72. Философия фрейдизма

Научная теория З. Фрейда впитала  в себя множество различных идей, подчерпнутых отцом-основателем из работ и концепций различных известных учёных. Так, к примеру, фрейдизм позаимствовал достаточно многое из монадологии Готфрида Вильгельма Лейбница (по Лейбницу, монады есть единичные элементы реальности, отличные от атомов и представляющие собой непротяженную психическую сущность, имеющую психическую основу) и концепции порога сознания Иоганна Фридриха Гербарта, который полагал, что ряд человеческих идей, располагающихся «ниже» порога сознания, бессознательны. Немалое влияние на Фрейда оказали также воззрения Густава Теодора Фехнера, подобно Гербарту разрабатывавшему идею бессознательного и, в частности, предложившего визуализировать понятие «психика» посредством изображения айсберга. На развитие психоаналитической концепции Фрейда существенное влияние оказали также эволюционная теория Чарльза Дарвина, «катартический метод» Йозефа Брейера и теория Жана Шарко о воздействии гипноза для лечения истерии. Множество идей Фрейд почерпнул из трудов Карла Густава Каруса (а именно предположение о том, что бессознательная психическая деятельность проявляется через переживания и сны), Эдуарда Гартмана и его «Философии бессознательного» и Артура Шопенгауэра (выделявшего «волю к жизни», которую Фрейд обозначил как Эрос). Значительное влияние на формирование взглядов Фрейда оказал немецкий философ и психолог Теодор Липпс, посвятивший несколько работ бессознательным психическим процессам.

На современном этапе  развития психоаналитической мысли, согласно С. Ю. Головину, под «фрейдизмом» чаще всего понимают весь комплекс идей и трудов Фрейда — так называемую «фрейдистскую метапсихологию». «Ядром» фрейдизма, по Зинченко — Мещерякову, является мысль о том, что основная движущая сила развития личности представлена инстинктивными влечениями — сексуальным и агрессивным. Поскольку антиподом удовлетворению данных влечений выступают запреты и ограничения, накладываемые окружающим миром, первые претерпевают процесс вытеснения, образуя таким образом бессознательное человека. Согласно фрейдистской метапсихологии, доступ вытесненного содержимого из области бессознательного к сознанию возможен исключительно в символической форме — к примеру, в виде оговорок, произведений искусства, невротических симптомов. Базовое для ортодоксального психоанализа понимание психического аппарата рассматривает последний состоящим из трех инстанций — Оно, Я и Сверх-Я; Оно, таким образом, вмещает в себя требующие удовлетворения влечения, в то время как Сверх-Я (формирующееся посредством социализации человека) выступает в роли «цензора» личности. Конфликт между двумя инстанциям разрешается структурой Я, основной задачей которой состоит «примирение» между желаемым и допустимым, что осуществляется путём выработки определенных защитных механизмов. В случае, когда защиты дают сбой, возможно возникновение невроза — что приходится на этап раннего развития личности, когда индивид мужского пола переживает Эдипов комплекс, а женского — комплекс Электры. Во фрейдизме именно эти два комплекса являются ядром любого невроз. Возникнув в сфере материального  производства, отчуждение распространяется и на все другие сферы жизни  общества. От индивида отчуждаются  политические учреждения, производство и потребление духовных благ, институты  социальной сферы (образование, здравоохранение). Причем отчуждение — удел не только народных масс, оно в ряде аспектов захватывает и «верхи» общества, о чем нам еще представится возможность сказать особо.

В каком смысле категория  «отчуждение» является исторической? Очевидно, только в том, что у отчуждения, как мы видели, есть конкретно-историческое начало. Мнение же о том, что историчность отчуждения включает в себя и его  конечность (такова была многолетняя  позиция большинства марксистов) противоречит тенденциям и логике общественного  развития. Оно было бы верным только в том случае, если бы исходным пунктом отчуждения была частная собственность, — по мере социализации общественных отношений отчуждение должно было бы исчезнуть. Но напомним, что таким исходным пунктом было общественное разделение труда, а оно отнюдь не обнаруживает тенденции к исчезновению. Следовательно, сохраняется на всю обозримую перспективу и отчуждение, имманентно присущее саморазвивающемуся социуму, начиная с определенного этапа в его развитии.

В связи с этим встает вопрос о фазах и стадиях, которые  проходит отчуждение в своем развитии. Вряд ли эти фазы и стадии в своей  последовательности могут быть представлены в виде восходящего либо нисходящего  линейного процесса. Скорее всего можно говорить о спирали, образуемой несколькими порой разнонаправленными витками. Ведь в истории человечества встречаются общества с относительно минимальной степенью проявления отчуждения и общества, где отчуждение дает себя знать в абсолютной, патологической форме. Именно такая форма отчуждения была порождена всеобщим огосударствлением собственности у нас под флагом строительства социализма. В общественное сознание внедрился двойной миф. Сначала изъятие средств производства у прежних владельцев, то есть деструктивный момент в революции, воспринимается и как момент созидательный, как истинное обобществление средств производства. А затем это мысленно осуществленное обобществление оценивается как создание в целом нового здания экономических отношений. На практике такое «обобществление» воспроизводило многие из унаследованных форм отчуждения и породило его новые, крайние формы, поскольку произошло тотальное отчуждение от собственности всех слоев общества, Это не отменяет того достоверного факта, что в некоторых сферах (просвещение, здравоохранение) наблюдалось значительное смягчение степени отчуждения.

Степень остроты отчуждения как общественного отношения  зависит не только от определяющих его объективных причин, но и от того социокультурного и психологического фона, на котором оно реализуется. Коль скоро это так, то и оптимизация отчуждения может осуществляться умелым сочетанием социально-экономических реформ с соответствующим воздействием на общественное сознание, призванное в данном случае в полную силу проявить свою компенсаторную функцию, смягчить ощущение индивидом своей отчужденности. Именно в этом ключе идет сегодня поиск возможностей для смягчения отчуждения в развитых странах. В этом ключе должен идти поиск и у нас, если мы не хотим, чтобы реформирование обернулось крайними формами социальной незащищенности, а значит, и отчужденности человека.