Четвертая часть

Структурный анализ социального мира.

Ближайшее социальное окружение, более широкое социальное окружение,

предшествующий социальный мир

А. Введение § 29. Предварительный обзор рассматриваемой проблематики

В третьей части мы занимались основами теории понимания Чужого и при этом исследовали в общих чертах основанное на переживаниях alter ego постижение переживаний чужого со­знания. Принимая Ты в качестве данности, мы уже вторглись в социальную сферу, если понимать под этим термином насе­ленный себе подобными мир индивидуального Я. Однако в ходе наших исследований мы неоднократно указывали, что социальный мир, в котором заключен живущий среди себе подобных человек, отнюдь не однороден, а структурирован раз­ными способами, и что каждой из его сфер или областей присущ особый образ представления чужих переживаний сознания, а также особая техника понимания Чужого.

Нам предстоит исследовать, как вообще оказывается воз­можным подобное членение, из чего следует изначальное пра­во предполагать существование единого и в то же время струк­турированного социального мира, и, далее, какое из этих структурированных членений оказывается более целесообраз­ным в качестве основания анализа понимания Чужого. Лишь тогда мы окажемся способными описать столь разнообразные манеры понимания Чужого в выделенных таким образом со­циальных областях.

Одно это, однако, еще не обеспечит достижения цели, сто­ящей перед нашим исследованием. Как следует из наших при­готовительных размышлений, решающий для любой социаль­ной науки вопрос о специфически научном методе понимания Чужого может быть поднят лишь исходя из проблематики под­разумеваемого смысла. Ведь переживания чужого сознания, как мы уже говорили, в наивном восприятии повседневной

жизни толкуется иначе, нежели в социальных науках. Мы поставили себе задачу отделить категории, в которых жизнь в социальном мире конституируется для живущего естественным миросозерцанием человека и которые, в свою очередь, заданы любой социальной науке как предстоящий обработке материал от тех категорий, под которые социальные науки и подводят этот предварительно оформленный материал.

Однако при этом круги пересекаются. Ведь и в повседнев­ной жизни я оказываюсь в некотором роде «обществоведом», а именно, тогда, когда обращаюсь к подобным себе и их пове­дению не переживая, а лишь подвергая их рефлексии. Как че­ловек среди людей я живу с ними. Я обнаруживаю своих ближ­них в ближайшем своем окружении, и мои переживания относительно их наличного бытия и Так-бытия являются при­надлежностью Сейчас и Так моей длительности, как и мои пе­реживания мира вообще, окружающего меня таким образом в это Сейчас. Поскольку этот мир является пространственным, он включает и чужое тело с его движениями, причем не толь­ко как физико-физиологический, но и как психологический предмет, как поле выражения чужих переживаний. И соглас­но основоположению Ты я не только переживаю своего ближ­него, но и живу с ним, я старею с ним, я могу устремить взгляд на протекание его длительности, как и на свою длительность, и также на его переживания. Живая интенциональность со­вместной жизни, совместного старения несет меня от любого Сейчас к следующему, и, поймав подходящий угол зрения на переживания сознания Ты, я «понимаю» своего ближнего, не вникая в акты понимания сами по себе, именно поскольку пе­реживая Ты, живя вместе с ним и переживая с ним мир, кото­рый является не только моим, но и его миром, живу непосред­ственно в самих актах понимания Чужого. Далее, Ты и его переживания не только доступны мне, т.е. открыты моей ин­терпретации, но и непосредственно даны в своем наличном бы­тии и Так-бытии. И это в строгом смысле нашей дефиниции: ведь все глубинные слои, конституирующие понимание этих особых переживаний сознания этого особого Ты, все акты тол­кования смысла, восприятия сообщения, обращения к чужим мотивам и т. д., короче говоря – все те процессы, которые мы анализировали в предшествующих исследованиях, вовсе не за­мечаются мной, когда я переживаю подобного мне – живя бок о бок с ним. Они залегают на глубине, остающейся для меня непроблематизированной, поскольку моя attention а la vie – а

856

857

это выражение значит не что иное, как то, что я только что на­звал «живой интенциональностью», – не внушает мне интере­са к освещению самих этих глубин. Однако я в любой момент могу посчитать эти глубинные слои не безусловно данными, я могу проблематизировать их и обратить свой взгляд на сами отдельные акты понимания Чужого. Так, если я спрашиваю, например, себя: «Правильно ли я тебя понял?» – «Не имеешь ли ты в виду что-нибудь другое?» – «Что ты хочешь сказать тем или этим действием?». Все это вопросы, которые я неоднократ­но задаю – и вынужден задавать – себе в повседневной жизни среди подобных мне, формулируя их более или менее ясно и эксплицитно. Однако вместе с постановкой подобных вопро­сов я выпадаю из живой интенциональности, в которой я пе­реживаю Ты в его особенности и его особые переживания в простой самоданности, моя attention а la vie меняется, мой ин­терес обращается к тем самым глубинным слоям, которые до того, будучи безусловно данными, оставались без внимания. Я уже не переживаю подобного себе, живя с ним вместе, а «раз­мышляю о нем». И тогда я веду себя так, как ведет себя предста­витель социальных наук, который (как представитель социальных наук, а не как человек среди себе подобных, каковым он, ра­зумеется, также является) подходит к переживаниям чужого со­знания лишь как к предмету мышления, а не в простой самодан­ности. Тем самым проблема социальной науки начинается уже в той донаучной сфере, которую мы уже описали – пусть и не во всей подробности – как жизнь в социальном мире. Правда – и этот вопрос нам также еще предстоит подробно рассмотреть – социальная наука как научная трактовка этих проблем долж­на будет при прояснении всех импликаций использовать иные средства экспликации и потому вскрывать иные экспликаты, нежели просто живущий в социальном мире человек.

Однако если мы оставим вопрос о специфической методи­ке социальной науки, поскольку этот вопрос можно четко очертить лишь в ходе дальнейших изысканий, и ограничимся феноменами жизни в социальном мире, то обнаружится, что анализ поведения Я среди своих ближних должен включать также и те моменты, которые мы только что выделили как от­правные точки всякой социальной науки. И в сфере повседнев­ной жизни мы не только переживаем своего ближнего вместе с его особыми переживаниями, но также и осмысляем его. При этом само мое размышление о моем ближнем и его пере­живаниях, этот вопрос, направленный на выявление консти-

тутивного построения чужого сознания, может быть конечной целью моей рефлексии, а может быть и частью более широко­го смыслового контекста. Например, когда я пытаюсь ясно понять своего ближнего и его переживания, чтобы соответ­ственно ориентировать свои будущие шаги, или когда я за­мышляю некую деятельность, которая должна побудить мое­го ближнего к определенному поведению или определенной деятельности, и взвешиваю пригодность предполагаемых мной в замысле modo futuri exacti средств для достижения данной цели – то есть когда я хочу воздействовать на своего ближне­го, т.е. вызвать своей деятельностью особые переживания со­знания у этого ближнего.

Однако это не означает, будто всякой деятельности, направ­ленной на ближнего, или всякой деятельности, мотив-для кото­рой – вызвать особое поведение ближнего, с необходимостью или хотя бы регулярно должно предшествовать обращение внимания к глубинным пластам чужих переживаний. Напро­тив: даже как направляющий свою деятельность на ближних, даже если моя деятельность осуществляется ради достижения определенного поведения другого, я продолжаю оставаться в по­токе несущей меня живой интенциональности, пока живу сре­ди подобных мне и постигаю их переживания в самоданности, и эта интенциональность перекрывает мне взгляд в глубинные слои безусловно данного.

Однако задачей наших исследований, как раз и направлен­ных на обнажение этих процессов конституирования понимания Чужого в точном описании, в любом случае будет прояснение и характеристика этих глубинных слоев. Наши усилия будут направлены прежде всего на то, чтобы дать описание тех дей­ствий Я, в замысел которых включены Ты и его переживания. Поэтому мы начнем с разбора понятия социальной деятельно­сти, выдвинутого Максом Вебером, а затем подвергнем испы­танию его понятие социального отношения. В связи с этим у нас будет возможность подробно исследовать своеобразную обрат­ную связь вовлеченных в замысел моей деятельности пережи­ваний чужого сознания с моими переживаниями сознания. Однако вся эта аналитическая работа будет лишь подготовкой к дальнейшему разрешению проблематики жизни в социаль­ном мире.

Чтобы приблизиться к решению этой задачи, следует учесть, что я обращен к моим ближним, с которыми и среди которых я живу, в различных, тонко дифференцированных модифика-

858

859

циях: я воспринимаю их в различной перспективе, я переживаю их переживания с различной степенью интимности. Эти моди­фикации касаются не только предмета (Что), но и того, Как я улавливаю взглядом переживания чужого сознания в самодан­ности живой интенциональности. Все это относится уже к тем Другим, с которыми я живу, поскольку я разделяю с ними общее «окружение», поскольку окружающий меня мир моего Сейчас соответствует твоему миру твоего Сейчас, и ты сам и содержание твоего сознания является такой же принадлежностью моего мира и моего Сейчас, как я и содержание моего сознания – твоего мира и твоего Сейчас. Однако это ближайшее социаль­ное окружение, как мы будем его называть, является лишь од­ним из множества социальных областей. Так же как мир, ко­торый я в каждом случае актуально воспринимаю и о котором у меня есть сознание благодаря направленным на него моим актам, представляет собой лишь малый фрагмент мира вооб­ще, известного мне по опыту, а известный мне по опыту мир – лишь часть мира моего потенциального опыта, так же и соци­альный мир (являющийся частью «мира вообще») лишь час­тично представляет собой мое социальное окружение соответ­ствующих Сейчас и Так моей жизни, и это окружение, в свою очередь, также членится согласно перспективам его восприя­тия. За пределами этого социального окружения, с которым меня объединяет общность пространства и времени, существу­ют и другие социальные сферы, такие, о которых я обладаю актуальным опытом, потому что они когда-либо были моим окружением и я всегда могу вновь (по крайней мере, в принци­пе) превратить их в свое окружение, а также и такие, которые никогда не были моим окружением, и потому я не обладаю относительно них никаким опытом, но которые представляют собой предмет моего потенциального опыта. Эту область мы будем называть более широким социальным окружением. Оно сосуществует со мной, оно синхронно моей длительности, хотя и не является моим непосредственным окружением, по­скольку я хотя и живу «вместе» с ним, однако не переживаю его непосредственно. Если мы назовем alter ego, находящееся в на­шем окружении, нашим ближним, а alter ego более широкого ок­ружения – себе подобным, то можно сказать, что я, живя с мо­ими ближними, переживаю их и их переживания, живя же среди себе подобных, не улавливаю их переживания как самоданность, хотя и способен угадывать их типичное течение переживаний, причем угадывать на достаточно веских основаниях. Тем не

менее, я могу направлять свои действия на подобных себе, могу также включать их поведение и переживания в свой за­мысел как «для того, чтобы» своей деятельности. Короче гово­ря, я могу обращаться к более широкому окружению, так же как и к окружению непосредственному, действуя или созерцая. Кро­ме того, мне известно о социальном мире, бывшем прежде, чем появился я, не сосуществующем и никогда не сосуществовавшем с моей длительностью, потому что он завершился, сбылся, со­стоялся прежде, чем я мог устремить на него взгляд. Это сфера предшествующего социального мира, истории, к которой я могу об­ратиться созерцая, но не действуя. Наконец, я знаю, что насе­ленный alter egos мир будет существовать и когда меня уже не будет, это последующий социальный мир¹⁹⁷, об особенностях этих alter egos мне ничего не известно и их особые переживания мне неведомы: у меня нет представления даже о типичном течении их переживаний, разве что если предположить, что усвоенное мной в качестве типичного относительно более широкого ок­ружения и предшествующего мира останется типичным и в последующем мире. Мое постижение последующего мира ока­зывается смутным, и я не смогу обратиться к нему, переживая.

Когда мы говорим об окружении, более широком окруже­нии, предшествующем и последующем мире, то это, разумеется, значит лишь то, что другие являются для меня моими ближни­ми, подобными мне, предшественниками и последователями, что и сам я для других оказываюсь на тех же позициях, что я могу бросить взгляд на переживания сознания этих других, при­чем сделать это по-разному, точно так же, как и другие могут бросить взгляд на мои переживания, что я со своими пережи­ваниями – пусть даже в каждой из областей в разной мере – могу быть целью чужой деятельности или уже являюсь целью, подобно тому как другие со своими переживаниями оказыва­ются целью моей деятельности.

Все эти рассуждения должны лишь очертить всю гигантс­кую проблематику социального мира, а методическое раскры­тие этой проблематики и составляет задачу социальных наук. Мы ограничиваемся в данной книге теорией понимания Чу­жого в самом широком смысле, теорией, включающей также полагание и толкование смысла знаков и порождений. Ход этого исследования ясно намечен. Нам предстоит выяснить в каждом из этих регионов, как наше знание о них черпает свое изначальное право из основоположения alter ego, т.е. из син­хронности и квазисинхронности чужого сознания со своим соб-

860

861

ственным и каким образом можно обрести доступ к субъектив­ному смыслу порождений каждого из этих миров, как в них осуществляются феномены смыслополагания и смыслотолко-вания и как возможно при этом постижение чужих мотивов. Нам предстоит в дальнейшем поставить вопрос, каким обра­зом вообще все эти сферы, перетекая одна в другую, образуют социальный мир, какие сферы доступны одному только анали­зу социальных наук и какими методами должны пользоваться эти науки, чтобы адекватно подходить к своему предмету. Приступим же к этим детальным исследованиям.

В. Социальное поведение, социальная деятельность, социальное отношение