12.10.2018 Обстоятельства, исключающие преступность деяния

Раздел 2. Тема 3. Необходимая оборона —1 час

1. Основание и условия правомерности необходимой обороны, характеризующие посягательство и действия обороняющегося.

2. Мнимая оборона. Провокация обороны.

3 Превышение пределов необходимой обороны.

Необходимая оборона Основание причинения вреда при необходимой обороне. Условия правомерности необходимой обороны, характеризующие посягательство и действия обороняющегося

Необходимая оборона, норма о которой содержится в ст. 37 УК РФ, — наиболее часто встречающееся на практике обстоятельство, исключающее преступность деяния. Она представляет собой правомерное пресечение общественно опасного посягательства при защите интересов личности, общества или государства путем причинения вреда посягающему. Внешне вред, причиненный обороняющимся, напоминает какое-либо преступление, предусмотренное Особенной частью УК РФ, но совершенные действия оцениваются как общественно полезные.

Причинение вреда при необходимой обороне является естественным правом любого человека. В ч. 3 ст. 37 УК РФ предусмотрено, что положения этой статьи в равной мере распространяются на всех лиц независимо от их профессиональной и иной специальной подготовки, и служебного положения. Следовательно, например, представители власти не только обладают правом на необходимую оборону, но к ним без каких-либо ограничений применимы все условия правомерности причинения вреда. Закон настраивает любого человека на активное противодействие общественно опасным посягательствам, в нем предусмотрено, что положения о необходимой обороне применяются и в том случае, когда у лица есть возможность избежать посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Поэтому человек, у которого есть выбор между бегством и активным противостоянием посягательству, вправе причинить вред посягающему, и такое его поведение не только не является преступным, но и признается общественно полезным.

Однако иногда этот важнейший аспект упускается из виду судом. В результате встречаются случаи незаконного осуждения за убийство или иные насильственные преступления тех людей, которые на самом деле положения закона не нарушали и действовали правомерно.

Так, Бутырским районным судом Москвы К. была осуждена по ч. 1 ст. 108 УК РФ за убийство при превышении пределов необходимой обороны. Президиум Московского городского суда 18 мая 2000 г. дело прекратил за отсутствием в деянии К. состава преступления, указав следующее: «Одним из условий, в силу которого суд признал К. виновной в совершении данного преступления, являлось то обстоятельство, что она, имея возможность оставить место происшествия бегством, не сделала этого и нанесла С. удар ножом». Таким образом, Президиумом Московского городского суда такой довод был признан ошибочным.

Объективным основанием для причинения, разрешенного уголовным законом вреда посягающему является совершение им общественно опасного посягательства. Посягательство представляет собой только действия, направленные на причинение ущерба охраняемым уголовным законом интересам и грозящие немедленным причинением вреда. В специальной литературе высказывалась позиция о возможности необходимой обороны от бездействия, когда «правомерное насилие способно пресечь общественно опасное бездействие». Вряд ли можно согласиться с данным выводом. Пресечь можно только общественно опасное действие. В отношении общественно опасного бездействия происходит не его пресечение, а принуждение к действию, которое существенно отличается от необходимой обороны, поскольку возможно только в случае, если без насильственного воздействия и причинения вреда невозможно добиться от лица выполнения его правовой обязанности, т.е. вынужденность причинения вреда бездействующему может рассматриваться с позиции крайней необходимости, а не необходимой обороны. В связи с этим обоснованным представляется вывод В.И. Ткаченко о том, что принуждение к действию для выполнения правовой обязанности следует рассматривать в качестве самостоятельного обстоятельства, исключающего преступность деяния. Однако такое обстоятельство и в настоящее время не предусмотрено уголовным законом.

Посягательство может выражаться как в нападении, так и в иных действиях. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» от 17 января 1997 г. нападение определено как «действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо от создания реальной угрозы его немедленного применения». Иными словами, нападением признаются агрессивные, насильственные и, как правило, внезапные действия. Но нападением посягательство не ограничивается, оно может выражаться и в общественно опасных ненасильственных действиях, грозящих немедленным причинением вреда личности, обществу, государству. Таковыми могут быть, например, ненасильственный грабеж, карманная кража, незаконная охота, жестокое обращение с животными и т.п. Вместе с тем те общественно опасные действия, которые не грозят немедленным причинением вреда, не дают основания для необходимой обороны.

К их числу относятся, например, нарушение авторских и смежных, изобретательских и патентных прав, воспрепятствование законной предпринимательской или иной деятельности, получение взятки и т. п.

Нельзя согласиться с распространенным мнением о том, что необходимая оборона от неосторожных деяний недопустима, поскольку такое деяние можно прервать словом. При таком подходе положение обороняющегося, который вряд ли способен понять содержание вины лица, совершающего посягательство, серьезно осложняется - он должен сначала разобраться в форме вины, которую даже суд не всегда определяет правильно, а затем уже причинять вред посягающему.

Дискуссия по поводу возможности необходимой обороны от неосторожных посягательств в теории отечественного уголовного права ведется уже на протяжении многих десятилетий. В частности, своеобразную и противоречивую позицию высказывал Н. Н. Паше-Озерский, который полагал, что, с одной стороны, право необходимой обороны при неосторожных деяниях возникает, поскольку неосторожное посягательство является общественно опасным, а с другой стороны, такие случаи практически невозможны, так как до наступления последствий неосторожное деяние еще лишено общественной опасности, а после наступления последствий оборона уже будет запоздалой.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 сентября 2012 г. № 19 обоснованно поддержал точку зрения о том, что неосторожное посягательство дает право на необходимую оборону. Действительно, неосторожное посягательство, особенно сопряженное с использованием источников повышенной опасности, оружия, иных опасных предметов, способно причинить существенный вред общественным отношениям, если не предотвратить его последствия.

При законодательном описании необходимой обороны не указана напрямую цель поведения, причиняющего разрешенный вред, но из сущности этого обстоятельства вытекает обязательность цели защиты путем пресечения общественно опасного посягательства. Наличие цели защиты интересов личности, общества, государства от общественно опасного посягательства следует признать субъективным основанием необходимой обороны. Если лицо преследует иную цель, например, цель мести в связи с имевшими место неприязненными отношениями, причиненный вред должен квалифицироваться как насильственное преступление на общих основаниях. В определенных случаях предшествующее поведение потерпевшего выступает в качестве смягчающего наказание обстоятельства, если оно представляло собой противоправное или аморальное поведение, явившееся поводом для преступления (п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Необходимая оборона - это реакция на посягательство, поэтому в ее правовую характеристику входят два противоположных по своей направленности действия: общественно опасное посягательство и оборона от него. В связи с этим логичным является принятое в уголовном праве подразделение условий правомерности необходимой обороны на две группы: а) относящиеся к посягательству; б) относящиеся к действиям обороняющегося.

Условиями правомерности необходимой обороны, относящимися к посягательству, признают общественную опасность, реальность (действительность) и наличность посягательства.

Признак общественной опасности посягательства означает, что совершаемые действия угрожают причинением серьезного вреда охраняемым уголовным законом интересам личности, общества, государства. Малозначительное посягательство лишено общественной опасности, поэтому, например, не является необходимой обороной причинение вреда подростку, пытающемуся украсть несколько яблок из чужого сада.

Общественно опасное посягательство, дающее право на оборону, по своей внешней характеристике, характеру и степени общественной опасности всегда похоже на какое-либо преступление, предусмотренное Особенной частью УК. Однако оно не всегда признается преступлением, например, в силу невменяемости посягающего или не достижения им возраста уголовной ответственности. Вместе с тем вопрос об уголовно-правовой оценке причинения вреда посягающему с целью пресечения совершаемого им общественного посягательства, не являющегося преступным, вызывал большие споры в теории. Большинство специалистов в области уголовного права допускали необходимую оборону при таких посягательствах без каких-либо ограничений. Другие считали, что вопрос об ответственности за вред, причиненный при непреступном посягательстве, должен решаться по правилам крайней необходимости.

При этом выдвигалось требование причинения минимального вреда, а по возможности и использования других мер, не связанных с причинением физического вреда. Так, И. С. Тишкевич отмечал: «Если при нападении указанных лиц есть возможность спастись бегством или обратиться за помощью к представителям власти или другим лицам, нужно использовать такую возможность и не причинять вред нападающему». Третьи считали, что если защищающийся не знал о непреступном характере нападения, то применяются правила необходимой обороны, а если знал - крайней необходимости.

Однако такое посягательство является общественно опасным, и правовых оснований для ограничения необходимой обороны от него не существует. Немаловажно и то, что, как свидетельствует практика, подростки зачастую проявляют большую жестокость и агрессивность, чем взрослые, совершают групповые нападения, опасные для жизни или здоровья людей. Эффективная защита без причинения вреда в этих случаях вряд ли возможна. Сходной является и ситуация с причинением вреда невменяемому, совершающему общественно опасное посягательство. Данная позиция нашла отражение в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012г. № 19, согласно которому необходимая оборона может быть признана правомерной, в том числе и в случае защиты от посягательства лица в состоянии невменяемости или лица, не достигшего возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Следовательно, признано, что под общественно опасным посягательством следует понимать не только преступления, но и деяния малолетних и невменяемых, внешне совпадающие с предусмотренными Особенной частью УК РФ.

Аксиомой является положение о том, что действия, лишенные общественной опасности, не могут выступать в качестве основания для необходимой обороны, т. е. право на нее не возникает, например, при законном применении силы сотрудниками полиции. Эта мысль отражена п. 6 анализируемого постановления Пленума, но в нем не содержится ответа на вопрос о том, как рассматривать незаконные действия представителей власти, характеризующиеся общественной опасностью.

Безусловно, такие действия должны трактоваться как общественно опасное посягательство и восприниматься в качестве основания для необходимой обороны.

Следует задуматься и о возможности необходимой обороны от деяний, являющихся административными правонарушениями либо внешне совпадающих с ними и характеризующихся общественной опасностью.

Этот вопрос весьма важен в связи с тем, что в КоАП РФ отсутствует норма о необходимой обороне. Представляется, что в случае добросовестного заблуждения обороняющегося в степени опасности такого посягательства причиненный вред следует признать правомерным.

Реальность (действительность) посягательства означает, что оно происходит в объективной действительности, а не в воображении человека. Этот признак позволяет отграничить необходимую оборону от мнимой обороны, когда имеет место фактическая ошибка лица, которое, неправильно оценивая ситуацию, причиняет вред другому человеку, считая, что пресекает общественно опасное посягательство.

При мнимой обороне заблуждение может быть связано с неправильной оценкой поведения человека как общественно опасного. Возможна и ошибка, связанная с личностью лица, осуществляющего посягательство (совершает общественно опасное посягательство один, а вред причиняют другому, которого ошибочно воспринимают в качестве лица, совершающего посягательство).

Следует иметь в виду, что мнимая оборона исключает уголовную ответственность лишь в тех случаях, когда вся обстановка происшествия давала достаточные основания полагать, что имело место реальное посягательство и лицо не осознавало и не могло осознавать ошибочности своих предположений. На такую ситуацию теоретически могли бы распространяться положения ч. 1 ст. 28 УК РФ о невиновном причинении вреда. Однако в таком случае возникал бы вопрос о том, как оценить причинение чрезмерного вреда при добросовестном заблуждении относительно наличия посягательства. В п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. No 19 содержатся детальные положения, определяющие оценку ситуации мнимой обороны. При добросовестном заблуждении (когда обстановка давала основания полагать, что совершается реальное общественно опасное посягательство и лицо, применившее меры защиты, не осознавало и не могло осознавать отсутствие такого посягательства) действия оцениваются как совершенные в состоянии необходимой обороны. Лицо, превысившее пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с непосредственной угрозой применения такого насилия, подлежит ответственности за превышение пределов необходимой обороны. Если же лицо не осознавало, что отсутствует общественно опасное посягательство, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать это, его действия оцениваются как преступление, совершенное по неосторожности. Однако если у лица не было оснований полагать, что происходит общественно опасное посягательство, причиненный вред представляет собой умышленное преступление.

Нет реального общественно опасного посягательства и в случае провокации обороны, которая представляет собой искусственное создание ситуации, которую лицо намеревается использовать как повод для расправы над другим человеком. Поскольку по замыслу провокатора внешне такая расправа должна выглядеть как необходимая оборона, первоначально он сам скрытно от окружающих совершает какие-то аморальные или противоправные действия, вызывающие ответную реакцию другого человека, а затем, ссылаясь на якобы совершаемое общественно опасное посягательство, использует эту ответную реакцию для причинения вреда.

Так, цинично оскорбив своего недруга без свидетелей, чтобы вызвать его раздражение и желание наказать обидчика, провокатор выбегает на улицу и затем причиняет вред здоровью оскорбленного им человека, как бы обороняясь. В подобных ситуациях не только отсутствует объективное основание для необходимой обороны, но и цель не совпадает с целью необходимой обороны. Лицо, осуществляющее провокацию обороны, имеет целью отомстить, расправиться, причинить вред, а не защитить интересы личности, общества, государства.

Наличность посягательства означает его пределы во времени: посягательство должно уже начаться (или непосредственная угроза его реального осуществления должна быть очевидной) и еще не завершиться. Обычно посягательство скоротечно, но не исключена и возможность посягательств путем совершения длящихся деяний, например, похищение человека с насильственным удержанием его в течение недели. В подобных случаях необходимая оборона может быть осуществлена не только в момент захвата и перемещения похищенного, но и в период его незаконного удержания.

Весьма полезным в этом аспекте представляется положение об обороне от длящихся посягательств, сформулированное в п. 5 рассматриваемого постановления Пленума. Несмотря на разрыв во времени между моментами юридического и фактического окончания посягательства, который может быть и очень продолжительным (при похищении человека, незаконном лишении свободы и т. п.), потерпевший подвергается общественно опасному воздействию весь период времени, поэтому и обладает правом на необходимую оборону до фактического окончания посягательства.

Посягательство может происходить многоэпизодно, в этом случае каждый очередной эпизод, обладая признаками общественно опасного, наличного и реального посягательства, может служить основанием для необходимой обороны. Например, неоднократные случаи вымогательства с применением насилия в отношении одного и того же человека.

Судебная практика признает, что состояние необходимой обороны может иметь место и в случаях, когда защита последовала непосредственно за оконченным посягательством, если по обстоятельствам дела для обороняющегося не был ясен момент окончания посягательства.

С позиции пределов посягательства во времени в уголовно-правовой доктрине с конца XIX в. ведется не теряющая своей актуальности и на современном этапе дискуссия о правовой характеристике использования средств и механизмов, установленных заранее для защиты правоохраняемых интересов и срабатывающих в отсутствие применяющего их лица. Сложность оценки ситуации обусловлена тем, что, хотя такие средства защиты могут быть установлены заранее, но должны сработать во время общественно опасного посягательства, т. е. в этом случае с их помощью осуществляется необходимая оборона. Однако средство может причинить вред человеку, не совершавшему общественно опасное посягательство. Поэтому юридически значимыми являются вопросы о том, когда и в отношении кого срабатывают такие средства, какой вред они причиняют, не является ли вред явно несоответствующим характеру и степени общественной опасности посягательства. Неудивительно, что в теории уголовного права делали противоположные выводы, которые варьировались от признания вреда, причиненного посягающему при срабатывании таких устройств, правомерным с позиции института необходимой обороны до полного отрицания возможности распространения норм о необходимой обороне на такие ситуации. Н. С. Таганцев полагал, что при использовании таких средств вред причиняется в момент нападения, поэтому имеет место акт необходимой обороны против конкретного нападения.

Вместе с тем правомерность действий при использовании подобных приспособлений отрицалась рядом исследователей. Так, М. И. Якубович отмечал, что такие действия направлены на причинение вреда при возможном в будущем посягательстве, что не дает оснований для рассмотрения ситуации с позиции необходимой обороны. Сходную позицию высказал А. В. Наумов, отметив, что в судебной практике такие случаи квалифицируются как умышленное или неосторожное преступление.

На практике до настоящего времени также не было единого подхода к оценке причинения вреда при срабатывании установленных заранее автономных устройств или средств, поскольку во время их установки нет еще общественно опасного посягательства. Вместе с тем автономно действующие устройства, средства и механизмы широко применяются для защиты законных интересов личности, общества и государства от общественно опасных посягательств.

В связи с отмеченным своевременным представляется п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. No 19: «...правила о необходимой обороне распространяются на случаи применения не запрещенных законом автоматически срабатывающих или автономно действующих средств или приспособлений для защиты охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств.

Если в указанных случаях причиненный посягавшему лицу вред явно не соответствовал характеру и опасности посягательства, содеянное следует оценивать, как превышение пределов необходимой обороны. При срабатывании (приведении в действие) таких средств или приспособлений в условиях отсутствия общественно опасного посягательства содеянное подлежит квалификации на общих основаниях».

Основной смысл приведенного положения заключается в том, что такие устройства, срабатывающие автономно в момент совершения посягательства и причиняющие вред посягающему, направлены на пресечение посягательства. В такой ситуации все условия правомерности необходимой обороны выполнены, если причиненный вред не рассматривается как явно несоответствующий характеру и степени опасности посягательства. Если же причиненный вред явно чрезмерен, то действия лица могут быть признаны превышением пределов необходимой обороны. Однако в тексте анализируемого п. 17 содержится и сомнительное положение о том, что должны применяться только средства, не запрещенные законом. Для подобного ограничения нет оснований. Срабатывающее в отношении посягающего и причиняющее ему вред в момент совершения посягательства средство (как законное, так и незаконное), если вред не был чрезмерным, с позиции необходимой обороны имеет одинаковое значение. К такому средству нужно относиться так же, как и к оружию, с помощью которого обороняющийся причиняет вред посягающему. При соблюдении всех условий правомерности причинения вреда поведение обороняющегося признается необходимой обороной, но его действия в отношении незаконного средства при этом могут быть признаны преступлением, например, незаконное приобретение и хранение огнестрельного оружия, взрывного устройства (ст. 222 УК) и т. п.

Следует отметить, что автоматически срабатывающими или автономно действующими средствами или приспособлениями защита охраняемых уголовным законом интересов от общественно опасных посягательств не исчерпывается. В качестве таких средств может быть использовано, например, животное, чаще всего собака, охраняющая жилище хозяина либо иные объекты. Важно учитывать и то, что такие средства могут использоваться не только для защиты имущества граждан, но и для защиты жилища и иных интересов личности, а также интересов общества и государства.

В качестве условий необходимой обороны, характеризующих действия обороняющегося по причинению вреда, выделяют следующие:

• защищать можно широкий круг охраняемых уголовным законом интересов;

• защита должна быть своевременной;

• защита осуществляется путем причинения вреда посягающему;

• нельзя допускать превышения пределов необходимой обороны.

Защите подлежат только интересы, охраняемые законом, поэтому, например, не является необходимой обороной причинение вреда, направленное на то, чтобы избежать законного задержания. Охраняемые законом интересы разнообразны: интересы личности, общества, государства. Путем причинения вреда посягающему можно защищать не только собственные интересы обороняющегося, но и интересы других лиц.

При необходимой обороне вред причиняется посягающему. Причинение вреда другим лицам рамками необходимой обороны не охватывается, но при определенных условиях может расцениваться как осуществленное в состоянии крайней необходимости. Вред, причиняемый посягающему, может выражаться в лишении или ограничении его свободы передвижения, в причинении имущественного ущерба. Так, обороняющийся может убить породистую собаку, нападение которой спровоцировано посягающим и которая используется в качестве орудия нападения, порвать одежду посягающего и т. п. Однако наиболее распространено причинение физического вреда лицу, осуществляющему посягательство.

Своевременность защиты соотносится с таким признаком посягательства, как его наличность. Запоздалая оборона не признается необходимой обороной.

Причиненный вред не должен быть чрезмерным, явно несоответствующим характеру и степени общественной опасности посягательства, иначе он свидетельствует о превышении пределов необходимой обороны.

Превышение пределов необходимой обороны

По определению законодателя превышением пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно несоответствующие характеру и степени общественной опасности посягательства. Но суть превышения пределов необходимой обороны заключается не в самих действиях, а в причинении явно чрезмерного вреда. При превышении пределов необходимой обороны посягающему причиняется излишне тяжкий вред, который со всей очевидностью не вызывался необходимостью. Такой вред может быть признан преступлением только в случае, когда умышленно причинена смерть или тяжкий вред здоровью.

Не может быть превышения пределов необходимой обороны во времени. Так, только весьма условно оборону называют преждевременной. В подобных случаях не было еще наличного и реального посягательства, т. е. отсутствовали основания для уголовной ответственности. Исключением из этого правила является мнимая оборона при добросовестном заблуждении, к которой применяется фикция, позволяющая оценить ее в качестве необходимой обороны. Если лицо осуществляет запоздалую оборону, осознавая, что посягательство уже завершено, основания для необходимой обороны также отсутствуют. Такое лицо должно быть привлечено к уголовной ответственности на общих основаниях.

В ст. 37 УК РФ посягательства подразделены на два вида:

а) сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или с непосредственной угрозой его применения;

б) не сопряженное с таким насилием или такой угрозой.

Превышение пределов необходимой обороны для первого вида посягательств законом не предусмотрено, оно возможно только в случае совершения посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, или непосредственной угрозой применения такого насилия, на что содержится прямое указание в ст. 37 УК РФ.

На основании текста закона возможно и дополнительное выделение еще одного вида посягательства — предусмотренного ч. 2¹ ст. 37 УК РФ неожиданного посягательства, представляющего собой нападение.

Посягательство, не сопряженное с опасным для жизни человека насилием или с непосредственной угрозой такого посягательства, может представлять собой как насильственные, так и ненасильственные действия, характеризующиеся общественной опасностью. При совершении ненасильственного посягательства причинение смерти лицу, его совершавшему, не может быть правомерным. Сложнее осуществляется оценка ситуации с посягательством, сопряженным с насилием, не опасным для жизни человека или непосредственной угрозой такого насилия.

При этом не требуется полного равенства между опасностью посягательства и причиненным посягающему вредом. Этот вред может быть и более значительным, чем характер и степень общественной опасности посягательства. Поэтому причинение смерти при отражении посягательства, сопряженного с насилием, не опасным для жизни человека, но грозящим причинением серьезного вреда здоровью, при угрозе насилием, которая носит неопределенный характер, далеко не всегда будет являться превышением пределов необходимой обороны. Например, если при покушении на изнасилование, угрозе причинения тяжкого вреда здоровью или незаконном проникновении в жилище, в котором находятся люди, причинена смерть посягающему, нельзя однозначно сделать вывод о превышении пределов необходимой обороны. Если нет явного несоответствия обороны характеру и степени общественной опасности посягательства, то действия обороняющегося надо признать правомерными.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отменила приговор Верховного Суда Республики Северная Осетия - Алания по делу К., осужденного за убийство двух лиц, указав, что К., отражая вооруженное разбойное нападение на него нескольких лиц, действовал в состоянии необходимой обороны без превышения ее пределов.

Характер общественной опасности посягательства определяется ценностью объекта, а степень общественной опасности посягательства - его интенсивностью, зависящей от размера угрожавшего ущерба, числа посягающих, орудий и средств посягательства, обстановки посягательства.

Эти обстоятельства необходимо соразмерить с возможностями защиты, которые зависят от пола, возраста, состояния здоровья, физической силы обороняющегося, числа обороняющихся, орудий и средств защиты, психического состояния обороняющегося.

В п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ дан следующий примерный перечень аспектов, которые должны быть учтены судом при решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны:

а) объект посягательства;

б) избранный посягавшим лицом способ достижения результата, тяжесть последствий, которые могли наступить в случае доведения посягательства до конца, наличие необходимости причинения смерти посягавшему лицу или тяжкого вреда его здоровью для предотвращения или пресечения посягательства;

в) место и время посягательства, предшествовавшие посягательству

события, неожиданность посягательства, число лиц, посягавших и оборонявшихся, наличие оружия или иных предметов, использованных в качестве оружия;

г) возможность оборонявшегося лица отразить посягательство (его возраст и пол, физическое и психическое состояние и т. п.);

д) иные обстоятельства, которые могли повлиять на реальное соотношение сил посягавшего лица и оборонявшегося лица.

Особенностями характеризуются случаи совершения внезапных нападений, когда обороняющийся не в состоянии точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства ее отражения. Поэтому логичным является положение, включенное в ч. 2¹ ст. 37 УК РФ, согласно которому не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося, вызванные неожиданностью посягательства, если оно не могло объективно оценить характер и степень опасности нападения. Данное положение распространяется не на все посягательства, а только на нападения, что вполне логично в связи с особой психотравмирующей ситуацией, связанной с общественно опасными агрессивными действиями другого лица. В подобных случаях должны внимательно изучаться и оцениваться как характер и степень общественной опасности посягательства и действия обороняющегося, обстановка, применяемые орудия и средство, соотношение физических сил нападения и защиты, так и психологическое восприятие ситуации обороняющимся, действующим в экстремальной ситуации и зачастую в состоянии испуга, растерянности и сильного душевного волнения. Важным представляется разъяснение Пленумом Верховного Суда РФ положений ч. 2¹ ст. 37 УК РФ о неожиданном посягательстве, которые сложны для понимания и вызывают трудности у правоприменителя. В п. 4 постановления отмечается: «суду следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т. п.)». Здесь обоснованно обращено внимание на то, что необходимо учитывать, как объективные, так и субъективные факторы обороны от внезапного посягательства, которые препятствуют верной оценке обороняющимся характера и степени опасности нападения. Но некоторые дополнительные пояснения по данному вопросу все же можно было сделать, подчеркнув, что неожиданное посягательство всегда является нападением, т. е. внезапным агрессивным действием, сопряженным с применением насилия либо с созданием угрозы его немедленного применения. Необходимо обратить внимание на то, что по соотношению характера и степени опасности посягательства и причиненного посягающему вреда ситуация совпадает с превышением пределов необходимой обороны. Следовательно, нападение по ч. 2¹ ст. 37 УК РФ не относится к посягательству, сопряженному с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, т. е. не является вариантом беспредельной обороны. Вместе с тем законодатель установил существенную льготу для лиц, которые не могли объективно оценить ситуацию в силу внезапности нападения. И здесь уже учитывается субъективный фактор: состояние испуга, растерянность или сильное волнение, преувеличенная оценка опасности нападения, неуверенность в своих силах для противостояния посягательству. Только единство объективных и субъективных характеристик нападения и защиты от него позволяет на практике правильно применить положения ч. 2¹ ст. 37 УК РФ.

Умышленное превышение пределов необходимой обороны общественно опасно, а потому влечет уголовную ответственность в случаях убийства или причинения тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 108 УК и ч. 1 ст. 114 УК РФ). Законодатель рассматривает эти преступления как совершенные при смягчающих обстоятельствах. Причинение обороняющимся иного вреда, даже если оно не соответствовало характеру и степени общественной опасности посягательства, преступлением не является, поскольку в таких случаях нет явного несоответствия действий характеру и степени общественной опасности посягательства. Вместе с тем в доктрине высказывалась точка зрения, согласно которой причинение иного вреда квалифицируется на общих основаниях, например, по ст. 112 и 115 УК РФ. В связи с этим важным представляется последний абзац п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19, согласно которому не влечет уголовную ответственность умышленное причинение посягавшему лицу средней тяжести или легкого вреда здоровью либо нанесение побоев, а также причинение любого вреда по неосторожности, если это явилось следствием действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства.

Вместе с тем применение рассмотренных выше положений УК РФ о необходимой обороне в судебной практике, несмотря на подробные разъяснения Верховного Суда РФ, далеко не всегда бывает безупречным. Нередко встречаются ошибки, обусловленные недооценкой опасности посягательства, и суды упускают из виду, что оно было сопряжено с насилием, опасным для жизни. При этом встречаются случаи, когда уголовное дело рассматривается в несколько этапов и доходит до Верховного Суда РФ. Так, по приговору Бокситогорского городского суда Ленинградской области от 22 августа 2012 г. С. был осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Ленинградского областного суда от 29 ноября 2012 г. приговор оставлен без изменения. Постановлением президиума Ленинградского областного суда от 23 апреля 2013 г. приговор и кассационное определение по делу С. были изменены. Действия С. были переквалифицированы на ч. 1 ст. 114 УК РФ, т. е. были признаны совершенными при превышении пределов необходимой обороны.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ приговор и все судебные решения отменила, а уголовное дело прекратила за отсутствием в деянии состава преступления на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, указав, что при защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (ч. 1 ст. 37 УК РФ), обороняющийся вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему. Действия оборонявшегося могут расцениваться как превышение пределов необходимой обороны лишь в случае, если он прибегнул к защите от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, предусмотренного ч. 2 ст. 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть.

При осуществлении необходимой обороны может возникнуть состояние сильного душевного волнения. Однако правомерное причинение вреда посягающему при необходимой обороне по цели необходимо отграничивать от убийства или умышленного причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта. Так, по цели защиты интересов личности общества, государства можно отграничить вред, причиненный правомерно при необходимой обороне, от умышленного убийства либо причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта. В последнем случае имеет место провоцирующее поведение лица, совершающего аморальные или противоправные действия, в том числе и общественно опасное посягательство, вызывающее у другого человека состояние аффекта. Такое поведение потерпевшего может совпадать по своей внешней характеристике с посягательством, но причинение вреда лицу, которое своим поведением вызвало состояние аффекта, обусловлено целью отомстить обидчику, покарать его, а не целью защиты охраняемых законом интересов, вред причиняется под влиянием именно сильного душевного волнения.

Сложнее определиться с оценкой действий обороняющегося, который причинил чрезмерный вред при превышении пределов необходимой обороны, находясь при этом в состоянии сильного душевного волнения. Отметим, что речь о превышении пределов может идти только в ситуациях посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни человека, или с угрозой такого насилия, помимо этого должны быть исключены и случаи неожиданного нападения, предусмотренного ч. 2¹ ст. 37 УК РФ. Возникает вопрос о том, какую статью применить: об умышленном преступлении, совершенном при превышении пределов необходимой обороны или о совершении преступления в состоянии аффекта. Согласно п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ, если оборонявшийся превысил пределы необходимой обороны в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), его действия надлежит квалифицировать по ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ. Таким образом, при конкуренции норм о двух привилегированных видах убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью преимущество отдается более привилегированным нормам. Однако при такой квалификации деяния все же необходимо учесть, что, несмотря на сильное душевное волнение, у лица имелась цель защиты интересов личности, общества или государства.

Дискуссионным является вопрос о возможности применения к умышленным преступлениям, совершенным при превышении пределов необходимой обороны, некоторых институтов Общей части уголовного законодательства. Отметим, что покушение на превышение пределов необходимой обороны исключается, поскольку в подобных случаях вред не причиняется либо если и причиняется, то такой, который нельзя признать превышением пределов необходимой обороны. Что касается соучастия, то соисполнительство при превышении пределов необходимой обороны, возможно, и встречается в судебной практике.