them: “mirror,” “table”; or they are rendered by sentences: “This is a barometer. This is a gas-lamp. These are coats.” This sort of “naming” does not only appear in response to visual impressions. For example, I take a patient by the hand; and she says, “the hand”; or asked to do something, she designates it by some catch-word: “into the garden,” “to undress.” In a quite analogous way hallucinating patients will often “name” their activities: “Now he is sitting down”; “Now he wants to write”; “Now he is writing.” The transition from the writing of letters simply enumerating things or events around them to this “naming” is very fluid. The patient who described what was written on his steel-pen is not so very far removed from the “naming” patient. Also to this group

5. Some authors count this phenomenon among the motor anomalies. Kleist called it a "short-circuiting act."

гебефреник был не в состоянии оторваться от понятий "любви" и "есть", и в течение долгого времени держали спонтанно связать такие сети, как в следующем: «любовь, кражи, подарок, леди, есть, любовь, кражи, подарок, леди , любовь, воровство, приняты обратно, взяты назад, вернули, приняты обратно, есть. ,

Таким образом пациенты запутаться в длинных перечислений в котором четко предать шизофренического характера их ассоциативных нарушений.

Пациент писал: "Небеса не только стоять на приходском доме в Wil, но и всей Америке, Южной Африке, Мексике, Мак-Кинли, Австралия." Время от времени, наверняка идея будет разработан на ассоциируя его со всех возможных углов. "Я желаю вам, поэтому, очень рад, приятный, здоровый, благословил и плодово-культур, богатых год; а также много хороших вин урожая лет после этого, а также хорошие годы картофеля урожая; а также мелких картофеля лет, и квашеная капуста лет, и рассаду лет, и огурца лет, и гайку лет; молодчина года, а также хорошо сыра Vear ", и т.д., и т.д., и т.д. пациента, чья дочь превратилась католиком, написал ей, что четки был" молитва muldpler а это, в свою очередь, является молитва для умножения и как таковой не что иное, как молитва мельница, и, следовательно, мельница молитва машина, которая снова молитва машина мельница "и так на протяжении многих страниц таким же образом.

В ассоциативных экспериментов это вовсе не редкое явление, что пациенты начинают имени все они видят, так что они реагируют, например, с различными стимул-слов путем перечисления всю мебель в комнате. Они делают это, даже когда они поняли суть эксперимента совершенно и хотите, чтобы уйти от этой идеи.

Этот симптом имеет внешнее, а порой также внутренний подобия того, что Sommer назвал имен и трогательно. 5 У многих пациентов, особенно у тех, кто несколько запутался, можно узнать только объединение впечатлениям, поступающих из внешнего мира, состоит в том, назвав их: "зеркало", "таблица"; или они оказываются предложениями: "Это барометр. Это газовая лампа. Это пальто. "Это своего рода" именования "не появляются только в ответ на визуальные впечатления. Например, я беру пациента за руку; А она говорит: "рука"; или просят что-то сделать, она определяет его каким-то отставания слова: "в сад", "раздеться" В довольно аналогичным образом галлюцинациями пациенты часто "имя" их деятельность: ". Теперь он сидит вниз"; "Теперь он хочет написать"; "Теперь он пишет." Переход от написания письма простым перечислением вещи или события вокруг них к этому "именования" очень жидкий. Пациент, который описал то, что было написано на его стальной ручкой не так уж далеко от «именования» пациента. Также к этой группе

5. Некоторые авторы считают этот феномен среди моторных аномалий. Клейст назвал его "короткое замыкание акт."

belongs the patient who, on seeing somebody approaching carrying a lantern, remarked: “I declare that this is a lantern.” Common to all is the fastening upon a sense impression because of the lack of a goal-concept. The patients link up and tack on ideas to any and all possible ones whether they come from within or without. The idea with which they link, and the direction which this process takes, is variable and, as far as the associative activity is concerned, determined by accident, exactly as in the case of our letterwriting patient.

A similar process is the “touching” of objects as described by von Leupoldt. 6 This “touching” 7 or palpation consists in the patient’s feeling with his hands along the contours of objects within his reach. Here, instead of the “naming” of objects, the corresponding motor activity is associated.

If a given conception involves motor-elements, then the only recognizable association can be that the corresponding idea is acted out. The patient acts out, imitates, copies what he hears and sees: echopraxia and echolalia. In fact, I cannot separate “naming” and “echopraxia,” at least not as a matter of principle. Every idea or concept has a motor element; in the actions he sees performed before his very eyes, in the words he hears spoken, this component is quite obvious in the healthy person. If there are no reasons for drawing on other associations, it is very understandable that such motor components will not be inhibited or repressed. Therefore we include here such occurrences as the following: a patient cracked the glass-panel out of a door; another patient proceeds to creep in and out of the hole thus made. He keeps it up continuously without knowing why he is doing so.

While a patient may be so caught up in the “fetters of the visual impression” that under certain conditions this sensory perception takes on a pathological predominance, still the reverse is also seen. Under other conditions the patient may completely ignore the outside world. Between these two extremes there is every intermediary stage.

The schizophrenic’s “distractibility” (or what Ziehen termed, “vigility of attention”) is not necessarily altered in any specific direction as far as the associations are concerned. Here we are dealing rather with the resultant of many primary processes among which one of the most important is the patient’s active exclusion of the outside world. At times, the patients appear to be completely dependent upon and at the mercy

6. Just why von Leupoldt speaks of it as a compulsion I do not understand, particularly, since he himself states that it is not a compulsion "in the narrow sense of the term.'' Nor will his assumption that the lack of ability to comprehend complex ideas is fundamentally responsible for this phenomenon, apply to all cases. His own patient comprehended the unveiling of a monument "as a whole,” as a festive parade.

7. Hypermetamorphotic movements (described by Wernicke).

принадлежит пациент, который, увидев кого-то приближается с фонарем, заметил: ". Я заявляю, что это фонарь" Общим для всех является крепление на каком-то смысле впечатление из-за отсутствия цели-концепции. Пациенты ссылаются и лавировать на идеях к любым возможных приходят ли они изнутри или снаружи. Идея, с которой они связаны, и направление, которое этот процесс занимает, является переменной и, насколько ассоциативный активность, то, определяется случайно, так же, как и в случае нашей letterwriting пациента.

Аналогичный процесс "трогательно" объектов, как описано фон Leupoldt. 6 Эта "трогательно" 7 или пальпации состоит в чувстве пациента с руками вдоль контуров объектов в пределах его досягаемости. Здесь вместо "именования» объектов, соответствующих двигательной активности связан.

Если дано понятие включает в себя мотор-элементов, то их можно узнать только объединение может быть, что соответствующая идея разыгрывается. Пациент действует из имитирует, копирует то, что он видит и слышит: эхопраксия и эхолалия. На самом деле, я не могу отделить "имен" и "эхопраксия", по крайней мере, не как в принципе. Каждая идея или концепция имеет элемент двигателя; в действиях он видит выполняется на его глазах, в словах, которые он слышит говорят, что этот компонент вполне очевидно, в здорового человека. Если нет никаких причин для рисования на других ассоциаций, то вполне понятно, что такие компоненты двигателя не будет тормозиться или репрессированы. Поэтому мы включаем здесь такие случаи, как следующее: пациент трещины стеклянной панели из двери; Другой пациент приступает к ползучести и из отверстия, таким образом, сделали. Он держит его постоянно, не зная, зачем он это делает так.

В то время как пациент может быть догнал так и в "пут визуальное впечатление", что при определенных условиях это чувственное восприятие берет на патологической преобладанием, по-прежнему является и обратное видел. В других условиях пациент может полностью игнорировать окружающий мир. Между этими двумя крайностями есть все промежуточный этап.

"Отвлекаемость" шизофреническое (или то, что Ziehen называется, "vigility внимания") не всегда затрагивал в каждом конкретном направлении, насколько ассоциации обеспокоены. Здесь мы имеем дело скорее с результирующей многих первичных процессов, среди которых одним из наиболее важным является активным исключение пациента из внешнего мира. Порой пациенты, кажется, полностью зависит от на милость

6. Только почему фон Leupoldt говорит о нем, как принуждение я не понимаю, особенно, так как он сам утверждает, что это не принуждение "в узком смысле этого термина. '' Не будет его предположение, что отсутствие способности понять сложные идеи в корне ответственность за это явление, применяются ко всем случаям. Его собственный пациент постиг открытия памятника "в целом", как праздничный парад.

7. Hypermetamorphotic движения (описанные Вернике).

of external impressions, and not to be in possession of their own directives and aims, as when naming dominates the clinical picture. At other times the patients are in no way distractible. The most powerful stimuli are incapable of influencing their train of thought or of arousing their attention.

The majority of chronic cases show very little in their usual behavior that is remarkable in this direction. These people concentrate on their work; when something special happens, they look up exactly like the healthy and occupy themselves with the new event as far as it interests them. When they speak, it is possible to interrupt them. Often, however, particularly in all severe cases, distractibility is lessened. Sommer (724) has demonstrated this experimentally inasmuch as he obtained the same results in calculation-tests as usual in spite of the great noise around the patient. Should the schizophrenic be aroused emotionally, particularly in anger, then we regularly see a disturbance of distractibility. Objections are disregarded entirely or only understood in the sense of their thoughts and often serve only as new ammunition for their effusions. Even a change of circumstances will hardly influence these patients, as long as they are in a passion. Indeed, it is quite the usual thing that an abusive schizophrenic whom we leave should continue to curse or abuse, not the least bit disturbed that no one is there to hear him, or at least no one to whom he can direct his abuse. The complete lack of interest of the patient may at times be mistaken for a lack of distractibility. Since they bother about nothing, nothing can influence them in their behavior. However, one can demonstrate in the self-same patients that they comprehend quite well what goes on about them, even though they do not appear to direct attention to anything.

In certain acute clinical conditions, distractibility is considerably reduced, sometimes down to zero.

In most of the productions of the severely ill, we can find the various peculiarities of schizophrenic thinking all demonstrated at the same time.

“I have never yet been in Hamburg, Lubeck or Berne; I have never seen Professor Hilty; I have never been to the University of Basel; I have never seen Luther, nor ever had the Ititter (a vulgar expression for diarrhea). But I have already seen all the members of the legislature; I am going to see General Herzog, I will show that carrion. . . .”

Here we have the negative form maintained through seven thoughts. The enumeration of place names is not systematically arranged. The transition from Lubeck to Berne is abrupt (perhaps through the assonant Bremen?); the latter name reminds the patient of a professor at the University of Berne facilitating the transition to “University of Basel.” This institution played an important role in the history of the Reforma-

внешних впечатлений, и не быть в распоряжении своих директив и целей, так как при именовании доминирует в клинической картине. В других случаях пациенты ни в коей мере distractible. Наиболее мощные стимулы не способны влиять на ход их мысли, или возбудить их внимание.

Большинство хронических случаях показывают очень мало их обычного поведения Что примечательно в этом направлении. Эти люди сконцентрироваться на своей работе; когда что-то особенное происходит, они смотрят так же, как здоровый и занимают себя с новым событием, поскольку она их интересует. Когда говорят, что можно прервать их. Часто, однако, в частности, во всех тяжелых случаях, отвлекаемость уменьшается. Sommer (724) продемонстрировал это на опыте, поскольку он получил такие же результаты в расчетно-тестов, как обычно, несмотря на большой шум вокруг пациента. Если шизофреник пробуждается эмоционально, особенно в гневе, то мы регулярно видим нарушение отвлекаемость. Возражения не принимаются во внимание полностью или только понимать в том смысле своих мыслей и часто служат только в качестве нового боеприпасов для их излияний. Даже изменение обстоятельств вряд ли влиять этих больных, пока они находятся в страсти. В самом деле, это вполне обычная вещь, что оскорбительные шизофреник, которого мы оставляем следует продолжать ругать или злоупотребления, нисколько не не смущает, что никто не там, чтобы услышать его, или, по крайней мере, не тот, к кому он может направить его нарушении. Полное отсутствие интереса пациента иногда может быть ошибочно принято за отсутствия отвлекаемость. Так они беспокоят ни о чем, ничего не может оказывать на них влияние их поведения. Тем не менее, можно показать в само же пациентов, которые они понимают очень хорошо, что происходит о них, даже если они, кажется, не обратить внимание на что-нибудь.

В некоторых острых клинических условиях, отвлекаемость значительно снижается, иногда до нуля.

В большинстве производств тяжело болен, мы можем найти различные особенности шизофренического мышления все продемонстрированные в то же время.

"Я еще никогда не был в Гамбурге, Любеке или Берне; Я никогда не видел профессора Hilty; Я никогда не был в Базельском университете; Я никогда не видел Лютера, ни когда-либо имел Ititter (вульгарное выражение для лечения диареи). Но я уже видел все члены законодательного органа; Я собираюсь увидеть общую Херцог, я покажу, что падаль. , , ".

Здесь мы имеем отрицательную форму поддерживается через семь мыслей. Перечень географических названий, систематически не организованы. Переход от Любека в Берн крута (возможно, через созвучно Бремен?); Последнее название напоминает пациенту профессора в Университете Берна, обеспечивающих переход к "Базельского университета." Это учреждение играет важную роль в истории Реформации

tion; therefore the association, “Luther.” Then follows the quite senseless clang association “Hitter” but the change of verb indicates that the patient was thinking of what the word usually means (diarrhea). The “legislature” depends again on the earlier idea of Berne (which is the capital of Switzerland and seat of the legislature). From this it is not completely illogical, although rather strange under the circumstances, to think of the long deceased General Herzog. To this there ties on the unreasonable notion that the patient should wish to go to him. The idea, “General,” is bound up with the conception of “power” or something like it. That may very well be the reason why the completely senseless, “I will show that carrion. . ..” follows, as the concept of power is associated in the usual way with the patient himself and he therefore suddenly feels stronger than the General. .

In the following letter, the chain of ideas does not seem to permit any further analysis. All of it appears to us as a disconnected, confused babble. But precise knowledge of the affectively accentuated complexes of the patient would certainly permit us to elucidate much of it.

“Burgholzli, 20 November 1905 Dear Family Fridori and Family Graf or Schmidli !

Here in this smith-house it doesn’t go very well. This is indeed no parish-house or even a poor-house but in this place there is noise, anger, grumbling—sunny—heavenly-knells all year round. Many a small and large landowner, wind-bag or poor drunk from Thalweil, Addisweil, from Albis, from Salz, from Seen, from Rorbach, from Rorbas have never again returned to their own homes, etc., etc., etc.

Greetings to all who are still alive

My own relatives no longer exist.

Anna”

Thus we see that the more intense schizophrenic disturbances of association lead to utter confusion. Confusion itself must not be considered as a symptom, sui generis. It is the result of the various elementary mental disturbances which have finally reached such a degree of intensity that the connections and relationships have been completely lost for the patient or for the observer or for both. We must insist emphatically on separating the manic flight of ideas from the schizophrenic disturbance of the flow of ideas. The manic’s flight of ideas may also lead to confusion if it is sufficiently intense, as does the melancholic inhibition when the slowness of the ideational flow and the incapacity to link ideas together make the orientation and the conceptual elaboration of complicated ideas impossible. Hallucinations can also lead to a condition which we may term confusion, when they become mixed up

ния; Поэтому ассоциация, "Лютер". Затем следует довольно бессмысленное лязг объединение "Хиттер", но изменение глагола указывает, что пациент думал о том, что слово обычно означает (понос). "Законодательная власть" опять же зависит от ранней идее Берна (который является столицей Швейцарии и место законодательного органа). Из этого не совсем нелогично, хотя и довольно странным в условиях, думать о долгосрочной покойного генерала Херцога. На это есть связи на необоснованного понятия, что пациент должен хотите идти к нему. Идея "Общие", связана с концепцией «власть» или что-то вроде этого. Это вполне может быть причина, почему полностью бессмысленно ", я покажу, что падаль. , .. "Следует, как понятие власти связано в обычном порядке с самим пациентом и поэтому он вдруг чувствует себя сильнее, чем генералом. ,

В следующем письме, цепь идей, кажется, не позволяют любой дальнейший анализ. Все это предстает перед нами как отсоединенный, путать лепет. Но точное знание аффективно акцентировал комплексов пациента, безусловно, позволило бы выяснить много.

"Бургхельцли, 20 ноября 1905 Дорогой Семья Fridori и семья Граф или Schmidli!

Здесь, в этом кузнец доме это не очень хорошо. Это действительно нет приход дом или даже низкого дом, а в этом месте есть шум, гнев, ворча-Солнечный-небесные-knells круглый год. Многие малого и крупного землевладельца, ветер мешок или плохой пьян от Thalweil, Addisweil, от Альбисе, от Salz, от увиденного, от Rorbach, от Рорбас никогда больше не вернулись в свои дома, и т.д., и т.д., и т.п.

Привет всем, кто еще жив

Мои собственные родственники больше не существует.

Анна "

Таким образом, мы видим, что более интенсивные шизофренические расстройства ассоциации приводят к полной растерянности. Сам Путаница не должны рассматриваться как симптом, как таковых,. Это результат различных элементарных психических расстройств, которые, наконец, достигли такой степени интенсивности, что связи и отношения были полностью потеряны для пациента, так и для наблюдателя или для обоих. Мы должны настаивать на том, решительно на разделении маниакально полет идей от шизофренического нарушения потока идей. Полет маниакально-х идей также может привести к путанице, если оно достаточно интенсивно, как это делает меланхоличный торможения, когда медлительность идейного течения и неспособности связать идеи вместе сделать ориентацию и концептуальной разработки сложных идей невозможно. Галлюцинации могут также привести к состоянию, которое мы можем назвать путаницу, когда они становятся смешалось

with reality perceptions and thus bring confusion into the picture of the world. 8

Thus in schizophrenia, the confusion is at times the consequence of a sort of dissolution of ideas, at other times the result of a “blocking” by newly emerging ideas, and at still other times the suppression of single associative determinants with inroads by secondary associations; or again it may be the result of a pressure of thoughts (see below), of a real flight of ideas, of hallucinations, or even several of these factors acting together.

The Course of the Associations

We know almost nothing relative to the time-relations of schizophrenic associative processes. It is possible that there is nothing characteristic about them. Naturally, we have in intercurrent manic conditions an “accelerated” flow in the sense of a flight of ideas and in depressive conditions, a slowing-up. We must further assume that in certain stuporous states which may be considered a manifestation of an exacerbation of the schizophrenic brain-processes, the associations are slowed. In all such cases it is not a question of permanent conditions but of episodes or complications.

Pure “pressure of thoughts” can continue for years, although in completely burnt-out cases it can hardly be observed. Many patients complain that they must think too much, that their ideas chase each other in their heads. They themselves speak of “thought-overflow” (because they cannot hold anything in their minds), of “pressure of thoughts,” of “collecting of thoughts,” because too much seems to come to mind at one time. Many times, the information about this “too much thinking” is such as to give the observer the impression that, in contrast to the subjective feeling as described by the patient, the patient is thinking less, rather than more. However, it is certain that in many a patient there is a pathological pressure of ideas. The patients then have the feeling of being compelled to think. Often enough, they will say that someone is making them think in this fashion. They complain of a consequent feeling of exhaustion. When the feelings of compulsion are absent, the patient believes that he is accomplishing a great piece of work. Superficially, this pressure of thinking appears to stand in direct contrast to “blocking” 9 or the arrest of thought. Frequently, we can observe that both these phenomena appear together. One of our well-educated patients drew a line on one side of which there was “compulsive pressure” of many ideas, and on the other side there was “simply nothing.”

8. I leave aside those conditions in which the very hallucinations and illusions themselves produce a general mix-up which is then of course nothing other than a manifestation of the confused associations on which the hallucinations are based.

9. We will discuss blocking a little farther on.

с реальностью восприятия и, таким образом принести путаницу в картине мира. 8

Таким образом, при шизофрении, путаница порой следствием своего рода растворение идей, в других случаях результатом «Блокировка» применение новейших идей и при еще другие времена подавление отдельных ассоциативных детерминант с набегами вторичных ассоциаций ; или снова может быть результатом давлении мыслей (смотри ниже), в реальном полете идей, галлюцинаций, или даже несколько из этих факторов, действующих совместно.

Курс ассоциаций

Мы почти ничего не знаем относительно времени-отношений шизофренией ассоциативных процессов. Вполне возможно, что нет ничего о них характерны. Естественно, мы имеем в интеркуррентных маниакальных условиях "ускоренную" поток в смысле полет идей и депрессивных состояний, замедление-до. Мы должны и далее предположить, что в некоторых ступора состояний, которые могут быть рассмотрены проявление обострения шизофренического мозговых процессов, ассоциации замедляются. Во всех таких случаях это не вопрос постоянных условиях, но из эпизодов или осложнений.

Чистый "давление мыслей" может продолжаться в течение лет, хотя в совершенно сгоревших случаях вряд ли можно наблюдать. Многие пациенты жалуются, что они должны думать слишком много, что их идеи гоняются друг за другом в их головах. Они сами говорят о «мысле-перелива" (потому что они не могут сделать в их умах держать), "давления мыслей", из "собирания мыслей", потому что слишком много, кажется, приходят на ум в одно время. Много раз, информация об этом слишком много "мышления" является таким, чтобы дать наблюдателю впечатление, что, в отличие от субъективных ощущений, как описано пациента, пациент думает меньше, чем больше. Тем не менее, очевидно, что во многих пациента есть патологическое давление идей. Затем пациенты имеют ощущение того, что вынужден думать. Достаточно часто, они скажут, что кто-то делает их думать таким образом. Они жалуются, как следствие, чувство усталости. Когда чувства принуждения отсутствуют, пациент считает, что он выполнения большой кусок работы. Внешне это давление мышления, кажется, стоят в прямом противоречии с «Блокировка» 9 или ареста мысли. Часто можно заметить, что оба эти явления появляются вместе. Один из наших хорошо образованных пациентов нарисовал линию на одной стороне которого было "компульсивное давление" многих идей, а с другой стороны не было "просто ничего."

8. Я оставляю в стороне те условия, в которых очень галлюцинации и иллюзии сами производят общую перепутать которая есть не что то, конечно, ничто иное, как проявление путают ассоциаций, на которых основаны галлюцинации.

9. Мы будем обсуждать блокировки чуть дальше.

The content of such pressure of thoughts is essentially the same as in any other type of schizophrenic thinking. A theologian spent a whole night laughing quietly to himself because etymological witticisms constantly occurred to him as he lay there thinking: “I am quite a wits — a nix — a Nietzsche.” We owe one of the best descriptions of this phenomenon to an intelligent patient of Forel’s (229). One can also note in this same patient’s production how the constant return to the same or previous ideas even impressed the patient himself. “In my mind there ran like an endless clockwork a compulsive, torturing, uninterrupted chain of ideas. Naturally, they were not too sharply defined or clearly developed. There were joined idea upon idea in the most remarkable and bizarre series of associations although there was always a certain definite or inherent connection from link to link. There was sufficient coherence or system to the whole so that I could always differentiate the light and shadowy side of things, people, actions, or spoken words which struck my interest. What ideas, what images have not tumbled around in my head! What amusing associations of ideas have cropped up! I always seemed to come back again and again to certain conceptions, to certain images which, now, however, I can hardly remember, e.g. France’s Divine Right! Barbera! Rohan! They did seem to constitute steps in that racing train of thoughts; and I would speak out loud rapidly, like a pass word, the idea which my restless thoughts had just reached. I also used this means in order not to lose the threads and to maintain a certain control over the overwhelming, maddening, rushing train of thoughts. This was particularly necessary at certain periods of my daily life—such as coming into a room, or when the door was opened, or on going to eat, when someone met me in the hall, etc.”

The most extraordinary formal element of schizophrenic thought processes is that termed “blocking.” The associative activity often seems to come to an abrupt and complete stand-still. When it is again resumed, ideas emerge which have no or at least very insufficient connection with what went on before.

While conversing with a patient, one does not note anything abnormal in the temporal aspect of his chain of ideas. Statement and counter-statement, question and answer follow one another as in any normal conversation. But all of a sudden, in the middle of a sentence or in passing to a new idea, the patient stops and cannot continue any further. Often he is able to overcome the obstacle by repeating the attempt. Another time, he succeeds only in thinking in a new direction. Frequently, the blocking cannot be overcome for quite a long interval; in such cases it can spread over the entire psyche, the patient remaining silent and motionless and also more or less without thoughts.

Содержание такого давлением мыслей, по существу, такой же, как и в любом другом типе шизофренического мышления. Богослов провел всю ночь смеется тихо сам с собой, потому что этимологические остроты постоянно приходила ему в голову, когда он лежал там, думая: "Я совершенно остроумие - Никс - Ницше." Мы обязаны один из лучших описаний этого явления умный пациент Фореля (229). Можно также отметить в производстве этого же пациента, как постоянное возвращение к одному или предыдущих идей даже впечатление самого пациента. "На мой взгляд, побежал как бесконечный по маслу компульсивное, пытки, непрерывную цепь идей. Естественно, они были не слишком резко очерченные или явно разработаны. Там к ним присоединились идею по идее в самой замечательной и странной серии ассоциаций, хотя всегда был уверен, определенного или внутренняя связь от ссылки к ссылке. Был достаточно согласованности или системы в целом, так что я всегда мог отличить свет и темную сторону вещей, людей, действия или произнесенные слова, которые поразили мой интерес. Какие идеи, что изображения не упали в моей голове! Что забавно ассоциации идей множатся! Я всегда казалось, возвращаться снова и снова к определенным понятиям, определенным образов, которые, в настоящее время, однако, я с трудом могу вспомнить, например, Франции Божественное право! Барбера! Рохан! Они, действительно казалось, составляют шаги в этом гоночном поезде мыслей; и я буду говорить вслух быстро, как пропускания слова, идеи, которая мои беспокойные мысли были только что достигли. Я также использовал это означает, чтобы не потерять нити и поддерживать определенный контроль над подавляющим, сводящей с ума, несущегося поезда мыслей. Это было особенно необходимо в определенные периоды моей жизни, такие как вступление в комнате, или когда дверь была открыта, или на собираетесь съесть, когда кто-то встретил меня в зале и т.п. "

Самым необычным формальный элемент шизофренией мыслительных процессов является то, что называется "блокировка". Ассоциативная деятельность часто кажется, чтобы прийти к резким и полным стенд-прежнему. Когда он снова возобновился, идеи возникают, которые не имеют или, по крайней мере, очень недостаточно связи с чем пошли на перед.

В то время как беседуя с пациентом, один ничего ненормального в временном аспекте его цепи идей не отметить. О себе и контр-утверждение, вопрос и ответ следуют один за другим, как в любом обычном разговоре. Но все внезапно, в середине предложения или при переходе к новой идее, пациент останавливается и не может продолжать дальше. Часто он способен преодолеть препятствие, повторяя попытку. В другой раз, ему удается только в мышлении в новом направлении. Часто, блокировка не может быть преодолен в течение довольно длительного перерыва; в таких случаях она может распространиться по всей психики, пациент молчать и неподвижно, а также более или менее без мыслей.

This concept of blocking we owe to Kraepelin. It is of fundamental significance in the symptomatology and diagnosis of schizophrenia. We meet it again in the motor sphere — in actions, in remembering, and even in the field of perception. Blocking is essentially different from inhibition, which is a usual concomitant symptom of the more marked affective depressions of all kinds.

Inhibited thinking and acting proceeds slowly and with difficulty under abnormal expenditure of psychic energy. This psychic energy seems to behave like a viscous fluid in a system of tubes which however are everywhere patent. But in “blocking” the free-flowing fluid is suddenly stopped because somewhere a stop-cock was abruptly turned off. We could also compare the psychic mechanism to a watch. Then inhibition corresponds to a greatly increased amount of friction in the works, while “blocking” corresponds to a sudden stoppage of the entire mechanism of the watch. This difference can often be demonstrated easily in the motor sphere. A patient who until now has made few movements and those only very slowly and weakly, and who has hardly spoken a spontaneous word, is ordered to revolve his hands around one another as fast as possible or to count rapidly from one to ten. The inhibited patient will turn his hands or count slowly in spite of the greatest effort; the “blocked” patient will of a sudden begin to count as well as a normal person and move his hands when once the blocking is overcome.

The “blocking” of the train of thought is perceived by the patients themselves who usually describe it under various names. Mostly, but not always, they find it a condition that is quite unpleasant. An intelligent catatonic woman had to sit still for hours at a time, “in order to find her thoughts again.” Another patient could find nothing to say about it than, “I can sometimes speak and sometimes not.” Another patient feels as if “he died away” (Abraham). Still another complains of “obstacles to thinking,” or “a tightness in his head as if my head were drawn together.” Yet another describes it “as if someone drew a rubber sack over him.” A peasant woman expresses it as “if something was being pressed against her face and chest, it is just as if my mouth was being held closed, as if someone said ‘keep your mouth shut!’ ” In this last example, there is also blocking of the motor functions of speaking which a patient of Rust described with the words “that his powers of speech were being withheld from him.” It is something quite common to find that the blocking is attributed to foreign influence. Thus, while one of our patients was asked to sing songs, he was suddenly unable to continue. The “voices” told him, “See, you have again forgotten.” But these “voices” were those very agents who, according to the patient, provoked his lapse of memory.

Эта концепция блокирования Мы обязаны Крепелин. Это имеет принципиальное значение в симптоматике и диагностики шизофрении. Мы встречаем его снова в двигательной сферы - в действиях, вспоминая, и даже в поле восприятия. Блокирование существенно отличается от торможения, которая обычно сопутствующий симптом из наиболее отмеченных аффективных депрессий всех видов.

INHIBITED думать и действовать протекает медленно и с трудом аварийно расходов психической энергии. Это психическая энергия, кажется, ведут себя подобно вязкой жидкости в системе труб, которые, однако, всюду патент. Но в "блокирования" сыпучий жидкость вдруг остановился, потому что где-то стоп-кран внезапно отключается. Мы также смогли сравнить психический механизм в часах. Тогда ингибирование соответствует значительно увеличилось количество трения в работах, в то время как "блокирующие" соответствует внезапной остановки всего механизма часов. Это различие часто может быть продемонстрирована с легкостью в двигательной сфере. Пациент, который до сих пор сделал несколько движений, и тех очень медленно и слабо, и кто едва говорил спонтанное слово, приказано вращаются руки вокруг друг друга так быстро, как это возможно, или быстро считать от одного до десяти. Ингибирует пациент будет обратить свои руки или рассчитывать медленно, несмотря на большим трудом; "заблокирован" воля пациент вдруг начинает отсчет, а как нормальный человек и двигать руками, когда однажды блокировка преодолеть.

"Блокирование" поезда мысли воспринимается самими пациентами, которые, как правило, описывают его под различными названиями. В основном, но не всегда считают это состояние, что является довольно неприятным. Умный кататоническая женщина должна была сидеть на месте в течение нескольких часов, в то время, "для того, чтобы найти ее мысли снова." Другой пациент не мог найти ничего, чтобы сказать об этом, чем, "я иногда говорю, а иногда и нет." Другой пациент чувствует себя так, как будто "Он умер от" (Авраам). Еще один жалуется на "препятствия на пути мышления", или "натягом в голове, как будто моя голова были составлены вместе." Еще один описывает его как "если кто-то обратил резиновый мешок над ним." Крестьянка выражает его как "если то в настоящее время прижался к ее лицу и груди, это как если бы мой рот был проводится закрыты, как будто кто-то сказал: "держать рот на замке!" В этом последнем примере, есть также блокировки двигателя функций речи, которая Пациент Руст охарактеризовать словами ", что его полномочия речи были удержанных из него." Это то, что довольно часто, чтобы найти, что блокирование связано с иностранным влиянием. Таким образом, в то время как один из наших пациентов попросили спеть песни, он вдруг смог продолжить игру. "Голоса" сказал ему: "Видишь, ты снова забыли." Но эти «голоса» были те самые агенты, которые, в зависимости от пациента, спровоцированные его провала в памяти.

Jung heard from one of his patients the best term for designating the phenomenon; subjectively she experienced it as “thought-deprivation.” The term is so apt that many schizophrenics know instantly what is meant by it. If a patient immediately answers with a “Yes” to the question, “Do you experience thought-deprivation?” and then goes on to describe what he understands by this expression, one can very well make the diagnosis of schizophrenia with a considerable degree of certainty. At least, we have not found any exception to this conclusion as yet. Even patients who have used different descriptive words for the concept of “blocking” know what is meant by “thought-deprivation.” A patient promptly responded to Jung’s question as to whether he suffered from deprivation of his thoughts with: “So you call it thought-deprivation, up to now I have always called it ‘thought-obstruction.’” Kraepelin’s patient expressed it similarly as “withdrawal of the thoughts.”

“Blocking” apparently has something capricious about it objectively for the observer, and subjectively for the patient. At times the patient is able to speak easily and readily, move quite freely, and then again thinking or movements will halt, freeze, coagulate. However, on closer scrutiny one finds that the basis of the blocking generally lies in the significance the blocked chain of thought has for the patient. Conversely, in a patient about whom we do not know very much, one can conclude from the appearance of blocking that we have struck upon one of his important complexes.

We question a young girl about her previous life. She gives a good chronological account of her past. Of a sudden she cannot continue. We inquire what has happened, but nothing more can be obtained. Only much later, by use of all sorts of circuitous means, she reveals that at that particular time in her life she had become acquainted with her sweetheart.—A teacher, who threw all his efforts into trying to improve his position and earnings, answers to the question whether he got his promotion: “What is a promotion?” He cannot understand this phrase because the whole “promotion-complex” has been blocked off. Many patients insistently demand to see the doctor because they have important things to discuss, yet when he does come they do not know what to say.

A very intelligent and well-educated patient sings a love-song, but claims afterwards that the song was merely a description of a beautiful countryside. He cannot reproduce it any more, even when parts of the song are sung to him. He maintains quite firmly and with conviction that he never sang such a song.

In our patients the affectively charged complexes are generally connected with delusions and hallucinations. Therefore we get very little

Юнг услышал от одного из своих пациентов наилучшим термином для обозначения данного явления; субъективно она чувствовала, что это "мысли-депривации." термин настолько склонны, что многие шизофреники мгновенно узнать, что подразумевается под этим. Если пациент сразу же отвечает с "Да" на вопрос: "Вы испытываете продуманную лишения?", А затем переходит к описанию того, что он понимает под этим выражением, можно очень хорошо ставить диагноз шизофрении с большой степенью определенности. По крайней мере, мы не нашли каких-либо исключений такому выводу, как еще. Даже пациенты, которые использовали различные описательные слова для понятия "блокирования" знаю, что имеется в виду под пациента незамедлительно ответил на вопрос Юнга, чтобы пострадал ли он от лишения его мысли с "мысли-депривации.": "Так вы это называете МЫСЛЬ лишений, до сих пор я всегда называл его «думал непроходимости." Пациент Крепелина выразил это так же, как "снятие мыслей."

"Блокирование", видимо, имеет что-то капризный об этом объективно для наблюдателя, и субъективно для пациента. Порой пациент может говорить легко и охотно, двигаться совершенно свободно, а затем снова думает или движения будет остановлена, замораживание, коагуляции. Тем не менее, при более внимательном рассмотрении оказывается, что основой блокирования правило, заключается в значимости их последовательность мыслей имеет для пациента. С другой стороны, у пациента, о котором мы не знаем очень много, можно сделать вывод, от появления блокировки, что мы нанесли на одного из его важных комплексов.

Мы сомневаемся молодую девушку о ее предыдущей жизни. Она дает хороший хронологический отчет о ее прошлом. Из вдруг она не может продолжаться. Мы спрашиваем, что случилось, но больше ничего не могут быть получены. Только много позже, путем использования всех видов окольными средствами, она показывает, что в данное время в своей жизни она познакомилась со своим sweetheart.-учитель, который бросил все свои усилия в попытке улучшить свое положение и доходы, ответы на вопрос, получил ли он его продвижение: «Что такое продвижение" Он не может понять эту фразу, потому что вся "продвижение комплекса" был перекрыт. Многие пациенты настойчиво требовать, чтобы врач, потому что у них есть важные вещи, чтобы обсудить, но когда он пришел они не знают, что сказать.

Очень умный и образованный пациент поет песнь любви, но утверждает, потом, что песня была просто описание красивой сельской местности. Он не может воспроизвести его больше, даже когда части песни поются к нему. Он утверждает, достаточно прочно и с убеждением, что он никогда не пел такую песню.

В наших пациентов аффективно заряженные комплексы, как правило, связаны с бредом и галлюцинациями. Поэтому мы получаем очень мало

information about these processes from the schizophrenic, even though they generally dominate the entire thinking and feeling of the patient. A patient knows “that certain people are possessed” because she cannot speak to them. The “possessed” were those who were involved in her delusions.

The “blocking” is not absolute and invincible in each case. By persistent questioning, by using various stimuli 10 and especially by distraction, one can often break through or circumvent it. The patients, however, have an unpleasant feeling about such manoeuvres. A patient became quite frightened after she had managed to answer, as if she had done something improper.

Thus also, the will or, at least, the desire of the patients has some share in the appearance of the blocking. A hebephrenic calls the symptom-complex of “blocking” (bound up with delusions and other pathological conditions) the “post-marker.” This he often conjures up when someone wants to give him some undesired work. He was then “blocked” for everything and there was nothing more to be done with him. It is evident that there is every shade and degree of transition from such behavior to conscious unwillingness and simulation. In the same fashion, the limits defining “blocking” from negativism are neither theoretically nor symptomatically sharp. Both phenomena pass almost imperceptibly into each other; and passive negativism may perhaps be explained as a combination of blockings.

Almost entirely like negativism were the effects of blocking in a patient who gave slow, hesitating, whispered answers. At times her voice failed completely, especially if she was questioned insistently. It was possible to circumvent the blocking if one did not attempt to question her directly.

In some cases it is simply impossible to differentiate blocking from negativism, particularly when the patient gets around the resistance by employing “approximate answers.” During the examination a patient revealed neither blocking, negativism nor “approximate answers” except when she was asked when she had first come to the hospital. To this oft-repeated question she gave such responses as: “In an ambulance,” “Nurse H. brought me here,” “I have been here three days and long nights.” (Actually the patient had been admitted to the hospital on the previous day).

Partial blocking such as we have just described can manifest itself in other ways too. It is not at all rare that speech is blocked while the thought process continues to be expressed in the form of a brief series

10. Even alcohol can often assist in overcoming a block, and may be utilized during examination.

Информация об этих процессах с шизофренией, хотя они, как правило доминировать весь мышление и чувство пациента. Пациент знает ", что некоторые люди обладают", потому что она не может говорить с ними. "Обладала" были те, кто участвует в ее заблуждений.

"Блокирование" не является абсолютным и непобедимой в каждом конкретном случае. По упорной допроса, используя различные раздражители 10 и особенно отвлечение, часто можно прорвать или обойти его. Пациенты, однако, имеют неприятное ощущение о таких маневров. Пациент сильно испугался, после того как она успела ответить, как если бы она сделала что-то неправильное.

Таким образом, и, воля или, по крайней мере, желание пациентов имеет некоторую долю в появлении блокировки. Гебефренический вызывает симптомокомплекс «Блокировка» (связанных с бредом и других патологических состояний) "пост-маркера." Это он часто вызывает в воображении, когда кто-то хочет, чтобы дать ему нежелательную работу. Затем он был "заблокирован" для всего, и нет ничего больше, чтобы сделать с ним. Очевидно, что существует каждый оттенок и степень перехода от такого поведения к сознательному нежелание и моделирования. Таким же образом, ограничения, определяющие "блокировки" от негативизма являются ни теоретически, ни симптоматично резкое. Оба эти явления проходят почти незаметно переходят друг в друга; и пассивный негативизм может быть объяснено как комбинации блокировок.

Почти полностью, как негативизм были последствия блокировки у пациента, который дал медленно, нерешительно прошептал ответы. Порой ее голос не удалось полностью, особенно если она была допрошена настойчиво. Можно было обойти блокировку, если не пытаться допросить ее прямо.

В некоторых случаях это просто невозможно отличить блокировки от негативизма, особенно когда пациент получает около сопротивления, используя "приблизительные ответы». Во время осмотра пациента не обнаружил ни блокирование, негативизм, ни "приблизительные ответы", за исключением, когда ее спросили, когда она впервые пришел в больницу. Для этого часто повторяющийся вопрос она дала такие ответы, как: "В машине скорой помощи", "Медсестра H. привел меня сюда", (на самом деле пациент был госпитализирован на "Я здесь уже три дня и длинные ночи." предыдущий день).

Частичное блокирование таких, как мы только что описали, может проявляться и в других отношениях тоже. Это вовсе не редкость, что речь заблокирован, а мыслительный процесс продолжает быть выражено в форме краткого серии

10. Даже алкоголь может часто помочь в преодолении блок, и может быть использовано при обследовании.

of gestures which serve to complete the sentence already begun. In my experience, the train of thought usually ceases with the completion of the mimicked gestures of the same sentence. There is a type of partial blocking which one of Jung’s patients called “fixation” (Bannung). The thoughts seemed to be completely stopped or fastened to some one sense impression and only this one sense impression remains in consciousness to the exclusion of everything else. What Sommers designated as “visual fixation,” probably partially covered this same symptom.

As far as our present knowledge goes, the experimental associations often do not appear to be disturbed in the chronic states of the milder cases. However, generally we do pick up peculiarities which are, to be sure, in themselves not sufficient to establish a diagnosis with any degree of certainty. Nevertheless, they suggest the probability of the presence of the disease.

1. Great irregularity in association time, which cannot be completely explained by the dominance of emotionally toned complexes. The time variations are much greater than in complexes of the healthy. Frequently striking changes occur, at times the associations go very slowly; then suddenly one sees the patient can think very rapidly (in the same experiment, of course). Naturally, in the face of such irregularity, one is inclined to ascribe it to vacillations in the good will or at least in the patient’s attention. In acute cases, the reactions have a tendency to become progressively slower during each individual experiment.

2. Notable also is the reverting to previous stimulus words or previous answers. This after-effect of an earlier thought does not have to be continuous. A patient may drop one train of thought only to come back to it again in later associations, as did the patient (mentioned above) who joined “Berne,” “legislature,” etc., after three entirely different ideas had diverted him far from his original idea. Frequently, we find that the per-severating ideas seem to link themselves with each other.

3. The after-effect of previous thoughts shows itself also in the tendency to stereotypy of answers both in form and content. Some particularly acute cases respond quite senselessly at the end of the experiment with a few answers which were previously used during the experiment quite correctly: “for thinking,” “to write with,” “to eat with,” etc. (Naturally, poverty of ideas facilitates such behavior.)

4. Sometimes the patients stick to the stimulus word and repeat it without adding any further thought. This sort of echolalia appears more often in acute conditions (clouded states) than in the chronic.

5. Even when the repetition of the same word does not occur very often, we still see a striking poverty of ideas in many patients. It is true

жестов, которые служат, чтобы закончить предложение уже началась. По моему опыту, мыслей, как правило, прекращается с завершением передразнил жесты и том же предложении. Существует тип частичной блокировки, который один из пациентов Юнга называется "фиксации" (Bannung). Мысли, казалось, полностью остановлено или крепится к какой-то один смысл впечатление и только в этом одно чувство остается впечатление в сознании, исключая все остальное. Что Соммерс обозначается как "визуальной фиксации", вероятно, частично покрыты этот же симптом.

Насколько у нас знаний идет, экспериментальные ассоциации часто, кажется, не быть нарушена в хронических состояний легких случаях. Тем не менее, в основном мы забрать особенности, которые, конечно, сами по себе не достаточно, чтобы установить диагноз с любой степенью уверенности. Тем не менее, они свидетельствуют о вероятности наличия заболевания.

1. Большая неравномерность во времени объединение, которое не может быть полностью объяснить доминированием эмоционально тонированное комплексов. Вариации во времени гораздо больше, чем в комплексах здоровым. Часто поразительные изменения происходят, порой ассоциации идут очень медленно; вдруг он видит пациент может думать очень быстро (в том же эксперименте, конечно). Естественно, что в условиях такого отклонения, один склонен приписывать это колебания в доброй воле или по крайней мере во внимание пациента. В острых случаях, реакции имеют тенденцию к постепенно уменьшается во время каждого отдельного эксперимента.

2. Следует также отметить это возвращаясь к предыдущим словам стимулирования или предыдущих ответов. Это после того, как эффект от ранее мысли не должны быть непрерывными. Пациент может поместить один поезд мысли только, чтобы вернуться к ней снова в более поздних объединений, равно как и пациента (как упоминалось выше), который вступил в «Берн", "законодательный", и т.д., после трех совершенно разных идей отвлек его далеко от его оригинальная идея. Часто мы видим, что за-severating идеи кажутся связать себя друг с другом.

3. после воздействия предыдущих мыслей проявляется также в стремлении к стереотипии ответов и по форме и содержанию. Некоторые особенно острых случаях реагировать достаточно бессмысленно в конце эксперимента с несколькими ответами, которые ранее использовались в ходе эксперимента вполне корректно: "думать", "писать с", "кушать" и т.д. (естественно, бедность идей способствует такое поведение.)

4. Иногда пациенты придерживаться слова-стимула и повторить его без добавления каких-либо дальнейшие размышления. Этот вид эхолалии появляется чаще при острых состояниях (дымчатый государств), чем в хронический.

5. Даже если повторение того же слова встречается не так уж часто, мы все еще видим и бедностью идей у многих пациентов. Это правда

that they do not stick to the same word but they do fix on similar ones or on very closely related ideas.

6. Schizophrenics show far more individual types of reactions which do not show up in others. (Kent and Rosanoff.) If after a long interval one offers them the same stimulus words one finds much more variety than we get in the healthy. (Pfenninger.)

7. Most noteworthy, however, are the bizarre associations, examples of which were given previously; as well as those associations which apparently or actually are disconnected and in which the stimulus word merely served as a signal for the uttering of any word whatsoever (the naming of a piece of furniture which happened to be in the field of vision, etc.).

8. Frequently one is unable to discover any connection between the associations even with the help of the patient. In most of these cases, one may assume an emotionally toned complex of ideas to be operative. When I say “operative,” I do not mean “operative in the patient’s conscious,” since the patient himself can not really give us any information about it. Thus a patient, who was apparently completely oriented and rather intelligent, associated to concepts whioh touched on his emotions with the word, “short,” without knowing himself just why he did so. The solution to the puzzle lay in the fact that he himself was a “shorty,” a short man, and this was involved in his complexes.

9. Marked tendency to mediate associations is not at all rare.

10. The signs of emotionally accentuated complexes manifest themselves often in very exaggerated fashion. The reaction time to complextouching stimulus words increases immeasurably; or the reaction may fail to appear altogether. All the complex-indicators, as described by Jung, are in many cases especially obvious: superficiality if reaction-times are long; quotations, response in a foreign language; rapid forgetting; intellectual and affective after-effect is reflected in the subsquent associations. In some cases, the complexes are so predominant that associations can only be made to the complexes. All these signs, however, are very variable not only from one case to the next, but they may vary from a maximum to a minimum in the same patient within a very short period of time.

The need to appear intelligent (intelligence complex) manifests itself here, as it also does in mental defectives, in inclinations to definitions; their bizarreness often betrays the specifically schizophrenic origin: eye —viewpoint, grandmother—sex participation, oven—article for warmth, and so on.

In spite of much investigation, no direct traces of negativism are found in the association experiments. Only in two patients did we see

что они не придерживаться того же слова, но они зафиксировать на аналогичных или на очень близких идей.

6. ШИЗОФРЕНИКИ показать гораздо больше отдельных видов реакций, которые не показывают в других. (Кент и Rosanoff.) Если после долгого перерыва кто-то предлагает им тот же стимул слова можно найти гораздо больше разнообразных, чем мы получаем в здоровой. (Pfenninger.)

7. Наиболее примечательно, однако, являются причудливые ассоциации, примеры которых были приведены выше; а также те ассоциации, которые, по-видимому, или на самом деле отключенных и в котором слова-стимула служит лишь в качестве сигнала для произнесения любого слова вообще (именование предмета мебели, который оказался в поле зрения, и т.д.) ,

8. Часто человек не способен обнаружить какую-либо связь между ассоциациями даже с помощью пациента. В большинстве из этих случаев, можно предположить, эмоционально тонированное комплекс идей, чтобы быть в рабочем состоянии. Когда я говорю "оперативная", я не имею в виду "действовали в сознательном пациента", так как сам пациент не может действительно дать нам какой-либо информации о нем. Таким образом, пациент, который, по-видимому полностью ориентированной и довольно умный, связанные с понятиями whioh затронутых своими эмоциями со словом, "короткий", не зная себя, почему он это сделал. И решение головоломки заключается в том, что он сам был "коротышка", коротышка, и это был вовлечен в его комплексов.

9. выраженная тенденция посредником ассоциации вовсе не редкость.

10. Признаки эмоционально подчеркнутых комплексов проявляются часто в очень увеличенном виде. Время реакции на complextouching стимулирования слова неизмеримо возрастает; или реакционную может не отображаться вообще. Все комплексно-индикаторов, описанных Юнгом, во многих случаях, особенно очевидные: поверхностность, если реакция-времена давно; цитаты, ответ на иностранном языке; быстрое забывание; интеллектуальной и аффективно последействия находит свое отражение в subsquent объединений. В некоторых случаях, комплексы так преобладает, что ассоциации могут быть сделаны только на комплексов. Все эти признаки, однако, очень разнообразны не только от одного случая к другому, но они могут варьироваться в зависимости от максимума до минимума в то же пациента в течение очень короткого периода времени.

Необходимость появляться интеллектуальных (разведки комплекс) проявляется здесь, поскольку это также делает в умственно отсталых, в наклонностей определений; их вычурность часто выдает специально шизофреническое происхождение: глаз -viewpoint, участие бабушка-пола, печи статьи для тепла, и так далее.

Несмотря на многочисленные исследования, прямых следов негатива не найдены в экспериментах ассоциации. Только у двух пациентов мы видели

a tendency to negation and contrast associations, but it was precisely these patients who were not negativistic.

Ziehen (847) also tested the reversal of association. In clinical conditions which we consider to be schizophrenic, he found some difficulty in the reproduction of series in reverse. However, it is so difficult to separate the disturbances of association from those of attention, good will etc., that I do not dare to draw any definite conclusions from the author's short paper.

The disturbances of association, as described, are characteristic for schizophrenia. Besides these disturbances there are also other types of momalies of thinking 'which appear inter currently.

In manic phases of schizophrenia, flight of ideas is added to the typically schizophrenic association disturbances. In depressive episodes, we find inhibition of thinking and disturbances of association brought about by abnormal affective reactions. Above all, however, hysteriform isolation mechanisms may often dominate the clinical picture. Compulsive thoughts are frequent.

The description given here of the association disturbances is inadequate inasmuch as little attention has been paid to the acute clinical conditions of this disease. However, we have not as yet found any new qualitative peculiarities in such syndromes, but rather only exaggerations of those already described. (Of course, we are leaving aside any discussion of the signs of manic, melancholic or organically inhibited clinical conditions.)

I consider it to be a serious defect that we are forced to .deduce most of the anomalies from the oral and written productions of the patients. However, even the more complicated actions are no doubt the result of thought-processes similar to those brought out in discussions. It is our custom to question our patients about the motives of their activity. It is different with the associations which rule our minor activities or behavior and which we do not consciously direct, while in our consciousness we see emerging only the purpose of this or that act or behavior. If I write something, I consciously think about my theme, but I do not know exactly how I got the paper from my desk, what sort of specific motions and coordinations I employed, etc., etc. There are indications that in schizophrenics even these very well practiced mechanisms are altered, as, for example, the appearance of apraxic-like phenomena demonstrates. However, as yet we do not know whether these disturbances can also be traced back to an incompleteness of the required sum of individual associations related to these special activities. It is possible that the awkwardness is due to negativistic counter-currents or perplexity.

тенденция к отрицанию и контрастных объединений, но именно эти пациенты, которые не были негативизма.

Ziehen (847) также протестировали разворот ассоциации. В клинических условиях, как мы считаем, шизофреник, он нашел некоторые трудности в воспроизводстве серии в обратном порядке. Тем не менее, это так трудно отделить нарушения объединения от внимания, доброй воли и т.д., что я не смею делать какие-либо определенные выводы из короткой статье автора.

Нарушения ассоциации, как описано, характерны для шизофрении. Кроме того, эти нарушения имеются и другие типы momalies мышления », которые появляются Интер себе.

В маниакальных фаз шизофрении, полет идей добавляется типично шизофренических нарушений ассоциации. В депрессивных эпизодов, мы находим ингибирование мышления и нарушения ассоциации, вызванные аномальными аффективных реакций. Прежде всего, однако, механизмы изоляции hysteriform часто может доминировать в клинической картине. Навязчивые мысли часто.

Описание, данное здесь нарушений ассоциации является недостаточным, поскольку мало внимания было уделено острых клинических условиях этой болезни. Тем не менее, мы пока еще не нашли каких-либо новых качественных особенностей в таких синдромов, а только преувеличения, уже описанным. (Конечно, мы оставляем в стороне какого-либо обсуждения признаков маниакально, меланхоличные или органически запрещенных клинических условиях.)

Я считаю, что это серьезный недостаток, который мы вынуждены .deduce большинство аномалий от устных и письменных производств пациентов. Тем не менее, даже более сложные действия, без сомнения, результат мыслительных процессов, аналогичных тем, вывел в дискуссиях. Это наш обычай на вопрос нашим пациентам о мотивах их деятельности. Иначе обстоит дело с ассоциациями, которые управляют нашим незначительные действия или поведение, и которые мы сознательно не прямой, а в нашем сознании мы видим появление только цель тот или иной поступок или поведение. Если я пишу что-то, я сознательно думать о моей теме, но я не знаю точно, как я получил бумагу от моего стола, какие конкретные движений и согласований я использовал, и т.д., и т.д. Есть признаки того, что у больных шизофренией, даже эти очень хорошо практикуемые механизмы изменяются, как, например, появление apraxic-подобного явления демонстрирует. Тем не менее, пока мы не знаем, являются ли эти нарушения также могут быть прослежены к неполноте требуемой суммы отдельных ассоциаций, связанных с этими специальных мероприятий. Вполне возможно, что громоздкость из-за негативистична встречных потоков или замешательства.

(b) Affectivity

In the outspoken forms of schizophrenia, the “emotional deterioration” stands in the forefront of the clinical picture. It has been known since die early years of modern psychiatry that an “acute curable” psychosis became “chronic” when the affects began to disappear. Many schizophrenics in the later stages cease to show any affect for years and even decades at a time. They sit about the institutions to which they are confined with expressionless faces, hunched-up, the image of indifference. They permit themselves to be dressed and undressed like automatons, to be led from their customary place of inactivity to the mess-hall, and back again without expressing any sign of satisfaction or dissatisfaction. They do not even seem to react to injuries inflicted on them by other patients.

Even in the less severe forms of the illness, indifference seems to be the external sign of their state; an indifference to everything—to friends and relations, to vocation or enjoyment, to duties or rights, to good fortune or to bad. “I don’t care the least, one way or another,” is what a patient of Binswanger said. Generally the defect shows itself most strikingly in relation to the most vital of the patient’s interests and it does not make any difference whether or not their comprehension requires complicated thinking. A mother may show right at the beginning of her illness that she is indifferent to the weal and woes of her children; yet she may employ not only the words of a normally feeling mother but really understand everything that is good or bad for a child. She may, as the occasion requires (e.g., when she uses it for an excuse to try and obtain her release from the hospital), discuss the matter quite competently. It is a matter of indifference for such a patient whether her family or herself are going to wreck and ruin. The sense of self-preservation is often reduced to zero. The patients do not bother any more about whether they starve or not, whether they lie on a snowbank or on a red-hot oven. During a fire in the hospital, a number of patients had to be led out of the threatened ward; they themselves would never have moved from their places; they would have allowed themselves to be suffocated or burnt without showing an affective response. Illnesses, threats of every possible evil will not disturb the peace of many a schizophrenic. What happens to others is of course of no concern at all to them. In a ward one patient kills another; his ward-mates do not find it necessary to call the attendant. A student almost choked the life out of his mother; he cannot understand why such a fuss is made over “a few harsh words!” A patient writes home for the first time after a month-and-

(Б) Эмоциональность

В откровенных формах шизофрении, "эмоциональная ухудшение" стоит в авангарде клинической картины. Это было известно еще с матрицы первые годы современной психиатрии, что "острый излечим" психоз стал "хроническим", когда влияет стали исчезать. Многие шизофреники на более поздних стадиях перестанет показывать никакого влияния на протяжении многих лет и даже десятилетий в то время. Они сидят об учреждениях, к которым они приурочены с невыразительными лицами, сгорбленный вверх, изображение безразличия. Они позволяют себе быть одеты и разделся как автоматы, чтобы быть во главе с их обычного места бездействия в кают-зала, и обратно, не выразив никаких признаков удовлетворения или неудовлетворения. Они даже, кажется, не реагировать на телесные повреждения, нанесенные на них других пациентов.

Даже в менее тяжелых формах болезни, равнодушие, кажется, внешним признаком их состояния; безразличие ко всему к друзьям и родственникам, чтобы призванию или наслаждение, обязанностей и прав, в удаче или плохо. "Меня не волнует, как минимум, так или иначе," то, что пациент Бинсвангер говорит. Вообще дефект проявляется наиболее ярко в связи с наиболее важным из интересов пациента и не имеет никакого значения, требуется ли их понимание сложной мышление. Мать может показать в самом начале своей болезни, что она безразлична к благу и беды своих детей; пока она может использовать не только слова нормально чувствует себя матерью, но на самом деле все понимают, что это хорошо или плохо для ребенка. Она может, в повод требуется (например, когда она использует его для оправдания, чтобы попытаться получить ее выписки из больницы), обсудить этот вопрос довольно грамотно. Это безразлично для такого пациента является ли ее семья или сама собираетесь разрушить и разорение. Чувство самосохранения часто сводится к нулю. Пациенты не беспокоить больше о голодать ли они или нет, лежат ли они на сугроб или на раскаленную печь. Во время пожара в больнице, число пациентов должны были быть выведены из под угрозой подопечного; они сами никогда бы не переехал со своих мест; они позволили себе быть задушены или сожжены, не показывая аффективного реагирования. Болезни, угрозы всевозможных зла не будет нарушать покой многие шизофреником. Что происходит с другими, конечно, не касается вообще к ним. В палате один пациент убивает другого; его подопечный товарищи не считают необходимым, чтобы вызвать дежурного. Студент чуть не подавился жизнь из его матери; он не может понять, почему такая суета составил более "несколько резких слов!" пациент пишет домой в первый раз после месяца-и-

a-half in the institution; but aside from a few irrelevant and insignificant phrases, he can only ask how the cat is getting along.

Schizophrenics can write whole autobiographies without manifesting the least bit of emotion. They will describe their suffering and their actions as if it were a theme in physics. A Croatian woman, who could speak only her native tongue, manages to wander off to Zurich; remains in the hospital for months without being able to make herself understood since she pays no attention to gestures, although she is of lively temperament. Finally a country-woman of hers speaks to her. The patient answers the questions but does not show the least affect. A hebephrenic talks about his father’s death: “Since I was at home at that time, I went to die funeral and was happy, however, that it was not I who was being buried; I am buried alive now.” Generally, it is very striking how many patients, particularly the older ones, reveal the same indifference to their own delusions, with which, however, they are constantly preoccupied.

During a lengthy clinical presentation a paranoid complains constantly about his persecutions but sits very calmly and nonchalandy as he tells his story. Asked if he thought his hallucinations were real, he answers with a shrug of his shoulders: “Perhaps they are pathological, perhaps they are real.” The question very obviously does not interest him. It is common knowledge that older paranoids relate with the greatest calmness how they were flayed and burnt during the night; how their bowels were torn out. A hebephrenic comes to the doctor to ask him, please, not to kill her. Although she really believes that it is a matter of life and death, she remains completely affectless.

In milder cases, this indifference can be absent or disguised. At the beginning of the disease, we often see an over-sensitivity, so that the patients consciously and deliberately isolate themselves in order to avoid everything that may arouse affects, even though they may still have some interest in life. Latent schizophrenics may appear almost too labile in their affect, almost sanguine. But there is a lack of depth to the affect Also, one finds on closer observation of such cases that there is generally a partial indifference to this or the other interest which once was a matter of concern to the patient. However, I would not maintain that this description also applies to those numerous schizophrenics who are never seen by a psychiatrist. Furthermore, there are many schizophrenics who display lively affect at least in certain directions. Among them are the active writers, the world improvers, the health fanatics, the founders of new religions. These people are one-sided in their thinking and inconsiderate in their behavior. It is very difficult to say whether their affects as such are also pathologically onesided.

Often we do note significant “basic moods,” so that one cannot

половина в учреждении; но за исключением нескольких несущественных и незначительных фраз, он может спросить только, как кошка ладить.

ШИЗОФРЕНИКИ можете написать целые автобиографии не проявляя ни малейшего волнения. Они расскажут свои страдания и свои поступки, как если бы это было темой в физике. Хорватский женщина, которая могла говорить только на своем родном языке, удается блуждать в Цюрих; остается в больнице в течение нескольких месяцев, не будучи в состоянии сделать сама поняла, так как она не обращает никакого внимания на жесты, хотя она имеет живым темпераментом. Наконец страна-женщина ее говорит с ней. Пациент отвечает на вопросы, но не показывает мере влияет. А гебефреническую говорит о смерти отца: "Так как я был дома в то время, я пошел, чтобы умереть похороны и был счастлив, однако, что это не я, кто хоронят; Теперь я похоронен заживо. "Вообще, это очень бросается в глаза, как у многих пациентов, особенно пожилого возраста, выявить же безразличие к их собственным бредом, с которым, однако, они постоянно заняты.

Во время длительного клинической картины параноиком постоянно жалуется гонений, но сидит очень спокойно и nonchalandy, как он рассказывает свою историю. Отвечая на вопрос, если он думал, что его галлюцинации были реальными, он отвечает, пожав плечами: ". Может быть, они являются патологическими, возможно, они реальны" вопрос очень очевидно, его не интересует. Общеизвестно, что пожилые параноики относятся с величайшим спокойствием, как они были содранной и сожжены в течение ночи; как в их недрах были вырваны. Гебефренический приходит к врачу, чтобы спросить его, пожалуйста, только не убить ее. Хотя она действительно считает, что это вопрос жизни и смерти, она остается совершенно безразличное.

В более легких случаях, это равнодушие может отсутствовать или замаскирован. В начале заболевания, мы часто видим по чувствительности, так что пациенты сознательно и намеренно изолировать себя, чтобы избегать всего, что может вызвать влияет, хотя они все еще могут иметь некоторый интерес в жизни. Скрытые шизофреники могут появиться почти слишком лабильны в их влияние, почти оптимистично. Но есть недостаток глубины также влияют, можно найти на ближайшем рассмотрении таких случаев, что, как правило, частичное равнодушие к той или другой интерес, который когда-то был предметом озабоченности для пациента. Тем не менее, я бы не утверждаю, что это описание относится также к тем многочисленным больных шизофренией, никогда не видел у психиатра. Кроме того, существует много шизофреников, которые проявляют живой влияет, по крайней мере, в некоторых направлениях. Среди них являются активными писатели, мировые, улучшающие фанатики здоровья, основатели новых религий. Эти люди являются односторонними в своем мышлении и невнимательный в их поведении. Это очень трудно сказать, влияет ли их как таковые, также патологически односторонней.

Часто мы отметить значительные "основные настроения", так что никто не может

really speak of an all-pervading indifference in these patients. The mood may be euphoric, sad, or anxious. We see the transitions from a euphoric mood to indifference or a mixture of both in the very frequent emotional states of hebephrenics who show what is called a “callous indifference,” or what the French call “je-m'en-fichisme and the English, “I don’t give a damn!” The patients are then, if not happy, at least quite pleased with themselves and the world. Unpleasant occurrences are not felt as disagreeable. On such occasions their answers become quite insolent. This reaction is facilitated because their inaccurate associations supply them with very appropriate material. Also, other moods express themselves in a similar way. For twenty years one of our patients was known as “the good-natured mad-woman” because she presented her senseless complaints with so much laughter and bonhomie.

In those acute episodes of this disease that were formerly called mania and melancholia, the affect is of course not lacking but it takes on a special coloring or tone which often in itself permits the diagnosis of the disease. In place of the clear, deeply felt affect of the manic-depressive psychosis, we have the impression of emotionality which does not go very deep at all. Above all, however, consistency of affective manifestation is absent. The words which are supposed to express pain or pleasure, the tone of voice, the gestures do not seem consistent or appropriate to the patient’s total attitude. The mimic lacks unity—the wrinkled forehead, for example, expresses something like surprise; the eyes with their little crows feet give the impression of laughter and the comers of the mouth may be drooping as if in sorrow. Often the facial expression seems exaggerated and highly melodramatic. The stiffness or awkwardness of movements are very striking in these cases. Both complaints and jubilation become monotonous.

It is easier to sense these phenomena than to describe them. What can best be emphasized in the presentation is the lack of adaptability to changing thought content, the deficiency in the capacity for modulation. The affective mood of the manic schizophrenic hardly follows or does not follow at all the changing content of thought. The true manic, just like the normal individual, accompanies the emotional nuances of his thoughts with the appropriate qualitative and quantitative modifications of affective manifestations; the definitely schizophrenic patient shows little or none of such modulations, whether he is making a witticism or complaining about his incarceration, or telling us his life-story. 11 A catatonic patient complained that her husband was in prison. I assured

11. If we hear a schizophrenic speaking in a language foreign to us he offers us no indication of what he is talking about. There may be an important change of theme (food—to mother’s death) yet the change remains completely symptomless.

действительно говорить о всепроникающей безразличия у этих больных. Настроение может быть эйфории, грустно или тревоги. Мы видим переходы от эйфории настроение безразличие или смеси, как в очень частых эмоциональных состояний hebephrenics, которые показывают, что называется "черствым равнодушием», или, что французы называют "Je-m'en-fichisme и английском "Я не наплевать!" Пациенты затем, если не счастливой, по крайней мере вполне доволен собой и миром. Неприятные случаи не чувствовал, как неприятно. В таких случаях их ответы становятся весьма наглый. Эта реакция способствует потому, что их неточные ассоциации снабжать их очень подходящего материала. Кроме того, другие настроения выразить себя подобным образом. В течение двадцати лет один из наших пациентов был известен как "добродушного сумасшедшем женщине", потому что она представила свои бессмысленные жалобы с такой смех и дружелюбия.

В тех острых эпизодов этого заболевания, которые были ранее называвшейся мания и меланхолия, влияет, конечно, не хватает, но это берет на особый колорит и тоном, который часто сам по себе позволяет диагноз заболевания. На месте ясно, глубоко чувствовал аффект маниакально-депрессивным психозом, у нас сложилось впечатление эмоциональности, которая не идет очень глубоко вообще. Прежде всего, однако, последовательность аффективного проявления отсутствуют. Слова, которые, как предполагается, чтобы выразить боль или удовольствие, тон голоса, жесты, кажется, не соответствует или подходит к общему отношения пациента. Имитировать не хватает целостности и единства морщинистой лоб, например, выражает что-то вроде удивления; глаза с их маленькими гусиные лапки дать впечатление смеха и углах рта могут быть поникшие, как если бы в печали. Часто выражение лица выглядит преувеличенной и очень мелодраматический. Жесткость или неловкость движений очень поражает в этих случаях. Оба жалобы и ликование стал однообразным.

Легче чувствовать эти явления, чем описать их. Что может быть лучше всего подчеркивается в презентации является отсутствие адаптивности к изменению мысли содержание, дефицит способности к модуляции. Аффективные настроение маниакально шизофреник вряд ли следует или не следует вообще меняющегося содержания мысли. Правда маниакально, как нормальный человек, сопровождает эмоциональные нюансы его мысли с соответствующими количественными и качественными изменениями аффективных проявлений; безусловно, больного шизофренией показывает мало или ни один из таких модуляций, он делает ли острота или жаловаться его заключения, или говорить нам свой жизненный историю. 11 кататоническая пациент жаловался, что ее муж был в тюрьме. Я уверен,

11. Если мы слышим шизофреническое говоря на языке иностранного для нас он не предлагает нам никаких указаний на то, что он говорит. Там может быть важно изменение темы (пищевой до смерти матери), но изменение остается полностью бессимптомно.

ents of a previous affective expression, we find here that previous affects do not seem to operate as far as they normally would. Quite suddenly, there will appear a completely new emotional register. This kind of quick reversal and emotional rigidity differentiates these cases easily from the organic types.

Thus it is understandable that Masselon (p. 83) counts among the emotional peculiarities of schizophrenia not only nonchalance, indifference, irritability, but also an enormous “lability of affect” (mobility of mood, versatility, etc.). Even their irritability appears to stand in a certain contrast to their indifference, and even more so does their lability which presupposes an abnormally heightened responsiveness.

In mild cases, such as are rarely seen in hospitals, the lability often appears to dominate, but on closer observation one can note the affective defects. A hebephrenic was under impending sentence for some violation of the law. He was slightly euphoric, considered himself lucky to have come to the hospital for medical care. He praised the paintings (bad ones) on the wall, did not want to be transferred to a better ward because the patients in his ward were so nice. After being transferred to the new ward, he berated and cursed his old ward endlessly. During a slight fever (and occasionally without any discernible cause) he became depressed, cried like a child that he was going to die. This same reaction showed itself for the most insignificant reasons; for example, when he related how reluctant his father had been to pay the small semi-annual tuition fee for him. If someone said anything which displeased him, he would become excited, threatening, shattered objects nearby, threw money away in his rage, beat up his wife. In spite of this lability of affect with a mild manic mood, the schizophrenic affect disturbance was quite clear. He did not seek any contact with his environment as does the true euphoric. He remained quite indifferent to the most important events in his life (confinement, business, divorce, etc.). In this well-educated and polite man there was complete loss of his sense of social tact. His facial expressions were stiff, fixed, completely incongruent with his bombastic speech. Ideas of different affective value were presented with the same mien. He could state how frightfully excited he was in a tone of utmost indifference.

To some extent it would appear that this lability of affect is certainly related to the patient’s inability to comprehend many important events as such. Even the healthy person will not bother much with unimportant ideas. Therefore, it is quite understandable that the schizophrenic, for whom nothing is of importance, often jumps from one affect to another. On the other hand, the lability of affect corresponds

Энты предыдущего выражении эмоций, мы находим здесь, что предыдущие влияет, кажется, не работают, насколько они обычно были бы. Совершенно неожиданно появится совершенно новый эмоциональный регистр. Этот вид быстрого разворота и эмоциональной ригидности отличает эти случаи легко от органических видов.

Таким образом, понятно, что Masselon (стр. 83) считается одним из эмоциональных особенностей шизофрении не только беспечностью, безразличие, раздражительность, но и огромная "лабильность аффекта" (мобильность настроения, универсальность, и т.д.). Даже появляется их раздражительность стоять в определенном отличие от их равнодушия, а тем более делает их лабильность, которая предполагает аномально повышенный реагирования.

В легких случаях, таких как редко можно увидеть в больницах, лабильность часто появляется доминировать, но при ближайшем наблюдении можно заметить, аффективных дефекты. Гебефренический находился под нависшей предложения по какой-то нарушение закона. Он был немного эйфории, считал себя повезло приехать в больницу за медицинской помощью. Он похвалил картин (плохих) на стене, не хотят, чтобы их перевели в более палате, потому что пациенты в палате были так приятно. После был переведен в новый приход, он ругал и проклинал свою старую палату бесконечно. Во время небольшое повышение температуры (а иногда и без какого-либо заметного причины) он впал в депрессию, плакала, как ребенок, что он собирается умереть. Это же реакция показала себя в самых незначительных причин; например, когда он рассказывал, как неохотно его отец был заплатить небольшую полугодовой плату за обучение для него. Если кто-то сказал ничего, что неприятно было ему, что он станет рады, угрожая, разрушенные объекты рядом, бросил деньги на ветер во гневе, избили его жену. Несмотря на это лабильность аффекта с мягким маниакально настроение, шизофреник влияет нарушение было довольно ясно. Он не искал никаких контактов с окружающей его средой, как и истинный эйфории. Он остался совершенно равнодушен к наиболее важных событий в своей жизни (удержания, бизнеса, развод и т.п.). В этом хорошо образованного и вежливого человека была полная потеря его чувство социальной такта. Его мимика были жесткими, фиксированной связи, полностью несовместимые с его напыщенной речи. Идеи другой аффективного значения были представлены с тем же выражением лица. Он мог указать, как ужасно взволнован он был в тон чрезвычайно равнодушно.

В какой-то степени может показаться, что это лабильность аффекта, конечно, связано с неспособностью пациента, чтобы понять многие важные события как таковые. Даже здоровый человек не будет беспокоить много с незначительными идей. Поэтому, вполне понятно, что шизофреник, у кого ничего не имеет значения, часто перескакивает с одного влияют на другой. С другой стороны, лабильность аффекта, соответствует

past love affair in all its vividness when we succeed in overcoming the blocking never absent with regard to these topics. The affects appear as if they had been preserved. All the nuances of sexual pleasure, embarrassment, pain or jealousy, may emerge in all their vividness which we never find in the healthy when it is a question of recollecting the past. Frequently these memories are expressed so as to convey the character of the experiences of former times, in conspicuous contrast to the patient’s present ripe old age.

A hebephrenic patient is brought to the hospital for a mild depression at the age of seventy-one. She had had her first transitory attack of illness soon after puberty. She spoke with the greatest indifference of the events and experiences of her life, particularly of her husband. When we succeeded, however, in reminding her of a lover from the period immediately preceding her first illness, she exhibited the bashful mien of a young girl who is being questioned about such matters. She showed all the characteristic reactions; she not only blushed and lowered her eyes, but also giggled with embarrassed gratification, twisted the hem of her apron around her fingers, prettied her hair and showed all the other little gestures that have to be seen but can hardly be described. Thus, the girlish emotion could be evoked, almost one might say, excavated, in all its freshness even after half a century; and all of it stood in most moving contrast to the sunken figure and wrinkled face of an old woman.

In this case, as in many another, it was possible to repeat the experiment many times.

Analogous observations, although perhaps not as striking, can be made in most schizophrenic cases who have been thoroughly analysed. When, in a clinical demonstration, one has revealed the affectively accentuated complexes for the first time, it is often very difficult to convince the audience of the actual lack of affect in the patient, so normally does he appear to react although for years he has not only displayed but experienced complete indifference.

With some patience, one can demonstrate the presence of affects in relation to the delusions in an individual who is apparently a mere vegetative organism. Often it requires months to establish any intellectual rapport with such completely apathetic and mute patients. But if one succeeds, one finds quite regularly a delusional system which has not only originated in wishes and fears but is still accompanied by wholly appropriate emotions.

Even when cerebral atrophy sets in, the affects often still make their appearance, with the result that some of these disturbed individuals differ little from the usual cases of senility, “who can cry and laugh

мимо любовь во всех ее живостью, когда мы добьемся успеха в преодолении блокировки всегда присутствует в отношении этих вопросов. Влияет, как будто они были сохранены. Все нюансы сексуального удовольствия, смущение, боль или ревность, может возникнуть во всей своей живости, которую мы никогда не найдем в здоровым, если он является вопрос о вспоминая прошлое. Часто эти воспоминания выражаются таким образом, чтобы передать характер опыта прежних времен, в видном отличие от настоящего преклонном возрасте пациента.

Гебефренический пациент доставлен в больницу для легкой депрессии в возрасте семидесяти одного года. Она была ее первая преходящий приступ болезни вскоре после полового созревания. Она говорила с величайшим равнодушием событий и переживаний своей жизни, особенно мужа. Когда нам удалось, однако, напоминая ей о любовнике из периода, непосредственно предшествующего ее первый болезнь, она выставила стыдливый выражение лица молодой девушки, которая ставится под сомнение о таких вещах. Она показала все характерные реакции; она не только покраснел и опустил глаза, но и хихикали с смущенной удовлетворения, повернул подол передника вокруг ее пальцев, prettied волосы и показал все другие маленькие жесты, которые должны быть видны, но вряд ли можно назвать. Таким образом, девичья эмоции могут быть вызваны, почти можно сказать, раскопки, во всей своей свежести даже спустя полвека; и все это стояло в самых трогательных отличие от затонувшего фигуры и морщинистое лицо старой женщины.

В этом случае, как и во многих другой, можно было повторить эксперимент много раз.

Аналогичные наблюдения, хотя, возможно, не так поразительно, могут быть сделаны в самых шизофренических случаев, которые были тщательно проанализированы. Когда в клинической демонстрации, один выявило аффективно акцентировал комплексы впервые, это часто очень трудно убедить аудиторию фактического отсутствия аффекта у пациента, поэтому обычно он появляется реагировать хотя в течение многих лет он имеет не только просмотреть, но испытал полное безразличие.

С некоторым терпением, можно продемонстрировать наличие аффектов в отношении заблуждений в человека, который, по-видимому просто растительном организме. Часто это требует месяцев установить какую-либо интеллектуальную отношения с такими совершенно апатичным и немых пациентов. Но если удастся, то можно обнаружить достаточно регулярно бредовая система, которая не только возникла в пожелания и опасения, но все еще в сопровождении полностью соответствующие эмоции.

Даже тогда, когда церебральная атрофия наступает, влияет еще часто делают свою внешность, в результате чего некоторые из этих нарушенных лиц мало чем отличаются от обычных случаев старческого слабоумия ", которые могут плакать и смеяться

to his dissociated thinking. A hebephrenic patient struggles desperately, yells that he has ruined everything; suddenly he will say in a calm tone, "Now I am laughing,” and then laughs dryly. Soon after, he states, “I am going to yell,” and again screams and struggles. Another patient would break out into wild rage at each visit from the doctor, grinding his teeth and threatening to assault so that he had to be restrained. Yet, shortly after he would jump into his bed and with an elegant gesture send the physician “a kiss of forgiveness.” Occasionally we see in the oriented hebephrenic that he sincerely regrets his actions committed during periods of agitation. One of our paranoids would sob after mistreating his wife. However, I have never again seen such stark, outspoken repentance.

Even when the affects change, they usually do so more slowly than in the healthy. The affects seem often to lag behind the ideas. During an interview, a female patient was repeatedly shown the picture of a child. It took one-quarter of an hour for the corresponding sorrowful affect to appear. Also, during celebrations one can observe how much longer it takes the schizophrenic to get into the party mood than it does the healthy person. Although anger and fury tend to linger on, they may set in as abruptly in the normal as in the schizophrenic. One cannot regard this as special lability of the patients. However, there undoubtedly is a pathological lingering of affect in the usual tendency of schizophrenics to persist in their anger or even increase it for long periods, even though the reason for this emotion no longer exists.

From all of this we must draw the conclusion (in opposition to Masselon) that the lability of the schizophrenic represents an unessential phenomenon.

Far more striking than the quick changes of affect (externally at least) are the unprovoked mood swings and variations-, the “moodiness” associated with the setting in of affects. Today a patient may appear quite indifferent, tomorrow he may be irritable or accessible to quite different feelings. Pfersdorff (562, p. 18) remarked about his patients: "Their basic affective state was manifest only when the patients talked, which they seldom did spontaneously.” As is so often the case, the affects begin to reveal themselves when the patients are compelled to deal with and react to their environment. But most often the patients are emotionally aroused only when they are forced to think certain definite ideas which before the onset, or during the early stages, of their illness preoccupied them most (complexes). Thus a hebephrenic patient would sit around in dumb-erotic euphoria, only to show a quite normal affect when her relations to her husband were being discussed. Even decades later it is possible to evoke in these patients the pain or joy of a long-

его диссоциированного мышления. Гебефренический пациент борется отчаянно, кричит, что он все испортил; вдруг он скажет спокойным тоном: "Теперь я смеюсь", а затем смеется сухо. Вскоре после этого, утверждает он, "я собираюсь кричать", и снова кричит и борется. Другой пациент будет выйти в дикой ярости, каждый визит к врачу, стиснув зубы и угрожали нападения, так что он должен был быть сдержанной. Тем не менее, вскоре после того как он будет прыгать в постель и с элегантным жестом отправлять врача "поцелуй прощения." Иногда мы видим в ориентированных гебефренический, что он искренне сожалеет о своих действия, совершенные в период агитации. Один из наших параноиков бы рыдать после плохо обращается со своей женой. Однако, я никогда больше не видел такой разительный, откровенный покаяние.

Даже тогда, когда влияет на изменение, они обычно делают это более медленно, чем в здоровой. Влияет столь часто отстают от идей. Во время интервью, пациентка неоднократно показывали картину ребенка. Он взял одну четверть часа для соответствующих печальный повлиять появляться. Кроме того, во время празднования можно наблюдать, как долго он принимает шизофреник, чтобы попасть в праздничное настроение, чем это делает здоровый человек. Хотя гнев и ярость, как правило, задерживаться на, они могут установить, как внезапно в нормальное, как и в шизофреником. Нельзя считать это как особое лабильность больных. Тем не менее, несомненно, не является патологическим протяжные аффекта в обычной тенденцией шизофреников упорствовать в своем гневе или даже увеличить его в течение длительного времени, даже если причина этой эмоции больше не существует.

Из всего этого мы должны сделать вывод, (в отличие от Masselon), что лабильность шизофреник представляет собой необязательный явление.

Гораздо более ярким, чем быстрые изменения влияют (внешне по крайней мере) являются не спровоцированные перепады настроения и variations-, "капризность" связана с настройкой в аффектов. Сегодня пациент может оказаться вполне безразличным, завтра он может быть раздражительным или доступными для достаточно разные чувства. Pfersdorff (. 562, стр 18) заметил по поводу своих пациентов: ". Их основная аффективное состояние проявлялось только тогда, когда пациенты говорили, что они редко сделал спонтанно" Как это часто бывает, влияет начинают раскрывать себя, когда пациенты вынуждены иметь дело, и реагировать на окружающую среду. Но чаще всего пациенты эмоционально вызвали только тогда, когда они вынуждены думать некоторые определенные идеи, которые до начала или во время ранних стадиях, их болезни озабоченных их больше (комплексы). Таким образом, гебефренический пациент будет сидеть в немой эротического эйфории, только чтобы показать вполне нормально действовать, если были обсуждены ее отношения с мужем. Даже спустя десятилетия можно вызвать у этих пациентов боль или радость от долгосрочных

past love affair in all its vividness when we succeed in overcoming the blocking never absent with regard to these topics. The affects appear as if they had been preserved. All the nuances of sexual pleasure, embarrassment, pain or jealousy, may emerge in all their vividness which we never find in the healthy when it is a question of recollecting the past. Frequently these memories are expressed so as to convey the character of die experiences of former times, in conspicuous contrast to the patient's present ripe old age.

In this case, as in many another, it was possible to repeat the experiment many times.

Analogous observations, although perhaps not as striking, can be made in most schizophrenic cases who have been thoroughly analysed. When, in a clinical demonstration, one has revealed the affectively accentuated complexes for the first time, it is often very difficult to convince the audience of the actual lack of affect in the padent, so normally does he appear to react although for years he has not only displayed but experienced complete indifference.

мимо любовь во всех ее живостью, когда мы добьемся успеха в преодолении блокировки всегда присутствует в отношении этих вопросов. Влияет, как будто они были сохранены. Все нюансы сексуального удовольствия, смущение, боль или ревность, может возникнуть во всей своей живости, которую мы никогда не найдем в здоровым, если он является вопрос о вспоминая прошлое. Часто эти воспоминания выражаются таким образом, чтобы передать характер матрицы опыта прежних времен, в видном отличие от настоящего преклонном возрасте пациента.

В этом случае, как и во многих другой, можно было повторить эксперимент много раз.

Аналогичные наблюдения, хотя, возможно, не так поразительно, могут быть сделаны в самых шизофренических случаев, которые были тщательно проанализированы. Когда в клинической демонстрации, один выявило аффективно акцентировал комплексы впервые, это часто очень трудно убедить аудиторию фактического отсутствия аффекта в padent, поэтому обычно он появляется реагировать хотя в течение многих лет он имеет не только просмотреть, но испытал полное безразличие.

whenever they so desire.” I observed a catatonic for ten years who, except for the very earliest period of her illness, had only hurled insults at me and had sat with her tongue protruding from the comer of her mouth, in a demonstratively negativistic attitude. When I visited the hospital ten years after having left I saw her again and she rushed to greet me and threw her arms around me as if I were an old friend. A paranoid patient, whom I had known to be emotionally indifferent for thirty years, had an apoplectic attack. As she was attracting flies with sweets, I asked her once jokingly whether the flies would not eat her up too. She fell in with the joke: “There are big, big ones which want to eat me." She laughed at the first half of the sentence, but with the second half she was so overcome that she burst out crying (as do true senile cases) being overwhelmed by the idea of being eaten.

Thus there can be no doubt at all that the psyche’s capacity to produce affects has not disappeared in schizophrenia. Therefore, it should be no cause for surprise to find one or the other affect still well preserved even in the severe cases. But the specific nature of the affect we find is largely determined by “accident.” Still, there are certain emotions which have a better chance of being encountered than others.

As we saw above, we were often able to reveal erotic strivings (in the subtle sense). Quite frequently, when we are able to follow up the patient’s day-dreams, we find most delicate feelings in the very patient who displayed nothing but violence and filth to the world.

Even in advanced cases, instead of interest we meet its equivalent —curiosity. Patients who apparently were not the least concerned with anything around them, always seemed to be able to manage things in such a way that, should a door open, they would be able to look through it or overhear a conversation, or get a glance at a book lying open. They will do this even at a time when they appear too torpid even to touch what they consider peculiar. In cases institutionalized for a long time we observe a certain growing attachment to the hospital. Schizophrenics who have worked in a hospital for many years develop a kind of affection for the institution. They show an interest in the management of the farm, and occasionally even spontaneously contribute something to it. They might show homesickness for the institution after they have been discharged. Just as often, however, we find that these hard-working patients perform their daily stint like veritable automatons unperturbed by rain or snow, heat or frost.

It is in the range of irritability, anger, and even fury, that we find most frequendy preservation of the affects. Many institutionalized patients show reaction only in this way. The attendant personnel is always in danger of being insulted or attacked while carrying out the

всякий раз, когда они того пожелают. "Я наблюдал кататоническая в течение десяти лет, которые, по очень ранний период ее болезни, за исключением, что только оскорблявшую на меня и сидел с ее язык, выступающий из уголка ее рта, в демонстративно негативистична отношения , Когда я посетил больницу десять лет после того, как ушел, я снова увидел ее, и она бросилась мне навстречу и обняла меня, как будто я был старым другом. Параноидальный пациент, которого я знал, чтобы быть эмоционально равнодушным в течение тридцати лет, был апоплексический атаку. Когда она привлекает мух со сладостями, я спросил ее однажды в шутку ли мухи не съесть ее слишком. Она упала в с шуткой: "Есть большие, большие, которые хотят меня съесть." Она рассмеялась в первой половине предложении, но со второй половины она была так преодолеть, что она расплакалась (как истинный старческого случаев) перегружены идея быть съеденным.

Таким образом, не может быть никаких сомнений в том, что способность психики производить влияет не исчезла при шизофрении. Таким образом, не должно быть никаких причин для удивления, чтобы найти тот или другой аффект еще хорошо сохранились даже в тяжелых случаях. Но специфика влияет мы находим в значительной степени определяется "аварии". Тем не менее, есть определенные эмоции, которые имеют больше шансов быть столкнулся, чем другие.

Как мы видели выше, мы часто могли раскрыть эротические стремления (в тонком смысле). Довольно часто, когда мы сможем следить за день сны пациента, мы находим самые нежные чувства в самом пациенте, который не отображается ничего, кроме насилия и грязи в мире.

Даже в запущенных случаях, вместо того, интерес мы встречаем его в эквивалентном -curiosity. Пациенты, которые, видимо, не были меньше всего ни с чем вокруг них, казалось, всегда быть в состоянии управлять вещи таким образом, что, если дверь открыта, они смогут просматривать его или подслушать разговор, или получить взгляд на Книга лежала раскрытая. Они будут делать это даже в то время, когда они появляются слишком оцепенение даже прикоснуться, что они считают странным. В тех случаях, институционально в течение длительного времени мы наблюдаем определенный растущий привязанность к больнице. ШИЗОФРЕНИКИ, которые работали в больнице в течение многих лет разработать своего рода привязанность к организации. Они проявляют интерес к управлению фермой, а иногда даже и спонтанно внести что-то к нему. Они могут показать тоску для учреждения после их выписки. Так же, как часто, однако, мы находим, что эти трудолюбивые пациентов выполнять свою повседневную пребывания, как настоящие автоматы невозмущенной дождя или снега, жары или мороза.

Он находится в диапазоне раздражительности, гнева, и даже ярости, что мы находим наиболее frequendy сохранение влияет. Многие в учреждения пациенты показывают реакцию только в этом случае. Дежурный персонал всегда в опасности быть оскорбленным или нападению во время проведения

ordinary, daily routine care, even when bringing the patients their food. Between such extreme and nowadays rare cases, and just the ordinary irritability, there is every degree of gradation.

In hospitals and institutions, this irritability in connection with the delusional system and negativism of the patients is particularly difficult to manage. The “persecuted” are dissatisfied with their environment, considering it the source of the persecution. Other patients, who believe that all their desires have been fulfilled, are disturbed by their environment in their happy dreams—reason enough for anger and fury. Thus, anger is the usual reaction of many patients to their hallucinations, and, what is very significant, even when their “voices” do not have anything especially unpleasant to say.

Not quite on the same level is the indignation, frequently met with in institutions, over lack of freedom, or other discomfort which the treatment inevitably brings in its wake. Many patients complain of feelings of homesickness, but it is relatively rare that one can detect any objective signs indicating the presence of a genuine homesickness, or even of any real longing to return home. In fact, it happens frequently that a schizophrenic who has been pestering continually for his release, on receiving permission, refuses to use it, or aimlessly leaves the hospital without ever going back to his home.

Quite frequently one finds that parental love is the only affective element that is preserved apart from the patient’s irritability. Mothers, in particular, often remain truly concerned about the well-being of their children; whereas they may not care about anything else, not even about their own physical health. Such patients will show real joy when their children visit them or when they receive good news of their children. A woman patient, who had been ill for some thirty years and who for a long time had been in an advanced hallucinatory condition, tried to convince her physician, whom she had singled out for her son-in-law, that her disease had not been inherited by her daughter.

Also, the feeling of sympathy for others is not always extinguished. Often patients can very well sympathize with another’s situation or condition, especially in institutions where the majority know each other quite well. A hebephrenic, whose very speech was confusion, held the cigar-holder to the mouth of another patient suffering from muscular atrophy who could no longer hold the cigar between his own lips. He did this with a patience and indefatigability of which no normal person would ever be capable. It sometimes happens that such schizophrenic Samaritans succeed in feeding an abstentious patient who could not be fed by anyone else.

Even artistic empathy is not so rare. Mildly schizophrenic poets

рядовая повседневная рутина ухода, даже при ввозе пациентам пищу. Между таких экстремальных и в настоящее время редких случаях, и к обычному раздражительность, есть все степени градации.

В больницах и учреждениях, это раздражительность в связи с бредовой системы и негативизм больных особенно трудно управлять. "Преследовали" недовольны своей среде, считая его источником преследования. Другие пациенты, которые считают, что все их желания были выполнены, беспокоит их среды, в их счастливые сны-достаточным основанием для гнева и ярости. Таким образом, гнев обычная реакция многих пациентов с их галлюцинациями, и, что очень важно, даже когда их «голоса» не имеют ничего особо неприятного сказать.

Не совсем на том же уровне, негодование, часто встречается в учреждениях, за отсутствие свободы, или другой дискомфорт, который лечение неизбежно несет с собой. Многие больные жалуются на чувство тоски по родине, но это сравнительно редко, что можно обнаружить каких-либо объективных признаков, указывающих на наличие подлинного ностальгии, или даже какой-либо реальной желанием вернуться домой. На самом деле, это происходит часто, что шизофреник, который приставал постоянно за его освобождение, получив разрешение, отказывается его использовать, или бесцельно покидает больницу, никогда не возвращаясь к себе домой.

Довольно часто оказывается, что родительская любовь только аффективные элемент, который сохраняется отдельно от раздражительности больного. Матери, в частности, часто остаются действительно заботятся о благополучии своих детей; в то время как они не могут заботиться ни о чем другом, даже не об их собственном физическом здоровье. Такие пациенты покажет настоящую радость, когда их дети посещают их, или когда они получают хорошие новости о своих детях. Женщина пациент, который был болен в течение тридцати лет, и который в течение долгого времени был в продвинутой галлюцинаторный состоянии, пытался убедить ее врач, которого она выделил для своего сына-в-законе, что ее болезнь не унаследовала ее дочь.

Кроме того, чувство симпатии к другим, не всегда потушен. Часто пациенты могут очень хорошо сочувствовать чужой ситуации или состояния, особенно в учреждениях, где большинство знают друг друга достаточно хорошо. Гебефренический, которого очень речь была путаница, которая состоялась сигар держатель в рот другого пациента, страдающего от мышечной атрофии, кто уже не мог держать сигару между его собственных уст. Он сделал это с терпением и неутомимостью из которых ни один нормальный человек никогда не будет способен. Иногда случается, что такие шизофренические самаритяне успеха в кормления воздержавшихся пациента, который не может быть подан кем-то другим.

Даже художественное сопереживание не так уж редко. Слегка шизофренические поэты

and musicians may show this ability. While in an apparently deep stupor, an acutely catatonic woman would dance to music with self-improvised steps and movements which gave a delicately aesthetic, as well as astonishingly accurate, interpretation of the feeling expressed by the music. One of our female catatonics, continuously irascible and inclined to violence, quite indifferent to her environment, dirty and indecent in the highest degree, could yet not only dance but could very accurately adjust herself to every nuance of the music and of her partner’s motions.

Few patients show a humorous inclination; perhaps one might say they are more inclined to produce something humorous themselves than to appreciate the humorous efforts of others, yet coarse jokes often find a certain appreciation.

It is indeed striking how early those feelings that regulate social intercourse among people are blunted. It hardly makes any difference to the patient whether he is addressing a person in authority' or someone more humbly-placed, whether a man or a woman. Often there is not a trace of modesty left, even in patients who are otherwise relatively not too deteriorated. They will confess or relate all sorts of misdeeds which they themselves recognize as such. They will expound on their sexual experiences in the vilest terms. They will masturbate openly. A patient, an intelligent high school student, writes to his mother as follows: “Dear Mother, come to see me as soon as possible. I must know how old you were the night my father made me.”

Yet the strong emotionality exhibited in petty matters can be in marked contrast to the severe defects described above. A hebephrenic who worked for a time in our office, strutted around carefully togged out, manicured and pomaded and did not in the least seem to mind the teasing which he was subjected to by another uncouth employee. Yet when his mother wrote, asking him to come home to see his dying father, he sent her a few words of “consolation” but did not go home. Two female patients eat their own excrement. One of them, an old maid, is still very reluctant and coy about revealing her age; the other, a painter, took the greatest delight in the pretty colors of her “odd food.”

On the occasion of various festivities held at the hospital, the patients react in different ways. In general, they are somewhat rigid and the lack of initiative in their games is conspicuous. The quickening of the patients to the mood of the occasion seems often delayed for an abnormally long time; yet on the other hand, it is often quanritarivelv increased inasmuch as many will become so increasingly thrilled by the festive mood that they cannot stop when the time comes. During a ball attended by some more or less selected patients, a layman would hardly observe anything particularly striking or abnormal.

и музыканты могут показать эту способность. В то время как в явно глубокой ступор, остро кататоническая женщина будет танцевать под музыку с самостоятельной импровизированной шагов и движений, которые дали деликатно эстетическое, а также удивительно точное, интерпретацию чувства, выраженного в музыке. Один из наших женщин catatonics, постоянно вспыльчивый и склонный к насилию, совершенно равнодушен к ее среде, грязные и неприлично в высшей степени, пока не может танцевать только, но может очень точно настроить себя каждый нюанс музыки и движений ее партнера.

Мало пациентов показывают, юмористические склонность; возможно, можно было бы сказать, что они более склонны производить что-то юмористическое себя, чем оценить юмористические усилия других, но грубые шутки часто находят определенное удовлетворение.

Это действительно поражает, как рано те чувства, которые регулируют социального общения между людьми притупляются. Вряд ли имеет никакого значения для больного он обращается ли человек во власти »или кто-то более смиренно-размещенный, будь то мужчина или женщина. Нередко бывает, что не след скромности ушел, даже у пациентов, которые в противном случае относительно не слишком ухудшилось. Они исповедуют или относятся всевозможные злодеяния, которые они сами признают как таковой. Они будут излагать их сексуального опыта в самых гнусных условиях. Они будут мастурбировать открыто. Пациент, умный ученик средней школы, пишет матери следующим образом: "Дорогая мама, пришли ко мне как можно скорее. Я должен знать, сколько лет вы были вечером мой отец сделал мне ".

Тем не менее, сильный эмоциональность выставлены в мелочах может быть в резко контрастирует с тяжелыми дефектами, описанных выше. Гебефренический, кто работал в то время в нашем офисе, расхаживал вокруг тщательно togged из, ухоженный и напомаженный и не в меньшей мере, кажется, на ум дразнить которой он был подвергнут другой неотесанного работника. Тем не менее, когда его мать написала, прося его приехать домой, чтобы увидеть своего умирающего отца, он послал ей несколько слов "утешения", но не пошел домой. Два пациенток едят свой помет. Один из них, старая дева, все еще очень неохотно и застенчивый о выявлении ее возраст; друга, художник, взял величайшее наслаждение в красивых цветах ее "нечетного пищи."

По случаю различных торжеств, проводимых в больнице, пациенты реагируют по-разному. В общем, они несколько жестким и отсутствие инициативы в своих играх бросается в глаза. Учащение пациентов с настроением случаю, кажется, часто задерживается на аномально длительного времени; но, с другой стороны, он часто quanritarivelv увеличилось, поскольку многие станут настолько более в восторге от праздничного настроения, что они не могут остановиться, когда приходит время. Во время мяч приняли участие около более или менее отдельных пациентов, мирянин вряд ли наблюдать что-нибудь особенно интересное или ненормальное.

The ethical qualities of the schizophrenics are of great variety. By and large, the patients appear as much blunted in this direction as in others. Since most of them are not very active, few of them become criminals. Occasionally one does become a thief or a swindler subsequent to the outbreak of his illness. It is then impossible to say whether a previously inhibited tendency has made its appearance or whether the disease itself produced the criminal behavior. Thus, as far as morality is concerned, one can trust schizophrenics just as little or as much as one can normal persons. The situation is far worse with regard to their unpredictability. But on the whole it can be said that there is less lying, stealing, swindling and slandering among the patients than among the healthy. In milder cases there appears quite often a very painstaking conscientiousness and scrupulousness. Of course, the assaults committed as results of delusions have nothing to do with the question of ethics, since from the patients’ point of view they are merely justifiable acts of self-defense.

Thus the character of the schizophrenic is as manifold as that of the normal. Nevertheless, the indifference, the tendency to withdraw, the inaccessibility to influence, the moodiness and the irritability—all these peculiarities are recurring characteristics which doubtlessly invest all the advanced cases with a certain common external appearance. In spite of all difficulties some are able to maintain a likeable, even loveable, character until quite late in the course of the disease. Others become monsters of the most vengeful, cruel, deceitful type, given to every sort of excesses. The disease can transform a congenitally bad person into a harmless one by the very loss of energy and activity, but apparently it cannot make him better.

The lower drives and related to these, the emotional emphasis on bodily processes seem to suffer less than the “higher” affects, but the difference is not sufficient to permit one to demonstrate regularly such a relationship in any given case. Kraepelin describes how frequently patients will receive the visits of their relatives without a word of greeting or any sign of emotional participation, but instead will grab their bags and baskets and search for food which they will devour immediately, greedily and down to the last crumb.

In contrast, there are many who seem totally impervious to hunger, thirst, loss of sleep or mistreatment of every type. Often extreme accumulations in rectum or bladder or uncomfortable positions are not accompanied by any feelings of discomfort. Not even the loudest and shrillest acoustic stimulations, nor the pain of blinding light seem to disturb them. I have seen many patients who gazed continually into the blinding sun with apparent pleasure. Why they did not destroy their

Этические качества шизофреников имеют большое разнообразие. В общем и целом, пациенты оказываются в гораздо притупляются в этом направлении, как и в других. Поскольку большинство из них не очень активно, некоторые из них становятся преступниками. Иногда можно ли стать вором или мошенником после начала его болезни. Это то нельзя сказать, была ли ранее подавляется тенденция сделал свой внешний вид, или заболевания производится сама преступного поведения. Таким образом, насколько мораль, то, можно доверять шизофреников как мало или столько, сколько можно нормальных людей. Ситуация гораздо хуже с точки зрения их непредсказуемости. Но в целом можно сказать, что есть меньше лжи, воровства, мошенничества и клевету среди пациентов, чем среди здоровых. В более легких случаях возникает довольно часто очень кропотливая добросовестность и скрупулезность. Конечно, нападения, совершенные в качестве результатов заблуждений не имеют ничего общего с вопросом этики, так как с точки пациентов зрения они являются лишь обоснованные акты самообороны.

Таким образом, характер шизофреник, как многообразие, что и обычно. Тем не менее, безразличие, стремление уйти, недоступность влиять, капризность и раздражительность-все эти особенности повторяющиеся особенности, которые, несомненно, инвестировать все передовые случаи с некоторой общей внешнему виду. Несмотря на все трудности, некоторые из них способны сохранять симпатичного, даже милые, характер, пока довольно поздно в ходе болезни. Другие становятся монстры из самых мстительного и жестокого, обмане типа, данные всякого рода излишеств. Болезнь может превратить врожденно плохой человек в безвредный одной стороны самом потери энергии и активности, но, видимо, он не может сделать его лучше.

Нижние диски и связанных с этим, эмоциональный акцент на телесных процессов, кажется, страдает меньше, чем "выше" влияет, но разница не достаточно, чтобы разрешить одному регулярно демонстрируют такие отношения в каждом конкретном случае. Крепелин описывает, как часто пациенты будут получать визиты родных и близких без слова приветствия или каких-либо признаков эмоционального участия, но вместо этого будет захватывать свои сумки и корзины и поиск пищи, которая они будут пожирать сразу, жадно и до последней крошки.

В отличие от этого, есть многие, кто, кажется, совершенно невосприимчивы к голоду, жажде, потеря сна или жестокого обращения каждого типа. Часто крайние скопления в прямой кишке или мочевом пузыре или неудобных положениях не сопровождается какими-либо чувства дискомфорта. Даже не самый громкий и shrillest акустические раздражения, ни боли ослепительного света, кажется, им мешать. Я видел много пациентов, которые смотрели постоянно в слепящего солнца с видимым удовольствием. Почему они не разрушают их

retinas, I do not know. I have not observed especially small pupils in any of these patients; however, I could not examine them in critical moments.

Patients with schizophrenia react differently to their affective disturbances. The majority are not aware of them and consider their reaction as normal. The more intelligent, however, may reason about it quite acutely. At the beginning they sense the emotional emptiness as rather painful, so that they may easily be mistaken for melancholics. One of our catatonics considered himself as “insensibilized;” one of Jung’s patients could not pray any more because of “hardening of her feelings.” Later, they tend to displace the changes in themselves to the outer world which itself becomes hollow, empty, strange, because of these affective changes. Often the element of strangeness has a touch of the uncanny and hostile.

Others, as for example Aschaffenburg’s patient, express it in a very characteristic way. After a mild attack of the illness she felt herself subjectively decidedly better than she had been before her illness. Previously whenever it was necessary to lend a hand with family matters, concerns and chores, she felt compelled by her moral feelings to sacrifice her rest and her health; after her illness she was able to live for herself without twinges of conscience. Some hebephrenics exhibit their indifference quite consciously.

Occasionally, a patient will maintain that he has a marked and powerful affect, whereas the observer can note none or another type of affect than that which the patient professes to feel. (Schott, 666, p. 262.) Whether the patient means something other than we do in his use of terms or whether the phenomenon can be explained by the psychic splitting, I must leave to future research.

On the whole, but not always, the physical manifestations of the affects correspond to the psychic process. Often one single manifestation, such as a change in respiration, will express or betray an affective change or variation.

Special mention can be made here of the psycho-galvanic phenomenon (Veraguth, Jung) which can serve as an index of the course of the affective wave. Further studies of this problem would be most desirable. At this point, all we can say is that indifference and stupor express themselves in a completely straight curve of the resting type, but that there are also to be found quite labile curves, usually in hallucinating patients. The responses to psychic and physical stimuli are on the whole reduced, in severe cases down to zero. Ricksher and Jung found a slow-down in the vacillations in their paranoids.

The lack of the volume-changes of the limbs, the pulse and respiration variations under stimuli of pain and cold (compare also the pupil

сетчатки, я не знаю. Я не наблюдаются, в частности малые учеников в какой-либо из этих пациентов; Однако, я не мог рассмотреть их в критические моменты.

Пациенты с шизофренией по-разному реагируют на их аффективных нарушений. Большинство из них не знают о них и считают, что их реакция, как обычно. Умнее, однако, может рассуждать об этом довольно остро. В начале они чувствуют эмоциональную пустоту как довольно болезненный, так что они могут легко быть ошибочно приняты за меланхоликов. Один из наших catatonics считал себя "insensibilized;" ". Упрочнения своих чувствах" один из пациентов Юнга не могли молиться больше, потому что из Позже, они, как правило, чтобы вытеснить изменения в себе, чтобы во внешнем мире, который сам становится полым, пустым, странно, из-за этих аффективных изменений. Часто элемент странности имеет сенсорный жутко и враждебно.

Другие, как пациенту, например ASCHAFFENBURG, в это выразить в очень характерным образом. После легкой атаки болезни она почувствовала себя субъективно решительно лучше, чем она была до болезни. Ранее, когда это было необходимо, чтобы протянуть руку вопросам семьи, заботами и делами, она был вынужден своими нравственных чувств пожертвовать ей отдохнуть и состояния ее здоровья; после болезни она смогла жить для себя, без угрызений совести. Некоторые hebephrenics проявляют свое безразличие вполне сознательно.

Иногда пациент будет утверждать, что он отмечен и мощный аффекта, в то время как наблюдатель не может отметить ни одного или другого типа аффекта, чем то, что пациент исповедует чувствовать. (Schott, 666, стр. 262.) Если пациент означает что-то другое, чем у нас в его использовании терминов, или явление может быть объяснено психической расщепления, я должен оставить будущих исследований.

В целом, но не всегда, физические проявления влияет соответствуют психического процесса. Часто одна проявление, например, изменения в дыхании, будет выражать не предаст аффективного изменение или изменение.

Особо можно сделать здесь психо-гальванического явления (Veraguth, Jung), которые могут служить в качестве показателя ходе аффективной волны. Дальнейшие исследования этой проблемы было бы наиболее желательным. На данный момент, все, что мы можем сказать, что безразличие и ступор выразить себя в совершенно прямой кривой типа отдыха, но есть также можно найти довольно неустойчивые кривые, как правило, в галлюцинации пациентов. Ответы на психических и физических раздражителей, в целом снижается, в тяжелых случаях до нуля. Ricksher и Юнг нашел замедление колебаниями в их параноиков.

Отсутствие объемно-изменений конечностей, пульс и дыхание вариации под стимулов боли и холода (сравните также ученик

reflexes) which were noted by Bumke and Kehrer 18 have a similar significance.

Especially conspicuous in schizophrenics is the frequently encountered parathymia. The patients are able to react to sad news with cheerfulness or even with laughter. These patients will often become sad or, even more frequently, irritated by events to which others would react with indifference or with pleasure. A mere “how-do-you-do” can upset them. Many times they will attach erotic feelings to someone or something which does not at all appear to be suitable. A patient states that her bath water was poisoned, that it had a very bitter taste, and she accompanies her words with a coy erotic giggle. Other patients are in love with a ward-mate with complete disregard of sex, ugliness, or even repulsiveness. They will relate laughingly their torturing hallucinations, or portray themselves with a cheerful mien as unfortunate creatures (Foersterling, p. 288). A particularly frequent form of parathymia is represented by unprovoked or inappropriate bursts of laughter. The dysfunction of affect may manifest itself in the quantitative relation of the feelings to each other. Thus a patient of Masselon’s broke out into loud laughter at the news of her brother’s death, because she was so pleased at receiving letters with black borders; but the loss of the brother did not seem to arouse any feeling.

In the fields of taste and smell, the parathymic disturbance can often be very prominent. Many patients will swallow with ease objects which would give a normal person a decidedly uncomfortable feeling: bugs, saw-dust, wire, spoons, dirt, gasoline and, of course, frequently their own excretions, both solid and liquid. A catatonic whom I asked why he drank his own urine, answered with a blissfully entranced expression, "Herr Direktor, if you should taste it but once, you would never want to drink anything else."

Parathymia can never really be differentiated from paramimia. One of our catatonics appeared melancholic on admission, yet soon after said that she had enjoyed the admission-formalities and that the physician’s handshake, for instance, appeared to her as something holy. Another female catatonic patient approached one of the women attendants whom she liked and told her in the friendliest manner and in her sweetest tone of voice: " I really would like to slap your face, people like you are usually called s. o. b.’s." A third patient danced about and hummed a popular song but maintained throughout an expression of distress and a heart-breaking tone of voice.

рефлексы), которые были отмечены Bumke и Керер 18 имеют аналогичную значение.

Особенно заметно у больных шизофренией является часто встречаются parathymia. Больные в состоянии реагировать на печальную новость с радушием и даже со смехом. Эти пациенты часто становятся грустные или даже чаще, раздражает событий, на которые другие будут реагировать с безразличием или с удовольствием. Просто "как-Do-вы-DO" могут нарушить их. Много раз они будут придавать эротические чувства к кому-то или чего-то, вовсе не кажутся подходящими. А утверждает пациентов, что ее на водяной бане был отравлен, что у нее очень горький вкус, и она сопровождает свои слова с застенчивый эротического хихиканьем. Другие пациенты находятся в любви с кают-партнера с полным пренебрежением пола, уродства, или даже непривлекательность. Они будут связаны со смехом их пытали галлюцинации, или представить себя с веселым выражением лица, как несчастных существ (Foersterling, стр. 288). Особенно часто форма parathymia представлена ничем не спровоцированных или ненадлежащего взрывы смеха. Дисфункция влияет может проявляться в количественном отношении чувств друг к другу. Таким образом, пациент Masselon вспыхнула громким смехом на известие о смерти своего брата, потому что она была так рада на получение письма с черными границами; но потеря брата, казалось, не вызывают никаких чувств.

В полях вкуса и запаха, parathymic нарушение часто может быть очень заметным. Многие пациенты проглотить с объектами легкостью, который дал бы нормальный человек решительно неприятное чувство: Ошибки, древесными опилками, проволоки, ложки, грязи, бензина и, конечно, часто свои собственные экскременты, как твердых, так и жидких. Кататоническая, которого я спросил, почему он пил собственную мочу, ответил блаженно транса выражения ", г-н Direktor, если вы должны попробовать его, но однажды, вы никогда не хотите пить что-нибудь еще."

Parathymia никогда не можете быть дифференцированы от paramimia. Один из наших catatonics появился меланхоличный при поступлении, но вскоре после сказала, что она пользовалась приема-формальностей и что рукопожатие врача, например, явился к ней как нечто святое. Другая женщина кататоническая пациент подошел к одному из женщин обслуживающего персонала, которого она любила и сказал ей дружелюбных образом и в ее сладкий тоном: "Я бы очень хотел, чтобы хлопнуть ваше лицо, люди, как вы, как правило, называют рыдание годов." Третий пациент танцевал и напевал популярную песню, но сохраняется на протяжении выражение скорби и душераздирающие голосом.

The above-mentioned lack of essential unity in expression can lead to a sort of paramimia. A woman patient complained bitterly about her I "voices" and body-hallucinations; her mouth and her forehead mani- I fested disgust, but her eyes expressed happy eroticism. After a few minutes the mouth also assumed the expression of happiness while her forehead continued to appear gloomy and wrinkled. She herself stated that the feelings which she described as uncomfortable, in certain respect were also pleasant. Thus each and every component of an expressive attitude (including voice, posture, movement of hands, feet, etc.) may be dissociated and react in contradiction to the others.

The tendency of the schizophrenic psyche to endow the most diverse psychisms with both a positive and negative indicator at one and the same time is nor always quite explicit. Yet, after sufficiently long observation, one will find it to be present even in the mild cases. It is such an immediate consequence of the schizophrenic association disturbance that its complete absence appears highly improbable. It is for this reason that we include it among the fundamental symptoms.

The very same concept can be accompanied simultaneously by pleasant and unpleasant feelings (affective ambivalence): the husband both loves and hates his wife. The patient's hallucinations reveal to the mother the "longed-for” death of the child by the unloved husband. She breaks out in endless sobbing and moaning. She suffers the most intense anxiety that they are going to shoot her and yet she constandy begs the attendant to shoot her. She claims there is a black man outside her room. Then she breaks into a startling confusion of tearful demands, complaints and violence, demanding that she be kept in the hospital and permitted to join the black man. She verbigerates, “You devil, you angel, you devil, you angel.” (She is referring here to her lover.)

In ambivalence of will (“Ambi-Tendenz”), the patient wishes to eat and does not wish to eat. He starts to bring the spoon to his mouth dozens of times but never completes the act, or makes some other useless movement. He clamors for his release and then resists with much cursing when he is informed that he will be discharged from the institution. He demands work, only to become furious when something is given him to do, and cannot decide to do the work. One patient, during one of his first attacks of illness, was bitterly conscience-stricken because once, in his youth, he had committed fellatio on a young boy. Yet in later years he persistently, and with crude violence attempts to commit fellatio on other patients. The "voices" advise him to drown

Вышеупомянутый недостаток существенной единицы экспрессии может привести к каким-paramimia. Пациентка горько жаловался ей, что я «голосов» и теле-галлюцинации; рот и лоб коллекторе Я fested отвращение, но ее глаза выражали счастливой эротизм. Через несколько минут во рту Также предполагается, выражение счастья, а ее лоб продолжали появляться мрачным и морщинистой. Она сама заявила, что чувства, которые она описала как неудобно, в некотором отношении также приятно. Таким образом, каждый компонент экспрессивного отношения (в том числе голоса, поза, движения рук, ног и т.д.) могут быть отделены и реагировать в противоречие с другими.

Тенденция шизофренического психики наделить самые разнообразные psychisms как с положительной и отрицательной показателя в одно и то же время, ни всегда достаточно явно. Тем не менее, после достаточно длительного наблюдения, то окажется, что это будет присутствует даже в легких случаях. Это такой непосредственным следствием шизофренического нарушения ассоциация, которая представляется весьма маловероятным его полное отсутствие. Именно по этой причине, что мы включаем его в число основных симптомов.

Сама же концепция может сопровождаться одновременно приятных и неприятных ощущений (аффективные амбивалентность): муж и любит и ненавидит свою жену. Галлюцинации пациента открыть матери "желанный" смерти ребенка по нелюбимым мужем. Она вспыхивает в бесконечной рыдания и стоны. Она страдает наиболее сильную тревогу, что они собираются снимать ее и все же она constandy просит Дежурный стрелять в нее. Она утверждает, что является черный человек вне своей комнате. Потом она врывается в поразительной путанице слезами на требований, жалоб и насилия, требуя, чтобы она храниться в больницу и разрешается вступать в черный человек. Она verbigerates, "Вы диавола, ангел, дьявол, вы ангел." (Она имеет в виду здесь, чтобы ее любовника.)

В амбивалентности воли ("Ambi-Tendenz"), по желанию пациента, чтобы поесть и не хотите, чтобы поесть. Он начинает приносить ложку ко рту десятки раз, но никогда не завершает акт или делает какой-то другой бесполезной движение. Он clamors за его освобождение, а затем сопротивляется с большим проклятия, когда он сообщил, что он будет выписан из института. Он требует работы, только чтобы стать в ярости, когда что-то дал ему делать, и не может решить, чтобы сделать работу. Один пациент, во время одного из своих первых атак болезни, был горько совесть, потому что однажды, в юности, он совершил минет на мальчика. Тем не менее, в последующие годы он постоянно, с грубого насилия пытается совершить минет на других пациентов. "Голоса" посоветовать ему утонуть

himself and in the very same sentence, much to his surprise they scornfully berate him for wishing to drown himself.

It is intellectual ambivalence when a patient says in the same breath:

“I am Dr. H.; I am not Dr. H.;” or “I am a human being like yourself, even though I am not a human being” (Foersterling). Quite frequently we hear such statements, and often indeed without the same words used in the second sentence being given another meaning than they had in the first. (Possibly, this kind of obscurity of thought obtained in Foer-sterling’s patient.)

A philosophically educated catatonic made the following observation himself: “When one expresses a thought, one always sees the counter-thought. This intensifies itself and becomes so rapid that one doesn’t really know which was the first.” A less sophisticated patient, whom I had made aware of the fact that in reply to a very friendly letter from his wife he had written her a farewell letter stated: “I could have just as well written another letter; to say good-day or to say good-bye; it is all the same.”

One can easily demonstrate that the patients do not note contradictions when we take their negative answers for positive ones. I asked a patient: “Do you hear ‘voices’?” He definitely denied it. I continued: “What do they say to you?” “Oh, all sorts of things.” He may even offer an example of what they say. More often it is obvious from the speech and behavior of the patients that they think a thought and its converse simultaneously, though it may not always be as conspicuous as in the following sentence: “She had no handkerchief; she choked it with the handkerchief.” The expression of an idea by its opposite falls into the same category: a patient complains that the master-key to the wards was taken away from him, whereas he really wants that the key be given to him. In Schreber’s “special language,” “reward” means “punishment,” and “poison” means “food,” etc.

The three forms of ambivalence are not easily distinguished from one another as these examples illustrate. Affectivity and will are merely different facets of the same function; even the intellectual contradictions often cannot be separated from the affective. A mixture of megalomania with delusions of persecution and inferiority may result from wishes and fears, or from assertion and denial of one’s own stature. The patient is especially powerful and at the same time powerless; the beloved or the protector becomes just as easily the persecutor without surrendering his previous role. It is more exceptional for the enemy to become the friend and ally. A Catholic paranoid patient had joined the Old-Catholic sect. He claimed to be persecuted by the Pope who nevertheless wanted to shower the patient with millions of dollars. Similarly, many patients

себя и в том же самом предложении, к его удивлению, они с презрением ругать его за желание утопиться.

Это интеллектуальный амбивалентность, когда пациент говорит на одном дыхании:

"Я доктор H .; Я не доктор H .; "или" Я человеческое существо, как ты, хотя я не человеческое существо "(Foersterling). Довольно часто мы слышим подобные заявления, и часто действительно без одни и те же слова, используемые во втором предложении уделяется и другой смысл, чем они имели в первую очередь. (Возможно, этот вид неясности мысли, полученного у пациента Foer-стерлинга.)

Философски образованные кататоническая сделал следующее сам замечание: "Когда один выражает мысль, всегда видит контр-мысли. Это усиливает себя и становится настолько быстрым, что один не знает, что было в первую очередь. "Менее сложный пациент, которого я сделал известно о том, что в ответ на очень дружеское письмо от жены, которую он написал ей прощальное письме говорилось: "Я мог бы так же, как хорошо написано еще одно письмо; попрощаться день или попрощаться; это все же ".

Можно легко показать, что пациенты не отмечают противоречия, когда мы берем их отрицательные ответы на позитивные. Я спросил пациента: "Ты слышишь« голоса »?" Он определенно отрицал это. Я продолжал: "Что они говорят вам?" "Ах, всякие вещи" Он даже может предложить пример того, что они говорят.. Чаще всего это видно из речи и поведения пациентов, которые по их мнению, мысль и ее обратное одновременно, хотя это не всегда может быть заметны, как в следующем предложении: "У нее не было платком; она заглушило его с платком "выражение идеи по его противоположность попадает в ту же категорию:. Пациент жалуется, что мастер-ключ для подопечных был увезен из него, в то время как он на самом деле хочет, чтобы ключ дастся ему , В Шребера "особом языке", "награда" означает "наказание" и "яд" означает "пища", и т.д.

Три формы амбивалентность не легко отличить друг от друга, как эти примеры иллюстрируют. Эмоциональность и воля суть лишь разные стороны одного и того же функции; даже интеллектуальные противоречия, часто не могут быть отделены от аффективных. Смесь мании величия с бредом преследования и неполноценности может быть результатом желания и страхи, или из утверждения и отрицания своего собственного роста. Пациент особенно мощным и в то же время бессильна; любимый или защитником становится так же легко, гонитель, не поддаваясь своей предыдущей должности. Это более исключительным для противника, чтобы стать другом и союзником. Католическая параноиком пациент присоединился к старокатолическому секту. Он утверждал, что преследованиям со стороны папы, который, тем не менее хотел, чтобы принять душ пациента с миллионами долларов. Кроме того, многие пациенты

complain about persecution but really believe that the persecution serves for their education, improvement, and as a preliminary step to their elevation to some higher rank or station.

Mixed ambivalence in somewhat different form is shown to be present in the following examples. A patient praises and berates her husband, her possessions and wealth, as well as stating many more things in her negative and positive fashion. It is entirely impossible to say in which sense she really means it. A hebephrenic explains in angry tones, and with marked affect, that the time passed in the hospital was never too long but rather too brief. In this he had not made a mistake either, since shortly before he had associated “time” to the word “long.” It is quite well known that patients who believe the doctor is poisoning them still cling to him, and those who are very bitter against both doctors and attendants, suddenly, almost as a sequel to their berating, pour out their grateful hearts effusively.

Ambivalence shows every gradation down to negativism, particularly in the form of “Ambitendenz.” We will see later that this is of significance in the structure of delusions.

2. The Intact Simple Functions

In contrast to the organic psychoses, we find in schizophrenia, at least with our present methods of examination, that sensation, memory, consciousness and motility are not directly disturbed. A very far advanced disease process may perhaps alter even these functions; but in those patients in whom such disturbances do appear we cannot differentiate these changes from the secondary alterations which are seen at times. The anomalies we know in those areas are all secondary, and thus merely accidental phenomena. Although at times they may dominate the whole clinical picture (as for example, the hallucinations), they are to be classified as “accessory” symptoms.

In the literature we find much discussion of alterations in these functions. They are based for the most part on the misconception of the patients’ negativism, indifference, and reluctance to think, and above all on their random responses. These and similar sources of error led Masselon (457, p. 115) to say that the patients are rarely able to give the year, month or day, and often do not even know the season of the year. The physician must always use indirect methods to obtain correct information concerning the actual knowledge that a patient may possess. Never must one conclude from merely negative answers that a patient does not know what is asked of him. The simple question concerning the year is very often answered incorrectly; whereas the same patient, when

жалуются преследований, но на самом деле считают, что преследование служит для их образования, улучшения, и в качестве предварительного шага к их высоте в какой-то более высокого ранга или станции.

Смешанный амбивалентность в несколько иной форме показано присутствовать в следующих примерах. А похвалы пациентов и ругает мужа, ее имущество и богатство, а также о том, много больше вещей в ее отрицательной и положительной моды. Это совершенно невозможно сказать, в каком смысле она на самом деле означает это. Гебефренический объясняет гневных тонах, и отмеченные влияет, что прошло время в больнице никогда не было слишком долго, но слишком уж краток. При этом он не совершил ошибку или, так незадолго до он связан "Время" для слова "долго". Это достаточно хорошо известно, что пациенты, которые считают, врач отравлять их все еще цепляются за него, и тех, кто очень озлоблены против врачей и обслуживающего персонала, внезапно, почти как продолжение их ругать, вылить их благодарные сердца горячо.

Двойственность показывает каждый градация до негативизма, особенно в форме "Ambitendenz." Мы увидим, что это имеет значение в структуре бреда.

2. интактных Простые функции

В отличие от органических психозов, мы находим в шизофрении, по крайней мере, наши теперешние методы экспертизы, то ощущение, память, сознание и подвижность непосредственно не нарушается. Очень далеко продвинулись патологический процесс, может быть, изменить даже эти функции; но в тех пациентов, у которых такие нарушения появляются, мы не можем отличить эти изменения из вторичных изменений, которые рассматриваются в разы. Аномалии мы знаем в этих областях все вторичные, и, таким образом просто случайные явления. Хотя порой они могут доминировать во всей клинической картины (как например, галлюцинации), они должны быть классифицированы как "принадлежность" симптомов.

В литературе мы находим много обсуждение изменений в этих функций. Они основаны по большей части на неправильном представлении пациентов негативизм, равнодушие, и нежелание думать, и прежде всего их случайных ответов. Эти и подобные источники ошибок привело Masselon (457, стр. 115), чтобы сказать, что пациенты редко могут дать год, месяц или день, и часто даже не знают, сезон года. Врач должен всегда использовать косвенные методы для получения корректной информации о фактическом зная, что пациент может обладать. Никогда не следует делать вывод, от простого отрицательных ответов, что пациент не знает, что требуется от него. Простой вопрос по поводу году очень часто ответил неправильно; в то время как и того же пациента, при

he has occasion to write a letter, shows himself fully oriented as to the date. A patient coming to us from prison does not “know" the year is 1899 but immediately afterwards admits that it was in 1897 that she went to prison and “remained there for two years."

Disturbances and defects are very often falsely diagnosed because the examiner and the patient do not really speak the same language. The patient takes symbolically what the physician understands in its literal sense. Thus a patient insisted that he could not see, that he was blind, while it was more than obvious that his eyesight was unimpaired. What he meant was that he did not perceive things “as reality.” A female patient insisted with the greatest firmness, in answer to the question as to how long she had been in the hospital, that she had been there only three days, although she had given many proofs of her normal temporal orientation and had been in the institution for many weeks. This time-period of “three days” was for her identical with “my whole life.” She herself was able to give the explanation: that the “first day” corresponded to the one in her earliest youth when she had been morally delinquent; the “second day” corresponded to that on which she had done the same thing as a grown-up young woman; the “third day” had not yet been brought to completion. This last idea was in unmistakable reference to the fact that she had transferred her love onto the resident physician. Just as often, we encounter the reverse phenomenon: a figurative phrase is taken in its literal sense by the patient.

It is especially important to know that these patients carry on a kind of “double-entry bookkeeping” in many of their relationships. They know the real state of affairs as well as the falsified one and will answer according to the circumstances with one kind or the other type of orientation—or both together. This last is especially frequent in mis-recognizing people: the physician “is now here as Dr. N.,” at other times he becomes the former lover.

(a) Sensation and Perception

Sensory response to external stimulus is quite normal. To be sure, the patients will complain that everything appears to be different, and frequently we can observe the absence of the “feeling of familiarity" with known things. However, this strangeness is usually attributable to a deficit in customary associations14 and particularly to an alteration of emotional emphasis (see above), not to disturbances of sensation. Even the normal person may, under special circumstances, feel that all of a sudden certain percepts are different from the usual. We know the feel-

14. Cf. chapter on illusions.

ему приходится писать письмо, показывает себя в полной мере ориентирована как на сегодняшний день. Пациент приходит к нам из тюрьмы "не знает" год 1899, но сразу же после этого признается, что это было в 1897 году, что она пошла в тюрьму, а "оставался там в течение двух лет."

Нарушения и недостатки очень часто ложно диагноз, так как экзаменатор и пациент действительно не говорят на одном языке. Пациент принимает символически, что врач понимает, в буквальном смысле этого слова. Таким образом, пациент настаивал, что он не мог видеть, что он был слеп, а это было более чем очевидно, что его зрение было незатронутым. То, что он имел в виду, что он не воспринимать вещи "как реальность." Пациентка настаивала с величайшей твердостью, в ответ на вопрос, как долго она была в больнице, что она была там всего три дня, хотя она дала много доказательств ее нормальной временной ориентации и был в учреждении в течение многих недель. На этот раз, период «трех дней» было для нее совпадает с Сама она была в состоянии дать объяснение "всей моей жизни.": Что "первый день" соответствует один в своей ранней юности, когда она была морально преступник; "Второй день" соответствует тому, на котором она сделала то же самое, по-взрослому молодой женщины; "Третий день" еще не было доведено до конца. Это последняя идея была в несомненной ссылкой на то, что она передается ее любовь на резидента врачом. Так же, как часто мы сталкиваемся с обратной явление: образное фраза взята в буквальном смысле пациентом.

Это особенно важно знать, что эти пациенты вести своего рода «двойной бухгалтерии» во многих своих отношений. Они знают, что реальное положение дел, а также фальсифицированную один и ответят в зависимости от обстоятельств с одного вида или другого типа ориентации-или то и другое вместе. Это последнее особенно часто в МДП-признания людей: врач "находится здесь, как д-р Н.," в другое время он становится бывший любовник.

(a) Ощущение и восприятие

Сенсорная ответ на внешний раздражитель вполне нормально. Чтобы быть уверенным, что пациенты будут жаловаться, что все выглядит иначе, и часто мы можем наблюдать отсутствие «чувства знакомство" с известными вещами. Однако, это странность, как правило, связано с дефицитом в обычном associations14 и, в частности изменение эмоционального акцента (см выше), не к нарушениям чувствительности. Даже нормальный человек может, при особых обстоятельствах, считают, что все вдруг определенных восприятий отличается от обычного. Мы знаем, что feel-

14. См Глава иллюзиями.

We know the feeling of the “world having turned grey” from the melancholics. Very often it is assumed that the sensations derived from the body organs are altered in these patients and any number of complicated symptoms have been explained by this alteration. It is impossible to distinguish the patient's sensations from his hallucinations and illusions to which certainly many, if not all, of these paresthesias properly belong. In any event, one is able to show quite frequently that such sensations are a consequence of affectively charged concepts while a true primary disturbance of sensation has not yet been demonstrated with certainty.

Rosenfeld (616-7) maintained that in catatonics there is a frequent disturbance in the stereognostic sense. In spite of thorough research, I have not been able to corroborate this, and I cannot help suspecting that this author was misled by the negativism, blocking or poor cooperation of the patients. Wiersma observed prolonged after-effects of stimuli in three cases of “paranoia.” But these observations were not consistent enough to warrant any definite conclusions.

Even in well oriented patients one may often observe the presence of a complete analgesia which includes the deeper parts of the body as well as the skin. The patients intentionally or unintentionally incur quite serious injuries, pluck out an eye, sit down on a hot stove and receive severe gluteal burns, etc. According to Alter (11, p. 151), the sensation of pain can be cancelled out by lack of attention.

We can also add that up to the present time we do not know of any primary disturbance of the capacity for perception which in our observations cannot always be sharply separated from sensation. Of course, we are not including the hallucinations and illusions. No more can we include among disturbances of perception the patient’s fixation and resulting inability to tear himself loose from some one sense impression, or blocking which prevents sensations or perceptions from entering his consciousness. This latter phenomenon is fairly frequent. A hebephrenic student complained that often he could hear nothing of the lecture to which he was listening; he felt as if he had suddenly gone deaf. Another patient was suddenly unable to see, which he explained as the workings of some mysterious “influence.” A catatonic woman felt “as if something struck her;” and suddenly it was as if her ears were plugged. She could hear sound only but could not make out any of the words.

Busch and Kraepelin have found in perception experiments (using the shutter and revolving drum apparatus) that schizophrenics show many more errors and particularly omissions than do the healthy. The patients’ number of correct readings was decreased, although it fell within the range of normal individuals. Naturally, the acute and especially the stuporous cases show the poorest results. However, the experiments

Мы знаем, чувство «мира превратившись серый" от меланхоликов. Очень часто предполагается, что ощущения, полученные из органов тела меняются в этих больных и любое число сложных симптомов были объяснены этом изменения. Это невозможно отличить ощущения пациента от его галлюцинаций и иллюзий, к которым, безусловно, многие, если не все, из этих парестезии правильно принадлежат. В любом случае, человек способен показать довольно часто, что такие ощущения являются следствием эмоционально заряженных понятий в то время как верно первичное нарушение ощущения до сих пор не продемонстрировано с уверенностью.

Розенфельд (616-7) утверждает, что в catatonics есть часто нарушение в stereognostic смысле. Несмотря на тщательные исследования, я не был в состоянии подтвердить это, и я не могу не подозревать, что этот автор был введен в заблуждение негативизма, блокирование или слабое сотрудничество пациентов. Wiersma соблюдается продлен последствий стимулов в трех случаях "паранойи". Но эти наблюдения не были достаточно последовательным, чтобы гарантировать какие-либо определенные выводы.

Даже в хорошо ориентированных пациентов часто можно наблюдать присутствие полного обезболивания, который включает в себя более глубокие части тела, а также кожу. Пациенты намеренно или ненамеренно понести довольно серьезные травмы, вырвать глаз, сесть на раскаленную плиту и получить серьезные ожоги ягодичные и т.д. в соответствии Alter (11, стр. 151), ощущение боли может быть отменен из-за отсутствия внимания.

Мы можем также добавить, что до настоящего времени мы не знаем, какой-либо первичное нарушение способности к восприятию, которая в наших наблюдениях не всегда может быть резко отделена от ощущения. Конечно, мы не включая галлюцинации и иллюзии. Нет больше мы можем включить в число нарушений восприятия фиксации пациента и в результате неспособности оторвать себя свободно от какого-то смысле впечатление, или блокирование, который предотвращает ощущения или восприятия въезда в его сознание. Это последнее явление довольно частое. Гебефренический студент пожаловался, что часто он ничего не слышал о лекции, которую он слушал; он чувствовал, как если бы он вдруг оглох. Другой пациент вдруг не в состоянии увидеть, что он объяснил, как выработок каким-то таинственным кататоническая женщина почувствовала "влияния". ", Как если бы что-то ударило ее," а вдруг это было, как будто ее уши были подключены. Она слышала только звук, но не мог разобрать любое из слов.

Буш и Крепелин нашли в восприятии экспериментов (с использованием затвор и вращающийся барабан аппарат), которые шизофреники показывают много больше ошибок и, в частности упущения, чем сделать здоровым. Была снижена номер пациентов правильных показаний, хотя он упал в пределах нормальных людей. Естественно, острый и особенно ступора случаи показывают наихудшие результаты. Тем не менее, эксперименты

showed definitely that one was not dealing with disturbances of perception but rather with disturbances of attention and higher interest. Other factors involved are the tendency to stereotypy as well as the difficulty of differentiating concept from percept. The patients seem to have a greater feeling of certainty from their erroneous readings of the inaccurately perceived than do the healthy. Characteristically, the authors found the same disturbances in a case which they considered to be hysteric as they did in the schizophrenics.

In another book (388, II, p. 177), Kraepelin reports that very short acting stimuli are, as a rule, perceived quite incompletely. Using accurate apparatus, we were unable to substantiate this finding. The observations of the patients’ reactions to external stimuli during play, during fights, and in experiments using the shortest possible exposure of pictures, have not revealed any evidence of anomalies of conception provided the patients co-operated with good will and attention and if we could exclude such factors as negativism, lack of interest, affective splitting, clouded states, etc. Even in explicitly delirious conditions patients are able to identify the presence of certain persons from the sound of footsteps, distant coughing, etc., almost as well as the healthy.

We therefore prefer to leave the question open as to whether or not Kraepelin’s results do not concern disturbances of attention, association of ideas or of other central processes. Kraepelin himself adds in his paper, “That the patients always make an unusually large number of completely false statements besides a few correct ones (in the experiments), a sign that there is an increased tendency toward arbitrary choice of random concepts.”

(b) Orientation

The integration of perceptions concerning spatial and temporal orientation is quite good; even delirious schizophrenics are for the most part well oriented as to place and even to time. Nevertheless, there are often considerable secondary disturbances to be noted in these patients. Numerous hallucinations can deliver to the mind, instead of real perceptions, so many false images of the environment that a correct and proper concept is made impossible. Whoever sees a royal chamber and not the hospital ward is naturally, during such times, incapable of orienting himself correctly. Whoever, because of his complexes, wants to be eight days ahead of himself will in most connections give a date much later than the real one. Whoever wants to be with Jesus when He was on this earth can give his correct age and birthdate only if he can disregard this delusion. Therefore, he will at times answer correctly and at other times incorrectly, according to the constellation present in his

показали, безусловно, что никто не имел дело с нарушениями восприятия, но, скорее, с нарушениями внимания и более высокой процентной ставки. Другие факторы, вовлеченные тенденция к стереотипии, а также трудность дифференциации концепцию с восприятием. Пациенты, кажется, есть большее чувство уверенности от своих ошибочных показаний неточно воспринимают, чем сделать здоровым. Характерно, что авторы обнаружили те же нарушения в деле, которое, по их мнению биться в истерике, как они это делали в шизофреников.

В другой книге (388, II, стр. 177), Крепелин сообщает, что очень короткого действия стимулы, как правило, воспринимается совершенно не полностью. Использование точный прибор, мы были не в состоянии обосновать этот вывод. Наблюдения реакций пациентов на внешние раздражители во время игры, во время боев, так и в опытах по кратчайшему возможного воздействия изображений, не выявили каких-либо доказательств аномалий концепции при условии, что пациенты сотрудничал с доброй воли и внимания, и если мы может исключить такие факторы, как негативизм, отсутствия интереса, аффективной расщепления, туманных государств и т.д., даже в явно бредовые состояния пациентов в состоянии определить наличие определенных лиц от звука шагов, далекой кашель и т.д., почти так же хорошо, как здоровыми.

Поэтому мы предпочитаем, чтобы оставить этот вопрос открытым, будет ли или не результаты Крепелин в не касаются нарушения внимания, ассоциации идей или других центральных процессов. Сам Крепелин добавляет в своей статье, "что у пациентов всегда делают необычайно большое количество совершенно ложных утверждений, кроме нескольких правильными (в экспериментах), признак того, что повышенная склонность к произвольному выбору случайных понятий."

(Б) ориентация

Интеграция восприятий, касающихся пространственной и временной ориентации неплохо; даже бредовые шизофреников, по большей части, ориентированной так, чтобы разместить и даже времени. Тем не менее, часто значительные вторичные нарушения должны быть отмечены в этих больных. Многочисленные галлюцинации могут доставить в виду, вместо реальных представлений, столько ложных образов окружающей среды, которые правильно и надлежащим концепция становится невозможным. Тот, кто видит королевских покоях, а не больничная палата, естественно, во время таких времен, не в состоянии правильно ориентировать себя. Тот, кто, из-за его комплексов, хочет быть восемь дней до себя в большинстве соединений дают дату намного позже, чем реальный. Тот, кто хочет быть с Иисусом, когда Он был на земле может дать его коррекции возрастных и дату рождения, только если он может игнорировать это заблуждение. Таким образом, он будет в разы ответить правильно и в другие времена некорректно, в соответствии с созвездия присутствует в его

mind at the moment. Nowhere does the “double-entry bookkeeping” stand out more prominently than in orientation. A patient, who for yean speaks almost nothing but word-salad and acts accordingly, may nevertheless be perfectly capable of registering everything that goes on around him, even to the very day and hour.

The orientation as to the general situation, the recognition of one’s own relations to one’s neighbors and their strivings and doings results from rather complex reasoning processes which our patients often cannot perform, partly as a result of disturbance of association and partly as a consequence of their delusions. Whoever cannot draw on his associations in order to carry on his logical operations so as to be able to know his exact relations to his superiors certainly cannot attain a clear picture of his personal position. Whoever believes that he was incarcerated in the hospital through the intrigues of hidden enemies cannot estimate that it is best for him that he should remain in the institution. Thus we find that orientation as to his own situation is so often disturbed in the schizophrenic; in hospital patients it is almost always so. However, there is no primary disturbance of orientation in time and space.

Memory as such does not suffer in this disease. The patients are able to recall, as well as any healthy person, their experiences and the events of the time before and during their illness—in many instances the latter much better than the healthy since they can register things almost like a camera which fixes the unessential equally as well as the important. Thus they often are able to give many more details than a normal-person would be able to relate, a fact which is of decided advantage in giving testimony (as a witness) as to events occurring in the hospital. Even dates, and similar facts are retained by the patients with astonishing tenacity. Especially, many paranoids are able to give exact dates for the events reported in their long-winded petitions. “I know cases of paranoia in whom the peculiar alteration of memory is most striking. It is almost a kind of hyperfunction (hypermnesia). These paranoiacs can remember the most insignificant details of long past events.” 15

The gradual waning of memories, of course, also affects our patients. Many a thing learned in school is gradually lost with time. When one compares this, however, with what the normal person forgets, for example, of his high school learning, it is really often astonishing how much is still preserved in the memory of our patients. Even bodily drills which, according to the customary view, require some exercise of muscle and

15. Berze (58, p. 443) who classifies our paranoids under paranoia.

ум в данный момент. Нигде "двойная бухгалтерия" выделяются более заметно, чем в ориентации. Пациент, который в течение Йен не говорит почти ничего, кроме слов-салат и действует соответственно, тем не менее, может быть вполне способен регистрировать все, что происходит вокруг него, даже в тот же день и час.

Ориентация в отношении общей ситуации, признание собственных отношений к своим соседям и их стремления и поступки результатов довольно сложных рассуждений процессов, которые наши пациенты часто не могут выполнять, отчасти в результате нарушения объединения и частично как следствие их бред. Тот, кто не умеет рисовать на своих ассоциаций в целях осуществления на его логических операций таким образом, чтобы иметь возможность знать свои точные отношения к своему начальству, конечно, не может достичь четкую картину его личной позиции. Тот, кто считает, что он был заключен в тюрьму в больнице через интриг скрытых врагов не может оценить, что лучше для него, что он должен оставаться в учреждении. Таким образом, мы видим, что ориентация как на его собственное положение так часто нарушается в шизофреником; в больнице пациентов это почти всегда так. Тем не менее, нет первичного нарушение ориентации во времени и пространстве.

(С) Память

Память как таковая, не страдают этим заболеванием. Больные в состоянии вспомнить, а также любого здорового человека, их опыта и событий того времени до и во время болезни, во многих случаях последних намного лучше, чем здоровым, так как они могут зарегистрироваться вещей почти как камеры, которая фиксирует необязательно в равной степени, а также важное значение. Таким образом, они часто могут дать гораздо больше деталей, чем обычный-человек сможет связать, факт, который имеет определенные преимущества по даче показаний (в качестве свидетеля) Как событиях, происходящих в больницу. Даже даты и подобные факты остаются у пациентов с поразительной настойчивостью. Тем более, многие параноики могут дать точные даты событий, зарегистрированных в их скучный петиций. "Я знаю случаи, паранойи в которых свойственно изменение памяти самым ярким. Это почти вид гиперфункции (hypermnesia). Эти параноики могут вспомнить самые незначительные детали давно минувших событий. "15

Постепенное угасание памяти, конечно, также влияет на наши пациентов. Многие вещи узнал в школе постепенно теряется со временем. При сравнении этого, однако, с тем, что нормальный человек забывает, например, о его высокой обучения в школе, это действительно часто удивительно, как много еще сохраняется в памяти наших пациентов. Даже телесные упражнения, которые, согласно обычному представлению, требующие некоторые упражнения мышц и

15. Berze (58, стр. 443), который классифицирует свои параноиков под паранойи.

joints, can suddenly be employed again after a period of many years as if they had been kept in continuous practice. A catatonic who, one might say, had hardly made a normal movement for thirty years, and for many a year had not touched the piano, can suddenly play some technically difficult piece of music correctly and expressively.

Yet we read almost daily in case-histories that “forgetfulness” was the first or one of the first of the important symptoms of the illness; and the patients themselves often complain about their memory. Even such observers as Masselon (457, p. 105) find that “memory” is weakened in dementia praecox. This author even goes so far as to say he has found that memory is poor for complicated things and good for the simple (p. 117). Also, Ziehen finds in all his cases of “defects” a weakness of memory to be present, although not as significant in the “secondary dementias” as in the paretic cases. 16

The apparent contradiction is very easily explained. The registration of experience-material and the preservation of the memory-pictures is precisely what is very good in the schizophrenic. However, the reproduction of past experience may be disturbed at any given moment. This is quite obvious considering the fact that this reproductive effort must pass along the path of the associations which are themselves influenced by the affectivity. Precisely these two functions are so badly disturbed in schizophrenia.

The blocking of the recall of memories is a common occurrence during the examination of patients, and above all hinders the recall of those memories which are connected with emotionally accentuated complexes. This “derailment” of association accounts for the great number of false answers; the lack of interest and particularly the negativistic tendencies prevent proper consideration of the questions, and thus favor haphazard or “approximate” answers.

Thus it is quite understandable that in questioning schizophrenics we so very often get no answers at all or only false ones. Whether the response demands memory or reflection, the result is as a rule nearly the same. The patients respond as incorrectly, even when they are supposed to discuss a topical matter. From all this we see that we would be quite wrong to identify memory as the source of the disturbance. Naturally,

It would seem self-evident that an idiot can retain in his memory as little of a conversation that he does not understand, as I would of a Chinese opera. Nevertheless, there axe many mental defectives who can retain in memory more non-comprehended details (the multiplication table, entire sermons, etc.) than can most normal people. They even have the capacity of reproducing events they understood with the greatest accuracy after many decades, despite the fact that they are barely able to speak. I consider an examination to be a proper memory-test only if it is as independent as possible of all other disturbances, such at the ability to understand in a mental defective, blocking, lack of interest or sluggishness of thinking in schizophrenics.

суставов, вдруг могут быть использованы снова после периода многих лет, как если бы они были храниться в непрерывной практики. Кататоническая, который, можно сказать, был едва ли сделал нормальное движение в течение тридцати лет, и для многих год не коснулся пианино, может вдруг сыграть некоторую технически сложный кусок музыки правильно и выразительно.

Тем не менее, мы читаем почти ежедневно в тематических историй, "забывчивость" был первым или одним из первых важных симптомов болезни; и сами пациенты часто жалуются на их памяти. Даже такие наблюдатели, как Masselon (457, стр. 105) считают, что "память" ослаблена в раннее слабоумие. Этот автор даже идет так далеко, чтобы сказать, что он обнаружил, что память плохая для сложных вещей и хорошо для простого (стр. 117). Кроме того, Ziehen находит во всех его случаев «дефектов» в слабости памяти, который будет присутствовать, хотя и не так значительно в «вторичных деменции", как в паретичных случаях. 16

Кажущееся противоречие очень легко объяснить. Регистрация на опыте материала и сохранение памяти-изображений именно то, что очень хорошо в шизофреником. Тем не менее, воспроизведение прошлого опыта может быть нарушена в любой данный момент. Это вполне очевидно, учитывая тот факт, что это Репродуктивное усилие должно пройти по пути ассоциаций, которые сами под влиянием эмоциональной. Именно эти две функции так сильно беспокоит при шизофрении.

Блокировка вызова памяти является обычным явлением во время обследования пациентов, и, прежде всего мешает вспомнить о тех воспоминаний, которые связаны с эмоционально подчеркнутых комплексов. Это "Крушение" ассоциации составляет большого числа ложных ответов; отсутствие интереса и, особенно, негативизма тенденции предотвратить надлежащее рассмотрение вопросов, и, таким образом, способствовать бессистемно или «приближенные» ответы.

Таким образом, вполне понятно, что в опросе больных шизофренией мы так часто не получают ответы на все или только фальшивые. Будь требует ответа память или отражения, результат, как правило, почти такая же. Пациенты реагировать так, как неправильно, даже когда они должны обсудить актуальные дело. Из всего этого мы видим, что мы были бы совершенно неправильно определить память как источник помех. Естественно,

16. Казалось бы, очевидно, что идиот может сохранить в своей памяти, как мало в разговоре, что он не понимает, как я бы из китайской оперы. Тем не менее, есть топор много умственно отсталых, кто может сохранить в памяти более не-постигла детали (таблицы умножения, целые проповеди, и т.д.), чем может большинство нормальных людей. У них даже есть потенциал воспроизведения событий, которые они разобрались с наибольшей точностью после многих десятилетий, несмотря на то, что они едва в состоянии говорить. Я считаю, экзамен, чтобы быть надлежащим памяти тест, только если это как можно более независимыми от всех других нарушений, например в способности понимать в психиатрической дефектной, блокирование, отсутствия интереса или медлительность мышления у больных шизофренией.

the more complex and less practiced functions will be more easily disturbed than the simple and commonly used ones. Thus, Masselon is right in certain respects. However, when we consider the numerical relation between the failure of simple and more complex operations, we must conclude that both, the simple and complex psychic activities, are equally affected by the pathological process. The influence of the disease on the higher functions is merely more apparent, exactly as the normal waning of memory has less effect on recollections of the place where we went to school than on remembering what we learned in school, for instance about the events in the life of Alexander the Great.

As far as our present knowledge goes, we can say that memory as such is not disturbed in simple schizophrenia. However, the capacity for associative recall of memory images is certainly altered. But in general this is secondary to the disturbances of all associative and affective processes and holds only for specific constellations.

Thus it may come about that patients appear forgetful, that they often cannot recall the simplest things, that something which they were just going to do “slips their mind,” or even that like senile patients, they will repeatedly ask the selfsame question in the same company. Above all, however, it is important to note that at times these patients “forget,” and at other times they “know” the same fact according to the circumstances involved. Of course, memory disturbances may also be caused by other psychic factors. Frequently a patient may give excellent and accurate information about the period preceding his illness, whereas the description of the period of his illness is obscure and long-winded so that it becomes impossible to comprehend what he says. The reason for this may be that the psychic experiences of the disease can hardly be expressed in the language of everyday speech. A further contributing factor may be the circumstance that the experiences during the disease appear to be devoid of ordinary logical connections so that both, patient and observer, even when the experiences are accurately reproduced, believe to be faced with a confused train of thought. The frequent amnesias and paramnesias belong to the accessory symptoms of this disease.

Busch conducted reading experiments with schizophrenics using a shutter-apparatus. He noted the striking fact that an interval of ten seconds between perception and reproduction, which improved the results in the normal person, only serves to make the results far worse in schizophrenics—and the poor results are still present even if the interval is lengthened to thirty seconds. Apparently this phenomenon is more closely related to the defective integration of impressions in the schizophrenic than to what we call memory.

более сложные и менее практикуется функции будут более легко нарушается, чем простые и часто используемые из них. Таким образом, Masselon прав в определенных отношениях. Тем не менее, когда мы рассматриваем численное соотношение между недостаточностью простых и более сложных операций, мы должны заключить, что оба, простые и сложные психические деятельности, в равной степени зависит от патологического процесса. Влияние болезни на высших функций является лишь более очевидной, точно так, как нормальный ослабление памяти оказывает меньшее влияние на воспоминания о месте, где мы ходили в школу, чем вспоминать, что мы учили в школе, например, о событиях в Жизнь Александра Македонского.

Насколько у нас знаний идет, можно сказать, что память как таковая не нарушается в простой шизофрении. Тем не менее, способность к ассоциативному отзывом образов памяти, безусловно, изменилась. Но в целом это вторично по отношению к нарушениям всех ассоциативных и эмоциональных процессов и справедлива только для конкретных созвездий.

Таким образом, можно прийти об этом пациентов появляются забывчивым, что они часто не могут вспомнить самые простые вещи, что-то, что они просто собираюсь сделать "скользит свое мнение", или даже, что, как старческого возраста, они будут повторно просить тот же самый вопрос в та же компания. Прежде всего, однако, важно отметить, что время от времени эти пациенты "забыть", а в других случаях они "знают" о том же в соответствии с обстоятельствами. Конечно, нарушения памяти могут также быть вызваны другими психическими факторами. Часто пациент может дать отличный и точную информацию о периода, предшествующего его болезнь, в то время как описание период болезни неясна и многословно, так что становится невозможным понять, что он говорит. Причиной этого может быть то, что психические переживания болезни вряд ли могут быть выражены на языке обыденной речи. Дальше фактором может быть то обстоятельство, что испытывает во время болезни, кажется, лишенное обычных логических связей, так что оба пациента и наблюдателя, даже когда переживания точно воспроизведены, поверьте столкнуться с запутанной мыслей. Частые амнезии и paramnesias относятся к вспомогательных симптомов этого заболевания.

Busch проводится чтение эксперименты с шизофренией с использованием выдержки, аппарат. Он отметил поразительный факт, что интервал десяти секунд между восприятия и воспроизведения, что позволило улучшить результаты в нормального человека, только служит, чтобы сделать результаты гораздо худшие у шизофреников-и плохие результаты по-прежнему присутствуют, даже если интервал увеличивается до тридцать секунд. Видимо, это явление более тесно связаны с дефектной интеграции впечатлений в шизофреником, чем то, что мы называем памятью.

The expression, “disturbance of consciousness” which up to a certain point coincides with the old term, “clouding of the sensorium,” does not really correspond to any clear-cut concept. Orientation and memory make up an essential part of consciousness in this sense. 17 “Consciousness of time” and “consciousness of place” are nothing but orientation in time and in space. Usually anomalies of consciousness (“clouding of sensorium”) coincide with a primary disturbance in the integration of sense-impressions into a consistent concept of time and place, as well as with an alteration of feeling and perception. The sensory stimuli are for the most part (never all of them) hardly grasped at all or transformed in an illusionary manner. That is why the psyche creates from within an entirely personal world which is then projected outwards. We speak then of “Dammerzustande” (twilight states).

Therefore, consciousness (in the sense that the patient has lost all sensory connections and relations with the environment) is not altered in the chronic conditions of schizophrenia. In this respect the schizophrenics behave as do the healthy. On the other hand, there are a great many acute syndromes which are analogous to hysterical twilight states and marked confusional conditions of varied etiology. Furthermore, the permanent symptom of autism (see following chapter) can, in a certain sense, also be termed a disturbance of consciousness.

17. Consciousness primarily refers to the (not easily describable) mental property which differentiates "the feeling" creature from the automaton. This consciousness may be present or absent; the latter condition does not appear in psychotic states but is present in coma or deeper syncopes. There is no disturbance of consciousness in the sense of a "para-function" (dysfunction). One can consider consciousness to be markedly altered as far as quantitative relations are concerned since at any given moment many or few mental processes may become consciously known and since these processes, in order to become conscious to us, must acquire a more or less sufficient degree of intensity. Such concepts do not seem to carry us very far, however. The "consciousness" of a dreamer or that of an intelligent epileptic in a "twilight state" is certainly far richer in content than that of a mental defective. Yet we call the first, "clouded," and the second normal. As far as the question of the necessary intensity of the stimulus is concerned, a very minimal stimulus, which would hardly be noticed in a normal state, may very easily become conscious in a twilight state. (Hysterical twilight states!) Also, the internal stimuli during the twilight states are generally very conscious to the patient, without giving us any reason to assume that they are of special intensity. Indeed, we really know very little about the dynamics of psychic processes. The word "consciousness" assumes a very different meaning when we speak of "disturbed consciousness" in cases showing incomplete orientation and insufficient rapport with the outside world. There are even people who speak of disturbed consciousness when delusions appear on the scene. Often also the subsequent memory serves as an indicator of the presence of consciousness at a certain moment. It is quite clear that such concepts are not very fruitful. Equally unfortunate is the concept off 'self-consciousness'' which generates much confusion. Whoever is conscious never confuses himself with the external world; he must possess "consciousness of self or self-consciousness" in the psychologist's sense. Therefore the self-consciousness cannot very well be altered. If we understand by this term the concept of our own personality, then we would much prefer to employ this latter and clearer term for the phenomenon.

Выражение "нарушение сознания", который до некоторой точки совпадает со старым термином "помутнение сенсориума," на самом деле не соответствуют какой-либо четкой концепции. Ориентация и память составляют существенную часть сознания в этом смысле. 17 "Сознание времени" и "сознание месте" не что иное, как ориентации во времени и в пространстве. Обычно аномалии сознания ("помутнение сенсориума") совпадают с первичным нарушением в интеграции чувственных впечатлений в последовательной концепции времени и места, а также с изменением чувства и восприятия. Сенсорные стимулы для большей части (никогда не все из них) вряд ли захваченного вообще или преобразованной в иллюзорном образом. Вот почему душа создает внутри совершенно личный мир, который затем прогнозируемого наружу. Мы говорим тогда, "Dammerzustande" (сумеречных состояниях).

Таким образом, сознание (в том смысле, что пациент потерял все сенсорные связи и отношения с окружающей средой) не изменяется в хронических условиях шизофрении. В этом отношении шизофреники себя так, как сделать здоровым. С другой стороны, есть очень много острых синдромов, которые аналогичны истерических сумеречных состояний и отмечены спутанности условиях различной этиологии. Кроме того, постоянный симптом аутизма (см следующую главу) может, в некотором смысле, также называется расстройство сознания.

17. Сознание, прежде всего, относится к (не легко, описываемой) психического имущества, которое отличает "ощущение" существо из автомата. Это сознание может присутствовать или отсутствовать; Последнее условие не появляется в психотических состояний, но присутствует в коме или глубоких обмороков. Там нет нарушения сознания в смысле «пара-функции" (дисфункции). Можно рассматривать сознание, чтобы быть заметно изменены по мере количественные соотношения обеспокоены, поскольку в любой момент много или мало психические процессы могут быть сознательно известны и так как эти процессы, чтобы стать сознательным к нам, должны приобрести более или менее достаточной степени интенсивности. Такие понятия, как представляется, не уедешь, однако. "Сознание" мечтателя или что умный эпилептических в "сумеречном состоянии", безусловно, гораздо богаче содержанием, чем у психическое неисправен. Тем не менее, мы называем первым, "мутным", а второй нормально. Насколько вопрос о необходимой интенсивности стимула, то, очень минимально нагружает, который остался бы практически незамеченным в нормальном состоянии, может легко стать сознательным в сумеречном состоянии. (Истерические сумеречные состояния!) Кроме того, внутренние раздражители во время сумеречных состояниях, как правило, очень сознательные пациенту, не давая нам никаких оснований предполагать, что они имеют особой интенсивностью. Действительно, мы знаем очень мало о динамике психических процессов. Слово "сознание" предполагает совершенно другой смысл, когда мы говорим о "нарушенного сознания" в тех случаях, показывающих неполную ориентацию и недостаточное взаимопонимание с внешним миром. Есть даже люди, которые говорят о нарушенном сознании, когда иллюзии появляются на сцене. Часто также последующее памяти служит в качестве индикатора наличия сознания в определенный момент времени. Вполне понятно, что такие понятия, не очень плодотворным. Столь же неудачным является концепция с "самосознания '', который генерирует много путаницы. Тот, кто не находится в сознании и не смущает себя с внешним миром; он должен обладать "самосознание или самосознания» в смысле психолога. Поэтому самосознание не может очень хорошо быть изменен. Если мы понимаем под этим термином концепцию нашего собственной личности, то мы бы предпочел использовать этот последний и четкое термин для этого явления.

(e) Motility

As far as our present-day researches have taken us, motility appears to be altered only in an accessory way (catalepsy, etc.). According to the circumstances, the patients are quite nimble; the psycho-motor aspect of speech reveals nothing abnormal; handwriting appears just as little affected as speech. 18 Even such delicate and refined movements as violin-playing do not appear to be disturbed. Certainly a completely satisfactory performance is rare but this is due to musical and emotional complications.

B. The Compound Functions

The complex functions which result from the coordinated operations of the functions previously discussed, such as attention, intelligence, will, and action, are, of course, disturbed to the extent that the elementary (simple) functions on which they depend are altered. Only association and affectivity have to be considered here. However, schizophrenia is characterized by a very peculiar alteration of the relation between the patient’s inner life and the external world. The inner life assumes pathological predominance (autism).

(a) Relation to Reality: Autism

The most severe schizophrenics, who have no more contact with the outside world, live in a world of their own. They have encased themselves with their desires and wishes (which they consider fulfilled) or occupy themselves with the trials and tribulations of their persecutory ideas; they have cut themselves off as much as possible from any contact with the external world.

This detachment from reality, together with the relative and absolute predominance of the inner life, we term autism. 10

18. Cf. accessory anomalies of writing, p. 147.

19. Autism nearly coincides with what Freud has termed auto-erotism. Since, however, for this author the concepts of libido and erotism are so much broader than for other schools of thought, his term cannot very well be used here without giving rise to many misunderstandings. In essence the term, autism, designates in a positive way the same concept that P. Janet (321) formulated negatively as "the loss of the sense of reality." However, we cannot accept Janet's term without discussion because he understands this symptom in a far too general sense. The sense of reality is not entirely lacking in the schizophrenic. It fails only in relation to matters threatening to contradict his complexes. Our relatively advanced hospital cases can very correctly comprehend and retain such experiences and events which are irrelevant to their complexes. These patients can give detailed anamneses which turn out to be quite correct. In short, they show daily that they have not lost their sense of reality, but that this capacity is inhibited or falsified in certain connections. The very same patient who for years never seemed to bother about his family can, when he is anxious to escape from his persecutors in the hospital, suddenly come up with a number of perfectly correct and valid reasons why he is so badly needed at home. However, this does not prevent him from not drawing the other consequences of his deliberations. If he were really discharged from the hospital, or if easy conditions for release were offered to him, it would never occur to him to do anything to realize his "lodging" for his family.

(Е) Подвижность

Насколько наши современные исследования привел нас, по-видимому, подвижность может быть изменен только в качестве вспомогательного пути (каталепсии и т.д.). В зависимости от обстоятельств, пациенты довольно шустрый; психо-моторной сторона речи не открывает ничего ненормального; почерк появляется так же мало влияет как речь. 18 Даже такие тонкие и изысканные движения, как скрипка-игры, кажется, не беспокоили. Конечно полностью удовлетворительные результаты редко, но это из-за музыкальных и эмоциональных осложнений.

B. Соединение Функции

В сложные функции, которые являются результатом согласованных операций функций обсуждалось ранее, такие как внимание, интеллект, воля, и действия, которые, конечно, нарушается до такой степени, что элементарные (простые) функции от которых они зависят изменены. Только объединение и эмоциональность должны быть рассмотрены здесь. Однако, шизофрения характеризуется весьма своеобразно изменения соотношения между внутренней жизни пациента и внешним миром. Внутренняя жизнь предполагает патологический преобладание (аутизм).

(a) Отношение к действительности: Аутизм

Наиболее тяжелые больные шизофренией, у которых нет больше контакта с внешним миром, жить в своем собственном мире. Они заключены себя со своими желаниями и желаниями (которые они считают отработавших) или занимают себя с испытаний и невзгод их преследования идей; они отрезали себя как можно больше от каких-либо контактов с внешним миром.

Это отрыв от реальности, вместе с относительной и абсолютной преобладанием внутренней жизни, мы называем аутизм. 10

18. См аксессуары аномалии письменной форме, с. 147.

19. Аутизм почти совпадает с тем, что Фрейд назвал аутоэротизм. Поскольку, однако, для этого автора концепции либидо и эротизма так гораздо шире, чем для других школ мысли, его срок не может очень хорошо быть использованы здесь, не давая начало многим недоразумениям. В сущности термин, аутизм, обозначает в позитивном ключе и ту же концепцию, что П. Джанет (321) сформулировал негативно, как "потери чувства реальности." Тем не менее, мы не можем принять термин Джанет без обсуждения, потому что он понимает, этот симптом в слишком широком смысле. Чувство реальности не совсем хватает шизофреником. Он не только в связи с делами, угрожающих противоречат его комплексы. Наши относительно продвинутые случаи больница может очень правильно осмыслить и сохранить такой опыт и события, которые не имеют отношения к их комплексов. Эти пациенты могут давать подробные анамнеза которые оказываются совершенно правильным. Короче говоря, они показывают ежедневно, что они не потеряли чувство реальности, но эта способность ингибировать или фальсифицировать некоторых соединений. Сам же пациент, который в течение многих лет казалось, никогда не беспокоиться о его семье может, когда он стремится вырваться из его преследователей в больнице, и внезапно придет с рядом совершенно правильный и уважительных причин, почему он так остро нуждается в домашних условиях. Тем не менее, это не помешало ему не опираясь другие последствия своих обсуждений. Если бы он действительно выписан из больницы, или если легкие условия для освобождения были предложены его словам, он никогда не будет происходить с ним сделать все, чтобы осуществить свою "ночлег" для своей семьи.

In less severe cases, the affective and logical significance of reality is only somewhat damaged. The patients are still able to move about in the external world but neither evidence nor logic have any influence on their hopes and delusions. Everything which is in contradiction to their complexes simply does not exist for their thinking or feeling.

An intelligent lady who for many years was mistaken for a neurasthenic “had built a wall around herself so closely confining that she often felt as if she actually were in a chimney.” An otherwise socially acceptable woman patient sings at a concert, but unfortunately once started she cannot stop. The audience begins to whistle and hoot and create a disturbance; she does not bother a bit, but continues singing and feels quite satisfied when she finally ends. A well-educated young woman, whose illness is hardly noticeable suddenly moves her bowels before a whole social gathering and cannot comprehend the embarrassment which she causes among her friends. During the course of about ten years, a patient gave me from time to time a note on which the same four words were always written and which signified that he had been unjustly incarcerated. It did not make any difference to him if he handed me a half-dozen of these notes at the same time. He did not understand the senselessness of his action when one discussed it with him. Withal, this patient showed good judgment about other patients and worked independently in his ward. Very frequently schizophrenics will give us numerous letters without expecting any answer; or they will ask us a dozen questions one after the other without even giving us time to answer. They predict an event for a certain day, but are so little bothered when the prophecy does not come to pass that they do not even seek to find explanations. Even where reality has apparently become identical with the patient’s pathological creations, it will often be ignored.

The wishes and desires of many patients revolve around their release from the hospital. Yet they remain indifferent to the actual discharge. One of our patients who has a marked complex about children made an attempt to murder his wife because she only bore him four children in ten years. Yet he is quite indifferent to the children themselves. Other patients are in love with someone. If this person is actually present, he makes no impression on them at all; if he dies, they do not care. One patient constantly begs to be given the key to the door of his ward. When it is finally given to him, he does not know what to do with it and returns it almost at once. He tries a thousand times each day to open the door. If it is left unlocked, he becomes embarrassed and does not know what to do. He continuously pursues the doctor at each of his visits with the words: “Please, Doctor.” Asked what he desires.

В менее тяжелых случаях, эмоциональная и логическая значимость реальности лишь немного поврежден. Пациенты все еще в состоянии двигаться во внешнем мире, но ни доказательств, ни логика имеет никакого влияния на их надеждах и заблуждений. Все, что находится в противоречии с их комплексов просто не существует для их мышления или чувствования.

Умный леди, которая в течение многих лет был принят за неврастеник "построил стену вокруг себя так тесно ограничившись, что она часто чувствовала, как будто она на самом деле были в дымоход." В противном случае социально приемлемым пациентка поет на концерте, но, к сожалению, один раз начала она не может остановиться. Аудитория начинает свистеть и гудеть и создавать помехи; она не беспокоит немного, но продолжает петь и чувствует себя вполне удовлетворены, когда она, наконец, заканчивается. Хорошо образованный молодой женщины, чей болезнь едва заметно вдруг переходит ее кишки до целого социального сбора и не может понять смущение, которое она вызывает среди своих друзей. В течение примерно десяти лет, пациент дал мне время от времени записку, на которой те же четыре слова всегда пишутся и что означало, что он был несправедливо заключен в тюрьму. Это не имеет никакого значения для него, если он протянул мне полдюжины этих заметок в то же время. Он не понимает бессмысленность своих действий, когда один обсуждали это с ним. К тому же, этот пациент показал хорошую суждение о других пациентов и работал самостоятельно, в палате. Очень часто больные шизофренией даст нам множество писем, не ожидая никакого ответа; или они будут задать нам десятка вопросов один за другим, даже не давая нам время, чтобы ответить на. Они предсказывают события для определенного дня, но так мало беспокоит, когда пророчество не сбылось, что они даже не пытаются найти объяснения. Даже там, где реальность, по-видимому становятся одинаковыми с патологическими творений пациента, это часто игнорируется.

Пожелания и желания многих пациентов вращаются вокруг своей выписки из больницы. Тем не менее, они остаются равнодушными к фактическому разряда. Один из наших пациентов, которые уже отмеченных комплекс о детях сделал попытку убить свою жену, потому что она только родила ему четырех детей в течение десяти лет. Тем не менее, он вполне равнодушен к самим детям. Другие пациенты находятся в любви с кем-то. Если этот человек действительно присутствует, он не делает никакого впечатления на них на всех; если он умрет, они не заботятся. Один пациент постоянно просит, чтобы дали ключ к двери своего подопечного. Когда она, наконец, дано ему, он не знает, что с ним делать и возвращает его почти сразу. Он пытается в тысячу раз каждый день, чтобы открыть дверь. Если он остается разблокирован, он становится смущен и не знал, что делать. Он постоянно преследует врачу на каждом из своих визитов со словами: "Пожалуйста, доктор." На вопрос, что он желает.

he appears surprised and has nothing further to say. A woman patient asked to see her doctor. When she was summoned to the interview, she at least was able after a few minutes of perplexity to make her wishes known by pointing to his wedding ring. For weeks on end, a mother exerts every means at her command to see her child. When permission is granted her, she prefers to have a glass of wine. For years a woman longs for a divorce from her husband. When at long last she gets her divorce, she refuses to believe in it at all, and becomes furious if she is not addressed by her husband's name. Many a patient consumes himself with anxiety over his imminent death but will not take the least precaution for his self-preservation and remains totally unmoved in the face of real danger to his life.

Autism is not always to be detected at the very first glance. Initially the behavior of many patients betrays nothing remarkable. It is only on prolonged observation that one sees how much they always seek their own way, and how very little they permit their environment to influence them. Even severe chronic patients show quite good contact with their environment with regard to indifferent, everyday affairs. They chatter, participate in games, seek out stimulation—but they are always selective. They keep their complexes to themselves, never saying a word about them and not wishing to have them touched upon in any way from the outside.

Thus the indifference of patients toward what would be considered their nearest and dearest interest becomes understandable. Other things are of far greater importance to them. They do not react any more to influences from the outside. They appear “stuporous” even where no other disturbance inhibits their will or actions. The external world must often appear to them as rather hostile since it tends to disturb them in their fantasies. However, there are also cases where the shutting off from the outside world is caused by contrary reasons. Particularly in the beginning of their illness, these patients quite consciously shun any contact with reality because their affects are so powerful that they must avoid everything which might arouse their emotions. The apathy toward the outer world is then a secondary one springing from a hypertrophied sensitivity.

Autism is also manifested by many patients externally. (Naturally, this is, as a rule, unintentional.) Not only do they not concern themselves with anything around them, but they sit around with faces constantly averted, looking at a blank wall; or they shut off their sensory portals by drawing a skirt or bed clothes over their heads. Indeed, formerly, when the patients were mostly abandoned to their own devices, they could often be found in bent-over, squatting positions, an indication that they

Он, кажется, удивился и не имеет ничего больше, чтобы сказать. Женщина-пациент, попросил, чтобы увидеть ее врачу. Когда её вызвали на собеседование, она, по крайней мере был в состоянии в течение нескольких минут замешательства, чтобы сделать ее желаниях, указывая на свое обручальное кольцо. В течение нескольких недель подряд, мать оказывает все имеющиеся в ее команду, чтобы увидеть своего ребенка. Когда разрешение предоставляется ее, она предпочитает иметь стакан вина. На протяжении многих лет женщина жаждет развода с мужем. Когда в конце концов она получает ее развода, она отказывается в это верить вообще, и приходит в ярость, если она не рассматривается по имени мужа. Многие пациент потребляет сам с тревогой за его неминуемой смерти, но не будет принимать наименьшее меры предосторожности для его самосохранения и остается полностью равнодушным перед лицом реальной опасности для его жизни.

Аутизм не всегда обнаруживается при первом же взгляде. Первоначально поведение многих пациентов не выдает ничего примечательного. Это только при длительном наблюдении, что человек видит, насколько они всегда стремятся свой собственный путь, и как мало они позволяют их среду, чтобы влиять на них. Даже суровый хронических больных показывают достаточно хороший контакт с окружающей средой в отношении равнодушным, повседневных делах. Они болтают, участвовать в играх, искать стимуляции, но они всегда избирательно. Они держат свои комплексы для себя, никогда не говоря ни слова о них и не желая иметь их коснулся в любом случае с внешней стороны.

Таким образом, равнодушие пациентов к тому, что будет считаться своих родных и близких интерес становится понятно. Другие вещи намного важнее для них. Они не реагируют больше на воздействия извне. Они появляются "ступора" даже там, где никакой другой нарушение не подавляет их волю и действия. Внешний мир должен часто появляются на них как весьма враждебно, так как он имеет склонность беспокоить их в своих фантазиях. Однако, есть также случаи, когда отключения от внешнего мира, вызванные противоречащих причинам. В частности, в начале своей болезни, эти пациенты вполне сознательно избегают каких-либо контактов с реальностью, потому что их влияние настолько сильным, что они должны избегать все, что может пробудить их эмоции. Апатия к внешнему миру является то вторичная вытекающая из гипертрофированной чувствительности.

Аутизм проявляется также многих пациентов внешне. (Естественно, это, как правило, непреднамеренно.) Они не только не заботиться ни с чем вокруг них, но они сидят с лицами, постоянно предотвращенных, глядя на пустую стену; или они отключают свои сенсорные порталы, опираясь юбка или постельного и нательного белья у них над головами. Действительно, ранее, когда пациенты были в основном брошены на произвол судьбы, они часто можно найти в согнутом, сидя на корточках позиции, признак того, что они

were trying to restrict as much as possible of the sensory surface area of their skin.

Misunderstandings stemming from the autistic thought processes can hardly ever, or only with great difficulty, be corrected by the patients.

A hebephrenic lies on a bench in a thoroughly vile mood. As she catches sight of me, she attempts to sit up. I beg her not to disturb herself. She answers in an irritated tone that if she could sit up she would not be lying down, apparently imagining that I was reproaching her for lying on the bench. Several times, using different words, I repeat the suggestion that she remain lying quietly as she was. She merely becomes more and more irritated. Everything I say is interpreted falsely by her in the sense and direction of her autistic train of thought.

The autistic world has as much reality for the patient as the true one, but his is a different kind of reality. Frequently, they cannot keep the two kinds of reality separated from each other even though they can make the distinction in principle. A patient heard us speaking of a certain Dr. N. Immediately afterwards he asks whether it was a hallucination or whether we had spoken of a Dr. N.—Busch (doing reading experiments) has demonstrated the very poor ability of patients to differentiate between idea and perception.

The reality of the autistic world may also seem more valid than that of reality itself; the patients then hold their fantasy world for the real, reality for an illusion. They no longer believe in the evidence of their own senses. Schreber described his attendants as “miracled up, changeable individuals." The patient may be very aware that other people judge the environment differently. He also knows that he himself sees it in that form but it is not real to him. “They say, that you are the doctor, but I don't know it,” or even, “But you are really Minister N.” To a considerable extent, reality is transformed through illusions and largely replaced by hallucinations (twilight states, Dammerzustande).

In the usual hallucinatory conditions, more validity is, as a rule, ascribed to the illusions; yet the patients continue to act and orient themselves in accordance with reality. Many of them, however, no longer act at all, not even in accordance with their autistic thinking. This may occur in stuporous conditions, or the autism itself may reach such a high degree of intensity, that the patients’ actions lose all relation to the blocked-off reality. The sick person deals with the real world as little as the normal person deals with his dreams. Frequently both disturbances, the stuporous immobility and the exclusion of reality, occur simultaneously.

Patients who show no clouding of consciousness often appear much less autistic than they really are because they are able to suppress their autistic thoughts or, like certain hysterics, seem to be occupied with

пытались ограничить максимально сенсорного площади поверхности кожи.

Недоразумения, вытекающие из аутичных мыслительных процессов вряд ли может когда-нибудь, или только с большим трудом, быть исправлены пациентов.

Гебефренический лежит на скамейке в тщательно мерзкой настроение. Как она замечает меня, она пытается сесть. Я прошу ее не мешать себе. Она отвечает раздраженно, что если бы она могла сидеть, она не будет лежать, по-видимому, воображая, что я упрекал ее за ложь на скамейке запасных. Несколько раз, используя разные слова, я повторяю предположение, что она по-прежнему лежал тихо, как она была. Она просто становится все больше и больше раздражает. Все, что я говорю интерпретируется ложно, ей в том смысле, и направление ее аутичного мыслей.

Аутист мир имеет столько реальность для пациента, как истинного, но его это другой вид реальности. Часто они не могут держать два вида реальности отделены друг от друга, хотя они могут сделать различие в принципе. Пациент слышали, как мы говорим о некотором д-р Н. Сразу же после этого он просит, было ли это галлюцинация, или мы говорил о д-р Н.-Busch (делать эксперименты чтения) продемонстрировал очень плохой способность пациентов различать Идея и восприятие.

Реальность аутичного мира может также казаться более действительным, чем сама реальность; Затем пациенты держать их мир фантазии для реальной, реальность это иллюзия. Они больше не верят в доказательства своих чувств. Schreber описано своих помощников, как "miracled вверх, сменные лиц." Пациент может быть хорошо известно, что другие люди судят окружающей среды по-разному. Он также знает, что он сам видит его в таком виде, но это не реально для него. "Они говорят: что вы врач, но я не знаю, это, "или даже" Но вы действительно министра Н. "в значительной степени, реальность преобразуется через иллюзий и в значительной степени заменены галлюцинации (сумеречных состояниях, Dammerzustande).

В обычных галлюцинаций условиях, более действия, как правило, приписывают иллюзий; Тем не менее пациенты продолжают действовать и ориентироваться в соответствии с реальностью. Многие из них, однако, уже не действуют вообще, даже не в соответствии с их аутистического мышления. Это может произойти в условиях ступора, или сам аутизм может достичь такой высокой степенью интенсивности, что меры пациентов теряют отношение к заблокированной выключения реальности. Больной человек имеет дело с реальным миром, как мало, как нормальный человек имеет дело с его мечты. Часто оба нарушения, ступора неподвижность и исключение действительности, происходят одновременно.

Пациенты, которые не показывают помутнение сознания часто оказываются гораздо менее аутизмом, чем они есть на самом деле, потому что они способны подавлять свои аутичных мысли или, как определенной истерике, кажется, заняты

them only in a theoretical way, and ordinarily allow them only very little influence upon their actions. These patients rarely remain under our observation for very long because we are inclined to discharge them as improved or cured. 20

A complete and constant exclusion of the external world appears, if at all, only in the most severe degree of stupor. In milder cases the real and the autistic worlds exist not only side by side, but often become entangled with one another in the most illogical manner. The doctor is at one moment not only the hospital-physician and at another the shoemaker S., but he is both in the same thought-content of the patient. A patient who was still fairly well-mannered and capable of work, made herself a rag-doll which she considered to be the child of her imaginary lover. When this “lover" of hers made a trip to Berlin, she wanted to send “the child” after him, as a precautionary measure. But she first went to the police, to ask whether it would be considered as illegal to send “the child" as luggage instead of on a passenger ticket.

Wishes and fears constitute the contents of autistic thinking. In those rare cases where the contradictions to reality are not felt at all, it is the wishes alone which are involved; fears appear when the patient senses the obstacles to the fulfillment of his wishes. Even where no true delusions arise autism is demonstrable in the patients’ inability to cope with reality, in their inappropriate reactions to outside influences (irritability), and in their lack of resistance to every and any idea and urge

In the same way as autistic feeling is detached from reality, autistic thinking obeys its own special laws. To be sure, autistic thinking makes use of the customary logical connections insofar as they are suitable but it is in no way bound to such logical laws. Autistic thinking is directed by affective needs; the patient thinks in symbols, in analogies, in fragmentary concepts, in accidental connections. Should the same patient turn back to reality he may be able to think sharply and logically.

Thus we have to distinguish between realistic and autistic thinking which exist side by side in the same patient. In realistic thinking the patient orients himself quite well in time and space. He adjusts his actions to reality insofar as they appear normal. The autistic thinking is the source of the delusions, of the crude offenses against logic and propriety, and all the other pathological symptoms. The two forms of thought are often fairly well separated so that the patient is able at times to think completely audstically and at other times completely normally.

20. The very common preoccupation of young hebephrenia with the "deepest questions" it nothing but an autistic manifestation. The "questions” about which they are so concerned are those that cannot be decided because reality has no part in them. Freud considers doubt and uncertainty as a preliminary stage of what he calls autoerotism, (cf. Jabrbuch fir Psychoanalyse, vol. 1, p. 410.)

их только в теоретическом образом, и обычно позволяют им только очень небольшое влияние на их действия. Эти пациенты редко остаются под нашим наблюдением в течение очень долго, потому что мы склонны выполнять их как улучшить или вылечить. 20

Полное и постоянное исключение внешнего мира появляется, если на всех, только в самых тяжелых степени ступора. В более легких случаях реальный и аутичные миры существуют не только рядом, но часто запутаться друг с другом в самых нелогичным образом. Врач в один момент не только больницы врач и в другом сапожника С., но он есть и в той же мысли содержанием пациента. Пациент, который был все еще довольно хорошо воспитанным и способны работать, сделала себе тряпичную куклу, которую она считается ребенок ее мнимой любовника. Когда это "любовник" из нее совершил поездку в Берлин, она хотела, чтобы отправить "ребенка" в его честь, в качестве меры предосторожности. Но она впервые обратилась в милицию, чтобы спросить, будет ли это считаться незаконным отправить " ребенок "багажом, а не на пассажирском билете.

Пожелания и страхи составляют содержание аутистическое мышление. В тех редких случаях, когда противоречия в действительности не ощущается на всех, это одни пожелания, которые участвуют; страхи появляются, когда пациент чувствует препятствия на пути выполнения своих желаний. Даже там, где не возникает никаких истинных бред аутизм доказуемо в неспособности пациентов, чтобы справиться с реальностью, в их неадекватных реакций на внешние воздействия (раздражительность), и в их отсутствие сопротивления к каждому и любой идеи и стремления

Таким же образом, как аутизм ощущение отдаляется от реальности, аутистическое мышление подчиняется свои особые законы. Чтобы быть уверенным, аутистическое мышление делает использование обычных логических связей, поскольку они подходят, но это ни в коей мере связаны с такими логическими законами. Аутистическое мышление направлено на аффективных потребностей; Пациент думает в символах, аналогиями, в фрагментарных понятий, в случайных связей. Если же пациент вернуться к реальности, он может быть в состоянии резко и логически думать.

Таким образом, мы должны различать между реальными и аутистическое мышление, которые существуют бок о бок в одном пациента. В реалистично думать пациента ориентирует себя хорошо во времени и пространстве. Он регулирует свои действия к реальности, поскольку они кажутся нормальными. Аутистическое мышление является источником заблуждений, сырых преступлений против логики и приличий, и всех других патологических симптомов. Эти две формы мысли часто довольно хорошо отделены друг от друга, что пациент имеет возможность время от времени, чтобы думать полностью audstically и в других случаях совершенно нормально.

20. очень распространены заботой молодой гебефрения с "глубоких вопросов" Это ничего, кроме аутичного проявления. В «вопросы», о которых они так озабочены те, которые не могут быть решены, потому что реальность не имеет в них участие. Фрейд считает сомнения и неуверенность в качестве предварительного этапа, что он называет аутоэротизм (см Jabrbuch ель психоанализа, т. 1, стр. 410.)

In other cases the two forms mix, going on to complete fusion, as we saw in the cases cited above.

The patient need not become conscious of the peculiarity, of the deviation of his autistic thinking from his previous realistic type of thinking. However, the more intelligent patients may for years gauge the difference. They experience the autistic state as painful; only rarely as pleasurable. They complain that reality seems different from what it was before. Things and people are no longer what they are supposed to be. They are changed, strange, no longer have any relationship to the patient. A released patient described it, “as if she were running around in an open grave, so strange did the world appear.” Another “had started to think herself into an entirely different life. By comparison, everything was quite different; even her sweetheart was not the way she had imagined him." A still very intelligent woman patient considered it a change for the better that, at will, she could transpose herself into a state of the greatest (sexual and religious) bliss. She even wanted to give us instructions to enable us to do likewise.

Autism must not be confused with “the unconscious.” Both autistic, and realistic thinking can be conscious as well as unconscious.

(b) Attention

As a partial phenomenon of affectivity (74) attention is affected with it by deterioration. Insofar as interests are extant—in milder cases this means for the majority of events, in severe cases at least for the emotionally charged activity (such as the working out of plans for escape)— attention appears to be normal at least according to our present methods of observation. However, where affect is lacking, there will also be lacking the drive to pursue the external and internal processes, to direct the path of the senses and the thoughts; i.e. active attention will be lacking.

Passive attention is altered in an entirely different manner. On the one hand it is evident that the uninterested or autistically encapsulated patients pay very little attention to the outer world. On the other hand, however, it is remarkable how many of the events which the patients seem to ignore are registered nevertheless. The selectivity which normal attention ordinarily exercises among the sensory impressions can be reduced to zero so that almost everything is recorded that reaches the senses. Thus, the facilitating as well as the inhibiting properties of attention are equally disturbed.

Events on the ward which did in no way refer to the patients, newspaper reports which they heard only in passing, can be reproduced after years in every detail by patients who appeared completely absorbed

В других случаях Смешайте две формы, идя на полное слияние, как мы видели в случаях, указанных выше.

Пациент не должен осознать своеобразие, отклонения его аутистическое мышление от его предыдущего реалистичной типа мышления. Тем не менее, более умные пациенты могут в течение многих лет оценить разницу. Они испытывают аутичного состояние как болезненное; лишь изредка, как приятно. Они жалуются, что реальность выглядит иначе, чем он был раньше. Вещи и люди больше не то, что они должны быть. Они меняются, как ни странно, больше не имеет никакого отношения к пациенту. Выпустила пациент описал его, "как если бы она бегали в открытую могилу, так странно сделали мир появится." Другой "начал думать себя в совершенно другой жизни. Для сравнения, все было совсем не; даже ее возлюбленный не был способ, которым она представляла себе его. "по-прежнему очень умная женщина пациент считает изменения к лучшему, что, по желанию, она может перенести себя в состоянии наибольшее (сексуальной и религиозной) блаженства. Она даже хотел дать нам указания, чтобы позволить нам сделать то же самое.

Аутизм не следует путать с "бессознательным". И аутизмом, и реалистичным мышление может быть сознательным, а также в бессознательном состоянии.

(Б) Внимание

В качестве частичного явления эмоциональной (74) внимание пострадавших с него ухудшения. Поскольку интересы Сохранилось в мягкие случаев это означает для большинства событий, в тяжелых случаях по крайней мере, эмоционально заряженных активности (например, разработка планов эвакуации) - появляется внимание к нормальным, по крайней мере в соответствии с нашим нынешним методы наблюдения. Однако там, где аффект отсутствует, есть также отсутствовать диск проводить внешние и внутренние процессы, направлять на путь чувств и мыслей; то есть активного внимания будет отсутствовать.

Пассивный внимание изменены в совершенно иной манере. С одной стороны, это очевидно, что незаинтересованных или autistically инкапсулированные пациенты платят очень мало внимания на внешний мир. С другой стороны, однако, это удивительно, как многие из событий, которые пациенты, похоже, игнорируют все же являются зарегистрированными. Селективности, который нормально внимание обычно осуществляет среди чувственных впечатлений может быть сведена к нулю, так что почти все записано, что достигает чувства. Таким образом, облегчать, а также ингибирующие свойства внимания в равной степени нарушается.

События на Уорда, ни в коей мере относятся к пациентам, газетные отчеты, которые они слышали лишь мимоходом, могут быть воспроизведены после долгих лет в каждой детали пациентами, которые, казалось, полностью поглощается

in themselves, who always sat gazing into some corner, so that one can hardly understand how these people managed to learn of these matters. One of our catatonics, who for months on end had been constantly occupied with pantomiming toward the wall, showed after some improvement that she was fully familiar with what had happened in the Boer War during the period of her illness. She must have snatched single remarks from her demented environment and preserved them in an orderly fashion. Another patient, who for many years had not uttered one reasonable word, had never carried out a sensible action (not even fed herself), knew the name of the new Pope a number of years after his investiture, although she herself had always lived in a Protestant environment where no reference was ever made to Rome.

The tenacity and vigility of attention can be altered independently of each other in both a positive as well as a negative sense, but there is nothing characteristically schizophrenic about the disturbances. (A part of the concept of vigility coincides with that of distractability.) Indeed, there are specific inner disturbances which give rise to a condition of hypovigility, as for example when “thoughts are withdrawn.” On the other hand, if the train of thought loses itself in deviations tenacity is no longer extant.

The extent of the span of attention is variable; it may be quite normal. On the other hand, the intensity of attention can be so disturbed that the patient can hardly concentrate, even though he makes a very special effort to do so. In that event, the extensity of attention suffers as well. The patient is then incapable of drawing on all the associations necessary for proper reflection. Such disturbances may be conditioned by primary obstacles in the psychic processes which are as yet unknown to us. However, apart from the affects the success of attention is mostly dependent on association disturbances. If the train of thought has disintegrated entirely, correct thinking becomes impossible without abnormally intensive efforts.

The general tendency to fatigue in some cases also causes the rapid dwindling of attention. Most chronic patients, however, show a normal or even hypernormal capacity to maintain the span of attention whenever it is possible to engage their active attention.

Preoccupation due to complexes, blockings, inhibitions, often prevents the patients continuously or momentarily from following a definite chain of thought or from thinking in a desired direction. Thus, many can only follow in a very fragmented way the story they are reading or the dramatic performance they are watching. Others can relate to perfection what was heard or seen, even though throughout the entire time of their listening, they were constantly in conversation with their

сами по себе, кто всегда сидел, глядя в какой-нибудь угол, так что вряд ли можно понять, как эти люди смогли узнать об этих вопросах. Один из наших catatonics, которые в течение нескольких месяцев подряд был постоянно занят с pantomiming к стене, показали, после некоторого улучшения, что она была полностью знакомы с тем, что произошло в англо-бурской войны в период ее болезни. Она, должно быть, выхватил отдельные замечания от ее сумасшедшей среде и сохранил их в определенном порядке. Другой пациент, который в течение многих лет не произнес один разумный слово, никогда не проводили заметного действия (даже не кормят себя), знал имя нового Папы несколько лет после его наделения, хотя сама она всегда жила в Протестантская среда, в которой нет ссылки никогда не делалось в Рим.

Упорство и vigility внимания могут быть изменены независимо друг от друга как в положительную, так и в отрицательном смысле, но нет ничего характерно шизофреником о возмущениях. (Часть концепции vigility совпадает с отвлекаемость.) Действительно, есть определенные внутренние возмущения, которые приводят к возникновению состояния hypovigility, например, когда "мысли изымаются." С другой стороны, если поезд мысль не теряет себя в отклонениях упорство больше не сохранилось.

Степень объем внимания является переменной; это может быть вполне нормальными. С другой стороны, интенсивность внимания может быть настолько нарушена, что пациент вряд ли может сосредоточиться, даже если он делает очень особые усилия, чтобы сделать это. В этом случае, экстенсивность внимания страдает также. Затем пациент не в состоянии, опираясь на все ассоциации, необходимых для надлежащего отражения. Такие нарушения могут быть обусловлены основных препятствий в психических процессов, которые пока неизвестны нам. Однако, помимо влияет на успех внимание в основном зависит от нарушений ассоциации. Если поезд мысли распался совсем, правильного мышления становится невозможным без аномально интенсивных усилий.

Общая тенденция к усталости в некоторых случаях также приводит к быстрому истощению внимания. Большинство хронических больных, однако, показывают, нормальный или даже hypernormal способность поддерживать продолжительность внимания, когда это возможно, чтобы привлечь внимание их активное.

Поглощенность за счет комплексов, блокировок, запреты, часто мешает пациентов непрерывно или кратковременно из следующих определенную цепь мысли или думать в нужном направлении. Таким образом, многие могут следовать только в очень фрагментарно историю они читают или драматического спектакля они смотрят. Другие могут относиться к совершенству что слышали или видели, хотя на протяжении всего времени их слушать, они были постоянно в разговоре с их

“voices." Even attention can be "split." Very often the attention, like the other functions, is blocked: the patients, in the midst of a conversation or while working, appear to be following another train of thought or not to be thinking at all. Peculiarly, in either case, they can continue to think with full knowledge of what went on during the period of inattention; and for example, later answer a question which seemed not to have been comprehended at the time.

Many catatonics demonstrate a compulsion to direct their attention to specific external or preferably internal activities. The hallucinations, in particular, often seem to compel continuous attention against the patient's will.

The state of attention in cloudy states, in dream-like and hallucinatory conditions, is not considered here because on the one hand it is difficult to describe, and on the other it is not under discussion.

The will, a resultant of all the various affective and associative processes, is of course disturbed in a number of ways, but above all by the breakdown of the emotions. Even mild cases frequently come into conflict with their environment because of their abulia. The patients appear lazy and negligent because they no longer have the urge to do anything either of their own initiative or at the bidding of another. They can spend years in bed. In mild cases, where wishes and desires still exist, they will nevertheless do nothing toward the realization of these wishes. However, we also see the opposite form of weakness of will which consists in the patient's inability to withstand impulses coming from within or from without. Whatever desire, whatever notion strikes their fancy, many of them proceed to carry out at once. Some do this because they do not consider the possible consequences; others have full insight into these same consequences but totally lack resistance, or are indifferent to the consequences. In a state of affect they are thus capable of anything, even of committing serious crimes.

However, under certain conditions, one may even see what can well be termed hyperbulia. There are patients who carry out with the greatest energy whatever they may have taken into their heads to do, whether it be something reasonable or something senseless. They can be utterly ruthless even towards themselves, exert themselves to the utmost, bear pain and hardships of every kind, and will allow nothing to distract them from their purpose. In such instances they can show a perseverance which can be maintained for years under certain conditions.

On the other hand, we often see the combination, found frequently

"голоса" Даже внимание может быть "раскол". Очень часто внимание, как и другие функции, блокируется: пациентов, в разгар разговора или во время работы, кажется, следуют еще один поезд мысли или не быть . думая Странно, что в любом случае, они могут продолжать думать с полным знанием того, что происходило во время периода невнимания, и, например, впоследствии ответить на вопрос, который, казалось, не понималось в то время.

Многие catatonics продемонстрировать принуждение, чтобы направить свое внимание на определенных внешних или предпочтительно внутренней деятельности. Галлюцинации, в частности, часто, кажется, заставляют постоянное внимание против воли пациента.

Состояние внимания в пасмурные государств, в сказочном и галлюцинаторных условиях, здесь не рассматривается, потому что, с одной стороны, это трудно описать, а с другой это не обсуждается.

Воля, равнодействующая всех различных аффективных и ассоциативных процессов, является, конечно, мешают в ряде способами, но, прежде всего, в результате нарушения эмоций. Даже легкие случаи часто вступают в конфликт с окружающей их средой, потому что их абулия. Пациенты кажутся ленивыми и халатность, потому что они больше не имеют желание сделать что-нибудь либо по собственной инициативе или по указке другого. Они могут потратить годы в постели. В легких случаях, когда пожелания и желания все еще существуют, они будут, тем не менее ничего к реализации этих желаний. Тем не менее, мы также видим противоположную форму слабости воли, которая заключается в неспособности пациента выдерживать импульсы, идущие изнутри или извне. Независимо от желания, все, что понятие поражает их воображение, многие из них продолжить выполнять сразу. Некоторые делают это, потому что они не учитывать возможные последствия; другие имеют полный понимание этих же последствиями, но совершенно не хватает сопротивление, или безразличны к последствиям. В состоянии аффекта они, таким образом, способен на все, даже в совершении тяжких преступлений.

Тем не менее, при определенных условиях, можно даже увидеть, что вполне можно было бы назвать hyperbulia. Есть пациенты, которые несут с величайшей энергией все, что они ни принимали в их головы, чтобы сделать, будь то что-то разумное или что-то бессмысленно. Они могут быть совершенно безжалостным, даже по отношению к себе, оказывают себя все возможное, переносить боль и трудности любого рода, и позволит ничего не отвлекать их от цели. В таких случаях они могут показать настойчивости, которые можно поддерживать в течение многих лет при определенных условиях.

С другой стороны, мы часто видим сочетание, часто встречаются

in normal people, of weakness of will with stubbornness in which one or the other prevails, depending on the circumstances. 21 In general, most of the patients evidence peevishness, capriciousness and vacillation. They will make all sorts of promises without keeping any. Hospital patients, for example, may ask for work but on being assigned a task prove unable to cope with it. Likewise their threats usually remain unfulfilled.

In the sphere of will, blocking is particularly striking. Frequently a patient really wants to do something but is unable to carry it out because his psychomotor apparatus fails him. Persistent blockings of will then constitute a form of catatonic stupor. Under different circumstances, compulsive or automatic acts and the various forms of command-automatism may occur. These matters will be discussed in the chapter on catatonic symptoms.

(d) The Person

The auto-psychic orientation is usually quite normal. The patients know who they are in so far as delusions do not falsify the person. But the ego is never entirely intact. Certain modifications reveal themselves regularly, especially the tendency to “splitting.” However, these disturbances are not sufficiently explicit in the simpler cases to lend themselves well to description. Therefore, they will be described in more detail under the accessory symptom complexes.

(e) Schizophrenic “Dementia”

The schizophrenic disorder of intelligence is really most clearly characterized by the state of the associations and of the affectivity. No description of the resultants of these functions could ever do adequate justice to their endless variety. Therefore, we can only hope to illustrate the most important trends that this disturbance takes by means of random examples. Here we propose to discuss only the true schizophrenic dementia, not the special coloring it takes on through the accessory symptoms.

In no other disease is the disturbance of intelligence more inadequately designated by the terms “dementia” and “imbecility" than in schizophrenia. We see absolutely nothing in this disease of “definitive loss of memory images” or other memory disturbances which properly belong to the concept of dementia. Thus some psychiatrists are able to maintain that even the severest schizophrenics are not demented; others, mostly French authorities, feel the need to separate this disorder of in-

21. We use “weakness of will" here in the sense of a lack of strength of drive (= apathy) as well as of a lack of tenacity and unity of will (= flightiness, capriciousness), and of a defect of inhibition.

у нормальных людей, слабости воли с упрямством, в которых один или другой преобладает, в зависимости от обстоятельств. 21 В целом, большинство пациентов свидетельствовать раздражительность, капризность и шатание. Они будут делать все виды обещания без соблюдения какой-либо. Пациенты больницы, например, может спросить для работы, но на время назначен задача доказать не в состоянии справиться с ним. Точно так же их угрозы, как правило, остаются невыполненными.

В сфере воли, блокирование особенно бросается в глаза. Часто пациент действительно хочет сделать что-то, но не в состоянии его выполнить, потому что его психомоторное аппарат не может его. Постоянные блокировок будет представлять собой форму кататоническом ступор. При других обстоятельствах, навязчивых или автоматической актов и различных форм командной автоматизма могут произойти. Эти вопросы будут обсуждаться в главе о кататонии симптомов.

(D) Лицо,

Авто-психической ориентации, как правило, вполне нормально. Пациенты знают, кто они в той мере, бред не фальсифицировать человека. Но эго никогда полностью нетронутыми. Некоторые модификации проявляются регулярно, особенно тенденцию к "расщеплению". Тем не менее, эти нарушения не являются достаточно ясными и в более простых случаях хорошо поддаются описанию. Таким образом, они будут описаны более подробно в соответствии с дополнительными симптомов комплексов.

(Е) шизофренический "Деменция"

Шизофреник расстройства интеллекта действительно наиболее ярко характеризуется состоянием объединений и в эмоциональности. Нет описания результирующих этих функций не мог сделать адекватную справедливость их бесконечным разнообразием. Таким образом, мы можем только надеяться, чтобы проиллюстрировать наиболее важные тенденции, которые это нарушение принимает посредством случайных примеров. Здесь мы предлагаем обсуждать только истинный шизофреник слабоумие, а не особый колорит он принимает через дополнительных симптомов.

Ни в одной другой болезни является нарушение интеллекта более неадекватно, обозначенными терминами "деменцией" и "слабоумие", чем при шизофрении. Мы не видим абсолютно ничего в этом заболевании "окончательного потери памяти образы" или других нарушений памяти, которые должным образом относятся к . Концепция деменции Таким образом, некоторые психиатры могут утверждать, что даже самые суровые шизофреники не сумасшедший, другие, в основном французские власти, чувствуют необходимость отделить этот беспорядок В самом

21. Мы используем термин "слабость воли" здесь в смысле отсутствия силы привода (= апатии), а также из-за отсутствия упорства и единства воли (= flightiness, капризность), и дефекта торможения.

tellect under the term of “pseudo-dementia” from the other types.

Dementia, in the sense of the organic psychoses, is something fundamentally different. Equally different are the manifold forms of congenital idiocy even though the defective intellectual attainments in these various kinds of disorder may ultimately give an externally similar result, leading to inadequate reactions to the external world. In other words, the concept “dementia” is nearly as broad as that of mental disease in general, and contains nearly as many subdivisions as does the latter. 22

It is of prime importance to establish that even in a very severe degree of schizophrenia all the fundamental functions that are accessible to present tests are preserved. In mental deficiency complicated connections of ideas and associations are never formed; in organic cases much has been lost, if not by actual brain-damage at least by the very poor utilization of the psyches. In contrast, even the most demented schizophrenic can under proper conditions suddenly demonstrate productions of a rather highly integrated type (cunning attempts at escape, etc.) Aside from the pronounced lack of interest and activity, the severe schizophrenic dementia is characterized by the fact that in all thinking and acting there.occurs a large number of mistakes (“Fehlleistungen”); the relative difficulty of the task is of secondary importance. Conversely, in the mildest cases the dementia is characterized by the fact that, though these people are usually quite sensible, they are also capable of every possible stupidity and foolishness. The mild paretic or mental defective demonstrates his ineptitude when reflections are necessitated which, for him, are too complicated. In simpler situations he behaves normally. In such patients, the degree of dementia can be gauged by the extent of the possible accomplishments, and even then only by careful testing which takes into consideration the total constellation, mood, fatigue, individual peculiarities, etc. Patients who are incapable of doing multiplication are even less apt to do division; those who cannot get the point of a fable will not understand a novel; on the other hand, whoever can understand the whole context of a novel should find no difficulties in grasping a simple story. It is quite different in schizophrenia. A patient who at a certain moment cannot add 17 and 14, even when he earnestly tries, will suddenly be able to solve a difficult arithmetical problem or to give a well-composed and successful speech. A schizophrenic can estimate with excellent judgment the behavior, the pathology and the

22. How obscure the concept of dementia really is, is best illustrated by the discussion and controversy concerning the presence of dementia in paranoia. Some consider the paranoiacs to be demented because they think and act in such an illogical fashion; others insist they are not demented because they can still very ably exercise such professions as judges, architects, and teachers.

tellect под термином "псевдо-деменции» от других типов.

Деменция, в том смысле, органических психозах, это нечто принципиально иное. Столь же различны в многообразных формах врожденного идиотизма, даже если дефектные интеллектуальные навыки в этих различных видов расстройств в конечном итоге может дать внешне похожий результат, что приводит к неадекватным реакциям с внешним миром. Другими словами, понятие "деменция" почти так же широк, как и психических заболеваний в целом, и содержит почти столько же как и подразделения последнего. 22

Это имеет первостепенное значение для установления, что даже в очень тяжелой степени шизофрении всех основных функций, которые доступны представить тесты сохраняются. В умственной отсталостью осложняется соединения идей и объединения никогда не образуются; в органических случаев много было потеряно, если не фактического мозга повреждения по крайней мере, очень плохое использование психики. В отличие от этого, даже самых сумасшедший шизофреник может под соответствующие условия внезапно продемонстрировать производств довольно высоко интегрированного типа (хитрые попытки побега, и т.д.) Помимо выраженной отсутствия интереса и активности, тяжелая шизофрения деменция характеризуется тем, что во всех мышления и действий there.occurs большое количество ошибок ("Fehlleistungen"); Относительная сложность этой задачи имеет второстепенное значение. И наоборот, в самых мягких случаях деменции характеризуется тем, что, хотя эти люди, как правило, довольно разумно, они также способны всячески глупости и глупости. Мягкий паретическая или психическое неисправен демонстрирует свою несостоятельность, когда отражения потребовала, которые, по его словам, являются слишком сложными. В простых ситуациях он ведет себя нормально. У таких больных, степень слабоумия можно судить по степени возможных достижений, да и то только путем тщательного тестирования, которое принимает во внимание общий созвездие, настроение, усталость, индивидуальных особенностей и т.д. Пациенты, которые не в состоянии делать умножение еще менее склонны сделать разделение; тех, кто не может получить точку басни не поймет роман; С другой стороны, тот, кто может понять весь контекст романа не должны найти никаких трудностей в понимании простую историю. Совсем иначе обстоит дело при шизофрении. Пациент, который в определенный момент не может добавить 17 и 14, даже когда он искренне старается, неожиданно сможет решить трудную арифметическую задачу или дать стройного и успешного выступления. Шизофреник можно оценить с отличным суда поведение, патологии и

22. Как неясно концепция деменции на самом деле, лучше всего иллюстрируется обсуждения и споры по поводу присутствия деменции в паранойю. Некоторые считают, что параноики, чтобы быть с ума, потому что они думают и действуют таким нелогичным образом; другие настаивают, что они не с ума, потому что они могут по-прежнему очень умело осуществлять такие профессии, как судьи, архитекторов и учителей.

expediency of the therapeutic measures applied to his ward-mates. But at the same time he is unable to understand that he cannot possibly maintain himself outside the hospital since he causes a row each night and beats up his neighbors.

A patient may have sat around for years in a demented euphoria, uttering nothing but the most banal phrases; then all of a sudden he may take part in every kind of work and appear recovered in every respect. Therefore, the external picture of schizophrenic dementia is characterized much more by the state of affectivity and, in particular, by interest and spontaneity, than by the intellectual disturbance in the narrower sense. The latter is essentially a numerical concept and cannot be graded in accordance with the degree of possible attainments but only according to the ratio of correct to incorrect performances.

Thus, it is wrong in every respect to compare the dementia of schizophrenics with the intelligence of a child of a certain age. (Rizor, p. 1027.) It shows a complete misunderstanding of the peculiarities of schizophrenia if one believes that schizophrenic dementia can be proved or excluded by means of an “intelligence test,” whether it be one which takes but a few minutes or several days to perform. The actual amount of knowledge remains preserved on the whole but it is not always available or it is employed in the wrong way. What may be inaccessible in one constellation of the psyche, may be freely utilized in another. That is why the Ebbinghaus completion experiments, as well as the Heilbronner (2932) picture-tests frequently fail and are not at all applicable in this disease precisely when we desire to estimate the degree of intelligence. 23 The habits of life, the lack of adaptation to the environment only can show in the milder cases how far the dementia has progressed. In the hospital the quickest way is to use a brief test consisting of questioning the patient about his present situation, the reasons for his confinement, his relations to his superiors and those in charge, and about his future plans. Even then there may be complete understanding and comprehension present, although very severe defects are to be noted in other spheres.

Therefore, if one wishes to speak of intellectual dementia in our patients, one must express oneself approximately as follow's: the schizophrenic is not generally demented but he is demented with regard to certain periods, to certain constellations, and to certain complexes. In mild cases, the defective functions are the exception. In most severe

23. Indeed, many of these patients need abnormally long periods of time for correct solutions, while many of the more severe cases are not capable of solving such problems at all. They fill the gaps with inappropriate or even completely false words disregarding meaning, as well as grammatical structure.

Целесообразность лечебных мер, применяемых в палату товарищей. Но в то же время он не в состоянии понять, что он не может поддерживать себя за пределами больницы, так как он вызывает ряд каждую ночь, и избивает своих соседей.

Пациент, возможно, сидели в течение многих лет в сумасшедшем эйфории, не произнося ничего, кроме самых банальных фраз; то все вдруг он может принимать участие во всех видах деятельности и выглядят восстановлены во всех отношениях. Таким образом, внешняя картина шизофренического слабоумия характеризуется гораздо более состоянием эмоциональной и, в частности, интерес и спонтанности, чем в интеллектуальной нарушения в узком смысле. Последнее существенно численное понятие и не может быть оцениваются в соответствии со степенью возможных достижений, но только в соответствии с отношением правильно неправильных представлений.

Таким образом, это неправильно во всех отношениях, чтобы сравнить слабоумия у больных шизофренией с интеллектом ребенка определенного возраста. (Rizor, стр. 1027.) Это показывает полное непонимание особенностей шизофрении, если кто-то верит, что шизофреник деменции может быть доказано или исключены с помощью "теста на интеллект", будь то один, который занимает всего лишь несколько минут или несколько дней для выполнения. Фактический объем знаний остается сохранились в целом, но это не всегда возможно или он используется в неправильном направлении. Что может быть недоступна в одном созвездии психики, могут быть свободно использованы в другой. Именно поэтому завершение эксперименты Ebbinghaus, а также Heilbronner (2932) Изображение-тесты зачастую не и вообще неприменима при этом заболевании именно тогда, когда мы хотим оценить уровень интеллекта. 23 Привычки жизни, отсутствие адаптации к окружающей среде только может показать в более легких случаях, как далеко деменции прогрессируют. В больнице быстрый способ заключается в использовании краткий тест, состоящий из опроса больного о его нынешней ситуации, причины его заключения, его отношения к своему начальству и тех, кто отвечает, и о своих планах на будущее. Даже тогда, может быть полное понимание и понимание присутствует, хотя и очень серьезные дефекты должны быть отмечены в других сферах.

Поэтому, если кто-то хочет говорить интеллектуальной деменции у наших пациентов, необходимо выразить себя примерно как следует годов: шизофреник как правило, не с ума, но он сумасшедший в отношении некоторых периодов, в некоторых созвездиях, а также некоторых комплексов. В легких случаях, дефектные функции исключение. В наиболее тяжелой

23. В самом деле, многие из этих пациентов необходимо аномально длительные периоды времени, в течение правильных решений, в то время как многие из более тяжелых случаях не в состоянии решать подобные проблемы на всех. Они заполняют пробелы с несоответствующими или даже полностью ложных слов без учета смысла, а также грамматической структуры.

cases, those who sit around in our mental institutions taking no part in anything, the defective functions are the rule. And in between we find every transitional form. The difference between moderate and severe dementia is an extensive, not an intensive one. The mildest case of schizophrenia can commit as great a piece of folly as the most severe, but he commits it far more rarely.

Nevertheless, the intellectual defect does occur not entirely haphazardly. The particularly poor intellectual performances are, for example, tied up with emotionally toned complexes. Furthermore, it is self-evident that in each stage of the disease alterations of intellectual functions will increase with the complexity of the specific function. When on an average one out of one hundred associations is pathological, then the function which involves merely a few associations will only rarely be disturbed, while the one which involves several hundreds of individual functions is almost always disturbed. In addition, in schizophrenics the capacity for condensation of many ideas under one unified logical viewpoint is evidently rendered more difficult, which in turn impairs the complex functions more than the simple functions. Thus, on the whole, the higher mental functions are more severely disturbed.

The anomaly called schizophrenic dementia consists of the effects of association disturbance, indifference and irritability in the affective sphere and the autistic seclusion from the influences of the outside world. The disintegration of the associations effects the concept formation. To be sure, the majority of concepts does not seem to be much less clear cut in the permanent clinical conditions of this disease than in the healthy. For example, one sees very little of the vagueness which is so striking in the concepts of the demented epileptics, even though now and then there is a tendency to apply general ideas where specific ones would be indicated. Thus our patients call an instrument made of iron, “iron,” or call a dust-pan, “a domestic utensil.” Although the use of such terminology is rare except in response to explicit questions yet it reveals an anomaly of concepts and not simply of expression. I have not met with an actual schizophrenic reduction in concepts in the sense of some having been lost entirely. On the other hand, the concepts frequently lack some of their component parts. All these disturbances may fluctuate from one moment to the next. More or less consistent and constant defects are displayed only in concepts which are woven into delusions or else are composed of emotionally accentuated complexes.

Wernicke’s method of asking the patient to differentiate between related ideas is therefore entirely inadequate for investigation of this disturbance, even though it is evident that, under certain circumstances, comparison and differentiation of incompletely conceived ideas must be

случаи, те, кто сидят в наши ментальные институты не принимал участия ни в чем, дефектные функции правилом. А в перерывах между найдем все переходную форму. Разница между средней и тяжелой деменции обширный, но не интенсивный. Мягкий случай шизофрении может совершить такой же большой кусок глупости, как наиболее тяжелой, но он совершает его гораздо реже.

Тем не менее, интеллектуального дефекта имеет место не совсем случайно. В частности, бедные интеллектуальные спектакли, например, связана с эмоционально тонированное комплексов. Кроме того, очевидно, что на каждой стадии заболевания изменения интеллектуальных функций будет возрастать с увеличением сложности конкретной функции. Когда на среднем один из ста ассоциаций патологический, то функция, которая включает в себя лишь несколько ассоциаций будет редко беспокоили, в то время как тот, который включает в себя несколько сотен отдельных функций почти всегда нарушается. Кроме того, у больных шизофренией способность к конденсации многих идей под одной единой логической точки зрения, очевидно, затрудняется, что в свою очередь снижает сложные функции более простых функций. Таким образом, в целом, высших психических функций более серьезно нарушена.

Аномалия называется шизофренией слабоумие состоит из эффектов ассоциация возмущения, безразличие и раздражительность в аффективной сферы и аутизмом уединении от влияний внешнего мира. Распад ассоциаций влияет на формирование концепции. Чтобы быть уверенным, большинство концепций, кажется, не гораздо менее ясные в постоянных клинических условиях этого заболевания, чем в здоровой. Например, один видит очень мало неопределенности, которая так бросается в глаза в концепциях сумасшедших эпилептиков, хотя сейчас и потом есть тенденция применять общие идеи, где некоторые специфические должен быть указан. Таким образом, наши пациенты называют инструмент, сделанный из железа, "железо", или позвоните по телефону пыли панорамирования, "внутренний посуду." Хотя использование такой терминологии редко, за исключением в ответ на явные вопросы все же это показывает аномалию понятий, а не просто слова. Я не встречался с фактической шизофренического сокращения понятий в смысле некоторых были утеряны полностью. С другой стороны, понятия часто не имеют некоторые из их составных частей. Все эти нарушения могут колебаться от одного момента к другому. Более или менее последовательные и постоянные дефекты отображаются только в понятиях, которые вплетаются в заблуждениях, либо состоят из эмоционально подчеркнутых комплексов.

Метод Вернике просить пациента различать связанных идей, следовательно, совершенно недостаточно для исследования этого нарушения, хотя очевидно, что, при определенных обстоятельствах, сравнения и дифференциации полностью задуманных идей должны быть

impaired. It is highly probable that the hebephrenic (quoted on p. 41 of his clinical reports) knew quite well the difference between city and village in spite of her very bizarre answers which incidentally did not at all indicate her ignorance but were primarily a “para-functioning” of her actual associations. Just as little can I believe that Wernicke’s patient, who mistook the attendant for his sister, Laura,24 had forgotten the memory picture of male and female clothing. As a rule, lucid schizophrenics have a fairly good grasp of such ideas and memory pictures. Exceptions are noted only in definite psychic constellations, e.g., when complexes are activated, in states of distraction, and in all probability in states of organic disturbance. Thus a hebephrenic associates “wheel” to "barrel” and indicates that the ideas, “wheel” and “hoop,” were really almost identical for him at the time. The same patient can later differentiate these two ideas quite well without the disease having shown any change whatsoever. Often objects are mistaken because only a part of their properties is noted (the other properties are not entirely “forgotten”), and then freely associated to form another object. A picture ou a wall with a deep frame is therefore a spittoon. The fire-ladder in front of the ward becomes “our barn-ladder.” The director of the psychiatric service is Reverend F., because he administers here as does Reverend F. in the hospital. The cotton mill where the patient worked is called a "clothing-factory.”

By means of condensation several concepts are compressed into one. Particularly often, several persons are conceived of as one. A patient is his father and mother, and his children. During an acute, although mildly cloudy episode of his illness, another patient does not distinguish between his children as they are now and as they were as infants. When the conversation turns to sexual matters and the education of children, his wife and his own ego seem to run together into an indivisible concept; likewise he confuses the institution with his home. On questioning or other stimulation it does not make any difference of which part of this conceptual pair he or the observer are talking since he says the same things about either part and it is quite impossible to force a separation. A female patient identifies the story of Moses’ childhood with that of Herodes’ slaughter of the Bethlehem infants.

Often enough the emotionally toned complexes determine the transformation of concepts. Thus a patient, who expects something extraordinary to happen to her in the future, speaks of her “future parents” as if it were something entirely self-evident. An ambitious paranoid patient has seen himself portrayed as a “general in a French and Swiss uniform.”

24. Quoted from Sandberg, p. 627.

нарушена. Вполне вероятно, что гебефренический (цитируется на стр. 41 его клинических отчетов) хорошо знал разницу между городом и деревней, несмотря на ее очень странных ответов который, кстати, вовсе не указывают на ее невежество, но были, прежде всего, "пара- функционирует "ее реальных ассоциаций. Так же мало, я могу поверить, что пациент Вернике, который принял оператору для своей сестры, Лора, 24 забыла картину памяти мужской и женской одежды. Как правило, светлые шизофреники имеют довольно хорошее представление о таких идей и картинок памяти. Исключения отметил лишь в определенных психических созвездий, например, когда комплексы будут включены, в государствах отвлечения, и, по всей вероятности в состояний органических нарушений. Таким образом, гебефреническую партнеры "колеса", чтобы "бочка" и указывает, что идеи, "колесо" и "обруч", были на самом деле почти идентичны для него в то время. Тот же больной впоследствии может различать эти две идеи достаточно хорошо без болезнь, имеющих показано каких-либо изменений. Часто объекты ошибаетесь, потому что только часть их свойств отметил (остальные свойства не полностью "забыто"), а затем свободно связаны с образованием другой объект. картинка НУ стену с глубоким кадра, поэтому плевательницу. огонь лестница в передней части палате становится "наш сарай лестница." директор психиатрической службы преподобный Ф., потому что он управляет здесь, как делает преподобный Ф. в больнице. хлопчатобумажный комбинат, где пациент работал называется "одежда-завод".

С помощью конденсации несколько концепций сжаты в один. Особенно часто несколько человек мыслится как один. Пациент его отец и мать, и его дети. Во время острой, хотя слегка облачный эпизоде своей болезни, другой пациент не делает различий между своими детьми, как сейчас, и как они были младенцами. Когда разговор заходит о сексуальных вопросах и воспитания детей, его жена и его собственного эго, как запустить вместе в неделимой концепции; также он путает институт с его дома. На допросе или другой стимуляции она не имеет никакого значения, какая часть этой концептуальной пары он или наблюдатель говорите, так как он говорит то же самое, о какой-то части, и это совершенно невозможно, чтобы заставить разделение. Пациентка определяет историю »детства с тем, что Ирода" Моисея убоя младенцев в Вифлееме.

Довольно часто эмоционально тонированные комплексы определить преобразование понятий. Таким образом, пациент, который ожидает что-то экстраординарное, чтобы с ней случилось в будущем, рассказывает о своих "будущих родителей", как если бы это было чем-то совершенно очевидна. Амбициозный параноиком пациент видел сам изображается как "вообще в французских и швейцарских форме."

24. Цитируется по Сандберг, с. 627.

The confusion of both armies does not seem to disturb him in the least. To the objection that Switzerland has no general, he replies that a colonel is also a general. In such cases it is easy to demonstrate that not only the terms but the concepts themselves are altered. A hebephrenic signs a letter to his mother with “your hopeful nephew.” How he arrived at this conclusion could not be discovered. The patient defends this nonsense with the argument that his mother did have a sister and that he was her (the sister’s) nephew. However, it is certain that at least for a few moments his ideas about family relations had become obscured. A female catatonic had received a watch as a present, which gave her much pleasure. But she also found pleasure in all of her other possessions as well as in her sweetheart. All this had merged into one single concept which she designated mainly with the term “gift.” The inappropriate expressions of hallucinating patients frequently conceal grossly extended concepts. A hebephrenic “had pain twice, and that is murder by poisoning.”

The identification of two concepts on the basis of one common component, in many instances, leads to symbolism which plays such an outstanding role in delusions. A patient signs himself as “The Beginning and End of the World." His delusion is expressed in this phrase. For our patients the symbol is readily transposed into reality. They may come to believe in real people burning them with real fire when their secret love “bums” within them. The following ideas are somewhat similar: a catatonic makes a certain movement of his eyebrows in exact imitation of a Miss N.; then he insists that he had sexual relations with her. Miss N.’s gesture executed by his own body is equated with Miss N. herself.

The alteration of concepts in schizophrenia has the peculiarity that simple ideas can just, or almost as easily be disturbed and distorted as complex ones. The decisive element is, above all, the relation to an emotionally toned complex which, at times, facilitates and, at others, impedes conceptualizations. But aside from this, the disturbance varies with the oscillations of the disease, which at times may involve the major part of the thought processes and at other times again recede to involve only a few isolated functions.

Of course, no clear and accurate thinking operations can be carried out with fragmentary concepts.

A rather lazy patient had finally been induced to do some work for a half-hour. He then believed that he had a right to obtain all sorts of rewards. When these were not forthcoming he again stopped working. He was still correct in his thinking that he should be compensated for his work but he did .not distinguish between half-an-hour of work and

25. Colonel it the highest rank in the peace-time Swiss army.

Смешение обеих армий, кажется, не мешать ему в меньшей мере. На возражение, что Швейцария не имеет общего, он отвечает, что полковник тоже целом. В таких случаях легко показать, что не только термины, но понятия сами изменена. Гебефренический подписывает письмо к своей матери с "вашей надежды племянника." Как он пришел к этому выводу не могли быть обнаружены. Пациент защищает этот бред с аргументом, что мать его есть сестра, и что он был ее племянником (сестры). Тем не менее, он уверен, что по крайней мере в течение нескольких минут его идеи о семейных отношениях стал тусклыми. Женщина кататоническая получил часы в подарок, который дал ей много удовольствия. Но она также находил удовольствие во всех других ее имущества, а также в ее возлюбленного. Все это слились в одну единую концепцию, которую она назначенного главным образом с термином "подарок". Неуместные выражения галлюцинации пациенты часто скрывают грубо расширенные понятия. Гебефренический "были боли в два раза, и это убийство отравления."

Идентификация двух понятий на основе одного общего компонента, во многих случаях, приводит к символизму, который играет такую выдающуюся роль в заблуждения. Пациент подписывает себя как «начало и конец света." Его бред выражается в этой фразе. Для наших пациентов символ легко перенесены в реальности. Они уверовали в реальных людей сжигая их с настоящим огнем, когда их секрет Любовь "бомжи" в них следующие идеи-то похожи:. кататоническая делает некое движение брови точной имитации мисс N .; затем он настаивает на том, что он имел сексуальные отношения с ней жест мисс N., казненный. его собственного тела отождествляется с самой мисс N..

Изменение понятий при шизофрении имеет ту особенность, что простые идеи просто, или почти так же легко, может быть нарушена и искажена сложные. Решающим элементом является, прежде всего, отношение к эмоционально тонированное комплекса, который, порой, облегчает и в других, препятствует концептуализации. Но помимо этого, нарушение варьируется в зависимости от колебаний заболевания, которые время от времени могут быть связаны большую часть мыслительных процессов и в других случаях снова отступать привлекать только несколько отдельных функций.

Конечно, никаких действий ясно, точности мышления не может быть осуществлена с фрагментарными понятий.

А ленивый пациент наконец побудили сделать некоторую работу за пол-часа. Затем он считал, что он имел право на получение всех видов вознаграждения. Когда они не поступили он снова перестал работать. Он все еще был прав в своем мышлении, что он должен быть компенсирован за его работу, но он .not различать полчаса, час работы и

25. Полковник это высокое звание в мирное время швейцарской армии.

persistent works, and just as little did he distinguish between small and large compensation. A short bit of work was to him work in general. By the idea of compensation he understood anything which his heart desired. His concepts of accomplishment and recompense were unclear, therefore a correct quantitative correlation between the two ideas was impossible.

The inaccurate delimitation of concepts favors quite senseless generalizations of some ideas. A paranoid patient suddenly no longer hears the hallucinated noise of a machine; therefore the whole hospital ceases to exist for him. Another paranoid had solemnly made peace with an enemy of his; he then wanted to act as peacemaker everywhere. A hebephrenic had given his father a rude answer. He then believed that he had to purify himself for that sin. Finally, he extended this purification to everything around him. He not only washed himself and the furniture but also laid his clothes out on the roof so that the rain could clean them. Delusions proper frequently extend into such generalizations. 24

The disturbances of affect influence the intelligence in a multiplicity of ways. When interest is lacking there is little thinking or the thinking is not carried through to its proper end. Whenever the patient has an earnest aspiration, he shows himself capable of making exceptionally sharp-witted and complex deductions to achieve his desired ends. Conversely, many paranoids think incorrectly only when their complexes are involved. Schreber could criticize the expert opinions on his tutelage most pertinently at the very time when he was defending his most preposterous delusions.

In general, the intellectual accomplishments vary with the emotionally charged complexes, which at times suppress reflection and at others make use of and favor reflection. (These functional variations are not to be mistaken for oscillations of the disease itself. A patient often appears to be much more demented at certain periods because the disease process has become more intense.)

The disturbances of affect are the most important cause of “the loss of the psychic value system” (Schuele). Mental defectives and organic cases also may lack the feeling for the difference between the essential and the unessential; the defectives because they are unable to grasp complex ideas in their totality; the organics for the same reasons »nd also because their chains of ideas are limited to those which correspond to the dominant affect.

The process is far more complicated in schizophrenia. Ideas are

26. Here the extension of the concept is at the same time a displacement; the feeling of moral uncleanliness leads, as is so frequently does in neurotics, to exaggerated physical cleanliness.

постоянные работы, а так же, как он и не отличить между малыми и крупными компенсации. Короче говоря немного работы был ему работать в целом. По идее компенсации он понял все, что нужный его сердце. Его концепции благоустройства и воздаяние были неясны, поэтому правильно количественное соотношение между двумя идеями было невозможно.

Неточными разграничение понятий способствует довольно бессмысленные обобщения некоторых идей. не параноик пациент вдруг больше не слышит галлюцинаторные шум машины; Поэтому вся больница перестает существовать для него. Еще параноиком торжественно заключил мир с врагом своей; Затем он хотел действовать как миротворца во всем мире. Гебефренический дал его отец грубый ответ. Затем он считал, что он должен был очистить себя за тот грех. Наконец, он распространил эту очистку ко всему вокруг него. Он не только умылся и мебель, но и заложил свою одежду на крыше, так что дождь может очистить их. Заблуждения собственно часто проходят в таких обобщений. 24

Нарушения влияют влияют на интеллект в множественности путей. Когда не хватает интерес есть немного подумав или мышление не доведена до своего правильного конца. Всякий раз, когда пациент имеет искреннее стремление, он показывает себя способным сделать исключительно Сметливый и сложные вычеты для достижения желанной цели. И наоборот, многие параноики думаю, неправильно только когда речь идет о их комплексы. Schreber может критиковать экспертных заключений по его опекой наиболее уместно в тот самый момент, когда он защищал свои самые нелепые бредовые идеи.

В общем, интеллектуальные достижения варьироваться в зависимости от эмоционально заряженных комплексов, которые порой подавления отражения и на другие используют и пользу размышлений. (Эти функциональные изменения не ошибиться при колебаниях самой болезни. Пациент часто оказывается намного более сумасшедшим в некоторые периоды из болезненный процесс стал более интенсивным.)

Нарушения аффекта наиболее важной причиной "потери системы психическое значение" (Schuele). Умственно отсталых и органические случаи также может отсутствовать чувство разницы между необходимым и необязательно; в неисправностями, потому что они не в состоянии понять сложные идеи в своей совокупности; органические По тем же причинам »ND также потому, что их цепи идей ограничиваются теми, которые соответствуют доминирующим аффектом.

Процесс гораздо более сложный при шизофрении. Идеи

26. Здесь расширение понятия является в то же время смещения; чувство морального нечистоты приводит, как так часто происходит в невротиков, преувеличенных физической чистоты.

thought of in entirely haphazard fragments which frequently retain farfetched connections and miss the closer related ones. The affects inhibit and facilitate the associations to a fax larger degree than in organics, and moreover are themselves changed both qualitatively and quantitatively. If it does not make any difference to the patient whether he and his family go to rack and ruin, whether or not he remains institutionalized forever, or whether he lies in filth or not, then these ideas, so vitally important for most other people, can have no influence on the patient’s reflections. If such a patient is given the choice of renouncing a whim or losing his job, he will decide for the latter course without thinking twice because only the whim is affectively charged. This is one of the most important aspects of schizophrenic dementia.

Suggestibility is also altered in conjunction with the affectivity. It is generally lowered. This impedes psychological influence from the outside but facilitates the utilization of judgment where such is still possible. In this respect, the more intelligent schizophrenics have an advantage in the carrying through of new ideas. Due to flexibility of their associations, they can more easily than the normal person conceive and comprehend ideas which deviate from the normal. But they are also more independent of the opinions of others and therefore have the mettle to carry through ideas and plans which would appear unthinkable to a healthy person. I was once consulted about a schizophrenic who at the present time is executing some highly important economic plans with governmental aid in many different foreign countries—plans (of his own invention) which a normal person might have thought up but which he would not have considered as feasible. Every new movement, good or bad, usually draws its quota of schizophrenics into its orbit.

In other cases there is a combination of superficiality of affect with the associative disturbance of thinking resulting in an exaggerated gullibility. An externally entirely lucid hebephrenic, who worked as a compositor in between attacks of illness, permitted himself to be taken to the hospital on four different occasions under the same pretense of having to go to see a doctor about some physical ailment. In complicated business transactions, the patients easily become the dupes of those who know how to take advantage of them. Hypochondriacally disposed patients can have an illness easily suggested to them merely by an injudicious question. Naturally, the tenor of the complexes determines the direction of this partial suggestibility. The condition of an intellectually well preserved patient with hypochondriacal ideas was considerably improved by us in the course of a two months treatment by means of various suggestions. But close association with a melancholic patient for only a few days was sufficient to reduce her to her former state. Para-

думал в совершенно случайных фрагментов, которые часто сохраняют надуманные соединения и пропустить ближе, связанные из них. Влияет подавляют и содействие ассоциации факс большей степени, чем в органических, и, кроме того, сами изменились как качественно, так и количественно. Если это не имеет никакого значения для пациента ли он и его семья пойти прахом, лежит, остается ли он или нет организационно навсегда, или он в грязи или нет, то эти идеи, так жизненно важных для большинства других людей, не может иметь никакого влияния на размышления пациента. Если такой пациент получает на выбор отказа от прихоти или потерять свою работу, он решит в пользу последнего, конечно, не думая дважды, потому что только прихоть будет эмоционально заряжена. Это одна из наиболее важных аспектов шизофренического слабоумия.

Внушаемость также изменяется в связи с эмоциональной. Это, как правило, снижается. Это препятствует психологическое воздействие извне, а облегчает использование решения, когда такое еще возможно. В связи с этим, более умные шизофреники имеют преимущество в балансовую через новых идей. Благодаря гибкости их объединений, они могут более легко, чем нормального человека представить себе и понять идеи, которые отклоняются от нормального. Но они также являются более независимыми от мнения других и, следовательно, имеют храбрость, чтобы довести до конца идей и планов, которые, как представляется немыслимым здорового человека. Я был когда-то консультировались по поводу шизофреник, который в настоящее время выполняет некоторые весьма важные экономические планы с государственной помощи в самых разных зарубежных стран-планов (из собственного изобретения), которые нормальный человек мог бы подумать, вверх, но которые он не счел бы как это осуществимо. Каждый новый движение, хорошо это или плохо, как правило, привлекает своей квоты шизофреников в свою орбиту.

В других случаях это сочетание поверхностности аффекта с ассоциативной нарушения мышления, в результате преувеличенной доверчивости. Внешне полностью ясным гебефренический, который работал наборщиком в период между приступами болезни, позволил себе быть доставлен в больницу на четырех различных случаях под тем же предлогом того, чтобы идти к врачу о какой-то физическим недугом. В сложных хозяйственных операций, пациенты легко становятся обманутые тех, кто знает, как ими воспользоваться. Ипохондрически расположенные пациенты могут иметь болезнь легко им предложили лишь с помощью неразумного вопроса. Естественно, тенор комплексов определяет направление этого частичного внушаемости. Состояние интеллектуально хорошо сохранившийся пациента с ипохондрических идей была значительно усовершенствована нами в ходе двух месяцев лечения с помощью различных предложений. Но тесная связь с меланхоличным пациента всего за несколько дней было достаточно, чтобы снизить ее до прежнего состояния. Пара-

Paranoids can be talked by any dumbbell into believing that this or that one is their friend or enemy, yet will remain inaccessible to logical influence.

It is also amazing how easily schizophrenics react to neutral influences. I once answered a paranoid with “noi” instead of “no”, using a word from the Swabian dialect which had absolutely no connection with our conversation. The patient began to imitate me immediately, using the Swabian idiom, although she herself had no closer connection with this dialect than would any other native of Zurich. She kept this up till the end of our conversation, though I gave her no further reason for it.

Both recent or old cases of schizophrenia can be hypnotized. However, the power of hypnotic suggestion does not go very far in combating this disease. Many schizophrenics can resist mass-suggestibility far better than the healthy. Still, here, too, the influence of a suggestion increases when given to a number of people simultaneously. Peculiarly, schizophrenics are also the most delicate reagents to the spiritus loci. It cannot be mere accident that the external forms of this disease should vary so markedly from institution to institution, from physician to physician, from attendant to attendant. Catalepsy, negativism, hyperldnesis, violence, suicidal tendencies, necessity for tube-feeding, and restraint, all these are quantitatively very variable, according to time and place, even when the members of the administrative staff do their utmost to make the handling of the patients as uniform as possible. Also suggestion does not only come from the hospital personnel and the hospital set-up but equally as much from the other patients. A single patient can disrupt an entire ward. If someone cleverly sets the tone on the ward, then he will quickly have any number of imitators among the active schizophrenics. In one ward, for example, a certain dish of food is disliked; in another ward, it is another type of food which is detested. This will go on till the instigator of this fad is removed.

The power of suggestion also manifests itself in the induced psychoses whereby an active schizophrenic frequently will impose his delusional system on a family member who is a latent schizophrenic. A very special increase in suggestibility appears in “command-automatism” which will be discussed later under the catatonic symptoms.

Naturally the state of schizophrenic intelligence is also in a reciprocal relationship to the autism. The latter cannot arise without concomitant weakness of intelligence and thus brings about the really demented logical errors by the exclusion of reality from the material of thought.

Thus, an erotomanic, hebephrenic, young girl believes that a certain highly placed gendeman is going to marry her, whereas in reality he does not want to have anything to do with her. A hebephrenic promotes

Параноики можно говорить любой гантели, полагая, что это или что один их друг или враг, но останется недоступным для логического влияния.

Также удивительно, как легко шизофреники реагировать на нейтральных воздействий. Я как-то ответил параноик с "Ной", а не "нет", используя слова из Швабский диалект, на котором не было абсолютно никакой связи с нашей беседе. Пациент начал немедленно подражать мне, используя Швабский идиому, хотя сама она не более тесную связь с этим диалектом, чем любой другой выходец из Цюриха. Она сберегла это до сих конце нашего разговора, хотя я не дал ей дополнительные основания для нее.

Оба последних или старые случаев шизофрении может быть загипнотизирован. Тем не менее, сила гипнотического внушения не идти очень далеко в борьбе с этой болезнью. Многие шизофреники могут сопротивляться масс-внушаемость гораздо лучше, чем здоровым. Тем не менее, здесь тоже влияние на предложение возрастает, когда отдается количеству людей одновременно. Странно, что шизофреники также самые деликатные реагенты к Spiritus локусов. Это не может быть случайностью, что внешние формы этого заболевания должно меняться, поэтому заметно отличаются от учреждения к учреждению, от врача к врачу, от сопутствующих ему сопутствующих. Каталепсия, негативизм, hyperldnesis, насилие, суицидальные тенденции, необходимость в трубки кормления, и сдержанность, все это количественно очень изменчива, в зависимости от времени и места, даже когда члены административного персонала делают все возможное, чтобы сделать обработку пациенты как можно более равномерным. Также предложение приходит не только от персонала больницы и больницы настройке, но ровно столько же от других пациентов. Один пациент может нарушить всю палату. Если кто-то ловко задает тон в палате, то он будет быстро иметь любое количество подражателей среди активных больных шизофренией. В одном отделении, например, уверен, блюдо из пищи не любил; в другую палату, это еще один тип питания, который терпеть не мог. Это продлится до зачинщиком этой причуде удаляется.

Сила внушения проявляется также в индуцированных психозов которой активно шизофреник часто будет навязывать свою бредовую систему на члена семьи, скрытая шизофрения. Особый рост внушаемости появляется в "командной автоматизма", который будет обсуждаться позже, под кататоническими симптомов.

Естественно состояние шизофренического интеллекта также во взаимном отношении к аутизму. Последний не может возникнуть без сопутствующей слабости интеллекта и, таким образом, приводит к действительно безумные логические ошибки в результате исключения реальности из материала мысли.

Таким образом, эротомании, гебефренический, молодая девушка считает, что определенная высокопоставленный gendeman собирается жениться на ней, в то время как в действительности он не хочет иметь ничего общего с ней. Гебефренический способствует

his uncle to the rank of general so that the uncle will be in a better position to help him than he is in his present rank of colonel. The association that this promotion can have absolutely no effect is simply not made. Another patient answers to the question, “Have you been in a mental hospital before?”, with “No, but unjustly’.”

Autism is also connected with the reduced influence of experience. A burnt schizophrenic does not always fear the fire! No matter how painful the consequences, they permit themselves again and again to be misled by their distorted ideas or by their negligence. However, this does not hold good for all experiences. Often disciplinary punishments or rewards still have some influence, even on the quite severely sick patients.

Of course, the association disturbances are responsible for most of the confusion in logical thinking. Logical thinking is a reproduction of associations which are equivalent or analogous to those which experience has taught us. Through the loosening of the customary connections between concepts, thinking becomes detached from experience and takes a turn into deviant pathways. Blocking occurs precisely at the important points so that the patient is incapable of completing his thinking on certain subjects. What is worse, instead of the blocked associations, others crop up which do not belong at all to this train of thoughts or belong to another juncture of it. Thus, the story about the donkey crossing the brook first with a load of salt and then with a load of sponges may be repeated as follows: “They overloaded the donkey so much that it was crushed . . . now it is the custom in the Catholic religion . . . , it has been said that was the last rites given to the dying.”

If the inappropriate idea-connections become very numerous, the train of thought cannot reach any conclusion since the direction of thinking is constantly changing.

Therefore, many logical operations fail because any one thought is immediately linked to the dominant complex (delusions of reference), or, conversely, because the patients are unable to find any connection with their complex. Therefore most direct questions about affective occurrences determining symptomatology are answered at first or persistently in the negative, or the patients evade the question. The patient has come to the institution, “because he sprained his ankle;” or (to the question, why?) “I came in a cab.” These are really cases of “misdirected thinking” and not merely of “misdirected talking.”

(What do the voices say?) “I also have two children.” (Repeating the question), “People say so many things here.” (Repeating the question again), “Not much.” (Repeating.) “I do not talk much anyway.” (Repeating.) “Yes, not much.” (Repeating.) “Yes, I can't say it.” (Why

его дядя звании генерал, так что дядя будет в лучшем положении, чтобы помочь ему, чем он в его нынешнем звании полковника. Ассоциация, которая это поощрение не может иметь никакого влияния просто не производится. Другой пациент ответы на вопрос: "Были ли вы в психиатрической больнице раньше?", С "Нет, но несправедливо."

Аутизм также соединен с пониженным влиянием опыта. Сожжены шизофреник не всегда боюсь, огонь! Независимо от того, как болезненно последствия, они не позволяют себе снова и снова, чтобы ввести в заблуждение своих искаженных представлений или их халатности. Тем не менее, это не в силе для всех переживаний. Часто дисциплинарные взыскания или награды еще какое-то влияние, даже на довольно серьезно больных пациентов.

Конечно, нарушения ассоциации несут ответственность за большую часть путаницы в логическом мышлении. Логическое мышление воспроизведение ассоциаций, которые эквивалентны или аналогичны тем, которые опыт научил нас. Через ослабления привычных связей между понятиями, мышление отрывается от опыта и занимает очередь в девиантных путей. Блокирование происходит именно в важных точках, чтобы пациент не в состоянии завершить свое мышление на определенных предметах. Что еще хуже, вместо заблокированных объединений, другие возникают, которые не принадлежат вообще к этому поезде мыслей или принадлежат к другой момент от него. Таким образом, история о осла, пересекающей ручей сначала с нагрузкой солью, а затем с нагрузкой губок может быть воспроизведена следующим образом: "Они перегружены осла столько, что он был раздавлен. , , сейчас это принято в католической религии. , , , Было сказано, что было в последние обряды, данные умирающих ".

Если неуместные Идея-соединения становятся очень многочисленны, мыслей не может достичь каких-либо выводов поскольку направление мышления постоянно меняется.

Таким образом, многие логические операции не удастся, потому что любая одна мысль немедленно связана с доминантой комплекса (манией ссылки), или, наоборот, потому, что пациенты не могут найти какую-либо связь с их комплекса. Поэтому наиболее прямые вопросы о аффективных проявлений, определяющих симптоматику отвечает на первый или постоянно в отрицательной или пациенты уйти от вопроса. Пациент пришел в учреждение, "потому что он вывихнул лодыжку;" или (к вопросу, почему?) "Я пришел в кабине." Это действительно случаи "в ошибочном направлении мышления», а не просто из "неверно направленной говорить. "

(Что голоса сказать?) "У меня также есть двое детей." (Повторение вопрос), "Люди говорят так много вещей здесь." (Повторение вопрос еще раз), "Не так много." (Повтор). "Я делаю Не говорите много в любом случае. "(Повтор)." Да, не так много. "(Повтор)." Да, я не могу сказать. "(Почему

not?) "I don’t know.” (What do the voices say?) “Yes, we talk with etch other, but I don’t talk much.”

This kind of thinking can be carried over to neutral topics; indeed, it can become quite generalized. The question as to what date it is can then be answered with, ‘‘The same.” (The same what?) ‘The same date that we have today.” Such types of responses can be given by perfectly lucid patients even when they make an effort to think correctly. They never get beyond such generalized phrases.

The impression of a high degree of dementia can easily be evoked by the very frequent responses of a type which may be termed “at random replies” (In-den-Tag-hineinantworten): (When were you bom?) “1876.” (Is that correct? When?) “1871.” (Which is right?) “1872.” (In reality none of these answers was correct.) It is particularly in questions that can be answered by a Yes or No that one must be wary of taking the response at its face value. Often we get something like this: (Do you want to get up?), “Yes.” (Do you wish to stay in bed?) “Yes.”

The inadequate application of necessary associations also causes a premature termination of reflections. Often, the patient will give an answer before one has completed the question, therefore, the many incomplete, “demented” judgments.

The abrupt emergence of new ideas leads to pathological notions. Suddenly a catatonic demands in all earnestness that he wants to see Niagara Falls. On his admission to the hospital, another patient found nothing more important to ask than whether the Sahara was still in Africa.

The results are particularly senseless where there is a split between the logical directives of the thought-train and the substance and content of the associations and where each of these functions goes its own independent way.

I asked a patient what a gentleman acquaintance could do for him. The answer was, “Nothing, except if I could receive a poem from him." Thus, formally, he did give me an answer to my question. The poem is named as the desired object in a perfectly correct and logical form. In truth, however, the patient picked up this idea only because shortly before I had conversed with another patient about poetry; he had no real desire for any poem. I argue with a patient as to the fact that she claims to own a house. “Yes,” she answers, “the music proves it” Actually, music could be heard in the distance, and thus she obtained the idea which is immediately used as a prtfof against my objections.

The thought-content is often determined by some passing notion or sudden fancy; (Why do you shake hands?, “Because I can’t eat any students"), or by a wish or fear which happens to preoccupy the patient.

нет?) "Я не знаю." (Что голоса сказать?) "Да, мы говорим с травлением другой, но я не говорить много."

Этот вид мышления могут быть перенесены на нейтральные темы; В самом деле, это может стать довольно общий характер. Вопрос о том, какую дату он может быть решен с, '' то же самое. "(То же самое что?) 'Же день, что мы имеем сегодня." Такие типы ответов может быть дано совершенно ясных пациентов, даже если они приложить усилия, чтобы правильно думать. Они никогда не выйти за пределы таких обобщенных фраз.

Впечатление высокой степенью деменции может быть легко вызвали по очень частых ответов типа, который можно назвать "методом тыка ответов" (In-ден-Tag-hineinantworten): (Когда вы были родившихся?) "1876" (Разве это правильно? Когда?) "1871" (Что не так ли?) "1872" (на самом деле ни один из этих ответов был правильным.) Именно в вопросы, которые могут ответить да или нет, что нужно будьте осторожны принимать отклик у ее номинальной стоимости. Часто мы получаем что-то вроде этого: (? Вы хотите, чтобы встать ли), "Да". (Вы хотите, чтобы оставаться в постели?) "Да".

Неадекватное применение необходимых ассоциаций также вызывает преждевременное прекращение отражений. Часто пациент будет дать ответ, прежде чем завершил вопрос, следовательно, много неполных, "безумные" решения.

Резкое появление новых идей приводит к патологическим понятий. Вдруг в бессознательное требует со всей серьезностью, что он хочет видеть Ниагарский водопад. По его поступления в больницу, еще один пациент не нашел ничего более важно, чтобы спросить, чем было ли Сахара еще в Африке.

Результаты особенно бессмысленно там, где есть разделение между логическими директив мысли-поезде и вещества и содержание ассоциаций и где каждая из этих функций идет его собственный путь.

Я спросил пациента, что джентльмен знакомство может сделать для него. Ответ был: «Ничего, кроме, если я мог получить стихотворение от него." Таким образом, формально, он дал мне ответ на мой вопрос. Стихотворение называется в качестве желаемого объекта в идеально правильной и логической форме. На самом деле Однако, пациент взял эту идею только потому, что в скором времени прежде, чем я беседовал с другим пациентом о поэзии, он не имел никакого реального желания для любого стихотворения я спорить с пациентом как с тем, что она утверждает, что собственный дом "Да.. , "она отвечает," музыка доказывает, что "На самом деле, музыку можно было услышать на расстоянии, и, таким образом, она получила идею, которая сразу же использовать в качестве prtfof против моих возражений.

Мысль содержанием часто определяется какой-то проходной понятия или внезапной фантазии; (Почему вы пожать друг другу руки ?, "Потому что я не могу есть какие-студентов"), или пожеланием или страх, который, случается, занимать пациента.

not?) "I don’t know.” (What do the voices say?) “Yes, we talk with etch other, but I don’t talk much.”

нет?) "Я не знаю." (Что голоса сказать?) "Да, мы говорим с травлением другой, но я не говорить много."

(The patient smears “in order to get transferred to a better ward.”) Then again he gets his content from the outside world (see the examples cited above); or the notion belongs to the circle of thoughts involved in the question. Thus it is not a question of motivation by the content when Stransky’s patient declares that he flies into a rage because the doctor is wearing a grey suit. According to my experience the patient really becomes furious for quite different reasons which have some relationship to his complexes. He then, purely at random, mentions the grey suit, as the reason for his fury.

Such ex post-facto pseudo-motivations in which the patient himself believes are quite common in schizophrenia. One of our patients was quite aware that he always made up the motivations subsequently, “after he himself had been startled by the stupidities which he had committed.” After an attempted suicide, a woman patient was brought back to bed and then insisted that she had attempted the suicide because she had to lie in bed. We have the same sort of after-the-fact justification of behavior when a very good-for-nothing hebephrenic tells us that he got into debt only in order to show his wife that he could obtain money without her assistance; or when a dangerously aggressive patient allegedly bought his revolver only to prove to his wife that he would not hurt her even though he had a revolver. In such cases, the hindsight type of justification can appear as the real reason to a superficial observer, so that often even intelligent people allow themselves to be fooled into attributing sound judgment to the patient.

It is amazing to see the indifference of the patient to his grossest contradictions. A hebephrenic can complain in the main clause that he never gets a night’s sleep, while in the subordinate clause he indicates how wonderfully well he slept. Patients complain bitterly and emphatically to their relatives that they are not allowed to do something or other. As soon as they receive permission to do what they desire, they do not wish to exercise the privilege. A patient requests in a letter to his wife that firstly, she should send him his razor so that he may commit suicide; secondly, that she should come and get him out of the institution; and Anally, she should bring him a pair of shoes.

Except on rare occasions, it does not help much to draw the patient’s attention to the contradictions. Generally the necessity to shape things into some logical order, to reflect on them and to bring them under a common heading, is markedly reduced. At the other extreme, we have the alcoholics who liberally invent elaborations of their stories in order to round them out, and seek a causal motivation for their actions. In contrast, the schizophrenics’ thinking is composed of logical fragments. Causality frequently does not seem to exist for them. Few

(Пациент мазки ", чтобы получить переданы к лучшему палате.") Затем он снова получает свой контент от внешнего мира (см примеров, приведенных выше); или понятие принадлежит к кругу мыслей, связанных с вопросом. Таким образом, это не вопрос мотивации по содержанию, когда пациент Stránský декларирует, что он приходит в ярость, потому что врач в сером костюме. По моему опыту пациента действительно приходит в ярость по совершенно иным причинам, которые имеют какое-то отношение к его комплексов. Затем он, чисто случайно, упоминает серый костюм, в качестве основания для его ярости.

Такие бывшие пост-факто псевдо-мотивы, в которых пациент сам считает, довольно часто встречаются в шизофрении. Один из наших пациентов вполне осознавал, что он всегда составляли мотивы в дальнейшем, "после того как он сам был поражен глупостей, которые он совершил." После попытки самоубийства, женщина-пациент, был доставлен обратно в постель, а затем настоял, чтобы она пытался самоубийство, потому что она должна была лежать в постели. У нас есть такой же после совершения факта оправдания поведения, когда очень Бездельник гебефренический говорит нам, что он влез в долги, только для того, чтобы показать жене, что он мог получить деньги без ее помощи; или когда опасно агрессивным пациент якобы купил револьвер только чтобы доказать его жене, что он не будет ей больно, хотя он был револьвер. В таких случаях, задним числом тип оправдания могут появляться как реальная причина поверхностного наблюдателя, так что часто даже умные люди позволяют себе вводить в заблуждение, приписывая здравое суждение для пациента.

Это удивительно видеть безразличие пациента к его грубых противоречий. Гебефренический может жаловаться в главном предложении, что он никогда не получает сон ночью, в то время как в придаточном предложении он указывает, как чудесно он хорошо спал. Пациенты с горечью и решительно жалуются своим близким, что они не имеют права делать то или другое. Как только они получают разрешение делать то, что они хотят, они не хотят, чтобы осуществлять эту привилегию. А запросы пациентов в письме к жене, что, во-первых, она должна прислать ему бритву, так что он может совершить самоубийство; во-вторых, что она должна прийти и получить его из учреждения; и анально, она должна принести ему пару обуви.

За исключением редких случаев, это не очень помогает, чтобы привлечь внимание пациента к противоречиям. Вообще необходимость формировать вещи в какой-то логической последовательности, чтобы отразить на них и принести их под общим заголовком, заметно снижается. На другом полюсе, у нас есть алкоголиков, которые щедро придумывать разработок своих историй, чтобы закруглить их, и искать причинно-следственную мотивацию для своих действий. В отличие от этого, мышление шизофреников "состоит из логических фрагментов. Причинно-следственная связь часто кажется, не существует для них. Несколько

of them are concerned with where their “voices” come from. They may remain confined to the hospital for long periods without asking the reason. This appears to be not only an affective but also a logical defect.

In certain respects, the patients lack the capacity for discussion. They think about something, and then take it for granted. As supporting evidence, they will offer sham-proofs, and the most logical counter-evidence remains utterly ineffectual.

If confronted with complicated tasks, the patients often appear so confused, their psyche so split, that it is not easy to discover the genesis of their thinking errors. Nevertheless, with some patience, it is possible even in such cases to find cues here and there.

The thinking disturbance in its various forms reveals itself in the recognition of pictures. Certainly, many patients can recognize simple and complex pictures as well as the healthy. The paranoid B. St. (described by Jung) was superior in the comprehension of pictures to the attendant personnel subjected to the same test. On the other hand, many patients are not at all, or only partially, capable of comprehending complicated pictures; or they give wrong interpretations, particularly when the pictures are in some way associated with their complexes. However, even illustrations of simple objects are mistaken.

A mildly agitated hebephrenic calls a student a “tobacco-pipe;” she pays attention only to that one detail. She calls a hammer, “Nature sperm, the hammer;” the hammer’s handle is still the hammer’s handle but in connection with her sexual complexes, it is also the penis. A clock becomes for her the “electrolyzer-clock” because she connects it in some way with her sexual hallucinations. Shown the picture of a pine-cone in its natural size and colors, she calls it an “ear of com." She takes note only of its form, and even that very inadequately. Another patient calls the ears of a zebra “a hair - bow on the head," in accordance with her tendencies toward grandeur and adornment. A part-concept is indicated in the following answers: “hung” (instead of wash hanging on the line), “a heap” (instead of potatoes). Often the blocking becomes as systematized as the abnormal linkings (of ideas): (Bride?) “I don't know what;” (What are they [musicians] doing?), “Making noise.” (The bride is shown again), “a woman, wearing a hat" (the nose-gay is designated as a hat). Objects such as asparagus and snakes are readily falsely designated usually in conjunction with other indications of an aroused sexuality.

Sometimes no associations at all are given to pictures shown to otherwise attentive patients. (Just as we do with thousands of things which we see as we pass along the street without paying any attention to them.)

из них обеспокоены тем, где их "голоса" родом. Они могут оставаться ограничивается в больницу в течение длительного времени, не спрашивая причину. Это, кажется, не только аффективные, но и логично дефект.

В некоторых отношениях, пациенты не имеют возможности для обсуждения. Они думают о чем-то, а затем принять его как должное. Как подтверждающих доказательств, они будут предлагать с имитацией доказательства, и наиболее логичным против доказательства остается совершенно безрезультатно.

Если сталкивается с сложных задач, пациенты часто появляются так растерялся, их психика так разделить, что это не легко обнаружить генезис их ошибки мышления. Тем не менее, при некотором терпении можно даже в таких случаях, чтобы найти подсказки здесь и там.

Нарушение мышления в различных его формах проявляется в признании снимков. Конечно, многие пациенты могут распознавать простые и сложные картины, а также здоровым. Параноик Б. Санкт-(описано Юнгом) была выше в понимании картин, обслуживающего персонала подлежит такому же испытанию. С другой стороны, многие пациенты не на всех, или только частично, способны воспринимать сложные картины; или они дают неправильные толкования, особенно, когда снимки, в некотором роде, связанных с их комплексов. Тем не менее, даже иллюстрации простых объектов ошибаетесь.

Мягко взволнован гебефренический называет студенту «табачное трубу;" она обращает внимание только на этом одной детали. Она называет молоток, "природа спермы, молоток," ручка молотка по-прежнему ручка молотка, но в связи с ее сексуальными комплексами, но и пенис. Часы становится для нее "электролизер-часы", потому что она связывает его каким-то образом с ее сексуальных галлюцинаций. Показанное изображение соснового конуса в его натуральных размерах и красках, она называет его "ухо ком." Она принимает к сведению только от его формы, и даже то, что очень неадекватно. Другой пациент называет уши зебры "волосы - лук на голову ", в соответствии с ее тенденциями к величию и украшения. Часть-концепция указано в следующих ответов: "повесил" (вместо мытья висит на линии), "куча" (вместо картофеля). Часто блокировка становится как систематизированы аномальных соединений (идей): (Невеста?) "Я не знаю, что," (Что они [музыканты] делает?), (Невеста раз показали "шуметь". ), "женщина, носить шляпу" (нос-гей обозначается как шляпа). Такие объекты, как спаржа и змеи легко ложно обозначены как правило, в сочетании с другими показаниями в возбужденном сексуальности.

Иногда нет ассоциации вообще не было дано показанных картин иным выдающимся пациентов. (Так же, как мы делаем с тысячами вещей, которые мы видим, когда мы проходим по улице, не обращая на них никакого внимания.)

Sometimes the narration of things experienced or read is also very characteristic. Frequently there is a difference between experiences undergone before and after onset of the illness. In the latter case, the various disturbances of comprehension may of course affect the result. Occasionally, even cooperative patients with good comprehension evidently do not assimilate something new any more. They then relate stories read in former times, in fragments, but still in proper context; whereas recently read stories are repeated inadequately. At times they also insert new ideas into the old stories. Thus, an educated hebephrenic calls William Tell a “ship’s captain.” Or it is too much for them to recall memories and we then get as answer to the question: “What do you know about William Tell?”, such remarks as, “There has been already a good deal of discussion about the matter.”

Stories which have been read 27 can be repeated perfectly and also summarized and applied in other connections by many patients who otherwise commit the grossest stupidities or are occupied with the most senseless delusions. But for the most part, hospital patients fail completely in such tasks; or the moral is deduced in the sense of their complexes, or from purely accidental associations. Thus a patient drew the moral from the test-story that one must not get frightened if faced with a difficult task.

The comprehension of a story may be impeded by blocking even for patients whose thinking is otherwise unimpeded. A usually attentive and naturally intelligent patient was unable to get a simple little tale into his head, although he strained his attention so intensely that he got red in the face, perspired and breathed heavily. “The voices interfered too much.” Sometimes repeated readings help, but not always is the result improved by this means.

Some patients will relate a story entirely different from the one read, about a donkey, salt, etc. Others bring fragments of the given ideas into a new context. Thus we will hear “that a donkey wanted to drown himself.” Then again disconnected fragments are reproduced, often with schizophrenic additions. “A donkey was loaded up heavily with salt and bolted—through the desert.” Occasionally the patients notice

27. For various reasons, the following story was found an appropriate test for simple achievements: "The Donkey Carrying A Load of Salt." A donkey loaded with bags of salt had to wade across a river. He slipped and fell and remained lying comfortably in the cool water for a few moments. Standing up, he noticed how much lighter his load had become because the salt had dissolved in the water. Long-ears registered this advantage and decided to use it the following day when he was carrying a load of sponges across the same river. This time, he fell deliberately but was badly disappointed. The sponges had soaked up a great deal of water and were far heavier than before. Indeed, the load was so heavy that it drowned him.

"One means does not hold good in every case."

Иногда повествование вещей опытных или читать также очень характерно. Часто есть разница между опытом прошедших до и после начала болезни. В последнем случае, различные нарушения понимания, конечно, может влиять на результат. Иногда даже пациенты сотрудничества с хорошим пониманием, очевидно, не ассимилируются что-то новое больше. Затем они рассказывают истории прочитали в прежние времена, во фрагментах, но все еще в соответствующем контексте; в то время как недавно читал рассказы повторяются неадекватно. Время от времени они также вставлять новые идеи в старых историй. Таким образом, образование гебефренический называет Вильгельм Телль Или это слишком много для них, чтобы вспомнить воспоминания и тогда получим в качестве ответа на вопрос "капитан корабля.": "Что вы знаете о Вильгельма Телля", такие замечания, как " Там уже немало дискуссий по этому поводу ».

Истории, которые были прочитаны 27 можно повторить прекрасно, а также с кратким обзором и применяемые в других соединений многих пациентов, которые в противном случае совершивших грубые глупости или занятых самых бессмысленных заблуждений. Но по большей части, пациентов больниц неудачу полностью в таких задач; или моральное выводится в том смысле, их комплексов или чисто случайных ассоциаций. Таким образом, пациент обратил уроки из тест-истории, что никто не должен пугаться, если сталкиваются с трудной задачей.

Понимание истории может быть затруднено, блокируя даже для пациентов, у которых мышление в противном случае беспрепятственно. Как правило, внимательный и, естественно, интеллектуальный пациент не мог получить простой небольшой рассказ в его голове, хотя он напрягал внимание так сильно, что он получил красный в лицо, потел и тяжело дышал. "Голоса вмешался слишком много." Иногда повторяется показания помощь, но не всегда результат улучшить это значит.

Некоторые пациенты рассказать историю целиком отличается от той, читать, о осла, соль и т.д. Другие приносят фрагменты данных идей в новом контексте. Таким образом, мы услышим ", что осел хотел утопиться." Тогда снова отключены фрагменты воспроизводятся, часто с шизофренией дополнениями. "Осел был загружен до степени с солью и болтами-через пустыню." Иногда пациенты замечают

27. По различным причинам, следующая история была найдена соответствующее испытание для простых достижений: "Осел грузом соли." Осел загружен мешками с солью пришлось пробираться через реку. Он поскользнулся и упал, и остался лежать удобно в холодной воде в течение нескольких минут. Стоя, он заметил, насколько легче его нагрузка стала, потому что соль не растворится в воде. Длинные уши зарегистрировано это преимущество и решил использовать его на следующий день, когда он нес нагрузку губок по той же реке. На этот раз, он упал умышленно, но был сильно разочарован. Губки были всасывается большое количество воды и были гораздо тяжелее, чем раньше. Действительно, нагрузка была настолько тяжелой, что она утонула его.

"Одним из средств не в силе в каждом конкретном случае."

tice the disjointedness or obscurity of their own story. (After the second reading): “A donkey was carrying a load of salt and had to go through a river; then along came a sponge—I don’t know, is it a sponge, or a swan—or a goose?” (Here the patient noted that a sponge cannot very well move along, and then changed the sponge into a swan).

In more severe cases, the various ideas of the stories are mixed up and then simply linked up grammatically: “A donkey waded through a stream in which there were sponges, and then the load became too heavy.” Conversely, if the causal connections are especially stressed or further elaborated by means of unnecessary additions, then we are as a rule dealing with a complicating alcoholic condition. “A donkey had a load of sponges. He was thirsty and went down to the river in order to drink water.. ..”

Actual transformations of the story usually reveal themselves as results of the influence of the complexes. A woman patient who was conscience-stricken because she had not defended herself vigorously enough against an attack, was supposed to say that the axe fell into the river. But instead of “river,” she said a “hole.” When it was pointed out to her that it was a river, she said, “Yes, it was a hole full of water.” Aside from such cases, we see remarkably little of this kind of personal reference in the reading of the fables in schizophrenia, whereas organic depressives, as a rule, refer the story of being drowned or overloaded to themselves. Also, most alcoholics find a reference to their weakness in the mention of water.

In this disease, the majority of changes appear as accidental; nevertheless they can be maintained very persistently. A hebephrenic insisted that she had just read about a “deep river;" and as the book was shown to her she insisted that the printed words had been changed in the meantime. Real fantasies hardly seem to prevail. But if they are present, they are given free play due to the lack of a sense of reality. A hebephrenic painter described the technique of painting quite accurately. Yet his own experiences, as well as stories from the Bible and William Tell were reproduced incorrectly — “as they might have occurred."

The general impediments of thinking may become obvious in sudden interruptions of the narration, and in the slow progress of the thought process. “It was a donkey.” (What was he doing?) “He went through a river.”(And then?) “He fell down.” (And then?) “Remained lying there.” (And then?) “. . . . got up.” Another patient answered to the repeated, “and then?”, only with single words. “Long-ears—swims— heavily loaded—raised head—wade—He stop one’s ear—shake off—street to—must be beaten. .. .”

Insight into one’s illness has served as a time-honored measure of

тывают disjointedness или неясность их собственной истории. (После второго чтения): "Осел был грузом соли и пришлось пройти через реку; Затем появились губки я не знаю, это губка, или лебедь-либо гуся? "(Здесь пациент отметил, что губка не может очень хорошо двигаться вперед, а затем изменили губку в лебедя).

В более тяжелых случаях различные идеи рассказов смешиваются, а затем просто связана грамматически: "осел вброд через поток, в котором находились губки, а затем нагрузка стала слишком тяжелой." С другой стороны, если причинно-следственные связи особо подчеркнул, или дальнейшее развитие посредством ненужных дополнений, то мы, как правило, имеем дело с осложняющий алкогольного состоянии. "Осел имел нагрузку губок. Он жаждал, и пошел к реке, чтобы пить воду .. .. "

Действительные преобразования истории, как правило, проявляются как результат влияния комплексов. Женщина-пациент, который был угрызения совести, потому что она не защищалась энергично достаточно от нападения, должен был сказать, что топор упал в реку. Но вместо того, "реки", сказала она "дыру". Когда было отмечено ей, что это было река, сказала она, "Да, это было отверстие, полный воды." Помимо таких случаях, мы видим, удивительно мало такого рода личном обращении в чтении басни при шизофрении, в то время как органические депрессией, как правило, относятся историю утонул или перегружен себе. Кроме того, большинство алкоголиков найти ссылку на их слабости в упоминании воды.

При этом заболевании, большинство изменений появляются как случайное; Тем не менее, они могут быть сохранены очень настойчиво. Гебефренический настаивал, что она только что прочитал о "глубокой реки;".. И, как книга была показана с ней, она настаивает, что печатное слово было изменено в то же время реальные фантазии вряд ли, кажется, преобладают Но, если они присутствуют, они даны свободную игру из-за отсутствия чувства реальности гебефренический художник описал технику живописи довольно точно Тем не менее, своим собственным опытом, а также истории из Библии и Вильгельм Телль были воспроизведены неправильно -.. ", как они могли иметь место ".

Общие препятствия мышления может стать очевидным внезапными перерывами повествования, и в медленном ходе мыслительного процесса. "Это был осел." (Что он делает?) "Он прошел через реку." (А потом?) "Он упал." (А потом?) "Остался лежать там." (А потом?) " , , , , встал. "Другой пациент ответил на повторное", а затем? ", только с отдельными словами. "Длинные уши-swims- сильно загружен, поднял голову, Уэйд-Он прекратить свое ухо дрожание от улицы к должен быть избит. .. ".

Insight в своей болезни служил освященной веками меры

intelligence, and this insight is quite characteristic in schizophrenia. As in other mental diseases, at the height of the disease insight is lacking either completely or at least partially. However, at the onset many of the patients consider themselves not only to be “nervous” but they also recognize the anomalies of thought, the abulia and many other symptoms.

If they do not think themselves insane, they fear that they will “become insane,” whereas in later phases of their illness they insist that “they were made insane.” Even in those cases, partial insight is not rare although the patients only exceptionally draw practical consequences from this insight. The paranoids are most remarkable in this respect. They will come to consult the physician with complaints that they suffer from delusions of persecution or from hallucinations, and describe the anomalies as objectively as possible. A normal part of their ego judges the abnormal correctly in all details without, however, being able to influence it. Of course, there are also periods when these patients are completely dominated by delusions, and even during examinations one can regularly find associations in which insight is lacking or is at least very inadequate.

Many patients notice that they see things differently from before but they believe that they formerly were in error and that now they have recognized reality. They even claim to have “a re-inforced intellect.” At the height of the disease they misjudge their own actions and motivations. Thus, even so intelligent a patient as Forel’s Miss L. S. believed that she had borne everything with great patience, whereas actually she had been an exceedingly difficult patient for quite some time.

In each recurring episode of illness, the patients may repeat actions which they had acknowledged as wrong during their intervals of improvement, but which they now once more defend as entirely justifiable.

During good remissions, the delusions are recognized as such; but almost without exception one can demonstrate that under certain conditions they are still operative. Also, the “cured” patient may regard his behavior during the illness as abnormal and senseless, yet even then for the most part there is a lack of complete insight. I have seen a catatonic who, while she was in the hospital, was very violent toward herself and others,—smearing, refusing food, etc.—and who, during a period of the greatest agitation, was taken home by her father. From the very first day at home she was able to take charge of the household and eventually she even edited her father’s memoirs. She remembered her stay in the hospital in all its details. She could indicate this or the other symptom as abnormal but she still maintained that she had been most unjustly committed. My cautious objections that her violence and refusal of food were hardly to be considered as signs of health she believed she could refute

интеллект и понимание этого весьма характерно при шизофрении. Как и в других психических заболеваниях, при высоте понимания болезни отсутствует полностью или хотя бы частично. Тем не менее, в начале многие из пациентов считают себя не только быть "нервной", но они также признают аномалии мысли, абулия и многих других симптомов.

Если они не думают, что они с ума, они опасаются, что они будут "сойти с ума", в то время как на более поздних этапах своей болезни они настаивают, что "они были сделаны с ума." Даже в тех случаях частичное прозрение не редкость, хотя пациентов только в исключительных случаях сделать практические выводы из этого понимания. Параноики наиболее примечательно в этом отношении. Они придут проконсультироваться с врачом с жалобами, что они страдают манией преследования или от галлюцинаций, и описать аномалии как можно более объективно. Нормальная часть их эго судит правильно ненормальным во всех деталях, однако, не будучи в состоянии влиять на него. Конечно, есть также периоды, когда эти пациенты полностью доминировали бредом, и даже во время экзаменов можно регулярно найти ассоциации, в которой понимание отсутствует или, по крайней мере, весьма недостаточна.

Многие пациенты отмечают, что они видят вещи по-другому от прежде, но они считают, что они раньше были по ошибке и что теперь они признали реальность. Они даже утверждают, что "повторное усиленные интеллект." В разгар заболевания они ошиблись свои действия и мотивы. Таким образом, даже такой умный пациент, как Фореля мисс LS Считается, что она родила все с большим терпением, а на самом деле она была чрезвычайно трудно пациент в течение довольно продолжительного времени.

В каждом повторяющихся эпизодов болезни, пациенты могут повторить действия, которые они признаны не так во время их интервалы улучшения, но теперь они снова защищать как полностью оправдано.

В хорошие льготы, бред, признаются в качестве таковых; но почти без исключения, можно показать, что при определенных условиях они все еще работают. Кроме того, "вылечить" пациент может считать свое поведение во время болезни, как ненормальное и бессмысленно, но даже тогда по большей части есть отсутствие полной проницательности. Я видел кататоническая, который, в то время как она была в больнице, был очень сильным по отношению к себе и другим, -smearing, отказываясь от еды, и т.д., и кто, в период наибольшего возбуждения, был доставлен домой ее отца. С самого первого дня в доме она была в состоянии взять на себя ответственность семьи и в конечном итоге она даже редактировать мемуары ее отца. Она вспомнила пребывание в больнице во всех деталях. Она может указывать на тот или другой симптом, как ненормальная, но она по-прежнему утверждает, что она была самым несправедливым совершено. Мои осторожные возражения, что ее насилие и отказ от пищи были едва ли можно рассматривать как признаки здоровья она считает, что она могла опровергнуть

by stating that she had acted in that way “because she had wanted to disturb the administration of the institution in which she had been so badly abused."

The severely affected patients are hardly able to learn anything new Often they are still able to adjust themselves to simple agricultural tasks They can also be trained for some industrial activity, although they always have to have supervision. In the hospital for chronic mental disease at Rheinau, I made great effort to introduce basker-weaving. However, it was impossible to get even a single one of this group of severely ill patients to work independently.

This, of course, does not exclude the possibility that in another case a patient, who had been very severely catatonic for some years and who now suffered from paranoia hallucinatoria, could suddenly begin to study English and continue his auto-didactic activity in the hospital to the point where he was able to sell his translations.

According to Specht (733), the capacity for practice, as measured by the facility in adding, is normal. According to Reis, the progress made in practicing is somewhat reduced, as demonstrated by various psychological tests. In one case it was completely lacking. Further research on advanced cases is certainly still needed since attention and cooperation on the part of the patients naturally affect the results.

In the severe cases, the ability to calculate is easily altered, yet it can be re-established at any moment when the patient is sufficiendy composed to be able to concentrate on the problem. Naturally, in hospital patients, mistakes of all sorts appear frequently, due to perplexity and poor attention. In addition they often do not have the desire to answer correcdy. Even intelligent schizophrenics will be in no way embarrassed during a clinical presentation to say 3 x 4 is equal to 100. However, milder cases in the chronic stage sometimes adapt themselves very well to office work requiring calculations. They are not easily distracted, think very little except about what they are doing. They work like robots year-in and year-out with the greatest conscientiousness, or perhaps we should say with the greatest “exactitude.”

In every kind of game the patients behave as they do in other mental performances; that is, extraordinarily variable. Many do not seem to have any need or desire for entertainment. Others who do have the drive to play often apply to this activity as complete attention as do the healthy. Indeed, not only can chronic cases take part in the usual games, especially card-playing, with cleverness and full understanding of the intricacies of the game, but even a seemingly confused catatonic in an acute state can surprise us with his virtuosity as a chess-player. Naturally

, заявив, что она действовала таким образом ", потому что она хотела беспокоить администрацию учреждения, в котором она была так сильно злоупотребляли."

В тяжелых больных едва ли способны что-нибудь новое Часто они все еще в состоянии приспособиться к простым сельскохозяйственных работ Они также могут быть обучены в течение некоторого производственной деятельности, хотя они всегда должны находиться под присмотром. В больнице для хронического психического заболевания у Рейнау, я сделал большое усилие, чтобы представить хронения-ткачества. Тем не менее, это было невозможно получить даже ни одного из этой группы тяжелобольных пациентов, чтобы работать самостоятельно.

Это, конечно, не исключает возможности того, что в другом случае пациент, который был очень сильно кататоническая течение нескольких лет и который в настоящее время страдает от паранойи hallucinatoria, может внезапно начать изучать английский язык и продолжать его авто-методическая деятельность в больнице до точки, где он был в состоянии продать свои переводы.

По Шпехт (733), способность к практике, как измеряется объекта в добавлении нормально. По Рейс, прогресс в практике несколько снижается, о чем свидетельствуют различные психологические тесты. В одном случае он был полностью отсутствует. Дальнейшие исследования на передовых случаях, конечно, по-прежнему необходим, так как внимание и сотрудничество со стороны пациентов, естественно, влияет на результаты.

В тяжелых случаях, возможность расчета легко изменены, но он может быть восстановлен в любой момент, когда пациент sufficiendy состоит, чтобы иметь возможность сконцентрироваться на проблеме. Естественно, что в больнице пациентов, ошибки всех видов часто появляются из-за растерянности и недостаточное внимание. Кроме того, они часто не имеют желания ответить correcdy. Даже умные шизофреники будет ни в коем случае смущенно во время клинической картине сказать 3 х 4 равна 100. Тем не менее, в более легких случаях в хронической стадии иногда адаптироваться очень хорошо офисной работы, требующей вычисления. Они не легко отвлекается, думаю, очень мало, за исключением о том, что они делают. Они работают как роботы года в год отъезда с наибольшей добросовестности, или, возможно, мы должны сказать, с большим "точностью".

В каждом виде игры больные ведут себя, как они делают в других психических представлений; то есть, чрезвычайно переменной. Многие, похоже, не имеют какой-либо необходимости или желания для развлечений. Другие, у кого есть диск часто играть обратиться к этой деятельности, как полное внимание, как сделать здоровым. В самом деле, можно не только хронические случаи принять участие в обычных играх, особенно карты, Легенды, с умом и полного понимания тонкостях игры, но даже, казалось бы, путать кататоническая в острой государства может удивить нас своей виртуозностью, как шахматы -player. Естественно

the patients for the most part are not able to carry out those social games which require “esprit."

As a rule, the schizophrenics’ imagination is markedly affected. Most of them do not have the drive to think something new, and still less the ability to do anything new. Novel thoughts often result from peculiar combinations of their old stock of concepts; however, they are reshuffled without any intellectual goal. The ideas are therefore merely bizarre and not actually creative productions. A paretic patient, in a manic state, can produce more novel ideas in one day than can an entire ward-full of schizophrenics in years.

The aesthetic capacities are almost completely destroyed, or at least markedly damaged. This is due to the lack of consistent thinking, judgment, the emotional matrix, and above all, the initiative and capacity for productiveness. The sense of appreciation for a work of art is lacking for the most part.

Now and again we are astonished that a patient, who seemed to have deteriorated completely and who for many years never expressed an appropriate emotion or a sensible word, has been able to create in musical fantasy an artistic expression for the most varied moods. But moods and means of expression change very abruptly in most of the musically inclined patients. The schizophrenic way of thinking, with its sudden transitions, oddities, blockings and perseveration, reveals itself as clearly in musical productions as it does in speech. Sometimes one can make the diagnosis almost with certainty from listening to a short piano recital.

For the most part, the plastic artist is severely handicapped by this disease. Here the bizarre idea, technique and execution strikes the eyes almost at once. Obviously, productivity suffers. Yet there are painters who always, over a long period of time, repeat the same idea an endless number of times. Often art serves as a medium of expression for the delusional system, and it can then be recognized as morbid, almost at first glance. 28

Naturally, poetic talent suffers greatly from the schizophrenic thinking process, from looseness, from lack of feeling and taste, and from the lack of productivity and initiative. While considerable amounts of schizophrenic poetry have been printed, little of it has been of any great significance or value. At best the productions are rather unimportant; most of them are quite revolting.

The later poems of Hdlderlin are good examples, among which “Patmos” is the best known. The schizophrenic train of thought has rarely been more beautifully illustrated. Christian (126, p. 27) gives us

28. ln mild cases, the peculiarity of subject, conception and technique can make the schizophrenic painter quite famous.

пациенты, по большей части не в состоянии выполнять те социальные игры, которые требуют "Esprit".

Как правило, воображение шизофреники "заметно влияет. Большинство из них не имеют привод думать что-то новое, и еще меньше возможности сделать что-нибудь новое. Новые мысли часто является результатом специфических комбинаций их старых запасов понятий; Однако, они перестановки без интеллектуальной цели. Идеи поэтому просто странно и фактически не творческие произведения. Паретическая пациент, в маниакальном состоянии, может производить больше новых идей в один день, чем могу весь отделение полон шизофреников годы.

Эстетические возможности почти полностью разрушен, или, по крайней мере, заметно повреждены. Это связано с отсутствием последовательной мышления, суждения, эмоционального матрицы, и, прежде всего, инициатива и способность к продуктивности. Чувство признательности за произведения искусства не хватает для большей части.

Снова и снова мы поражены тем, что пациент, который, казалось, ухудшилось полностью и в течение многих лет, никогда не выражается соответствующей эмоции или разумный слово, смогла создать в музыкальной фантазии художественного выражения для самых разных настроений. Но настроения и средства выражения меняются очень резко в большинстве музыкально наклонных пациентов. Шизофреник способ мышления, с его внезапными переходами, Странности, блокировки и персеверации, проявляется так ясно, в музыкальных произведениях, как это делает в речи. Иногда можно поставить диагноз почти со всей определенностью слушать короткий фортепьяно.

По большей части, пластика художник с тяжелой формой инвалидности от этой болезни. Здесь эксцентричная идея, техника и исполнение поражает глаза почти сразу. Очевидно, что производительность страдает. Тем не менее, есть художники, которые всегда, в течение длительного периода времени, повторите ту же самую идею бесконечное число раз. Часто искусство служит средством выражения для бредовой системы, а затем он может быть признан болезненный, почти на первый взгляд. 28

Естественно, поэтический талант сильно страдает от шизофренического процесса мышления, от рыхлости, из-за отсутствия чувства и вкус, и из-за отсутствия производительности и инициативы. Несмотря на значительное количество шизофренического поэзии были напечатаны, мало это имело большого значения или значения. В лучшем случае постановки довольно неважно; большинство из них довольно отвратительно.

Более поздние стихи Hdlderlin являются хорошими примерами, среди которых "Патмос" является самым известным. Шизофреник мыслей редко более красиво показано на рисунке. Кристиан (126, стр. 27) дает нам

28. Л. Н. легкие случаи, особенность предмета, концепция грустно техника может сделать шизофреником художник довольно известный.

the following pertinent example of emptiness and obscurity of ideas with preservation of a certain formal technical skill:

“Sous le chaud soleil qui rayonne

Cachde a l’ombre du Sumac,

La dormeuse mele au tabac

Sa criniere epaisse de lionne.”

The banality of thought and form is shown in the verses published by Stawitz.

“Der Chorgesang.

Starker als die Sprache der Natur von bekannten Sangern schallte nur,

eines Tags ein Lied mir zu.

Manch Trane, die mein Herz verbarg,

trat hervor, im Uberwinden karg,

schaffte so der Seele Ruh!

Mehr rioch schatzte ich das Singen als vorher; es gab ja Schwingen Meinem Riickblick in die Zeit.

Meinem Ohr ward es zur Weid.”

The bizarre and strange is expressed in the following verses whose author I cannot recall any more:

Wie hat die Liebe mich entzückt,

Als ich noch schwer und kugelrund !

Hier sitz ich jetzt und bin verrückt,

Und wiege kaum noch hundert Pfund.”

In severe cases, the result is usually a word-salad, or merely a more or less versified string of unknown words.

Even where such blunders are not made, the mental productions of the schizophrenics suffer a great deal from the lack of integration, the vacuity of thought and the banality of content, or the lack of integration renders otherwise good ideas quite insipid.

All this is valid for the more severe cases which come to the attention of the physician. However, we also know that several very well-known artists and poets (e.g. Schumann, Scheffel, Lenz, van Gogh) were schizophrenics. It cannot be ruled out that very mild forms of schizophrenia may be rather favorable to artistic production. The subordination of all thought-associations to one complex, the inclination to novel, unusual range of ideas, the indifference to tradition, the lack of restraint, must all be favorable influences if these characteristics are not overcompensated by the association disturbances proper. In fact, almost all truly artistic natures are individuals with markedly split-off, emotionally charged complexes; perhaps for this reason they have hysteriform

после Наглядным примером пустоты и мрака идей с сохранением определенной формальной технического мастерства:

"Под жарким солнцем, что светит

Скрытые в тени Сумах,

Спальное место меле табака

Его густые грива львица ".

Банальность мысли и формы показан в стихах, опубликованных Stawitz.

"Хоровое пение.

Сильный, как язык природы, известные певцы звучали только

в один прекрасный день песня для меня.

Многие компании Trane спрятал мое сердце,

вышел вперед в убер ветры редки,

так удалось отдохнуть душой!

Более того, я schatzte пение

чем раньше; было размахивая рывок Посмотрите на время.

Мое ухо было для луг ".

Странно и странно выражается в следующих стихах, автором которых я не могу вспомнить больше: (Dr. Friedrich Scholz, Lehrbuch der Irrenheilkunde : für Aerzte und Studirende 1892)

"Как же любовь восхищает меня,

когда я был еще тяжелым и совершенно круглые!

Вот сижу сейчас, и я схожу с ума

И вряд ли весят сотни фунтов. "

В тяжелых случаях, результат, как правило, слово-салат, или просто более или менее стихотворные строки незнакомых слов.

Даже там, где такие промахи не производятся, психические постановки шизофреников страдают много из-за отсутствия интеграции, пустотой мысли и банальности содержания, или отсутствие интеграции оказывает иначе хорошие идеи довольно пресным.

Все это справедливо и для более тяжелых случаях, которые привлекли внимание врача. Тем не менее, мы также знаем, что несколько очень известных художников и поэтов (например, Шуман, Scheffel, Ленц, Ван Гог) были шизофреники. Она не может быть исключено, что очень легкие формы шизофрении может быть весьма выгодным для художественного производства. Подчинение всех мысленных ассоциаций в одном комплексе, склонность к роману, необычный круг идей, безразличие к традиции, отсутствие сдержанности, все должны быть благоприятные воздействия, если эти характеристики не перенасыщен ассоциацией НАРУШЕНИЯ правильным. На самом деле, почти все по-настоящему художественные натуры лица с заметно отщепившиеся, эмоционально заряженных комплексов; Возможно, по этой причине они имеют hysteriform

symptoms so frequently. Schizophrenics too are “Komplexmenschen” (people dominated by complexes). The question deserves a good deal more study.

In acute stages we even find a kind of pathological productivity. Ford's patient had been unable to write poems; in the preliminary stage of her illness she was all but “persecuted” by verses in formation.

(f) Activity and Behavior

Outspoken schizophrenic behavior is marked by lack of interest, lack of initiative, lack of a definite goal, by inadequate adaptation to the environment, i.e., by disregard of many factors of reality, by confusion, and by sudden fancies and peculiarities.

The mild latent cases live essentially like other people and are considered as healthy. What is striking is mainly their sensitivity and now and then some peculiarity. They are able to work both inside and outside the hospital, some very diligently, others in a more capricious, irregular fashion. They are active in all the simpler vocations, occasionally even in artistic or academic activities. Often they do well, sometimes even very well. However, in the latter case it is only in clearly defined jobs, e.g., as farm-helpers, or maid servants. Much more often they “are different.” They are prone to change jobs and occupations frequently. One will even leave his work without waiting to draw his pay. A young sculptor, who did quite well in his profession, wandered around for a whole year with a phonograph. Most of these people limit their contacts with the external world to a more or less significant degree; some do so in general, and some only in pertain respects.

What is most striking in these mild cases is usually their irritability and sensitivity. Because of some small matter which at a given moment displeases them, they will sulk, curse, run away. If the fiance does not show up, that is not right; should he come promptly then the girl will find plenty to scold him for. They develop an unpleasant stubbornness, in small matters as well as in large ones, besides which, they are moody, and occasionally they may run away in the middle of the night.

The tendency to seclusion from other people can be combined with excesses in dissolute company. The indifference to important things and their laziness often lands these people in the street or in some other unfavorable milieu. They become vagrants 29 thieves, more rarely swindlers and other types of criminals. I have also seen two schizophrenic pyromaniacs. Yet their apathy and lack of will power generally makes them relatively harmless. Though every prison has its share of schizophrenic

симптомы так часто. ШИЗОФРЕНИКИ тоже "Komplexmenschen" (люди с преобладанием комплексов). Вопрос заслуживает гораздо больше исследований.

В острой стадии мы даже найти вид патологического производительности. Пациент Форда был не в состоянии писать стихи; в предварительном этапе болезни она была почти "преследовали" стихами в формировании.

(F) деятельности и поведения

Откровенный шизофреническое поведение характеризуется отсутствием интереса, отсутствие инициативы, отсутствие определенной цели, неадекватной адаптации к окружающей среде, т.е. несоблюдением многими факторами действительности, растерянностью, и внезапными фантазий и особенностями.

Мягкие скрытые случаи жить по существу, как другие люди и считаются здоровыми. Поразительно то, в основном, их чувствительность и сейчас, и тогда некоторые особенность. Они способны работать как внутри, так и за ее пределами больницы, некоторые очень старательно, другие в более капризной, нерегулярным образом. Они активны во всех простых профессий, иногда даже в художественных и научных мероприятий. Часто они делают хорошо, иногда даже очень хорошо. Тем не менее, в последнем случае это только в четко определенных рабочих мест, например, как фарм-помощников, или слуг горничной. Гораздо чаще они "разные". Они склонны менять работу и занятия часто. Один будет даже оставить свою работу, не дожидаясь обратить свое жалованье. Молодой скульптор, который сделал очень хорошо в своей профессии, бродили вокруг в течение всего года с фонографа. Большинство из этих людей ограничить свои контакты с внешним миром, чтобы более или менее значительной степени; некоторые делают это в общем, а некоторые только в относящихся отношениях.

Что больше всего поражает в этих легких случаях, как правило, их раздражительность и чувствительность. Из-за какой-то небольшой вопрос, который в данный момент не нравится их, они будут дуться, проклятие, убежать. Если жених не явился, это не правильно; он должен прийти своевременно, то девушка будет найти много бранить его за. Они развивают неприятный упрямство, в мелочах, а также в крупных, а кроме того, они капризным, а иногда и они могут убежать в середине ночи.

Тенденция к уединению от других людей могут быть объединены с перегибами в развратной компании. Безразличие к важных вещей и их лени часто наносит этих людей на улице или в некоторых других неблагоприятных среде. Они становятся бродягами 29 воров, реже жуликов и другие виды преступников. Кроме того, я видел два шизофренией pyromaniacs. Тем не менее, их апатия и отсутствие силы воли, как правило, делает их относительно безопасными. Хотя каждое пенитенциарное учреждение имеет свою долю шизофреник

their number is in no way proportional to the number of those living in freedom, many of whom more or less lack social feelings or are prone actually to think and feel antisocially, either because of delusional ideas or because of rage about previous commitments. Nevertheless the absolute number of schizophrenic murderers is not quite inconsiderable.

Their striving is mostly ineffectual if it has not ceased entirely. Indeed, in isolated cases, it can even be overstrong, though one-sided ( world - reformers, pseudo-poets, etc.). In work to which the patients are not accustomed it is the energy rather than the intelligence which seems to fail first. Many of the more severe cases will avoid any kind of work with some silly excuse, or even without one. Occasionally they work like machines. If one gives the patient a saw he will pull it back and forth till the wood is sawn through and remain standing apathetically till the attendant fixes a new piece of wood under the saw. Others make themselves very useful if one can give them some type of work which does not require much thinking or personal initiative. They can haul coal, weed, knit, keep certain rooms in order; they will fetch the mail. Now and then we find schizophrenics who seem to feel no fatigue and will work all day long, partly without thinking very much, partly even with an occasional reflection. They actually have to be protected from their own “addiction” to work.

Kraepelin’s (390, Vol. 2, p. 315) observation of a case in which there was an utter inability to finish or stop what he was doing is interesting and worthy of further study. This lack was to be expected where neither fatigue nor interest was present.

The defective intelligence in the narrower sense of the term makes these people, who are more severely ill, totally or partially unfitted for complicated work. Thus one of Kraepelin’s patients could still copy fairly well but he could no longer draw a curve. Another could copy with exactitude but could not correctly apply the insertion marks. Altogether, these patients show little capacity for variation in their work. Many of them must do the work the way they figure it, no matter how inappropriate the method. Their inability to reflect is very noticeable. A retired teacher demands that he be re-instated, but in his letter he insults the authorities. A physician, who had been committed to the hospital because of his violent and dangerous threats believed in all earnestness that he could obtain every kind of concession by starting a lawsuit against me. Then I would be the defendant in the lawsuit and could not employ my power as expert and hospital director to restrain him. Every day we observe ill-considered attempts at escape of apparently lucid patients which they will execute before the very eyes of the attendants, or by dashing out of their room into the corridor, from where

их количество ни в коей мере пропорциональна числу людей, живущих на свободе, многие из которых более или менее отсутствие социального чувства или склонны самом деле думать и чувствовать antisocially, либо из-за бредовых идей или из-за гнева о предыдущих обязательств. Тем не менее абсолютное число больных шизофренией убийц не совсем незначительна.

Их стремление в основном безрезультатно, если он не прекратился. Действительно, в отдельных случаях, это может быть даже overstrong, хотя односторонних (World - реформаторы, псевдо-поэтов, и т.д.). В работе, в которой пациенты не привыкли это энергия, а не интеллекта, которые, похоже на провал в первую очередь. Многие из более тяжелых случаях позволит избежать любых работ с некоторой глупой оправдание, или даже без него. Иногда они работают как машины. Если дает пациенту увидела, что он будет тянуть его назад и вперед до дерева распиливается до конца и стоять безучастно до дежурный фиксирует новый кусок дерева под пилой. Другие делают сами очень полезно, если можно дать им некоторый тип работы, которая не требует много мышление или личную инициативу. Они могут буксировать уголь, сорняк, вязать, держать некоторые номера в порядке; они будут получать почту. Время от времени мы находим шизофреников, которые, кажется, не чувствовать себя не усталость и будет работать в течение всего дня, отчасти, не думая очень много, отчасти даже со случайным отражения. Они на самом деле должны быть защищены от собственного "наркомания", чтобы работать.

Крепелин (в 390, т. 2, стр. 315) наблюдение за случая, в котором находился полная неспособность закончить или остановить то, что он делает это интересно и заслуживает дальнейшего изучения. Этот недостаток можно было ожидать, когда ни усталость, ни интереса присутствовал.

Неисправен интеллект в узком смысле этого слова делает этих людей, которые более серьезно болен, полностью или частично непригодных для сложной работы. Так, один из пациентов Крепелин еще может скопировать довольно хорошо, но он уже не мог нарисовать кривую. Другой может скопировать с точностью, но не мог правильно применять метки вставки. В целом, эти пациенты не проявляют большого потенциала для изменения в их работе. Многие из них должен делать свою работу так, как они понять это, независимо от того, насколько несоответствующий метод. Их неспособность отразить это очень заметно. Учительница на пенсии требует, чтобы он был восстановлен, но в своем письме он оскорбляет власти. Врач, который было совершено в больницу из-за его жестоких и опасных угроз верили всей серьезностью, что он может получить все виды концессии, начиная иск против меня. Тогда я бы ответчик в судебном процессе и не мог использовать свою власть в качестве эксперта и директор больницы, чтобы удержать его. Каждый день мы наблюдаем необдуманные попытки побега, по-видимому осознанных пациентов, которые они будут выполнять на глазах обслуживающего персонала, или лихой из их комнаты в коридор, откуда

they would still have to pass several locked doors.

The patients' goals are often in obvious contradiction, not only with their actual abilities, but also with their mental predispositions in general. World-reform, poetry and philosophy are the cherished activities of many schizophrenics. Nevertheless, in large matters and small, they point out the truth which the healthy would not notice.

Also, in smaller matters they can appear quite impertinent and precocious. Thus an uneducated patient, in a long letter gives some excellent advice to his physician as to just how the doctor should treat his own relative. In another instance, one has a demented patient giving instructions in an impressive tone of voice, regarding good manners in polite society. This is, however, no worse than a newspaper article written by a patient, discussing the educational value of the circus for the Zurich public. At times, even in externals there is revealed an exaggerated vanity which may go on to the point of the wildest caricature. Yet it is far more usual to find the patients ultimately becoming dirty and slovenly in every respect.

However, sometimes even severely sick individuals can impress their fellowmen precisely because they leave all difficulties out of consideration. A schizophrenic woman succeeded in marrying almost against his consent a man of good standing who otherwise displayed quite a strong will of his own, and who had made a reputation for himself in a very prominent position. In public speeches such individuals can convince an entire auditorium of their health and many another equally fictitious matter. The poet-author of the song “Freut euch das Lebens” chose a schizophrenic bride precisely because of her “naive etourderie” which distinguished her from their stiff social circle.

In the moderate and severe cases it is the desultoriness in the intellectual sphere which often is most noticeable.

An educated lady writes a number of letters, marks them “registered mail,'' and then does not mail them. A teacher suddenly applies for a position paying 2,000 Swiss francs salary, and quits his present teaching position. An uneducated person wishes to study the theory of music. A sales clerk rides back and forth on the train between Romanshorn and Geneva because he had heard that some people had become engaged to nice young women while riding on the night trains. A man takes off all his clothes outdoors in winter, walks naked through the village in order to take a dip in a river which lies a half-hour’s distance away. A young girl sews stockings upon a rug.

The pathological fancies make it impossible for some patients to earn their own living. Otherwise quite diligent individuals will one day not come to work without any obvious reason; and they consider it

они все равно придется пройти несколько запертых дверей.

Цели пациентов часто находятся в явном противоречии не только с их реальными возможностями, но и с их умственных склонностей в целом. Мир реформы, поэзия и философия заветные деятельность многих шизофреников. Тем не менее, в больших делах и маленькие, они указывают на истину, которая здоровым не заметит.

Кроме того, в небольших вопросах они могут оказаться вполне дерзкий и не по годам. Таким образом необразованный пациент, в длинном письме дает некоторые отличные советы своим врачом относительно того, насколько врач должен относиться к своей собственной родственника. В другом случае, один имеет безумный пациента, давая инструкции во впечатляющем тоном, в отношении хороших манер в приличном обществе. Это, однако, не хуже, чем в газетной статье, написанной пациента, обсуждая воспитательное значение цирке общественности Цюриха. Порой, даже во внешнем там раскрывается преувеличенное тщеславие, которые могут перейти к точке смелые карикатуры. Тем не менее, это гораздо более обычно, чтобы найти пациенты в конечном итоге становится грязным и неопрятным во всех отношениях.

Тем не менее, иногда даже тяжелобольных люди могут произвести впечатление на своих ближних именно потому, что они оставляют все трудности из рассмотрения. Шизофреник женщина удалось жениться на почти против его согласия человеком с хорошей репутацией, которые в противном случае отображается довольно сильную волю своей собственной, и кто сделал себе репутацию в очень видном месте. В публичных выступлениях такие люди могут убедить весь зал о своем здоровье и много другой, не менее фиктивный вопрос. Поэт-автор песни " "Радуйся жизни" выбрал шизофреническое невесту именно из-за ее «наивной недомыслию", который отличал ее от своих неуклюжих социального круга.

В умеренных и тяжелых случаях это desultoriness в интеллектуальной сфере, которая, зачастую, является наиболее заметным.

Образованная дама пишет ряд писем, отмечает их "заказная почта, '', а затем не отправить их. Учитель вдруг обращается за позиции платежеспособности 2000 швейцарских франков зарплату, а бросает настоящий должность преподавателя. Необразованный человек хочет изучать теорию музыки. Продажи клерк ездит вперед и назад на поезде между Романсхорна и Женеве, потому что он слышал, что некоторые люди стали заниматься в хорошие молодых женщин во время езды на ночных поездах. Человек снимает с себя всю одежду на открытом воздухе в зимнее время, прогулки голышом по деревне, чтобы искупаться в реке, которая находится расстояние получасе езды. Молодая девушка шьет чулки на коврике.

Патологические фантазии делают невозможным для некоторых пациентов, чтобы заработать себе на жизнь. В противном случае вполне добросовестные люди, в один прекрасный день не вышел на работу без каких-либо видимых причин; и они считают это

quite self-evident that they should later return to their job without even offering an excuse.

A hebephrenic who for years had spread the fertilizer over the spacious horticultural area of the hospital with never-failing industry was one fine day found cutting the roots of the dwarf trees in order “to raise” them, as he thought. In his vague idea of doing something useful he had ruined several hundred trees. There is no absurdity so great that our patients will not commit it regardless of consequences. One patient will merely hit the table a few times, or crow like a cock. Another, however, will set fire to a house or throw his mother down the well.

Often the patients depart more and more from the norm in their behavior and become progressively more “whimsical.” This can go so far that three of our patients from good families while they were considered normal took to wrapping up their feces in pieces of paper and hiding them away in closets. One of our patients who did good work in the hospital would go home each Sunday for a visit and sit there from 1:45 p.m. to 5:30 p.m. on a certain chair always staring in the same comer, without having a single word to say to anyone in the house. More advanced cases show the habit of collecting all sorts of objects, useful as well as useless, with which they would fill their apartments so that there was hardly room to move around. Ultimately this collecting mama becomes so utterly senseless that their pockets are always crammed full of pebbles, pieces of wood, rags and all kinds of other trash. The tendency to buffoonery can also become so overwhelming as to lead to the external picture of monotonous, chronic “clowning."

At times patients exhibiting the most incomprehensible behavior will again appear more or less normal. They can once again take up their jobs or often go through their periods of military training very satisfactorily. 30 Conversely, a sudden outbreak of excitement with or without provocation may disrupt a hitherto composed clinical picture. An “improved” patient wanted to kill a cat but was scolded by his father. Thereupon, the patient got very excited, exclaimed, “Now everything is over,” jumped into the river, swam back to the bank and resumed working as he had before.

Intercourse with other people is not disturbed merely by the schizophrenics’ irritability and their peculiarities. In their autism they can comport themselves in a crowded work-room as if they were alone; everything which concerns the others does not exist for them. On the ward, many patients will not change their position in any way whatsoever during the coming and going of the doctor, except to make their rejection

30. It is indeed much more frequent that the latent schizophrenic does not succeed in adjusting to military life.

Совершенно очевидно, что они должны впоследствии вернуться к своей работе, даже не предлагая оправдание.

Гебефренический, которые в течение многих лет распространился удобрения на просторной садоводческого области в больницу с никогда не неисправного промышленности был в один прекрасный день обнаружил резки корни карликовых деревьев, чтобы "поднять" их, как он думал. В его туманной идеей сделать что-то полезное он погубил несколько сотен деревьев. Там нет абсурд настолько велика, что наши пациенты не будут внесены, независимо от последствий. Один пациент будет просто ударил по столу несколько раз, или ворона, как петух. Другой, однако, подожгли дом или бросить свою мать в колодец.

Часто пациенты отправляются все больше и больше от нормы в поведении и становятся все более "капризным". Это может зайти так далеко, что трое из наших пациентов из хороших семей, когда они были считается нормальным принял к завершению свои испражнения в бумажках и скрывая их от шкафы. Один из наших пациентов, которые сделали хорошую работу в больнице пойдет домой каждое воскресенье в гости и сидеть там с 1:45 вечера до 5:30 вечера на определенный стул всегда смотрел в том же углу, не имея ни одного слова сказать, никому в доме. Более продвинутые примеры показывают, привычка собирать все виды объектов, полезно, а также бесполезной, с которыми они заполнили бы свои квартиры, так что вряд места для перемещения вокруг. В конечном итоге это сбор мама становится настолько совершенно бессмысленно, что их карманы всегда набит галькой, куски дерева, тряпье и всех видов другого мусора. Тенденция к буффонады также может стать настолько подавляющим, как привести к внешней картине монотонной, хронический "клоунадой".

Порой пациенты, проявляющие самое непонятное поведение снова появится более или менее нормально. Они могут вновь взяться за работу или часто проходят через их периоды военной подготовки очень удовлетворительно. 30 И наоборот, внезапно вспыхнувшей волнение, с или без провокации могут привести к нарушению до сих пор в составе клиническую картину. "Улучшилось" пациент хотел убить кошку, но ругали его отцом. В этой связи, пациент получил очень взволнован, воскликнул: "Теперь все кончено", прыгнул в реку, поплыл назад к берегу и возобновил работу, как раньше.

Общение с другими людьми не нарушается лишь раздражительностью шизофреники "и их особенности. В их аутизмом они могут себя вести в переполненном рабочем помещении, как если бы они были одни; все, что касается других, не существует для них. На отделении, многие пациенты не изменят свою позицию в любой форме во время прихода и ухода врача, за исключением, чтобы сделать их отказ

30. Это действительно гораздо более часто, что скрытая шизофрения не удается приспособиться к военной жизни.

more marked by mimic or attitude. They have turned their backs on the world, and seek to protect themselves from all influences coming from the outside. This may develop into a sort of stereotypy in which the patients feel comfortable only in some comer where they can hug the walls. Where they are left to themselves, one can even find them lying in the angle between wall and floor, their face to the wall, and often even covering it with a cloth or with their hands. In milder degrees of the illness, it can happen that a hebephrenic will return from America without any warning, make his nightly quarters in his parents’ barn, where he is discovered only after some time since he gets up early to go to his distant place of work. A desire for entertainment is usually absent even in those schizophrenics perfectly capable of work. The patient’s life is then a monotonous cycle of working, eating, and sleeping.

Should schizophrenics have to have relations with others, they assume quite a peculiar form. Sometimes patients are obtrusive, continue endlessly to repeat the same thing over and over again, and are completely deaf to all objections. At other times, they comport themselves very disdainfully, curtly, rudely. A hebephrenic pharmacist reproached his customers when they brought prescriptions which involved much work.

Such are cases that are still capable of acting and having relations with people. However, when autism gets the upper hand, it creates a complete isolation around the sick psyche. The most severe schizophrenics live in their own rooms as if in a dream, at times moving about like automatons, without any external goal; at other times, they remain silent and motionless, their contact with the external world is reduced to an intangible minimum. Should accessory symptoms come to the fore at any stage of the illness, it is they which determine actions and behavior.

CHAPTER II

THE ACCESSORY SYMPTOMS

It is not often that the fundamental symptoms are so markedly exhibited as to cause the patient to be hospitalized in a mental institution. It is primarily the accessory phenomena which make his retention at home impossible, or it is they which make the psychosis manifest and give occasion to require psychiatric help. These accessory symptoms

более заметным мимические или отношения. Они отвернулись от мира, и стремятся защитить себя от всех воздействий, поступающих из внешней стороны. Это может развиться в своего рода стереотипии, в котором пациенты чувствуют себя комфортно только в какой-то углу, где они могут обнять стены. Там, где они предоставлены сами себе, можно даже найти их лежал в углу между стеной и полом, их лицом к стене, и часто даже покрывая его тканью или своими руками. В более легких степеней болезни, может случиться, что гебефренический вернется из Америки без какого-либо предупреждения, излагать свои ночные кварталы в сарае своих родителей, где он обнаружил лишь спустя некоторое время, так как он встает рано, чтобы пойти к его отдаленном месте работы. Желание для развлечений, как правило, отсутствует, даже в тех шизофреников вполне способен работы. Жизни больного является то однообразно цикл работы, еда, сон.

Если шизофреники иметь отношения с другими, они предполагают, довольно своеобразную форму. Иногда пациенты навязчивы, продолжаться бесконечно повторять одно и то же снова и снова, и полностью глухим ко всем возражений. В других случаях, они ведут себя очень пренебрежительно, коротко, грубо. Гебефренический фармацевт упрекал своих клиентов, когда они принесли рецепты которых приняли участие много работы.

Таковы случаи, которые все еще способны действовать и иметь отношения с людьми. Однако, когда аутизм берет верх, он создает полную изоляцию вокруг больного психики. Наиболее тяжелые шизофреники живут в своих собственных комнатах, как будто во сне, порой двигаясь как автоматы, без каких-либо внешней цели; в других случаях, они остаются молча и неподвижно, их контакт с внешним миром сводится к нематериальному минимума. Если дополнительные симптомы выходят на первый план в любой стадии заболевания, это они определяют действия и поведение.

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 175 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

#
01.04.2025134 Кб7Biologia_2.docx
#
24.09.2019642 Кб85biologia_bilety_Avtosokhranennyy_1_doc_bIOLOG.doc
#
09.03.20161 Мб62BIOLOGIYa_OTVETY.doc
#
09.03.201682 Кб26Blank_istorii_bolezni (2).doc
#
25.03.201588 Кб231Blank-Dembo-Rubinstein.pdf
#
01.07.20256 Мб1Bleuler E. Dementia praecox (непрофессиональный перевод с англ.).doc
#
25.03.20151 Мб62Bolezn_Goshe.pdf
#
09.03.2016206 Кб183bzhd_otvety.docx
#
25.03.201533 Кб31Cherep.doc
#
25.03.201540 Кб41derma3.doc
#
25.03.201515 Мб40Diagnostikum_3-1.doc