§ 4. Публичная достоверность

Как и иные признаки ценных бумаг, публичная достоверность отражает ту грань специфики закрепляемых ими прав, которыми не обладают права требования в общегражданских обязательствах. Вместе с тем далеко не все представленные в литературе данного понятия достоверности дают возможность обнаружить такое отличие.

В частности, превалирование формального характера совершаемых при выпуске и передаче ценных бумаг сделок иногда дает повод говорить не о публичной, а о формальной достоверности <168>, несмотря на то, что понятие публичной достоверности имеет свои онтологические корни в виде использования в период римских литеральных контрактов понятия "достоверность", а впоследствии в процессе реализации доктрины укрепления субъективных гражданских прав <169> - понятия "публичности".

--------------------------------

<168> Мещеряков Д.В. Некоторые проблемы последствий недействительности сделок с ценными бумагами // Журнал российского права. 2005. N 6. С. 28.X

<169> Термин "укрепление прав" был даже вынесен в название книги 2 Свода гражданских законов и в нем неоднократно использовался и традиционно анализировался в учебной и научной литературе (см.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 1. М., 1997. С. 252; Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. С. 192 - 206).

И хотя во втором случае исследования затрагивали оборот недвижимости, а не обязательственных прав, явившийся итогом научных дискуссий законодательный подход при внесении изменений в п. 2 ст. 223 ГК вряд ли стоит сбрасывать со счетов и при выявлении истоков публичной достоверности по ценным бумагам, в частности признание безоговорочно истинного характера прав собственности на объекты недвижимости за добросовестным приобретателем <170>.X

--------------------------------

<170> Петров Е.Ю. К вопросу о публичной достоверности государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним // Цивилистические записки: Межвуз. сб. науч. трудов. М., 2001. С. 224; Мурзин Д.В. Добросовестное приобретение имущества по договору // Проблемы теории гражданского права. С. 88 - 89 и др.

Различие используемых при этом правовых средств, как и видов имущества, не затрагивает общего правового аспекта, предполагающего признание права собственности в одном случае с момента государственной регистрации, а в другом - с момента передачи документа ценной бумаги во владение или фиксации прав на нее в учетной системе. Вместе с тем выводимый при этом императив, в соответствии с которым добросовестный приобретатель имущества не может быть его лишен иначе, нежели в порядке его виндикации, может быть выявлен лишь при сопоставлении с оборотом движимых вещей, за счет правил отчуждения которых обеспечивается оборотоспособность ценных бумаг.

Традиционный же подход к понятию публичной достоверности ценной бумаги как "безоговорочной истинности" позволяет отметить прежде всего неизменность прав ее добросовестного приобретателя, а тем самым отметить отличие от правового положения приобретателя прав требования в общегражданском обязательстве, порядок определения которых не связан с добросовестностью цессионария.

По мнению А.П. Сергеева, суть публичной достоверности заключается в том, "что законом предельно ограничен круг тех оснований, опираясь на которые должник вправе отказаться от исполнения лежащей на нем обязанности", в частности должник не вправе оспорить правильно составленную ценную бумагу со ссылкой на основание возникновения обязательства либо на его недействительность <171>.

--------------------------------

<171> Гражданское право: Учебник. Т. 1 / Отв. ред. А.П. Сергеев, Ю.К. Толстой (автор главы - А.П. Сергеев). С. 265 - 266.

Вторая часть утверждения не нуждается в уточнении, поскольку отражает отличительное свойство прав требований по ценным бумагам, которым не обладают права в договорных обязательствах, так как при недействительности договора недействительным становится и право требования. В порядке уточнения ограничения круга оснований, при которых должник вправе отказаться от исполнения обязательства, следует отметить два момента.

Во-первых, в отношении первого владельца должник по ценной бумаге обладает всей полнотой возражений, которой обладает должник и в общегражданском обязательстве, но закрепляемое право "не уничтожается" автоматически при недействительности основания выпуска, т.е. приобретает автономный характер.

Во-вторых, необходимо уточнение обстоятельств, при которых должник вправе отказаться от исполнения в адрес последующих владельцев ценной бумаги. Как известно, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются (ст. 10 ГК РФ), а значит, публичная достоверность по ценной бумаге не может быть поставлена под сомнение без доказанности должником факта недобросовестности владельца, вследствие которой произошло нарушение его имущественных интересов. Примером законодательного закрепления такого рода недобросовестности является правило ст. 17 Положения о переводном и простом векселе, под которой понимается "приобретение векселя сознательно в ущерб должнику", т.е. когда приобретатель знает о пороках приобретения кем-либо из правопредшественников <172>.X

--------------------------------

<172> Наиболее полный анализ вексельных возражений, позволяющий сгруппировать все случаи возможных возражений по ценным бумагам сообразно разграничению в римском праве на exceptio peremptoriae и exceptio dilatoriae, выполнен В.А. Беловым (см.: Белов В.А. Вексельные возражения // Законодательство. 2000. N 7. С. 10 - 18).

Ю.В.Петровичева полагает, что "публичная достоверность заключается в том, что против добросовестного держателя ценной бумаги не могут выдвигаться возражения, основанные на его отношениях с предшествующими держателями ценной бумаги" <173> (выделено нами. - Н.К.).

--------------------------------

<173> Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. В.П. Мозолина и А.И. Масляева. М., 2003. С. 225.

Спрашивается, что означает невозможность выдвижения возражений добросовестному держателю ценной бумаги, основанных на его отношениях с предшествующими держателями ценной бумаги?

Только то, что неисполнение новым владельцем перед прежним встречной приобретению ценной бумаги обязанности в существующем между ними правоотношении не является основанием для отказа от исполнения должником права требования <174>. Проще говоря, при исполнении своего обязательства, право требования в котором перешло к новому кредитору, должник не вправе ссылаться на содержание чужого обязательства.

--------------------------------

<174> Возможность выдвижения должником возражений на отношения между цедентом и цессионарием по ценной бумаге допускает и Е.А. Крашенинников, когда наряду с иными возможными возражениями по предъявительским ценным бумагам называет "возражения, которые вообще ставят под вопрос правоприобретение данного предъявителя (например, ссылка на то, что он приобрел бумагу у недееспособного лица)" (см.: Крашенинников Е.А. Ценные бумаги на предъявителя. Ярославль, 1995. С. 82). С автором можно было бы согласиться, если бы при этом шла речь об исполнении недееспособному владельцу бумаги, в то же время если согласиться с возможностью ссылки на основания приобретения, то тем самым следует признать возможность неосновательного обогащения должника за счет кредитора.

Но точно такое же положение дел присуще взаимоотношениям должника с цессионарием в любом гражданско-правовом обязательстве, когда должник не вправе ссылаться на содержание отношений, в которых не участвует, поэтому такого рода независимость прав требования по ценной бумаге не рассматривается в качестве публичной достоверности.

Гипотетически оно могло быть характерным лишь для первоначальной цессии в рамках римского формулярного процесса, когда переход прав к новому кредитору не мог получить признания при отсутствии его материального основания, т.е. встречного предоставления со стороны цессионария в пользу цедента. Современный же правопорядок не ставит переход прав требования от одного лица к другому в юридическую зависимость от основания, почему должник при выдвижении возражений вправе ссылаться лишь на отношения, существующие у него с правопредшественниками и возникшие до получения уведомления о перемене кредитора в обязательстве (ст. 386, 412 ГК).X

Отмечая, что публичная достоверность означает, что приобретатель ценной бумаги может "довериться ее формальным реквизитам, не принимая во внимание иных обстоятельств", поскольку "она придает выраженному в ней праву свойство автономности", Е.А. Суханов обращает внимание на то, что обязанное лицо не вправе противопоставить добросовестному "приобретателю какие-либо возражения, основанные на его правоотношениях с предшественниками" <175>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник "Гражданское право: В 4 т. Общая часть" (том 1) (под ред. Е.А. Суханова) включен в информационный банк согласно публикации - Волтерс Клувер, 2008 (3-е издание, переработанное и дополненное).X

<175> Гражданское право: Учебник. Т. I / Под ред. Е.А. Суханова (автор главы - Е.А. Суханов). С. 421 - 422.

Правда, поскольку при этом речь идет исключительно о документе ценной бумаги, такого же рода автономность прав и независимость прав нового кредитора в ценной бумаге бездокументарной формы выпуска от дефектов правопредшественников во внимание не принимаются.

Подобный подход находит отражение в позиции В.С. Белых и С.И. Виниченко, которые определяют ценную бумагу как "публично-достоверный документ, владелец которого обладает статусом кредитора исходя из самого факта его наличия у последнего" <176>.

--------------------------------

<176> Белых В.С., Виниченко С.И. Биржевое право. С. 89.

По мнению В.А. Белова, "публичная достоверность - это прямая характеристика самих документов", в частности векселей, связанная только со свойствами векселя как документа, но не свойствами инкорпорированной в нем обязанности" <177>, в силу чего в характеристике публичной достоверности, закрепляемой ценной бумагой, праву отводится вторичное значение.

--------------------------------

<177> Белов В.А. Практика вексельного права. С. 119.

Суждение, высказанное в отношении публичной достоверности именно документа векселя, а не закрепляемого им права, может быть уточнено на примере именного векселя, документ которого отличается от ордерного лишь наличием указания векселедателем фразы "не приказу" или какого-либо равнозначащего выражения, в то время как его передача осуществляется с соблюдением формы и с последствиями обыкновенной цессии (ч. 2 ст. 11 Положения о переводном и простом векселе).X

Следовательно, должник по такому векселю, являющемуся обыкновенной именной ценной бумагой, вправе выдвинуть против требования векселедержателя, когда он не является первоначальным, те же самые возражения, которые в принципе может выдвинуть должник и в общегражданском обязательстве (ст. 386, 412 ГК).X

Правда, отнюдь не все обстоятельства, ссылка на которые позволяет должнику выдвинуть возражения против требования цессионария, а тем самым отказаться от его исполнения или же удовлетворить требование в меньшем объеме, могут иметь значение по именному векселю.

Представленный Л.А. Новоселовой перечень обстоятельств, позволяющих должнику выдвигать соответствующие возражения в адрес цессионария, включает:

1) недействительность договора (обязательства), из которого выводится право требования;

2) пропуск срока исковой давности по уступленному требованию;

3) неисполнение или ненадлежащее исполнение первоначальным кредитором перед должником договора (обязательства), на основании которого возникли уступленные права требования;

4) прекращение (путем зачета, новации и т.п.) обязательства, на котором основывается право требования в отношении цедента (первоначального кредитора), если эти действия имели место до момента получения должником уведомления <178>.

--------------------------------

<178> Новоселова Л.А. Перемена лица в обязательстве // Гражданин и право. 2001. N 12. С. 24 - 25.

Но если право должника по именному векселю на выдвижение возражений в адрес первоначального кредитора со ссылкой на неисполнение или ненадлежащее исполнение им встречной приобретению векселя обязанности безусловно, то в отношении иных обстоятельств дело обстоит совсем иначе.

Поскольку недействительность договора, в соответствии с условиями которого может быть выдан именной вексель, не влечет недействительности вексельного обязательства, значит, временной отрезок времени, в течение которого должник вправе выдвигать возражения со ссылкой на зачет, новацию, исчисляется от даты его выдачи и до момента получения уведомления о переходе прав кредитора к новому лицу.

Хотя данное обстоятельство не дает повода для утверждений о публичной достоверности самого векселя, факт публичной достоверности права требования на дату его выдачи сомнений вызывать не должен. Например, когда по векселю сроком платежа по нему "по предъявлении" в день его выдачи с требованием платежа обратится векселедержатель-цессионарий, то должник не вправе выдвинуть вообще никаких возражений.

Объяснением в данном случае, как и по ордерному векселю, является новация <179> существующего у векселедателя с первым векселедержателем обязательства, в связи с чем должник не вправе отказаться от исполнения даже в случае недействительности основания, как это характерно в случае уступки прав требования в общегражданских обязательствах.

--------------------------------

<179> Наличие новации при выдаче ордерного векселя отмечалось в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 33 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 14 от 04.12.2000 (п. 35) (см.: О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей: Постановление Пленума Верховного Суда РФ N 33 и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ N 14 от 04.12.2000 // Российская газета. 2001. 13 января).X

Правда, фрагмент новации может быть обнаружен и при общегражданской уступке. Если, получив от цессионария уведомление об уступке ему права требования, должник не выдвигает возражений со ссылкой на изменение объема требования цедента (ст. 386, 412 ГК), он не вправе их выдвинуть, ссылаясь на допущенные при этом просчеты.X

Возникающий при этом правовой эффект "очистки прав" от пороков правопредшественников позволяет усматривать проявление фрагмента публичной достоверности, который, как и в целом при ее характеристике в качестве признака ценной бумаги, означает ограничение возражений со стороны должника в адрес кредитора.

Эволюционный же аспект юридической независимости прав кредитора в каузальных по преимуществу гражданско-правовых обязательствах означает, что именно отмечаемый фрагмент юридической независимости от основания является первоосновой публичной достоверности прав по ценным бумагам.

Обращение к частному случаю именного векселя с целью утверждения, что значение имеет публичная достоверность прав, а не документа, вместе с тем позволяет отметить другой спорный аспект противоречивости оценки публичной достоверности, касающийся всех именных ценных бумаг, получивший широкое распространение в литературе в связи с порядком передачи их по цессии <180>.

--------------------------------

<180> Степанов Д. Вопросы теории и практики эмиссионных ценных бумаг. С. 76 - 77; Мурзин Д.В. Ценные бумаги и тенденции развития гражданского права // Цивилистические записки: Межвуз. вып. науч. трудов. Вып. 2. М., 2002. С. 273; Шевченко Г.Н. Эмиссионные ценные бумаги. Понятие, эмиссия, обращение. М., 2006. С. 25 и др.X

Так, А.Ю. Бушев, называя исключением из правила о публичной достоверности "отношения по передаче прав по именной ценной бумаге, на которые в соответствии с п. 2 ст. 146 ГК распространены правила о цессии", отмечает, что для "отдельных видов именных ценных бумаг устанавливаются дополнительные ограничения на возражения", приводя при этом пример закладной, коносамента и именных эмиссионных ценных бумаг <181>.X

--------------------------------

<181> Коммерческое право: Учебник / Под ред. В.Ф. Попондопуло, В.Ф. Яковлевой (автор главы - А.Ю. Бушев). СПб., 2002.

Как и во многих иных случаях, истоком данной позиции является авторитет М.М. Агаркова, который писал, что в "именных бумагах публичная достоверность бумаги создается благодаря участию должника в передаче бумаги" <182>, но такая оценка проистекала из неопределенности многих положений действовавшего в период написания работы автора законодательства, исключающего возможность передачи именной бумаги только по цессии, без совершения при этом трансферта <183>.

--------------------------------

<182> Агарков М.М. Основы банковского права. Учение о ценных бумагах. С. 318.

<183> Там же. С. 317.

Не случайно, сетуя на содержание уставов кредитных учреждений, не позволяющих прийти к выводу о принадлежности выпускаемых ими вкладных документов к именным или обыкновенным именным ценным бумагам <184>, М.М. Агарков предполагал ограничить выпуск именных ценных бумаг, предоставив такую возможность только лицам, "на которых закон возлагает обязанность ведения торговых книг, а также юридическим лицам публичного права" <185>. При отсутствии в ГК РСФСР 1922 г. специальной нормы, закрепляющей антитезу общегражданскому порядку выдвижения должником возражений в обязательстве, иной оценки перехода прав по именным ценным бумагам существовать не могло.X

--------------------------------

<184> Там же. С. 306.

<185> Там же. С. 308.

Обоснование же отсутствия публичной достоверности в именных ценных бумагах путем ссылки на порядок передачи прав по ним в порядке, установленном для уступки требований (цессии), в настоящее время нельзя считать обоснованным не только в силу правила абз. 1 п. 2 ст. 147 ГК, дезавуирующего действие правил ст. 386 и 412 ГК. Ссылка в п. 2 ст. 146 ГК лишь на порядок, а не на последствия обыкновенной цессии, как это предусмотрено на случай именного векселя, имеет значение прежде всего в отношении формы уступки, которая в соответствии с правилами п. 1, 2 ст. 389 ГК поставлена в зависимость от требований к форме сделки, на которой оно основано.X

В числе сделок, на основании которых происходит выпуск ценных бумаг, в настоящее время нет таких, которые требовали бы соблюдения нотариальной формы или государственной регистрации, кроме договора ипотеки <186>. Но законодатель и в этом случае не установил обязательность государственной регистрации уступки прав, предоставив возможность обращения к ней на усмотрение бывшего и нового залогодержателей (п. 4 ст. 20 ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)"). Поэтому ссылка в п. 2 ст. 146 ГК на передачу прав по именным ценным бумагам в порядке цессии сохраняется лишь в части соблюдения простой письменной формы.X

--------------------------------

<186> Хотя без государственной регистрации выпуска и отчета об итогах выпуска эмиссионные ценные бумаги в принципе не могут появиться, тем не менее было бы неверно говорить собственно о государственной регистрации сделок по их размещению, поскольку они являются лишь одним из этапов процедуры эмиссии (ст. 19 ФЗ "О рынке ценных бумаг").X

Появление законодательных новелл, отсутствующих в период творческого осмысления М.М. Агарковым проблем института ценных бумаг, поставило перед современным исследователем вопрос о смысле участия должника в передаче прав по именным эмиссионным ценным бумагам в период времени, когда допускался их выпуск в документарной форме.

Казалось бы, законодательное обеспечение публичной достоверности прав в абз. 1 п. 2 ст. 147 ГК и наличие указания на безусловность их осуществления в ФЗ "О рынке ценных бумаг" (ч. 1 ст. 2) поводов для сомнений в публичной достоверности прав по именным ценным бумагам не должно вызывать, в связи с чем нет и потребности в "очистке прав" от пороков правопредшественников, как это имеет место в случае уведомления должника при общегражданской уступке.X

По действующему же законодательству участие должника в передаче прав по именных эмиссионным ценным бумагам заключается вовсе не в "очистке прав" от пороков правопредшественников, а в упрощении процедуры установления надлежащего кредитора с целью исключения возможных рисков (ст. 312 ГК) по поддельным и подложным ценным бумагам.X

Конечно, введением бездокументарной формы для массовых ценных бумаг, когда для совершения трансферта не требуется предварительной проверки подлинности документа именной ценной бумаги, эмитент не освобождается от несения риска в случаях подделки передаточных распоряжений, тем не менее они гораздо меньше, нежели могли быть при документарной форме.

В преследующих прежде всего цель упрочения документарной концепции утверждениях о публичной достоверности документа ценной бумаги, а не закрепляемого ею права обычно не принимается во внимание, что в этом случае необходима разработка концепции публично достоверного документа с внесением соответствующих изменений в ГК, в то время как во втором - не требуется, поскольку при этом публичная достоверность ценных бумаг представляет частный случай законодательного обеспечения безусловности принадлежности субъективного гражданского права в сфере обязательственных правоотношений, осуществляемого путем их фиксации на документе или в учетной системе.X

При обращении же к истокам публичной достоверности первостепенным вопросом является необходимость переосмысления выработанного М.М. Агарковым адекватного времени высказывания постулата, что "ограничение возражений зависит не от абстрактности бумаг, а от способа легитимации ее держателя в качестве субъекта выраженного в ней права" <187>.

--------------------------------

<187> Там же. С. 206 - 207.