4. Уголовно-правовая оценка поведения человека при обстоятельствах, исключающих преступность деяния. Нарушение условий правомерности причинения вреда

Уголовно-правовая оценка правомерности поведения человека, вывод о наличии того или иного обстоятельства, исключающего преступность деяния, в первую очередь требует установления объективного основания для разрешенного причинения вреда. Таковым является наличие общественно опасного посягательства при необходимой обороне, совершение преступления и попытка уклонения от задержания, осуществляемая лицом, совершившим преступление, возникшая опасность для разнообразных общественных отношений при крайней необходимости и т. п.

Если соответствующее объективное основание установлено, то следует убедиться в наличии субъективного основания разрешенного поведения человека по причинению вреда. Необходимо учитывать, что выбор варианта поведения является результатом взаимодействия внешней ситуации с личностными особенностями человека.

Вопрос о влиянии внешних факторов на мотивацию поведения человека при обстоятельствах, исключающих преступность деяния, заслуживает особого внимания. Ведь опасная ситуация, предшествующая причинению разрешенного уголовным законом вреда, как правило, возникает внезапно и требует быстрой реакции на нее, а формирование мотива осуществляется под воздействием внешних факторов и в весьма сжатые сроки. Данное положение распространяется на поведение человека, причиняющего разрешенный уголовным законом вред при необходимой обороне, задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, преодолимом физическом или психическом принуждении. Вместе с тем нет смысла рассуждать о мотиве человека, к которому применяется непреодолимое физическое принуждение, поскольку принуждающий лишает его возможности осуществлять волевое поведение.

Мотивы лица, исполняющего обязательный для него приказ (распоряжение), обусловлены уверенностью в необходимости подчиняться требованиям другого лица, наделенного властными правомочиями, осознанием своих обязанностей, служебного долга, но они могут быть связаны и с опасениями негативных последствий неисполнения приказа.

Своеобразием характеризуются мотивы причинения вреда при обоснованном риске. Поскольку он, как правило, имеет место, когда изначально опасности для правоохраняемых интересов не существовало, мотивы поведения человека не связаны со стрессовой ситуацией и формируются заранее. Такими мотивами могут быть любовь к науке, тяга к новым знаниям, самоутверждение в определенной профессиональной сфере, сострадание к больным, осознание морального долга, уверенность в своих силах и т. п.

Подводя итог, следует отметить, что мотивы разрешенного причинения вреда лишены низменного содержания. В строгом смысле слова они не имеют уголовно-правового значения, поскольку не включены в текст статей, входящих в гл. 8 УК РФ, не вытекают напрямую из него при применении приемов толкования, к тому же формализовать их и перечислить в уголовном законе не представляется возможным. Вместе с тем установление мотивов в каждом конкретном случае должно способствовать правильному выводу о том, что поведение, повлекшее вред, внешне напоминающий какое-либо преступление, соответствует определенному обстоятельству, исключающему преступность деяния.

В отличие от мотива цель для большинства обстоятельств, входящих в гл. 8 УК РФ, или указана в тексте закона, или вытекает из его положений, поэтому ее наличие обязательно для вывода о том, что причиненный вред не является преступлением. Именно цель поведения входит в субъективное основание определенного обстоятельства, исключающего преступность деяния.

Так, хотя при законодательном описании необходимой обороны не указана напрямую цель поведения по причинению разрешенного вреда, из сущности этого обстоятельства вытекает обязательность цели пресечения общественно опасного посягательства. Если лицо преследует иную цель, например, цель мести посягающему в связи с имевшими место неприязненными отношениями, деяние, причинившее вред, должно квалифицироваться как насильственное преступление на общих основаниях.

Цель исполнения приказа или распоряжения в ч. 1 ст. 42 УК РФ не предусмотрена, однако ее наличие вытекает из сути данного обстоятельства. Лицо, которое причиняет вред, действуя во исполнение обязательного для него приказа (распоряжения), преследует цель выполнения своих обязанностей, соблюдения дисциплины.

Вместе с тем специальное указание на цель поведения содержится только в трех статьях гл. 8 УК РФ. В ч. 1 ст. 38 УК РФ предусматривается, что вред при задержании причиняется для доставления лица, совершившего преступление, органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений. Наличие указанной цели позволяет отграничить правомерное причинение вреда от случаев самосуда, расправы над лицом, совершившим преступление, которые должны квалифицироваться на общих основаниях. Причинение вреда при крайней необходимости осуществляется для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности, интересам общества и государства.

Сущность поведения человека, причиняющего разрешенный уголовным законом вред под воздействием преодолимого физического или психического принуждения, весьма сходна с крайней необходимостью, поэтому его характеризует такая же, как и при крайней необходимости, цель устранения опасности более ценному благу, хотя указание на нее отсутствует в тексте ст. 40 УК РФ. Что касается непреодолимого физического принуждения, то оно лишает принуждаемого возможности осуществить волевой акт поведения, а потому установление цели в этом случае лишено смысла.

Цель признается обязательным признаком обоснованного риска, она определяется законодателем как общественно полезная и заключается в стремлении лица добиться позитивного результата, представляющего существенный интерес для общества, государства, отраслей науки, техники и т. п.

При анализе конкретных ситуаций следует учитывать, что отсутствие цели, свидетельствующей о субъективном основании обстоятельства, исключающего преступность деяния, не позволяет сделать положительный вывод о том, что лицо действовало при наличии такого обстоятельства. Так, если человек причинил вред лицу, совершившему преступление, с целью отмщения, а не с целью доставить его органам власти и предотвратить возможность совершения новых преступлений, содеянное не может быть признано правомерным, и его квалификация в качестве преступления осуществляется на общих основаниях.

Таким образом, отсутствие как объективного, так и субъективного основания правомерного причинения вреда влечет квалификацию совершенного деяния на общих основаниях.

Помимо основания причинения вреда при обстоятельствах, исключающих преступность деяния, оценке подлежат все условия правомерности причинения вреда. При выполнении лицом всех условий правомерности причинения вреда выносится оправдательный приговор или постановление (определение) на основании отсутствия в совершенном деянии состава преступления.

Если в отношении таких обстоятельств, как крайняя необходимость, преодолимое физическое или психическое принуждение, исполнение приказа, обоснованный риск, одно из этих условий нарушено, то деяние квалифицируется на общих основаниях, но в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, учитывается тот факт, что деяние было совершено при нарушении условий правомерности причинения вреда (п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Особенностями характеризуется правовая оценка нарушения условий правомерности причинения вреда при необходимой обороне и задержании лица, совершившего преступление, поскольку она зависит от того, связано ли такое нарушение условий с размером вреда либо с иными обстоятельствами. Если размер причиненного вреда явно не соответствует характеру и степени общественной опасности посягательства, и деяние было умышленным, то оно квалифицируется по ч.1 ст.108 или ч.1 ст. 114 УК РФ, поскольку законом предусмотрены привилегированные составы убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны. Привилегированными являются и составы убийства и умышленного причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч.2 ст.108 и ч.2 ст. 114 УК РФ). Иные умышленные нарушения условий правомерности причинения вреда при необходимой обороне и задержании лица, совершившего преступление, не связанные с превышением пределов причиненного вреда, подлежат квалификации на общих основаниях.

В этом аспекте вопрос остается скорее теоретическим, а на практике встречаются только случаи несвоевременности обороны. При этом запоздалая оборона, осуществляемая, когда посягательство явно для обороняющегося завершено, влечет квалификацию на общих основаниях, но при назначении наказания учитывается смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «ж» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

В отношении умышленных преступлений, совершенных при нарушении условий правомерности причинения вреда при обстоятельствах, исключающих преступность деяния, вполне правомерно исследовать вопрос о применимости к ним норм о неоконченном преступлении и соучастии. При превышении пределов допустимого вреда, которые законодателем сформулированы для необходимой обороны, задержания лица, совершившего преступление, крайней необходимости и преодолимого физического или психического принуждения, равно как и при ином нарушении условий правомерности причинения вреда, соучастие возможно. Причем для превышения пределов допустимого вреда такое соучастие в практическом плане сводится в основном к соисполнительству, что обусловлено внезапностью возникновения того или иного обстоятельства для лица, причиняющего вред, которая исключает возможность договориться заранее, распределить роли.

На исполнение незаконного приказа, сопряженного с совершением умышленного преступления, полностью распространяются нормы института соучастия, и за любое умышленное деяние, совершенное исполнителем по приказу другого лица, ответственность несут и исполнитель, и отдавший приказ, который выполняет роль подстрекателя или организатора. Здесь уже не просто возможна, но и типична договоренность, достигнутая заранее. Следует подчеркнуть, что никакого превышения пределов допустимого вреда для таких ситуаций не предусмотрено, поэтому применимы и все положения о стадиях совершения умышленного преступления.

Споры в специальной литературе связаны с вопросом о стадиях при превышении пределов допустимого вреда. Неубедительной выглядит позиция о возможности покушения на превышение пределов необходимой обороны. Такая точка зрения, в частности, была высказана К.И. Поповым, который полагал, что необходимо квалифицировать как покушение на превышение пределов необходимой обороны «умышленные действия, непосредственно направленные на причинение вреда посягающему, явно несоответствующего характеру и степени общественной опасности посягательства, но не достигшие такого результата по не зависящим от обороняющегося обстоятельствам». Однако превышение пределов необходимой обороны (как и другие виды превышения допустимого вреда) проявляется не в действиях, а в последствиях. При превышении пределов необходимой обороны такое последствие - это вред явно чрезмерный. Вместе с тем без последствий невозможно превысить пределы допустимого вреда, следовательно, исключено и осуществление покушения на такое превышение.

Несомненный теоретический и практический интерес представляет также вопрос о фактической ошибке, связанной с заблуждением лица, причиняющего вред, относительно наличия того или иного обстоятельства, исключающего преступность деяния. Такую ситуацию условно можно назвать мнимой обороной, мнимым задержанием преступника, мнимой крайней необходимостью, мнимым принуждением.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» с позиции субъективного вменения осуществлен такой же подход к оценке мнимой обороны, как и сформулированный ранее в утратившем силу постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств». Оценка содеянного должна происходить в зависимости от субъективного восприятия ситуации обороняющимся: при добросовестном заблуждении и при отсутствии превышения пределов признается необходимой обороной, при добросовестном заблуждении и умышленном причинении вреда, явно несоответствующего характеру и степени опасности воображаемого посягательства, признается превышением пределов необходимой обороны, при отсутствии добросовестного заблуждения деяние квалифицируется на общих основаниях.

Поскольку высока вероятность добросовестного заблуждения относительно характера противоправности совершенного задерживаемым деяния, когда административное правонарушение ошибочно считают преступлением, относительно наличия признаков субъекта преступления, когда не осознают, что деяние совершено малолетним или невменяемым, иных ошибок, полезным является п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2012 г. № 19, согласно которому к мнимому задержанию применен такой же подход, как и к мнимой обороне.

Подобным образом следует оценивать и ошибку при иных обстоятельствах, исключающих преступность деяния. В этом аспекте интерес представляет зарубежный законодательный опыт. Так, в ст. 37 Уголовного кодекса Республики Беларусь определяются правовые последствия ошибки в наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния, правила о которой распространяются на три обстоятельства: необходимую оборону, причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, и крайнюю необходимость. При этом при добросовестном заблуждении в наличии основания для указанных обстоятельств, исключающих преступность деяния, действия лица оцениваются по правилам о необходимой обороне, задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости. Вместе с тем, согласно ч. 2 ст. 37 УК Республики Беларусь, если в сложившейся обстановке лицо должно было и могло предвидеть отсутствие обстоятельств, исключающих преступность деяния, оно подлежит ответственности за причинение вреда по неосторожности.

Сложности для следственной и судебной практики может представлять вопрос о возможной ситуации с одновременным существованием двух или более обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также о трансформации одного обстоятельства в другое. В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 правильно отмечается, что причинение вреда третьим лицам не может охватываться необходимой обороной или задержанием лица, совершившего преступление, но такое причинение вреда может осуществляться (при выполнении всех условий правомерности) в состоянии крайней необходимости или при обоснованном риске. Таким образом, в действиях одного лица, причиняющего вред правомерно, могут содержаться два и даже более обстоятельства, исключающие преступность деяния. Так, сотрудники полиции, пресекая особо тяжкое преступление, совершаемое вооруженными преступниками (разбойное нападение на отделение банка) открыли огонь на поражение, в результате чего наступила смерть одного из преступников. Вблизи от преступников находились посторонние граждане, здоровью, одного из которых был причинен вред средней тяжести.

Вред, причиненный лицу, осуществлявшему разбойное нападение, охватывается признаками необходимой обороны. Допустимость причинения вреда прохожему должна рассматриваться с точки зрения обоснованного риска. Осуществлялось пресечение особо опасного преступления, и если при этом сотрудники полиции предприняли необходимые меры для предотвращения вреда прохожим, то причинение вреда здоровью человека, случайно оказавшегося на месте происшествия, может быть признано допустимым с точки зрения обоснованного риска.

Возможна и трансформация одного обстоятельства в другое. К ней можно отнести, например, такую распространенную ситуацию: лицо, совершившее преступление, в отношении которого осуществлялось задержание, применяет агрессивные приемы, совершает новые насильственные действия, и задержание перерастает в необходимую оборону.