3.2.3. Передача владения для цели отчуждения: заключение

В действующем российском праве отчуждение не обязательно совершается посредством передачи. Тем не менее, имеются, по меньшей мере, две ситуации, в которых этот подход не работает, и отчуждение должно быть связано с передачей владения, чтобы достичь должного результата. Первой ситуацией является "отчуждение" несобственником, когда вещь либо остается под контролем продавца, либо находится во временном владении третьего лица. Отчуждение неуправомоченным продавцом имеет вещный эффект, только если добросовестный приобретатель получил владение вещью. По российскому законодательству вещный эффект при продаже несобственником не может быть достигнут лишь благодаря заключению договора купли-продажи, но требуется передача владения (отдельный этап, в котором выражается вещный аспект купли-продажи). В то же время понятие владения в ГК сведено к физическому обладанию. Следовательно, чтобы достигнуть должного эффекта, отчуждение от несобственника надлежит производить только в форме передачи фактического владения.

Второй ситуацией является двойная продажа. Предлагается следующее теоретическое обоснование этого регулирования: второй покупатель получает право собственности вместе с правом на владение, ограниченным правом на владение первого покупателя. Другие подходы (запрет отчуждения без передачи фактического владения или удовлетворение виндикационного иска второго покупателя, ставшего собственником, против первого покупателя) просты, но их привлекательность обманчива. Любой из этих подходов предполагает необоснованную привилегию для одной из спорящих сторон и противоречит действующему законодательству.

3.3. Договор купли-продажи чужой вещи:

сложности юридической квалификации

ГК прямо не устанавливает, что договор купли-продажи чужой вещи является действительным. Однако п. 1 ст. 461 ГК предоставляет покупателю право потребовать возмещения убытков в случае эвикции. Статья 461 ГК предусматривает договорную ответственность продавца; эта норма дает покупателю право требовать возмещения убытков в связи с неисполнением продавцом договора, а не в связи с недействительностью договора.

• Собственники стали предъявлять к добросовестным приобретателям иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки (т.е. заключенного добросовестным приобретателем и несобственником договора купли-продажи). Добившись реституции (возврата имущества от добросовестного приобретателя продавцу), собственник получал возможность истребовать имущество от неуправомоченного продавца.

• В течение определенного времени суды поддерживали собственников, предъявлявших иски о применении последствий недействительности ничтожной сделки, но идея, что добросовестность приобретателя предотвращает реституцию по ст. 168 ГК, вскоре стала господствующей.

• Так, А.А. Рубанов считал ничтожность договора купли-продажи, совершенного неуправомоченным продавцом, несовместимой с правилом ст. 302 ГК о защите добросовестного приобретателя. Ученый указал, что "поскольку ст. 302 ГК устанавливает, что такая сделка имеет правовые последствия, она, следовательно, является действительной".

• Когда эта проблема встала перед Высшим Арбитражным Судом, она была разрешена в том смысле, что требование о реституции в связи с недействительностью договора купли-продажи не должно быть удовлетворено, если покупатель является добросовестным и подлежит защите по ст. 302 ГК.

Хорошими примерами несправедливых последствий взгляда о недействительности договора купли-продажи чужой вещи (даже при недопущении иска о реституции) служат различные ситуации ответственности продавца или покупателя друг перед другом в связи с неисполнением договора купли-продажи. Предположим, после определенного периода пользования купленной вещью покупатель выясняет, что продавец не был управомочен на отчуждение. Если вещь не изъята у покупателя истинным собственником, то, опираясь на правило о недействительности договора купли-продажи чужой вещи, покупатель может предъявить иск к продавцу о возврате всего полученного. В рамках реституции покупатель вправе получить назад цену в полном размере, вернув использованную, а значит, утратившую часть стоимости вещь.

Другим примером, также влекущим неосновательное обогащение, но продавца, может служить ситуация обнаружения дефектов в проданном товаре. Требование покупателя к продавцу о возмещении убытков или устранении недостатков может натолкнуться на возражение продавца о ничтожности договора купли-продажи. В этой гипотезе справедливое требование покупателя об ответственности продавца не будет удовлетворено. Правильное решение этих практических несообразностей, очевидно, может быть связано только с признанием договора купли-продажи чужой вещи действительным и юридически обязывающим в целом.

Неисполнение неуправомоченным продавцом договора купли-продажи, по мнению Д.О. Тузова, связано с ничтожностью передачи (традиции), совершенной несобственником: "Отсутствие распорядительной власти, естественно, проводит к ничтожности отчуждения, т.е. к недействительности традиции как распорядительной сделки". Ученый квалифицирует передачу как "вещный договор" или "распорядительную сделку". Взгляд на традицию как "вещный договор" способствует различению обязательства купли-продажи и отчуждения: благодаря понятию "вещный договор" вещный элемент купли-продажи отделяется от (обязательственного) договора купли-продажи. Конструкция "вещного договора" предполагает, что в момент передачи (исполнения обязательственного договора) стороны заключают соглашение о переходе права собственности. Соответственно, только в этот момент требуется, чтобы продавец был истинным собственником товара; нет необходимости, чтобы продавец обладал собственностью в момент заключения обязательственного договора купли-продажи. При этом нельзя упускать из виду, что вместе с этой конструкцией в доктрину и правоприменительную практику проникает фикция, будто исполнение (обязательственного договора) является отдельным (вещным) договором.