§ 2. Начало войны

Вооруженные силы России Поражение России в русско-японской войне остро поставило вопрос о реформировании армии и фло­та. Военное и Морское министерства подверглись беспощадной кри­тике в печати и с думской трибуны. Общественность требовала на­ведения порядка в военном и "цусимском" ведомствах.

Уже в ходе войны началась реорганизация системы управле­ния вооруженными силами. Для координации действий Военного и Морского министерств в 1905 г. был создан Совет государственной обороны под председательством вел. кн. Николая Николаевича (Млад­шего), сына Главнокомандующего русской армией в русско-турец­кой войне 1877—1878 гг. вел. кн. Николая Николаевича (Старшего). Почти одновременно с СГО был образован Генеральный штаб, на­чальник которого занял независимое от военного министра положе­ние, а несколько позже был учрежден и Морской генеральный штаб. Однако раздельное существование Генерального штаба и Военного министерства, подобное германской системе управления, не при­жилось, и спустя три года начальник Генерального штаба перешел под начало военного министра. Вскоре последовало и упразднение Совета государственной обороны.

За четыре года своего существования СГО успел лишь выра­ботать план реформ, но так и не смог приступить к его осуществле­нию. Не удалось ему и соразмерить запросы военного и морского ведомств. Его председатель, опытный и знающий военачальник, но неуравновешенный человек, вносил немало сумбура в действия этого высшего органа военного управления.

В 1909 г. военным министром стал В. А. Сухомлинов, способ­ный генерал, но отличавшийся необыкновенным легкомыслием и не свойственной его предшественникам способностью брать взятки. Под его руководством были осуществлены разработанные СГО ре-

формы, но их результаты в конечном итоге далеко не оправдывали оптимизма Сухомлинова относительно готовности армии к войне.

Реформирование свелось в основном к переустройству орга­низации армии и системы ее комплектования, к оснащению войск современным вооружением и техникой, а также к улучшению ма­териального положения офицеров и быта нижних чинов. Срок дей­ствительной службы в пехоте был сокращен до 3 лет, а во фло­те — до 5, благодаря чему увеличивался контингент запасных. За счет упразднения резервных и крепостных частей возросла чис­ленность полевых войск, которые имели гораздо лучшую боевую подготовку. Благодаря этой реформе удалось также привести к боль­шему единообразию штаты полевых войск, что позволило преодо­леть ту пестроту в организации дивизий и корпусов, которая силь­но затрудняла управление войсками в русско-японскую войну.

Опыт последней войны обнаружил возросшее значение в бое­вых действиях новых видов техники и вооружения. Уже с конца XIX века (а в морском деле еще раньше) мир стал втягиваться в гонку вооружений. Каждая страна всегда стремилась достичь пре­восходства над своим потенциальным противником прежде все­го численностью своей армии — для того и совершенствовалась система комплектования, чтобы поставить в военное время под ру­жье максимальное число обученных солдат. Но технический про­гресс предоставлял все большие возможности усиления боевой мощи армии и флота. Новые средства военной техники позволяли до­биться превосходства над равным и даже более многочисленным противником. Важно только было угадать, какие технические сред­ства атаки, обороны, разведки, связи и т. д. окажутся наиболее эф­фективными при боевом применении, чтобы заготовить достаточ­ное их количество еще в мирное время.

Основным видом ручного оружия русской армии была трехли­нейная винтовка системы С. И. Мосина. Она отличалась высокой эффективностью стрельбы и надежностью в эксплуатации, благо­даря чему простояла на вооружении Императорской, а затем и Красной армии на протяжении полувека — вплоть до Великой Оте­чественной войны.

С начала XX века на вооружение стали поступать пулеметы. Хотя после русско-японской войны во всех пехотных полках и были сформированы пулеметные команды, имевшие на вооружении по 8 пулеметов (в основном системы Максима), эффективность этого вида оружия и, соответственно, острая потребность в нем стала очевидной только в ходе первой мировой войны.

Артиллерия русской армии усилилась в межвоенные годы глав­ным образом легкими скорострельными орудиями. Трехдюймовая полевая пушка образца 1902 г. стала основным средством огневой поддержки пехоты. На тяжелую же артиллерию традиционно смот­рели как на вспомогательное средство, необходимое лишь при осаде или защите крепостей или полевых укреплений. Поэтому, не-

смотря на пополнение армии новейшими гаубицами и тяжелыми пушками, доля их в общем артиллерийском парке едва превышала 3%. Будущая война виделась маневренной, и тяжелой артиллерии отводили в ней скромную роль. Только по Большой программе, при­нятой накануне войны, предполагалось придать каждому корпусу дивизион тяжелой артиллерии и довести общее число стволов в корпусе до 200, однако до начала войны ничего из этого плана реа­лизовать не удалось.

Значительная часть средств на оборону в межвоенный период была потрачена на воссоздание флота после его уничтожения в Порт-Артуре и разгрома в Цусимском бою. При этом основное вни­мание и Морской Генеральный штаб, и правительство уделяли строи­тельству флота на Балтике. Результатом выполнения морских про­грамм было пополнение Балтийского флота четырьмя новейшими линейными кораблями, которые, однако, всю войну провели в безо­пасных гаванях Финского залива. Программа же усиления Черно­морского флота была принята только в 1911 г., и достраивать по ней корабли пришлось уже в ходе войны.

За годы, предшествовавшие первой мировой войне, значительно улучшились качественный состав офицерского корпуса и боевая подготовка нижних чинов. Высшая аттестационная комиссия, обра­зованная при СГО, провела чистку генералитета и добилась омоло­жения высшего командного состава русской армии. Особое внима­ние Военное министерство уделяло повышению престижа офицер­ской службы и сумело добиться того, что военные училища стали пользоваться перед войной популярностью среди образованной мо­лодежи. Этому способствовали меры как материального характера (повышение окладов жалования обер- и штаб-офицерам), так и укрепление корпоративного духа офицерской среды. Да и сам факт поражения в русско-японской войне действовал на офицеров не столько удручающе, сколько отрезвляюще. Офицеры принялись за изучение специальной литературы, читали и слушали доклады в гарнизонных военно-научных обществах, следили за изменениями в военном деле у своих будущих союзников и противников. Никогда еще со времен Крымской войны моральный дух офицерского кор­пуса не был на таком высоком уровне, как накануне первой мирро­вой войны.

Заметны были перемены и в подготовке нижних чинов. Воен­ным министерством предпринимались меры по улучшению их быта: строились новые казармы, солдатам выдавались постельные при­надлежности, увеличивалось денежное содержание. С упразднени­ем резервных войск боевая подготовка всех частей велась по еди­ному распорядку, и к началу войны русский солдат по уровню как индивидуальной, так и тактической подготовки вполне отвечал со­временным требованиям.

Планы войны Русский Генеральный штаб разрабатывал мобили­зационные расписания исходя из вероятности войны против по мень­шей мере двух своих соседей: Германии и Австро-Венгрии. Поэто­му план стратегического развертывания русской армии имел два варианта: план "А" — с преимущественной концентрацией войск против Австро-Венгрии, и план "Г" — с преобладанием сил на рус­ско-германском фронте. По первому варианту ставилась задача по мере завершения мобилизации перейти в наступление против ав­стрийских и германских войск и нанести им поражения соответст­венно в Галиции и Восточной Пруссии. По второму варианту вой­ска, действовавшие на русско-австрийском фронте, ограничивались сдерживанием противника, чтобы не дать ему выйти в тыл армиям, наступающим в Восточной Пруссии.

Трудность как того, так и другого варианта заключалась в том, что мобилизация русской армии из-за размеров территории империи и малой густоты ее железнодорожной сети отставала от развертывания ее противников. Поэтому успех начального периода войны во многом зависел от того, против кого нанесет Германия первый удар — против России или против Франции.

Начало воины Немецкий план войны созрел задолго до ее начала молниеносным ударом германский Генеральный штаб рассчитывал вывести из войны Францию, пока медлительная Россия будет раз­ворачивать свои армии, а затем расправиться и с ней. Это давало, русскому командованию возможность провести мобилизацию и развертывание войск в соответствии с детально разработанным пла­ном. Мобилизация началась 15 (28) июля 1914 г. по варианту А.

20 июля (2 августа) был назначен Верховный главнокомандую­щий — им стал вел. кн. Николай Николаевич, а местом Ставки был избран белорусский город Барановичи.

С первых дней войны, когда обнаружились намерения немцев наступать сначала на Западном фронте, французское командова­ние стало требовать от своего союзника на востоке перейти в на­ступление против Германии и сделать это как можно быстрее. В стремлении помочь французской армии, положение которой стано­вилось труднее с каждым днем, русское командование начало ак­тивные операции, не дожидаясь развертывания всех своих армий, 4 (14) августа 1-я армия генерала П. К. Ренненкампфа перешла в наступление против немецкой группировки в Восточной Пруссии и спустя три дня одержала победу в сражении под Гумбинненом. Одновременно на территорию Восточной Пруссии вторглась и 2-я армия генерала А. В. Самсонова, которая должна была воспрепят­ствовать отходу разбитых немецких войск. Командование Северо-Западным фронтом, куда входили обе армии, быстро уверовало в легкую победу и посчитало, что каждая из них сможет самостоя­тельно довершить разгром противника.

Однако немцы сохранили в этой трудной обстановке хладнокровие и не торопились очищать Восточную Пруссии. Командующим 8-й армией, которой грозило окружение, был назначен гене­рал П. Гинденбург, а начальником его штаба — генерал Э. Людендорф. С Западного фронта был переброшен армейский корпус, и, воспользовавшись разобщенностью действий русских армий, нем­цы нанесли удары во фланги армии Самсонова. Два русских корпу­са оказались в окружении вместе с командующим армией. Боль­шая часть окруженных войск сдалась в плен, а генерал Самсонов застрелился.

Так блестяще начавшись, Восточно-Прусская операция за­вершилась гибелью почти целой армии. Вслед за ее поражением вынуждена была отступить из Восточной Пруссии и армия Ренненкампфа. Исход этой операции сразу придал немцам уверенность в своих силах, а русские войска оказались перед угрозой "маньчжур­ского синдрома" — патологической боязни неудач. Положительным итогом этой операции было лишь ослабление перед сражением на Марне немецкой группировки на Западном фронте, вынужденной переправить на восток целых два армейских корпуса.

Больший успех пришелся на долю Юго-Западного фронта, втя­нувшегося в августе в продолжительную битву против австро-вен­герских войск в Галиции. Русской армии удалось не только сдер­жать наступление противника на Люблин, но и самой продвинуть­ся вперед и захватить столицу Восточной Галиции — Львов. В Галицийской битве, длившейся больше месяца на фронте протяжен­ностью до 400 км, обе стороны понесли немалые потери: около 400 тыс. у австрийцев и свыше 230 тыс. у русских. Добиться же разгрома противника не удалось ни той, ни другой стороне.

Тем не менее инициатива оказалась в руках русского коман­дования. Ставка планировала развить наступление в Галиции и добить Австро-Венгрию. Но Германия поспешила на помощь сво­ему союзнику, и в сентябре перебросила часть своих войск из Вос­точной Пруссии в район Кракова и Верхней Силезии, сформировав из них армию под командованием Гинденбурга. Эта армия, упредив наступление русских войск, двинулась на Варшаву. С конца сен­тября на обоих берегах Вислы развернулось сражение за Варшаву и крепость Ивангород, а в октябре русские войска отбросили своих противников к западной границе Царства Польского, и уже готовы были вторгнуться на территорию Германии.

Чтобы предупредить это наступление, Гинденбург произвел перегруппировку своих войск и подготовил удар во фланг русской армии. Этот удар был нанесен 29 октября (11 ноября), за три дня до начала наступления русских войск, и рассчитан он был на окруже­ние нескольких корпусов. В ожесточенных боях в районе Лодзи попытки немцев выполнить свой план были отражены; более того, часть их войск сама оказалась в окружении, но сумела выбраться из него. Лодзинская операция не принесла очевидного успеха ни той, ни другой стороне: немцам не удалось разгромить русские вой-

ска, но и русскому командованию пришлось отказаться от планов вторжения в пределы Германии.

В целом, кампания 1914 г. оказалась успешной для русской армии. Ей удалось нанести чувствительные поражения Австро-Венг­рии, захватить Восточную Галицию с главным ее городом Львовом и осадить сильнейшую крепость Перемышль. На германском на­правлении хотя и не было заметного продвижения, тем не менее была решена главная стратегическая задача: Германия вынуждена была воевать на два фронта и, отвлекаемая на востоке, не сумела добиться разгрома союзников России на западе.

Воина и общество Объявление Германией войны России вызвало не- виданный всплеск патриотизма в русском общест­ве. В столицах и в других крупных городах прошли многолюдные манифестации под лозунгами "война до победного конца". Эти ма­нифестации иногда сопровождались немецкими погромами, как на­пример, в Петербурге, где было разгромлено посольство Германии.

Антинемецкие настроения находили свое выражение и в пере­именовании городов (столица империи стала называться Петрогра­дом), и в закрытии немецких газет, и в подозрительном отношении ко всем лицам с немецкими фамилиями. Эти настроения разжигались газетными публикациями о зверствах немцев в занятых ими городах, о бесчеловечном обращении немцев с военнопленными и интернированными, а также журнальными рассуждениями о "пре­зренной" германской культуре, "где пивные более раззолочены, чем наши дворцы". Пропагандистскими усилиями начавшуюся войну стали называть Второй Отечественной: ее смыслом провозглаша­лась смертельная борьба с германизмом, стремившимся поработить Россию и все славянство.

Возбуждение тотальной ненависти к противнику стало одной из характерных черт, отличавших первую мировую войну от преж­них войн. Во врагов превращались не только солдаты противобор­ствующих держав и все их население (в 1915 г. из завоеванной Галиции были выселены все евреи, поголовно заподозренные в шпионстве в пользу Австро-Венгрии), но и свои соотечественники, говорившие на языке противника и воспитанные в его культуре. В условиях, когда в войну втягивались миллионы людей, пропаганда и формируемый ею образ врага становились необходимым и очень важным средством мобилизации их на смертельную борьбу.

Одним из первых правительственных актов по укреплению моральной крепости тыла стало введение сухого закона. На все время войны запрещалось производство и потребление любых алкоголь­ных напитков, включая пиво. Благодаря военным обстоятельствам Николай II исполнил свою давнюю мечту о моральном исцелении русского народа.

26 июля на однодневной сессии Государственная дума едино­гласно, за исключением воздержавшихся социал-демократов, во-

тировала военные кредиты. Само заседание стало демонстрацией единения власти и оппозиции перед лицом национальной опасно­сти. Речи депутатов, независимо от партийной принадлежности, вызывали шквал рукоплесканий и справа, и слева, и из центра. На призыв председателя Совета министров И. Л. Горемыкина за­быть внутренние распри и сплотиться вокруг единого знамени с начертанными на нем словами "Государь и Россия" лидер кадетов П. Н. Милюков пообещал отложить все внутренние споры во имя сохранения страны единой и нераздельной. "В этой борьбе мы все заодно, — провозгласил Милюков, — мы не ставим условий и тре­бований правительству, мы просто кладем на весы борьбы нашу твердую волю одолеть насильника". "Парад единения" демонстри­ровал всеобщую готовность пожертвовать своими партийными ин­тересами во имя спасения Родины в годину смертельной угрозы.

Гармонию единства нарушали только социал-демократы, при­зывавшие к "международной солидарности всех трудящихся всего мира". Еще более последовательными в своем непризнании классо­вого мира были большевики: они не только протестовали против войны, но три месяца спустя в манифесте "Война и российская социал-демократия" выдвинули лозунги поражения своего прави­тельства и превращения империалистической войны в граждан­скую. Однако в условиях патриотического подъема первых месяцев войны такая позиция большевиков лишала их популярности даже в среде рабочих крупных городов. Предание суду большевистской фракции Думы за пораженческую агитацию не вызвало поэтому крупных акций протеста.

С началом войны политическая жизнь России в одночасье ус­покоилась, а раздираемое противоречиями общество неожиданно обрело сплоченность. Изъявившая свою лояльность Дума была рас­пущена на полгода, и никто не протестовал против такого ограни­чения ее полномочий. С большим подъемом прошла мобилизация, а в тылу разворачивались кампании по организации действенной помощи фронту.

В конце июля 1914 г. представители земств на своем съезде образовали Всероссийский земский союз помощи раненым во главе с князем Г. Е. Львовым, а спустя несколько дней их примеру после­довали городские головы, объединившиеся во Всероссийский го­родской союз, главноуполномоченным которого был избран москов­ский городской голова М. В. Челноков. Оба союза организовывали санитарные поезда, госпитали и лазареты, снабжали их медика­ментами и бельем, а позже занимались приемом и устройством бе­женцев и помощью военнопленным. Оба союза пользовались безус­ловной поддержкой правительства, которое предоставляло им круп­ные субсидии.

Все сословия чувствовали себя обязанными быть полезными Отечеству, и особой популярностью среди русской элиты в это вре­мя пользовалась работа в госпиталях и санитарных поездах. При­мер такого служения давали сама императрица и ее старшие доче-

ри — Ольга и Татьяна, работавшие сестрами милосердия в царско­сельском лазарете. На медицинскую службу поступали светские дамы, многие знаменитые поэты, артисты, художники.

Те, кто не оставлял привычного быта, оказывал помощь фрон­ту деньгами, теплой одеждой, праздничными посылками. Театры выезжали на фронт, где ставили спектакли и проводили концерты. Писатели и публицисты участвовали в пропагандистских кампани­ях, отдавая свой талант на писание безыскусных агитационных брошюр. Война сплотила русское общество, раздираемое совсем недавно непримиримыми противоречиями, и многим .казалось, что оно сохранит свою монолитность до самой победы.