Глава 5 опыт создания модели эволюции социопсихолингвистической компетенции

Исследование социолингвистической природы становления структуры устного дискурса, описанное в настоящей главе, представляет собой не только и не столько результаты сопоставительного анализа речевого материала детских высказываний, сколько изложение концептуальных гипотез, которые намечают перспективы изучения этого аспекта эволюции языковой личности. Нас прежде всего интересовало то, что С. Эрвин-Трипп [Ervin-Tripp 1973, 1976] назвала социолингвистической компетенцией, т.е. степень владения говорящего многообразием социально обусловленных способов построения коммуникации. Подход, предлагаемый в данной работе, открывает обширную и совершенно не изученную область антропоцентрического языковедения, которая нуждается в приложении усилий многих ученых. Разработка комплекса проблем социопсихолингвистического аспекта становления языковой личности в будущем, по нашему глубокому убеждению, должна вылиться в серию законченных исследования, освещающих разные грани и плоскости этого процесса.

Глава включает в себя три части: во-первых, мы рассмотрим становление языковой личности школьника в свете функционально-стилевой дифференциации языковой деятельности, во-вторых, проанализируем своеобразие процесса формирования жанровой природы дискурсивного мышления (и здесь представим читателю собственную концепцию речевых жанров повседневного общения, наметим типологию языковых личностей в соответствии со стратегиями и тактиками внутрижанрового речевого поведения), и наконец, попытаемся в общих чертах продемонстрировать характер и причины эволюции социолингвистической компетенции на примере сравнительного описания портретов трех языковых личностей в ракурсе их речевых биографий.

§1. Функционально-стилевая дифференциация дискурса

Изучение социолингвистической природы становления языковой личности в свете постижения ею функционально-стилевого многообразия национального языка связано с комплексом проблем риторики и культуры общения. Стремление выявить универсальные законы эволюции дискурсивного мышления здесь сталкивается с неоднородностью форм и путей такой эволюции, предопределяемой индивидуальным опытом различных языковых личностей. Потому, рассматривая развитие дискурсивного мышления в указанном аспекте, мы стремились сделать акцент на самых общих закономерностях этого процесса.

1. Нелитературные формы речи

Табуированные формы речи.

К завершению стадии самонаучения языку дискурсивное поведение ребенка демонстрирует минимальный уровень социолингвистической компетенции. Однако уже в этом возрасте становящаяся языковая личность постигает первые элементы стилевой дифференциации речи. Но прежде чем она получит представление об образцовой литературной речи, ей предстоит узнать о существовании языковых запретов, о табуированной области речеупотребления. Маркированным членом стилевой оппозиции в языковом сознании дошкольника раньше становится не то, как надо говорить, а то, как говорить нельзя. Ядро такого рода запретного подъязыка, естественно, составляет сквернословие, или то, что называется русским матом.

Когда же языковая личность впервые сталкивается в своей жизни с этой речевой стихией? Обычно это случается еще в дошкольном возрасте. Как уже говорилось в 1-й главе, указанный процесс тесно связан с формированием социального кругозора личности, в ходе которого намечается расслоение на нормальные, общепринятые действия и ненормальные, аномальные поступки, находящиеся за гранью приличий, за пределами социальных норм. Аморфная, расплывчатая поначалу сфера запретного, ненормированного социального поведения в сознании дошкольника получает все более отчетливые контуры: нельзя прилюдно испражняться и обнажать гениталии, нельзя также драться, воровать чужие вещи, напиваться пьяным, грубить взрослым, ругаться и т.п. Люди, которые нарушают эти социальные запреты, – люди нехорошие. Именно они говорят плохие слова, самыми запретными из которых выступают матерные выражения. Параллельно с постижением табуированной социальной сферы, которая связана с деятельностью органов размножения и выделения, ребенок узнает о существовании неприличной речевой стихии. Достаточно скоро он устанавливает связь между этими двумя элементами социума: социально-физиологическим и речевым. Так, в детское языковое сознание входит представление о запретной области дискурсивного поведения. Следствием этого становится то, что в языковой картине мира ребенка происходит дифференциация по оценочному принципу: мир делится на верхний, нормативный слой языкового пространства и нижний, анормативный запредельный его уровень.

Как показывают наши наблюдения, в наибольшей степени тяга к мату наблюдается в подростковом возрасте, когда становящаяся личность стремится самоутвердиться, доказать свою непохожесть на других. Именно неофициальный статус, ореол чего-то непризнанного и неприличного делает особо притягательным нецензурную лексику для старшеклассников. Свойственное отрочеству желание выйти за пределы дозволенного, за грань общепринятых норм предопределяет широкое распространение в речи подростков сквернословия. Не последнюю роль в «матерщинизации» языковой личности играет и сексуально-эротическая природа основных исходных понятий, лежащих в основе матерной лексики.

Проникнув в сознание школьника, сквернословие может стать болезнью роста языковой личности, все более уходя на периферию языковой картины мира. И тогда табуированная лексика и фразеология из активного словоупотребления уйдет не просто в пассивное, но в запретную экстремально-экспрессивную коммуникативную сферу. Однако достаточно часто бывает так, что в своем развитии языковая личность не овладевает нормативными литературными способами вербальной передачи информации. В этом случае место повседневной разговорной литературной речи в языковом сознании человека занимает «несъедобный» речевой бульон, ингредиентами которого становятся жаргонно-просторечные элементы, густо сдобренные «солеными» словечками. Иногда подобный уровень развития языковой личности становится «потолком» носителя языка. В этом случае мат изменяет своей природной функции: из подъязыка табуированного, запредельного он становится средством бытового общения. Именно с подобным типом словоупотребления мы сталкиваемся ежедневно на улице, в городском транспорте и др. местах общественного пользования. Языковая личность, демонстрирующая такое «злоупотребление» нецензурной лексикой, обнажает свою интеллектуальную скудость и духовное плебейство, следствием которого становится низкий уровень социолингвистической компетенции [См. также: Щербинина 2003].

Молодежный жаргон.

По мере становления языковой личности можно констатировать расширение в ее языковом сознании области нелитературной речи. И здесь, кроме табуированной речевой стихии, в качестве способа неофициального общения детей нужно указать на молодежный жаргон. В использовании этого нелитературного подъязыка нельзя выявить универсальных, общих для всех языковых личностей закономерностей. Степень «жаргонизации» разных детей может быть различной. И в значительной степени приобщение того или иного школьника к жаргону связано с индивидуально-личностным социальным кругозором, с тем, каков круг общения становящегося индивида т.п. Уместно, как это делают исследователи жаргона, разделять владение этим подъязыком на активное и пассивное, когда языковая личность понимает жаргонные выражения, но в речи своей не использует.

При этом априори можно предположить, что в большей степени жаргон затрагивает речь мальчиков, в меньшей – девочек. На это указывают и специальные исследования употребления ненормативных элементов в речи детей школьного возраста [См.: Гуц 1995, 1997].

Изучения использования жаргона в речи школьников, сделанные Е.Н. Гуц, подтверждают наши наблюдения: наибольший интерес к жаргону проявляют подростки. Так, «элементы тюремно-лагерного жаргона в большей степени употребляют подростки 14-15 лет, что объясняется особенностями данного возраста (крушение авторитетов, «война» за независимость, интерес ко всему запретному, необычайному). Взросление и социализация личности способствуют постепенному вытеснению этих элементов из лексикона подростков» [Гуц 1997: 78]. В подростковом возрасте жаргон, как правило, играет роль подъязыка, который обслуживает жанры нериторического интимно-дружеского общения. Он противостоит как официальной системе нормативной коммуникации вообще, так и всему языковому пространству мира взрослых. Именно знание жаргона в этом возрасте способно выполнять функцию лакмусовой бумажки, отличающей посвященных от неофитов.

К окончанию школьного детства роль и место жаргонного дискурса в дискурсивном поведении языковых личностей различно. В дальнейшем, как правило, элементы жаргона либо исчезают из активного словоупотребления, вытесняясь другими более значимыми для дискурсивной деятельности подъязыками, либо уходят на периферию коммуникативных средств, обретая экпрессивно-стилевой характер языковой игры.

Просторечие.

В рассмотрении процесса становления социолингвистической компетенции городского школьника необходимо коснуться и просторечия как фактора, воздействующего на формирование дискурсивного мышления. Характер влияния просторечия на процесс эволюции языковой личности зависит от языковой среды окружающей ребенка. Здесь решающую роль играют речевые особенности близких родственников, знакомых, друзей и т.п. – всех тех, с кем школьник взаимодействует в период своего речевого становления. Особенно сильно воздействие речи родителей. В том случае, когда родители принадлежат к типу речевой культуры, ориентированной только на литературный язык (элитарному или среднелитературному), влияние просторечия практически не ощущается. Употребление кем-либо из близких родственников (как правило, это представители старшего поколения) просторечной лексики, становится фактором негативного воздействия на формирования речевого портрета школьника. Впоследствии подобные первичные речевые впечатление либо будут вытеснены из активного словоупотребления в результате овладения ребенком нормами литературной речи, либо останутся в его языковом сознании в качестве субстрата.

Особо нужно сказать о просторечных экспрессивах, имеющих явную негативную окраску (сволочь, паскуда, курва, падла, стерва и т.п.). Этот лексический слой в языковом сознании школьника соседствует с элементами табуированной лексики. На ранних стадиях своего речевого формирования языковая личность, наряду с матерными словами, узнает слова бранно-просторечные. В ходе языковой эволюции личности эта речевая стихия закрепляется за ситуациями конфликтного общения, отражающего запретно-запредельную сферу инвективно-конфликтного социального взаимодействия людей.